355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Ошлаков » Гений Сталин. Титан XX века (сборник) » Текст книги (страница 5)
Гений Сталин. Титан XX века (сборник)
  • Текст добавлен: 6 октября 2016, 02:34

Текст книги "Гений Сталин. Титан XX века (сборник)"


Автор книги: Михаил Ошлаков


Жанр:

   

Публицистика


сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Первым выстрелом этой войны, грозным сигналом обострения кризиса стало убийство в Ленинграде 1 декабря 1934 года С.М. Кирова. Убийство Кирова Сталин воспринял очень эмоционально, окончательно убедившись, что мирного исхода в противостоянии со старым аппаратом, сблокировавшимся с троцкистской мафией, не будет. Выстрел в Смольном Сталин понял как объявление войны. Он не был наивен. «Если моего сына случайно застрелит полицейский, я буду приписывать это злой воле одного из вас», – предупреждал дон Корлеоне представителей пяти семейств Нью-Йорка. У Сталина были все основания считать точно так же. Он знал, с кем имеет дело.Безусловно, после смерти Кирова Сталин ожесточился. Вероятно, в этот момент судьба старого аппарата, на возможное перерождение и «исправление» которого Сталин недавно еще мог рассчитывать, была окончательно решена.

Обострение кризиса ЦИК с клубничкой. «Кремлевское дело»

Однако, прежде чем перейти к осуществлению намеченных реформ и вступить в схватку с бюрократией, Сталину предстояло обезопасить свой тыл. В нашем нынешнем понимании Сталин, Верховный Главнокомандующий Великой Победы, воспринимается как олицетворение авторитета и всепроникающей, железной воли. Однако в середине 1930-х годов его власть отнюдь не являлась абсолютной – трудно себе представить, что Сталин не был хозяином не только во всей стране, но даже в Кремле.

Еще с начала 1920-х годов комендантом Московского Кремля являлся Рудольф Петерсон, назначенный на эту должность по настоянию Троцкого. В годы Гражданской войны Петерсон был начальником личной охраны и командиром знаменитого бронепоезда наркомвоенмора, являясь, возможно, одним из самых близких к нему людей. Несмотря на высылку Троцкого за границу и резкую официальную критику троцкизма, Петерсон в начале 1930-х годов оставался на своей должности. Он по-прежнему контролировал важнейшие аспекты функционирования штаб-квартиры советской власти, в том числе осуществление всех видов охраны Кремля (войсковой, противопожарной, противохимической), пропускного режима, работу всех средств связи и, в значительной мере, назначение и перемещение кадров.

Другой ключевой фигурой в Кремле являлся секретарь ЦИКа СССР Авель Сафронович Енукидзе. Подчиненный Енукидзе аппарат ЦИКа отвечал, в свою очередь, за общую организацию охраны Кремля, личную охрану Сталина, обслуживание высших органов власти по административно-хозяйственной линии (в том числе и обеспечение работы Сталина и его секретариата в Кремле), работу гаража особого назначения, гаража № 2 и т. д.

Руководство Петерсона и Енукидзе отнюдь не являлось фикцией – при всем желании Сталин не мог напрямую вмешиваться в деятельность Управления коменданта Московского Кремля (УКМК) и аппарата ЦИКа, поскольку являлся всего лишь секретарем ЦК, вообще не имевшего отношения к Кремлю и квартировавшего в комплексе зданий на Старой площади.

Таким образом, Сталин, как можно заметить, занимал в Кремле весьма странное и несвойственное для него положение, среднее между наемным приказчиком и бесправным провинциальным родственником.

Между тем к работе ЦИКа и УКМК к 1934 году накопилась масса претензий. Особенно, разумеется, дело касалось Енукидзе, который не только оказался не в состоянии обеспечить эффективную деятельность кремлевских служб, но и умудрился превратить их в настоящие Содом и Гоморру. Жена брата Екатерины Сванидзе (первой супруги Сталина) Мария Сванидзе вспоминала:

