![](/files/books/160/oblozhka-knigi-novorusskaya-ballada-9309.jpg)
Текст книги "Новорусская баллада"
Автор книги: Михаил Высоцкий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
– Но кто это их так? – спросил Древощит.
– Сами, – задумчиво осмотрев труп, сообщил Олег, – траванулись. Туда им и дорога.
– Отравишися? – воскликнул Любослав.
– Не переживай, волхв, нам ничего не грозит. Низшие вампиры обладают повышенной аллергической реакцией на определенные химические соединения, в частности некоторые легкие фракции эфирных масел, входящих в состав чеснока. Короче, – видя всеобщее непонимание, упростил Олег, – от чеснока они дохнут. А эти два наши героя, – кивок в сторону храпящих Коляна и Толяна, – вчера весь вечер самогон чесноком закусывали, каждый по десятку головок съел. Обожрались, короче, и надышали тут так, что вампиры посдыхали. Причем низшие вампиры хорошо запах чеснока чувствуют, они бы не подлетели близко, да от этих богатырей так перегаром разит, что любой запах глушит.
– О, велики суть Колян-багатур да Толян-багатур! – согласился Жаровник. – Коли от их дыхания нечисть умираши!
– Ага, – согласился Олег, и добавил, – так, как они, пить мало кто умеет…
– Олег, – задумчиво спросил Всемир, – быть может, нам стоит отныне дозор на ночь выставлять? Дабы беды какой не случилось, до сей поры беспечны мы слишком были…
– Выставляй, – не стал спорить Олег, – только я дежурить не буду, Колян с Толяном, что-то мне подсказывает, тоже. А Любослав в полном твоем распоряжении, да, Любослав?
– Боги суть ночной покой богатурский сторожаши! – не рискуя смотреть Всемиру в глаза заявил Жаровник, что должно было значить «дежурь сам, если хочешь, я тебе не дружинник, а волхв, а нам, волхвам, мирская суета не интересна».
Так что Всемиру ничего не оставалось, как от своей, здравой и разумной идеи отказаться. Или же спать днем в машине, ночью взяв на себя весь дозор – что тоже, между прочим, вариант. А пока Древощит думал, Толян и Колян, разбуженные аппетитными ароматами, Олег этим утром поваром поработал, наконец заметили мертвых вампиров.
– Слышь, Олег, а это че еще за гопники крылатые? – спросил Колян.
– Да так… Местные комары, они каждую ночь стаями дохнут, жизненный цикл такой, – отмахнулся Олег.
– Круто! – заметил Колян. – Слышь, Толян, помнишь, Вован про этих, комаров малярных говорил?
– Малярийных, … мать, – автоматически поправил друга Толян.
– Во-во, малярийных. Типа, крутые, с кулак – а ты знаешь, какой у Вована кулак! Так это, у нас типа круче.
– В натуре круче, – согласился Толян, потому как размером с десятилетнего ребенка вампиры действительно были больше даже самых крупных особей африканских комаров.
– Слышь, давай с собой парочку возьмем! Похвастаемся Вовану, типа мы в натуре пацаны конкретные, гля, каких комаров замочили!
– Протухнут, вонять начнут… – заметил Олег, но не особо категорично – должны же богатырям хоть какие-то боевые трофеи достаться.
Так в багажнике «Вепря» появилось, помимо всего прочего, еще пять дохлых вампиров. В специальном отделении, предназначенном для перевозки замороженных продуктов (или мертвых тел, это кому как больше нравится), такое, как оказалось, в внедорожнике тоже имелось. На славу постарались проектирующие его инженеры, на славу.
А когда уже все позавтракали (как всегда – не раньше полудня), и собрались, чтоб дальше путь продолжить, рядышком, как всегда ниоткуда знакомая фигура вынырнула. Упитанная, лысая, с рваной бородкой да в атласных одеяниях.
– Обана, опять этот мент! – радостно улыбнулся Соловью Колян, выхватил из машины свою трехлинейку и без лишних разговоров открыл огонь.