Авель, несомненно, сидя на такой должности, колоссально влиял на наш быт в течение 17 лет после революции. Будучи сам развратен и сластолюбив, он смрадил все вокруг себя: ему доставляло наслаждение сводничество, разлад семьи, обольщение девочек. Имея в своих руках все блага жизни, недостижимые для всех, в особенности в первые годы после революции, он использовал все это для личных грязных целей, покупая женщин и девушек. Тошно говорить и писать об этом. Будучи эротически ненормальным и, очевидно, не стопроцентным мужчиной, он с каждым годом переходил на все более и более юных и, наконец, докатился до девочек в 9 – 11 лет, развращая их воображение, растлевая их если не физически, то морально. Это фундамент всех безобразий, которые вокруг него происходили. Женщины, имеющие подходящих дочерей, владели всем. Девочки за ненадобностью подсовывались другим мужчинам, более неустойчивым морально. В учреждение(ЦИК СССР!!! – Прим. авт.) набирался штат только по половым признакам, нравившимся Авелю. Чтобы оправдать свой разврат, он готов был поощрять его во всем: шел широко навстречу мужу, бросавшему семью, детей, или просто сводил мужа с ненужной ему балериной, машинисткой и пр. Чтоб не быть слишком на виду у партии, окружал себя беспартийными (аппарат, секретарши, друзья и знакомые – из театрального мира).

Сталину приписывается множество грехов и даже преступлений, однако в его личных моральных качествах, скромности и даже некотором пуританизме сомневаться не приходится. Сегодня можно лишь догадываться, с каким омерзением взирал Иосиф Виссарионович на проделки Енукидзе и какое раздражение у него, трудяги, вызывал тот публичный дом, в который был превращен аппарат ЦИКа.

В то же время в реформах, задуманных Сталиным в его борьбе против бюрократии, основным условием было установление абсолютного приоритета представительных органов власти над всеми другими звеньями государственного аппарата. В этом деле спрос с ЦИКа был, разумеется, совершенно особый. Первоначально подготовку проекта новой Конституции Сталин возложил как раз на Енукидзе, однако тот просто проигнорировал поручение Сталина.Это была демонстрация, выраженный протест зарвавшегося вельможи против нового курса. «Оппозиционность» Енукидзе объяснялась просто – было понятно даже дураку, что в случае свободных выборов он наверняка слетит со своего насиженного места.

Таким образом, Сталин обнаружил опасную общность интересов, возникшую между двумя хозяевами Кремля – троцкистом Петерсоном и вельможей-саботажником Енукидзе. Для Сталина первоочередной задачей стало наведение порядка «за зубцами», установление полного контроля над Кремлем, без чего он не мог сделать ни одного самостоятельного политического шага, не опасаясь удара в спину.

В результате и возникло известное «Кремлевское дело», или, как его официально именовали в ходе расследования, дело «Клубок». Формальным поводом к открытию следствия стало выявление в начале 1934 года клеветнических разговоров в отношении Сталина и политики советского правительства среди работников обслуживающего персонала Кремля. Сегодня подобное обвинение кому-то может показаться абсурдным, однако обсуждение между чекистами, уборщицами и поварихами причин смерти Н.С. Аллилуевой или доходов Сталина, конечно, являлось категорически недопустимым. Безусловно, и в наше время к подобным действиям будет самое серьезное отношение со стороны соответствующих органов.

В ходе проверки в распускании слухов был уличен ряд родственников Л. Каменева, которые, несмотря на арест Льва Борисовича, продолжали работать в правительственной библиотеке Кремля, подчиненной Енукидзе. Одновременно, также по признаку участия в распускании слухов, были арестованы несколько близких помощников коменданта Кремля, комендант Большого Кремлевского дворца и начальник административно-хозяйственного управления Кремля.Среди арестованных упоминаются имена сотрудниц правительственной библиотеки Н.А. Розенфельд и Е.Ю. Раевской – бывших княжон Бебутовой и Урусовой. Само собой разумеется, что эти женщины были привлечены к ответственности не за принадлежность к дворянству, а за конкретные нарушения советских законов и деятельность, несовместимую с их служебным положением. Известно, что Сталин не страдал ненавистью к старым дворянским семьям. Описывая события грозного 1937 года, Георгий Байдуков, в частности, вспоминал:

На даче у Алексея Толстого по установившейся традиции содержался не то швейцар, не то дворецкий, солидный, высокий седоусый старик, в мундире, расшитом позолоченными галунами. Открывая парадную дверь, этот страж домашнего порядка громко объявлял: «Его сиятельство депутат Верховного Совета, граф Алексей Николаевич Толстой, изволит вас просить».

Между тем в ходе допросов арестованных чекистов следствие вскрыло вопиющие нарушения в обеспечении безопасности Кремля и охраны высших должностных лиц СССР. Полный бардак царил в организации пропускного режима. Пропуска в Кремль имели право заказывать десятки сотрудников ЦИКа, использовавших свои полномочия в неслужебных целях. При этом посетители проходили в Кремль, даже не сообщая охране – к кому конкретно они идут и не отмечая пропуска при выходе!

Дополнительный беспорядок в организацию режима вносило и то, что на территории Кремля проживали семьи начальствующего состава войск гарнизона, многочисленные вольнонаемные рабочие и служащие, а также и их семьи. Здесь же были беспорядочно разбросаны различные вспомогательные службы, ателье и мастерские, призванные сделать жизнь Кремля более или менее автономной.

Многочисленные нарушения были выявлены в системе отбора и проверки сотрудников при приеме на работу в аппарат ЦИКа, причем НКВД, обязанный тщательно проверять кандидатов, по сути этим не занимался.

Просто выражаясь, Кремль был проходным двором, и, возможно, только в кочевой ставке вождя гуннов Аттилы или аварского хана Баяна царил подобный бедлам.

Следствие пришло к выводу, что из-за беспутства Енукидзе и при прямом попустительстве Ягоды и Петерсона троцкистским элементам удалось внедриться в Кремль и организовать здесь террористические группы, планировавшие убийство Сталина и других руководителей СССР. Так ли это было на самом деле или речь шла лишь о поимке болтунов и развратников – неизвестно, однако можно не сомневаться, что при существовавших порядках появление в Кремле настоящих террористов и диверсантов было только вопросом времени.

Вне всякого сомнения, ни один правительственный квартал в современном цивилизованном мире не был столь уязвим для актов террора и шпионажа, как Московский Кремль при «царствовании» Петерсона и Енукидзе.

Понятно, что Сталин, не только работавший, но и живший в Кремле, узнал обо всем этом не в ходе следствия. Однако примечательно, что он до 1935 года не имел возможности, полномочий и сил навести порядок хотя бы здесь, в Кремле! Конечно, такой факт – это повод серьезно задуматься о том, насколько полно контролировал Сталин до 1938–1939 годов деятельность также партийного аппарата и региональных властей, в частности, в вопросе соблюдения социалистической законности.

Еще до суда результаты расследования «Кремлевского дела» были реализованы принятием мер к усилению охраны и режима на территории Кремля. Уже 14 февраля 1934 года вопросы государственной охраны решением Политбюро были изъяты из подчинения ЦИКа СССР и переданы в ведение вновь организованному отделу охраны Главного управления государственной безопасности НКВД СССР, который отныне отвечал за безопасность охраняемых лиц при нахождении вне Кремля. Всего силами отдела государственной охране подлежали 23 человека из числа руководителей партии и Советского государства. Отдельное подразделение обеспечивало безопасность И.В. Сталина.

Внутри Кремля, а также при проведении различных мероприятий – парадов, приемов и пр., охрана первых лиц возлагалась на Управление коменданта Московского Кремля. Структура и полномочия УКМК подверглись коренной реорганизации, окончательно закрепленной в новом Положении о Комендатуре Московского Кремля, утвержденном в январе 1939 года и с некоторыми изменениями действующем до сих пор.

Кроме того, с территории Кремля выводилась военная школа им. ВЦИК, являвшаяся главной вооруженной опорой Петерсона. Основу кремлевского гарнизона должны были отныне составить Полк специального назначения и Отдельный батальон Главного управления государственной безопасности НКВД СССР.

Учитывая важность дела «Клубок», Сталин, не доверявший после убийства Кирова Ягоде, не решился отдать следствие целиком на откуп НКВД. Контролировать дознание был уполномочен вновь назначенный секретарем ЦК ВКП(б) Николай Иванович Ежов. Чистка аппаратов ЦИКа СССР, ВЦИКа РСФСР и комендатуры Кремля от ставленников Енукидзе – Петерсона стала для Ежова стажировкой, предвещавшей скорое новое назначение. Необходимо отметить, что выполняя эту работу, Ежов в целом придерживался делового стиля, не срываясь в истерику и не проявляя чрезмерной кровожадности. Можно с уверенностью сказать, что при расследовании дела «Клубок» он показал себя вдумчивым и спокойным руководителем.