– Подожди, Колян, – остановил его Олег, когда отпрыгивающий от пуль Соловей уже совсем запыхался и еле дышал, – дай с ним поговорить, интересно же, чего опять пожаловал.
– Мент, вот и пожаловал, – пожал плечами Колян, как будто это все объясняло.
Однако стрелять прекратил, и Олег смог нормально поговорить со своим старым знакомым.
– Доброй утро, Соловей! Ты что теперь, каждый день будешь начинать со знакомства с нами? Что-то у тебя синяки под глазами, перетрудился, наверно, или спалось плохо? И молчаливый ты что-то слишком…
– Ты меня за вчерашние слова прости, князь, – наконец горько пробормотал Соловей, – сказал я, не подумав. Смутили меня речи Горыныча, обольстил, змий, на тропу неверную отправил… Вижу, набрал ты за эти годы силу великую, князь. И, знаешь что, подумал я – давай вражду старую забудем? Я к тебе с добром пришел, и, дабы доказать, вот что я тебе молвлю – не ходи в лес, князь! Верно не ведаешь ты, там древний эльфийский народ всем ведает, глазами зверя видит, ветвями дерева ухватить может. Ждет тебя, и богатырей твоих, там верная смерть.
– И что же ты предложишь взамен? – сделал вид, как будто заинтересовался, Олег? – Только в гости не зови, сразу предупреждаю. Типа, «у меня погости, а там видно будет». Ага, уже вижу – ничего другого не предложишь… Ладно. Значит так. Сиди тут. Чтоб из темных земель ни ногой. И Горынычу передай, чтоб не высовывался. Сейчас я иду на запад, там со всем разберусь, и вернусь вас убивать, договорились?
Соловей побледнел, глаза выкатил, язык к небу прилип – открывает рот, да слова вымолвить не может. Наконец овладел собой, нахмурился, зарычал, обернулся, раз – и исчез, будто и не было никогда.
– Че заливал ментяра? – поинтересовался у Олега результатами переговоров Колян.
– Да так, чтоб мы с ним добровольно в обезьянник проехали и дали себя в клетку посадить, – перевел вампир на доступный Коляну язык намерения разбойника.
– Ну дает! – возмутился Колян наглостью представителя якобы правоохранительных органов.
А Толян ничего не сказал – он уже давно за рулем сидел, даже пострелять мента не вылез, и только Колян с Олегом свои места заняли, врубил последнюю передачу и влетел со всей скорости в лес…
– Вечным сей Лес зовется, – тем временем читал очередную лекцию по географии Всемир, – ибо не ведает он пор года. Зимой али весной, летом али осенью – вечно царит тут благодатная пора, что нечестивцы, эльфами прозванные, себе наколдовали. Во времена величия Китеж-града велись с ними дела торговые, они продукт из металла да камня ценят, сами же великие по дереву мастера, их луки сами цель били, стоило лишь тетиву натянуть. Но горды эльфы, и лишь своих законов слушают, иные им и вовсе неведомы. Даже сами князья в сердце леса их никогда допущены не были, и кто правит эльфами – неведомо, ибо от них всегда лишь Голос говорит, что правом с нами, людьми, общаться наделен, да волю эльфийскую являть. Эльфы – могучие чародеи, волшба их от самой земли идет, им травы подвластны, да кусты, да деревья, звери же – их меньшие братья. Богов истинных эльфы не чтят, своих богов имеют – Великие Деревья, коими и покланяются, почитая прародителями всего живого, хоть всякий ведает, что Сварог мир сотворил, а люди от Словена род свой держат…
– Классный был мужик, – пробормотал Олег, – пока не спился совсем…
– Нрав эльфов не дик, но своенравен – чужаков они не терпят, к тем, кто лесные законы преступил, жестоки, но путника, что на опушке заночевал, никогда не трогали. Языки им многие ведомы, слова их всегда мудры, сладки, как мед, и льются, как Днойра-река. Другой нечисти эльфы не терпят, в их леса ни домовым, ни полевым ходу нет, оборотней да вурдалаков без разговоров стрелами пронзают, за что в свое время простыми людьми светлыми заступниками от злых сил почитались. Когда же опустилось проклятье на земли, что темные с тех пор прозвались, бежали многие люди в Вечный Лес, на эльфийскую защиту надеясь – никого нечестивцы не пожалели! Всех изничтожили, да на опушке леса повесили, как знак – нет сюда больше людям хода, не званным особо, и с той поры не имел никто с ними дел больше. Но о чем ведомо – как и прежде живут они, ибо долгий срок жизни эльфам отмерян, а в стремлении своем время остановить, дабы завтра от вчера ничем не отличалось, нет эльфам в целом мире равных.