Помимо всего прочего, «Кремлевское дело» дало в руки НКВД обильный материал, изобличавший арестованных ранее Каменева и Зиновьева не просто в соучастии в убийстве С.М. Кирова, а, возможно, в его непосредственной организации. Новые данные по делу в скором времени легли в основу обвинения в ходе знаменитого Первого московского процесса против троцкистов.

Пока же, в конце июля 1935 года, завершая долгое расследование, состоялись судебные процессы по делу «Клубок». Военная коллегия Верховного суда СССР, разобрав на закрытом заседании дело обвиняемых из числа военнослужащих, приговорила двоих из них к расстрелу и еще тридцать – к тюремному заключению сроком от 2 до 10 лет. Одновременно Особым совещанием НКВД сорок два обвиняемых были приговорены к тюремному заключению на срок от 3 до 5 лет и еще тридцать семь подлежали ссылке или высылке из Москвы.

Енукидзе и Петерсон были сняты с должностей и с большим понижением отправлены на работу в провинцию. В 1937 году оба они были расстреляны.В 1960 году Енукидзе был посмертно реабилитирован как жертвасталинских репрессий и восстановлен в партии…

Испанский фактор

Пока Сталин сражался с троцкистами в Кремле, сам Троцкий получил возможность от темных подпольных операций, мелких пакостей и интриг перейти к активному действию.

Еще в сентябре 1935 года в республиканской Испании при его участии была образована радикально-большевистская структура под названием Рабочая партия марксистского единства (ПОУМ), быстро превратившаяся в массовое движение. В скором времени в союзе с другими левацкими силами, вроде партии Испанской большевистско-ленинской секции, троцкистский ПОУМ установил контроль над важнейшими стратегическими центрами Испанской республики – Валенсией и Барселоной.

В период, когда определялся облик будущей свободной Испании, троцкисты выбросили популистские лозунги, на которых набили руку еще в России, «Грабь награбленное!» и «Все наше!». Попытки республики установить государственный контроль над богатствами страны троцкисты клеймили как капиталистический оппортунизм, взывая к всевластию бушующего люмпена, к вседозволенности и анархии. Надо признать, что многих нестойких людей соблазняла возможность, не прикладывая труда, из ничего стать всем, которую обещал им Троцкий.

Между тем летом 1936 года в Испании вспыхнул националистический мятеж, началась гражданская война.

Как мы помним, Сталин сознательно отказался от идей экспорта революции, считая их опасным раскачиванием общей антифашистской лодки. Все обвинения в адрес Советского Союза, желавшего якобы большевизировать Испанию, не имели под собой никаких оснований. На самом деле миссия СССР в Испании была вне всякого классового подхода и преследовала единственную цель – предотвратить распространение фашизма в Европе. Именно в нераспространении коричневой чумы и заключалась на тот момент доктрина Сталина-коммуниста, ибо как раз фашизм являлся в первую очередь могильщиком рабочего движения на континенте.

В начале 1937 года троцкистские лидеры вышли из повиновения мадридского правительства и подняли мятеж в Барселоне. Правительству республики пришлось снимать с фронта войска Народной армии и штурмом брать столицу Каталонии. После тяжелых боев цветущий город, который до тех пор щадила война, был завален тысячами трупов.

Многие испанцы со страхом взирали на этот шабаш троцкизма, готового принести Испанию в жертву бредовым идеям своего вождя. Страх перед троцкизмом побуждал испанцев поворачиваться спиной к республике и пополнять ряды националистов.

Однако больше всего троцкистская демагогия об экспроприации экспроприаторов, освободившая в Испании разрушительные классовые стихии, не устраивала Лондон и Париж. Во многом именно по этой причине Запад в итоге поддержал националистов. Европе не удалось создать общий антифашистский фронт для того, чтобы задушить нацизм, пока он еще не превратился в чудовище.

В результате происков троцкистов в Испании произошло именно то, чего стремился избежать Сталин, меняя внешнеполитический курс и отказываясь от экспорта революции. Во-первых, республика оказалась в изоляции, не получив поддержки стран Запада перед лицом фашистской агрессии, во-вторых, национально-прогрессивные силы были расколоты и втянуты во «внутриреспубликанскую» гражданскую войну и, наконец, в-третьих, мировое антифашистское движение разделилось вокруг вопроса о поддержке Коммунистической партии Испании либо сторонников Троцкого (ПОУМа).

Между тем в Советском Союзе подпольная сеть, созданная Троцким еще в рамках «левой оппозиции», продолжала исправно функционировать. Издаваемые Троцким за рубежом «Бюллетени оппозиции», несмотря на усиленное противодействие советских властей, не только проникали в СССР, но и активно распространялись среди сотрудников государственного и партийного аппарата.

Подрывная литература составляла только половину беды – Сталин получал информацию о том, что Троцкий, пользуясь прикрытием иностранных разведок, по-прежнему поддерживает регулярные личные контакты с представителями троцкистского подполья в СССР и более того – продолжает в значительной мере контролировать финансовые потоки советских внешнеторговых объединений! В частности, при помощи наркома внешней торговли СССР А.П. Розенгольца и наркома финансов СССР Г.Ф. Гринько он регулярно присваивал значительные суммы, накапливавшиеся на зарубежных счетах Внешторга в качестве валютной разницы.

Одновременно сторонники Троцкого в Народном комиссариате по иностранным делам всячески препятствовали нормализации отношений между СССР и другими странами, прежде всего с Германией. Смысл этого вредительства состоял в дискредитации официальной Москвы в глазах Берлина и принуждении Германии к усилению сотрудничества с Троцким как единственным «надежным партнером по России».

Что касается Красной Армии и НКВД, то Троцкий сам неоднократно заявлял о своем исключительном влиянии в их структурах.

Таким образом, высокопоставленные троцкисты составляли настоящее теневое правительство, не только высасывая соки из государства, но используя его аппарат, вооруженные силы и ресурсы для подрывной деятельности и подготовки переворота.

Если до Испании Сталин по старой партийной привычке относился к троцкизму с некоторой долей внутрипартийной дискуссионности, то, получив испанский урок, он «обнажил шашку» и стал рубить головы троцкистам с той малословной и решительной безжалостностью, которую позднее демонстрировал только в годы Великой Отечественной войны.

Репрессии и национальный вопрос

Надо сказать, что, объявляя войну троцкизму, Сталин продолжал трепетно оберегать свое любимое детище – дружбу народов. Вместе с тем главнейшим отличительным признаком троцкиста, несмотря на все богатство звучавших в обществе вариаций, оставалось не что иное, как отсутствие патриотизма по отношению к Родине, а следовательно, национальный вопрос действительно имел прямое отношение к происходившей в те годы борьбе.

Жизнь многонационального государства – это история сложного взаимодействия народов, составляющих его население. Словно члены семьи народы идут по жизни вместе, прощая друг другу обиды, ибо существовать один без другого в силу своей исторической судьбы не могут. Народы-братья, как родня в большой семье, где каждый из ее членов пользуется в равной степени всеобщей защитой, заботой и любовью. Однако как в семье должен быть кормилец и глава, так и среди народов-братьев не может не быть безусловного лидера. При этом любовь распределяется между всеми поровну, но может ли иметь равное право голоса с отцом-кормильцем голоштанный сынишка или выжившая из ума бабушка? Далеко ли уйдет такая семья?

Между тем после революции этот важнейший принцип в Советском Союзе оказался подорванным, и в национальном вопросе воцарилась опасная вакханалия. Установил ее, как известно, не Сталин. Эта вакханалия только чудом не снесла Россию с лица земли, и не прими Сталин жестких и даже жестоких мер по наведению порядка в этой сфере, в духе своей знаменитой и непобедимой формулы «требование отделения окраин в корне противоречит интересам народных масс», – не было бы сегодня нашей страны.

Многоязыкое разнообразие, придающее народу большую силу, в то же время является его ахиллесовой пятой, в которую прежде всего целятся противники и конкуренты. Четко осознавая это, страны Запада еще с дореволюционных времен принялись активно подстрекать националистические настроения в России. Неудивительно, что после революции националистические группировки, рвавшиеся к власти, отметились практически во всех национальных областях и районах России.