– Забавные создания, – согласился Олег, – этакие добровольные лесные отшельники с претензиями. Что же, придется им объяснить, что земля – общенародное достояние, акта о приватизации Вечного Леса эльфам никто не выдавал, печатями не заверял, так что и качать права они не могут. Объясним, Колян?
– А то! – согласился тот, хоть и не сильно врубился, что и кому предстоит объяснять.
Сами же эльфы себя являть не спешили. Зато вместо них вокруг машины образовалась целая толпа разной живности, от перепелов и белок до оленей и единорогов, сопровождающих машину параллельными курсами, внимательно за нею наблюдая.
– Глазами сих зверей эльфы зрят… – заметил очевидное Всемир.
– Зверей? – тут же встрепенулся Колян. – Каких зверей? Обана!!! Толян, тормози!!!!!
Но Толян и сам уже зверей заметил, да еще и никуда не прячущихся, совсем рядом, самых разнообразных – упустить такое заядлый охотник не мог. Удар по тормозам, да такой, что не пристегнувшихся Всемира с Любославом в передние сиденья впечатало, едва подушки безопасности не повыскакивали. И вот уже Толян с Коляном в позиции «стрельба стоя» ведут прицельный огонь на поражение, выбирая лишь самую ценную дичь. Только одно зверей и спасло – винтовки у наших героев были не автоматические, и перезаряжать их надо было слишком часто. Впрочем, помогло это не многим – отточенными до автоматизма движениями Колян открывал затвор, вставлял заранее заготовленную обойму с пятью патронами, выдавливал их вниз в магазинную коробку, опять закрывал затвор – все, перезарядка закончена, занимала не более полу секунды, и опять огонь на поражение… Выстрел, передернуть затвор, повторить пять раз, перезарядить, выстрел… Толян со своей новомодной финской винтовкой тоже не отставал. Звери, ошалевшие от такой человеческой наглости (за последние пару веков живущие с эльфами бок-о-бок животные забыли, что такое «охота»), даже не сразу сообразили, что нужно срочно бежать, тем более приказ старших братьев-эльфов «быть рядом и наблюдать» боролся в их зверином сознании с инстинктом самосохранения.
За что и поплатились. Когда, наконец, звериная стая рассеялась и настало время собирать боевые трофеи, выяснилось, что Колян может похвастаться двумя белками (подбиты в глаз), зайцем, косулей, тремя перепелами, куропаткой, фазаном, пушистой лисичкой, диким котом и норкой, неизвестно как забредшей в этот лес. Улов Толяна был не столь обширный, но более экзотический – он, помимо излишне любопытного бобра, умудрился подстрелить двух ворон (по приколу), одного волка и самого настоящего единорога, молодого самца, чей рог ценился на вес алмазов, и передавался из поколения в поколение (именно так он достался Любомиру) как главное фамильное достояние.
– Теперь эльфы нас точно убьют… – тихо, что только Олег и расслышал, пробормотал Всемир.
– Не бекай, козленочком станешь, – отмахнулся вампир, – сам же говорил, что они и так не сильно дружелюбный народ. Зато теперь будут знать, что с нами лучше не связываться. Если голова дорога.
– Ты не понимаешь, Олег, теперь мы их кровные враги, и убить нас для них вопрос чести… – попытался еще немного поныть Древощит, но Олег подобные попытки богатыря пресекал в зародыше.
– Зубы сломают! И не таких обламывали, мне как-то вся Сицилия вендетту объявила, и ничего, побесились пару веков, и успокоились. И эти успокоятся.
Однако эльфы успокаиваться не собирались. О том, что в их Вечный Лес намечается вторжение незваных гостей, они знали уже давно, дозорные соколы не только над самим лесом патрулировали, а и все темные земли с Драконьим Хребтом в придачу обозревали. Разве что эльфы не сразу сообразили, что это именно к ним – ну выкатил из гномьих подземелий какой-то железный гроб на колесиках, так кто его знает, что еще подгорные карлы учудили. Может, это их новая автоматическая тележка для добычи руды, у себя уже истощили запасы, вот и отправились темные земли покорять. Как известно, все темные мороки да наваждения лишь людям, пришлым в этот мир, страшны, коренные же обитатели ничего такого не боятся, и для них темные земли – лишь пустынная да никому не нужная полудохлая проплешина на поверхности земли. И в оазисе эльфы инцидент тоже упустили, тем вечером они как раз отмечали большой праздник – на Третьем Великом Древе набухла новая почка, и сами эльфы по этому поводу набухли забродившим цветным нектаром по самых розовых слонов и зеленых чертей. На гибель Хайта-Нагулта и его витязей уже многие внимание обратили, хотя опять же особой роли не придали – ну идут в темных землях местные разборки, так смертные «человеки» на то и «человеки», чтоб друг с другом постоянно по каким-то поводам разбираться, да убивать друг друга по мере своих скромных сил.
А вот когда гроб на колесиках до опушки Вечного Леса докатил – тогда да, тогда эльфийское начальство не на шутку встревожилось. Еще бы, с темными был старый уговор, те в лес соваться даже и не пробовали, альвов проклятых все равно не остановить, хотели бы – давно уже Вечный Лес под корень вырубили, других же народов тут сотни лет не наблюдалось. И вот, пожаловали – самые настоящие богатыри, четыре штуки, да еще и волхв в придачу, тоже не лыком шит, с богами на «эй, ты». Это для людей прошли «долгие века», для эльфов промелькнуло «пару жалких сотен лет», так что кто такие богатыри, и с чем их едят, лесные долгожители хорошо помнили. Вот и встревожились – ведь кто этих дикарей знает, может они рискнут под своды Вечного Леса зайти, где случайно травинку сломают, а то и с кустика ветку сорвут… Эльфы до сих пор не забыли, как к ним в лес ринулась толпа людей, вытоптав целую полянку настоящих цветов – пришлось их всех за такое страшное преступление жестоко казнить, дабы не повадно было. Известно ведь каждому эльфу, что лишь из уже умершего дерева можно мастерить, потому как в деревянных поделках второй жизнью растения живут, живое же убивать – тяжкий грех, смыть который можно только кровью…
А ночью вообще непонятно что началось. Сначала дежурный филин доложил, что к богатырям мчится целая стая масанов-убийц. Потом три ворона и мудрая сова наблюдали, как эти вампиры пошли в атаку и скончались в страшной агонии, это при том, что из богатырей никто даже не проснулся. Ближе к утру над вечным лесом, куда-то дальше, на запад, в Альвийскую Степь, трехголовый дракон пролетел, рассыпая проклятья, утром же к богатырям сам Соловей, князь темных земель, пожаловал. Так ему что-то сказали, и он до самого своего темного города бежал, в самую темную башню забрался, заперся, и сидит там безвылазно, дрожит от страха.
Эльфы, любители всего неизменного, конечно перепугались – столько происшествий сразу за одну ночь они уже давно не встречали, вот и отозвали дозоры лучников с границ леса, решив для начала за богатырями странными и их железным гробом понаблюдать, а уж потом решать, что, да как, да почему. Собрался эльфийский совет, куда лишь самые великие маги входят, постигшие глубочайших глубин мудрости природы, каждый эльф к своему тотемному зверю обратился, ведь известно, что каждая эльфийская семья своего покровителя в животном мире имеет. Ну и стали их глазами наблюдать за богатырями. И ужасаться. Те мало того, что старые законы презрели, деревьям не поклонившись да позволения войти не испросив, те вообще ехали себе вперед, будто не по Вечному Лесу, а по какой-то человеческой чащобе катаются! Наглость нечеловеческая, так только гномы, старые друзья-недруги, иногда себе позволяли вести, эльфов до глубины души возмутила. Когда же железный гроб остановился, оттуда выскочили богатыри и начали тотемных зверей убивать…
Шок – несколько не то слово. Ценители искусства меньше бы возмутились, если бы из картин Лувра и Эрмитажа какой-то бомж себе зимой костер соорудил бы. Евреи меньше бы возмутились, если бы арабы Стену Плача взорвали, а арабы – если бы евреи в ответ Черный Камень Кааба точечным ударом в Мекке превратили в каменную пыль. Саурон меньше бы возмутился нехорошим поступком Фродо, старуха-процентщица – Феди Раскольникова, даже Гай Юлий Цезарь меньше бы возмутился поступком Брута, чем эльфы поступком богатырей. Ворваться в эльфийский лес, для того, чтоб начать ОХОТУ… Само это слово резало эльфийский слух, «охотник» было самым страшным ругательством, они даже волков с лисами уговорили перейти на диету, питаясь упавшими фруктами, и тут такое…
Никто не сыпал на головы богатырей проклятья. Все равно любые слова, даже певучего эльфийского языка, тут совершенно излишни. И так понятно. Пришли враги. Лютые враги, принесшие с собой нарушение Гармонии, зло в чистом виде. Враги эльфов, враги Вечного Леса, враги Великих Деревьев, царственных деревьев. И по всему Вечному Лесу, от Великих Деревьев в центре до самых окраин, пронесся магический клич – эльфы собирали Полный Совет, который и должен был решить, как поступить с Врагами.
До этого Полный Совет не собирался уже более двух тысяч лет…
Но Колян с Толяном не знали, какого внимания был удостоен их визит. А знали бы, так не возгордились – они вообще люди не гордые. Их намного больше сейчас трофеи занимали, которые предстояло еще собрать, обработать, упаковать – не пропадать же добру. И так уже на сафари добычи набралось более чем достаточно, однако «добычи лишней не бывает», считали они, занимаясь сортировкой.
– На шапку, – решил Колян, откладывая в сторону две беличьи шкурки, – на шарф, – шкурку норки, – на рукава, – шкурку лисицы, – в гостиной прибью, – голову косули, – у камина будет стоять, – заячью шкурку. – А этих на ужин, – решил он, отдельно сложив выпотрошенных птиц.
Толяну было несколько сложнее. Волк и вороны вообще никому не нужны оказались, первый – старый и плешивый, ни чучело не сделать, ни на мясо не пустить. А вороны вообще случайно под обстрел попали, Толяну поприкалываться захотелось. Зато бобер был торжественно провозглашен будущим чучелом, с единорогом же возникли проблемы. Толян хотел как есть его голову в коридоре прибить, чтоб рог как вешалку для одежды использовать, Любослав же со Всемиром запротестовали, уверяя, что у рога найдется куча других, намного более полезных применений. Например, служить детектором яда – как известно, стоит только рогом единорога до отравленного питья дотронуться, оно моментально, каким бы ни было до этого, загустеет и почернеет.
– Крутой прикол! – обрадовался Толян, когда ему, наконец, сумели донести эту особенность кости. – Вовану подарю, он весь … от радости!
– В натуре, Толян! – поддержал друга Колян. – А то че мы себе все барыжим, все равно с Вованом делиться придется, тачку-то мы его взяли…
Рог был отпилен, а никому уже не нужный единорог отброшен в сторону. «Все равно его мясо ядовитое», – как заметил Любослав.
Лес тем временем как будто вымер. Ни птицы не пели, ни звери не шебуршали в ветвях. Даже ветер затих, и кроны огромных деревьев беззвучно пронзали небеса. Вообще же ехать по Вечному Лесу было с одной стороны легко, с другой – сложно. Сложно, потому что огромные стволы деревьев-великанов даже не думали уступать «Вепрю» дорогу, и их приходилось объезжать, потому как на таран даже карьерный самосвал десятиметровый ствол не одолеет. А легко, потому что тень от сплошных крон деревьев закрывала всю землю, так что никакой молодой поросли тут не было, никаких кустов или буреломов, а лишь огромные стволы, между которыми можно спокойно лавировать по мягкой траве. Правда, при этом ехать приходилось медленно, километров сорок в час, да еще и не по прямой, а зигзагами, да еще и не видя солнца, не имея рабочего компаса. Если бы не врожденное чутье вампира с идеальным чувством направления – были бы все шансы заблудиться.
Чем глубже в лес, тем деревья вокруг становились выше и толще. Сосновые, росшие у окраин, работавшие естественной защитой Вечного Леса от всяких там холодных ветров да прочей непогоды, сменились лиственными, самых загадочных видов и расцветок. Коричнево-черные стволы деревьев с зелеными листьями, конечно, тут тоже были представлены, но помимо них встречались еще самые загадочные комбинации, вплоть до темно-синих стволов с нежно-розовыми листками на ветвях, каждая из которых дала бы фору любому земному столетнему дубу. Ценители гармонии и красоты эльфы вообще свой дом изнутри разукрасили так, что любой глаз обрадуется.
Описывать эльфийские красоты – дело неблагодарное. Недаром ведь придумали люди сочетания «красота неописуемая», так и в Вечном Лесу – кто видел (т.е. сами эльфы плюс Олег и компания) – тому повезло, а кто нет – тому все равно слова про «величие природы» ничего не скажут, невольно в воображении какие-то жалкие африканские баобабы да американские прибрежные секвои вылезают, хоть между ними и истинными деревьями эльфийского леса ничего общего нет. А потому и пробовать не стоит. Красиво – и хватит, тем более все равно никто в машине особо впечатлен не был. У Коляна с Толяном особое понимание красоты («Слышь, Олег, мы Вовану на годовщину его первой отсидки конкретно его портрет работы Пикассы подарили, там в натуре так и написано было – Пикасс!»), другим не доступное, Всемира тревожные мысли одолевали, не до созерцания лесных красот, Любослав кроме своих богов и знать ничего не хотел, а Олег и не такого в своей жизни навидался, его ничем уже не удивить. Так что, пока эльфы на своем Совете думу думают, послушаем, что еще интересного наши герои рассказывают…
– …мы с Толяном, – рассказывал Колян, – пацаны конкретные, сначала не шарили, че Вован от нас хочет. Ну, типа, чтоб без всяких там малиновых пиджаков и штанов спортивных, типа реально так уже не круто ходить. Не, ну мы не врубались, че за наезды, типа надо с этими, галстуками, че с ними делать. Вовану-то просто, он же у нас по жизни в законе, за мокруху полный срок хлебал, его на зоне последняя шавка уважает, ему в любом прикиде круто, а мы с Толяном не знали, че с этими галстуками делать. Типа на шею затянуть, удавку мы можем, а чтоб галстук, тут конкретно не фурычили. И тут полный абзац! К Вовану его эти, деловые партнеры пожаловали, ну Макс Коротышка, он уже тогда олигофреном был! Ну, типу, у которого бабла завались, а эти, губернаторы, перед ним лезгинку танцевали! Он, типа, Вована хотел к себе взять, тоже в олигофрены, а Вован нас с собой на переговоры зовет, и говорит – без галстуков придете – урою! А Вован уроет, тут он за базар в ответе! Ну, мы труханули, че делать – без дупля, а тут типа шалава одна, секретутка Вована, подходит, задом крутить начинает. Типа, говорит, хотите, мальчики, я на вас работать буду? Толкует нам ситуевину, типа Вовану она надоела, а при бабле бабе быть понравилось, вот и хочет нашим с Толяном этим, как там его…
– Имиджмейкером, – помог другу Толян.
– Во-во, этим самым, имижмейером работать! Типа она из нас реально крутых делает, которые при галстуках, а мы ей за это нормальные бабки гоним… Ну, мы с Толяном туда, сюда – делать нечего, не согласимся – Вован в натуре уроет, мазы не будет, согласились. Настрочили Вовану помеловку, так-то и так-то, типа Вован – мы твою секретутку в имижмейеры забрали. И только она на нас этот самый имиж начала наводить, как тут, прикинь, Олег, жена Вована в офис заскакивает! Кричит, типа я про тебя все, лахудра, знаю, ты типа моего мужа охмуряешь, ща я тебе покажу… Ну, мы с Толяном сразу врубились, говорим, типа че, это наш имижмейер, мы ж пацаны конкретные, мы своих не закладываем! Ну жена извинилась, прикинь, мол, ей накатали, типа Вован шашни со своей секретуткой крутит, а это не секретутка вовсе оказалось. Свалила типа, а эта на нас рубашки одевает, ты прикинь, мы в натуре не дуплили, что галстук на майку не катит! Ну тут Вован заваливает, козу делает, типа опа, пацаны, Макс уже тут, встречайте! Мы и встретили! По полной! Как культурные люди, никакой водяры, только виски с шампанским! Реальные такие, Макс Коротышка Вовану прямо сказал: «Ну, Вован, если у тебя шестеры такие, то с тобой можно дело иметь!» Взял его к себе в олигофрены, после этого дела в натуре в гору пошли! А как Вован про жену свою прознал, ваще нас с Толяном чуть не расцеловал, в долю звал, имижмейеру нашему зарплату назначил! Она у нас года два работала, а потом как-то пришла, и базарит: «пацаны, прощайте, с вами было прикольно работать, я замуж выхожу». И знаешь, за кого вышла? За Макса Коротышку, прикинь! Теперь она не шалава, а реальная леди, по телеку крутили, как она с Максом на каком-то балу венецианском вертелась! И Вована жена с ней теперь лучшие подружки, вместе в бутиках бабло спускают! Реальная история!
Примерно о том же и Всемир рассказывал.
– …когда же старый князь скончался, собрались его дети, дабы отчий завет услышать, кого он на княжение оставил. А было среди них двое – Владимир, средний сын, что за свои подвиги боевые да бесстрашие в сражениях Волком прозван был, да другой Владимир, младший сын, что дальние пути любил, за что и был Дорожным прозван. Был еще старший сын, Борислав, но он еще в юных годах от мирской суеты отошел, в волхвы подался, отшельники, про Борислава Мудрого, что хоть и молод, да на все вопросы ответы знает, слава по всему китежградскому княжеству ходила. Он еще при старом князе сказал: «отец, не нужна мне власть, в познании счастье мое, братьям моим княжий двор оставь». Но когда завет отцовский читать должны были, и он тоже пожаловал. Так и собрались три княжича – Борислав Мудрый, Владимир Волк и Владимир Дорожный. За первым волхвы пошли, и народа сила немалая, вроде и не за княжение воевать, а с оглоблями в руках, так, мало ли куда ветры Стрибога подуют. За вторым – добрая дружина дорожная, что с ним немало путей исколесила, «волчатами» их в народе прозвали, и великая честь была средь волчат оказаться. За третьим же, младшим сыном, двор княжеский пошел, писчие люди да службы тайные, что делами всеми ведали до той поры, ибо не в силах князь один все своим оком обозреть. Я тогда в дружине служил, собрал нас всех Храбр Турыч, воевода княжий, и слово молвил. Говорил он, что, дабы смуту избежать великую, мы, дружина, должны будем тому княжичу поклониться, кому на княжие воля богов будет. Даже если у кого и промелькнет предательская мысль, что недостойный княжить сел. Ибо дружина присягу не только князю, но и всему китежградскому княжеству приносит, и некому, окромя нас, коли смута будет, ее пресечь.
– Когда же настал час волю почившего князя огласить, – сглотнув, продолжил Древощит, – вышла вперед супруга его, что княжичам матерью приходилась родной, и молвит своим детям: «батюшка ваш волю свою пред смертью не стал оглашать, ибо не готовы вы еще, не пришла к вам еще мудрость княжеская, и пока между собой не решите вы, кто достойней прочих, никому из вас князем не быть! А пока вы решаете, править именем супруга своего я буду!» Так она сказала, и никто не знал, что делать – ни волхвы, что за Бориславом Мудрым пришли, ни воины, что за Владимиром Волком, ни серые писари да тайные служаки, что за Владимиром Дорожным были. И мы не знали, и даже Храбр Турыч, воевода княжеский, что Борислава да обоих Владимиров с детства нянчил, дядей им был родным. Супругу старого князя хоть и любили мы все, да не положено женщине княжить, отродясь в истории не бывало такого[16]16
Память о княгине Ольге, наверно, в этом мире стерлась из памяти народной.
[Закрыть]!
– Не было, – подтвердил Олег[17]17
Согласно одной из теорий, княгиня Ольга – вымышленный исторический персонаж.
[Закрыть].
– Поднялся ропот, каждый свое твердил, никто другого не слушал. И не миновать бы великой беде, кабы не Янка-ключница. Она подходит ко мне, любы мы той поры друг другу были, и говорит: «Всемир, выручай, ведаю я, что делать надобно, да не ведаю, как слово свое донести!» И рассказала мне, что задумала. Янка-ключница умна была, как не женщина, слухи шли в народе, что даже с нечистью она ведалась, но я то знаю, не бывало подобного, наговоры то все были. Но Янку не послушали бы, и тогда взял я грех на душу, перед Сварожичем ответ держать – подошел к воеводе, Храбру Турычу, и слово держал – так мол, и этак, коли мы не свершим того и этого, быть беде великой. Рассказал я, что Янка предложила, но про нее ни словом не обмолвился, себе мысль здравую приписал. Ну да понял Храбр Турыч, улыбнулся мне, по-отечески, вышел вперед, и, дабы имя мое перед Янкой не позорить, так слово держал, будто его это правда была. Предложил же он княжичам молодым не в бою судьбу свою решать, ибо кто на брата руку поднимет – того род до третьего колена проклят будет. И не на слепой жребий уповать, ибо жребием, как известно, боги правят, а из трех братьев лишь один, Борислав, с богами дружен был. И не долгими советами решать, ибо нужен Китеж-граду настоящий князь, дабы он всеми правил, а не от его имени власть вершилась. И, наконец, не нарушить завет батюшки, не обидеть матушку, а поступить по другому. Князю, как всем ведомо, не волхвом быть предстоит, не воином и не дорожным человеком, а всем сразу, а потому кто из братьев лучше себя в чужих делах покажет – тому и князю достойному быть. Судить же должны сами братья, ибо кто другой, кроме них, истинно брата в своем деле оценить сможет? Потому должны княжичи три испытания пройти. Ну, обрадовался Борислав, и Владимиры обрадовались. Согласились, начали испытания.
– Первым в деле волховском испытания проходили. Борислав судил. Сначала Владимир Волк вышел, богатырь, при оружии, в доспехах. Подошел к идолу Сварожича, кланяется – слова молвит, да наши, простые, как в дружине к воеводе обращаются. Молчит палящий, ибо не так с богами обходиться положено, а Борислав радуется, видит, что не совладать среднему брату с волховским ремеслом. Тогда Владимир Дорожный вышел, как был, в пыли, что на пути осела. И пал он перед идолом на колени, как не княжич, а смерд какой, и взмолился, проникновенно, от всей души, что люди прослезились, а боги в ответ на мольбы радугу над Владимиром явили, да не простую, семицветную, а восьмицветную княжескую! Признал Борислав Мудрый Владимира младшего за равного себе в деле волховском, и все признали.
– Вторым в деле боевом княжичи долю решали, Владимир Волк судил, что сам был знатным воином, и на мечах с ним сам Храбр Турыч сравниться не мог. Тут все просто было – стали Борислав и Владимир друг друга напротив, мечи достали, да не острые боевые, а деревянные, коими дружинников учат. И биться начали. Силен был Борислав, в уединении своем не только дух, но и тело закалял он. Мощны были удары его меча, да достать Владимира не могли они. Младший княжич хоть ростом