В своей профессиональной деятельности мне пришлось вплотную столкнуться с аналогичными происками Запада на Ближнем Востоке и могу с уверенностью сказать, что принцип «разделяй и властвуй» применительно к национальным отношениям являлся в течение ХХ века основой экспансионистской политики Великобритании, а затем и США. История доказала, что только применение самых суровых, не исключая и широкие репрессии, мер против национализма и сепаратизма было способно защитить государство от катастрофических последствий их деятельности.

Конечно, несправедливо было бы утверждать, что сепаратизм и национализм в СССР целиком и полностью культивировались только иностранными спецслужбами. Разумеется, что в значительной степени они представляли собой самостоятельный процесс. По существу, националисты только отступили перед шествием советской власти, даже самые активные из них до конца 1930-х годов не подвергались преследованию. Совершенно правильно, что Сталин нанес жестокие удары по поднимавшим голову националистическим центрам в Татарской и Крымской АССР, на Украине, в Средней Азии и на Кавказе. Можно только пожалеть, что Сталин побил националистов мало, а также, что все они были впоследствии реабилитированы как невинные жертвы «сталинских политических репрессий».

Вообще в отношении национального вопроса позиция у Сталина была железная и, надо сказать, безупречная. Именно здесь, по-видимому, он заслужил прежде всего эпитет «отца народов».

Касаясь национальной темы, нельзя, разумеется, обойти молчанием и еврейский вопрос. Со стороны особенно активных патриотов приходится слышать, что Россия после революции оказалась под еврейской диктатурой. Трудно с этим вполне согласиться. Что-то больно многовато получается над нами диктатур. И что мы, в таком случае, за великий народ?

Действительно, после революции вследствие разгрома русских национальных кадров большое число государственных должностей заняли именно евреи. К 1933 году количество евреев, проживавших в Москве, увеличилось по отношению к 1912 году более чем в сорок раз. Подавляющее большинство из них работало не токарями и не дворниками, естественно, а занимало высокие и ответственные посты в партийном и советском аппарате, средствах массовой информации, в литературе и искусстве.

Сталин раньше других понял ненормальность такого положения. Он был человеком дела, а сделать дело с образовавшимся после революции аппаратом не мог – не получалось! Сталин понял – как бы большевики ни отрицали старую Россию, построен Советский Союз был на основе русской государственности, единственным и уникальным носителем которой являлся, является и будет являться русский народ.Попытки подменить русских кем-либо иным заставляли страну без конца сотрясаться от кризисов, точно в лихорадке, и вместо движения вперед – топтаться на месте, утопая в дискуссиях и лозунгах.

В силу исторической закономерности объективно в России один только русский народ выработал в себе качества, необходимые для исполнения государственной службы. Русские были привержены демократии, свободны от восточной деспотичности и жестокости, корпоративности и кумовства. Только русские обладали едино понимаемым чувством Родины, не имея иной родины географической или религиозной. Это не означало, что представителям других народов были закрыты какие-либо пути, это означало лишь то, что они должны были не противопоставлять свою культуру русской традиции, а вплетать ее в общий труд на благо России.

При этом нет никакого противоречия в том, что в конце 1920-х годов Сталин допускал резкие высказывания по отношению к отдельным попыткам возрождения русского самосознания, предпринимаемым «снизу», нередко называя их происками шовинизма. Причина здесь в том, что он в тот период не мог, не имел достаточно власти и сил, чтобы противопоставлять себя и свое мнение позиции большинства ЦК, состоявшего главным образом из оголтелых большевиков-интернационалистов зачастую нерусского происхождения и региональных партийных князьков.

Возможно, еще со времен работы наркомом по делам национальностей Сталин понял, что основной и постоянной угрозой существования СССР, существования России будет сложный комплекс противоречий, связанных с неравномерностью экономического и культурного развития центра и национальных окраин страны. Сталин не мог не прийти к пониманию того, что национализм и сепаратизм местных властей будут нарастать прямо пропорционально развитию национальных республик, законсервировать которое означало бы остановить и развитие России в целом.

В предвоенный период Сталин неоднократно пытался решить эту проблему политическими методами, изменяя статус республик в составе СССР, варьируя объем полномочий их властей и т. д. Однако, не добившись успеха, убедился, что лидеры национальных окраин всегда будут стремиться вырваться из-под контроля Москвы и, вернувшись к привычному укладу, переодеться из кожаных курток комиссаров в байские халаты.

Единственным, что могло помешать этому и навеки сцементировать СССР, было приснопамятное, царское еще выделение в СССР номинально привилегированного этноса, стать которым, разумеется, мог только русский народ.

Сталин, и это не вызывает сомнений, поставил себе задачу вернуть русскому народу роль руководящей и направляющей силы страны. Без этого Россия не могла бы дальше существовать, устремившись к вырождению и гибели. К сожалению, Сталин не успел довести это дело до конца, но и за то, что он сделал, простые люди всех национальностей нашей страны должны быть ему только благодарны.

Что касается «еврейской» бюрократии, то она в массе своей, конечно, превратилась в тормоз для развития страны. Уже к началу 1930-х годов вокруг наиболее высокопоставленных большевиков еврейского происхождения сформировались влиятельные кланы, каждый из которых включал в себя десятки человек. Большинство представителей этих кланов не имели отношения ни к революции, ни к партии большевиков. Они являлись типичными представителями мещанско-потребительской прослойки и вели паразитический образ жизни за счет государства, пользуясь роскошными квартирами, дачами и дорогостоящим имуществом, и дискредитировали власть и партию. Так, только Генрих Ягода ежемесячно расхищал из бюджета НКВД около полутора миллионов рублей на содержание в Москве своих многочисленных родственников (заработная плата в СССР составляла 200–300 рублей).

Указанные лица, возомнив себя новой знатью, любили вращаться в кругах интеллигенции, нередко подкармливая представителей искусства из расхищенных в бюджете страны средств.

У Сталина не было иного выхода, кроме как вырывать все эти кланы с корнем, фактически невзирая на реальную индивидуальную виновность каждого отдельного арестованного. Неудивительно, что в определенных кругах интеллигенции, лишившейся близости к власти и связанных с этим подачек, аресты нескольких сотен человек вызвали ощущение массовых репрессий с очевидной антиеврейской направленностью. На самом же деле причина возмущения таких «интеллигентов» не в любви к братьям по крови и не в общем гуманизме, а только лишь в том, что их оторвали от даровой кормушки и лишили права паразитировать на теле народа.

Много говорится и о том, насколько преобладание нерусских кадров, в частности евреев, в составе партийных органов и органов ГПУ-НКВД повлияло на характер и размах «сталинских репрессий».

Действительно, говоря о репрессиях, нельзя не удивиться – отчего вдруг в стране Толстого, Достоевского и Чехова, имевшей уникальные, неповторимые традиции государственности и гуманизма, в которой уже около ста лет каждая смертная казнь являлась событием национального масштаба, стали главенствовать фанатизм, нетерпимость к инакомыслию, жестокость и политическая истерия? Возможно, именно потому, что такой тип государственности, своего рода восточной деспотии, вообще был свойственен представителям тех народностей, которые преобладали в большевистских государственных органах.

Дело, конечно, не в какой-то особенной кровожадности евреев-чекистов или их специфической ненависти к русскому народу. Скорее при проведении репрессий евреи в области государственного управления показали себя тем самым «голоштанным сынишкой».Не имея своего государства, обладая чисто книжным представлением о том, как им управлять, и в то же время снедаемые запредельным революционным самомнением, многие из них действовали, как ребенок, в руки к которому попал микроскоп.

Если говорить об антисемитизме Сталина, имея в виду, что он не любил евреев, то такого не было, если иметь в виду, что он в интересах народа (в т. ч. и евреев) оторвал от власти паразитов, прикрывавшихся еврейством как иммунитетом, то да – такое было. Как он считал? Если человек – советский патриот, если для него Родина – эта земля, на которой мы живем и работаем, то это наш человек, его национальность – наш брат, будь он по рождению хоть индеец кечуа. Если же человек по наущению понаехавших из-за границы раввинов или шаманов, не имеет значения, начинает любить не Родину, его вскормившую, а мифический всемирный Израиль или еще что-то такое, значит, это не наш человек, и мы ни ответственности за него не несем, ни из одного котелка с ним хлебать не желаем. Именно на этом принципе построена национальная доктрина в великом и наиболее успешном в истории многонациональном государстве – США.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю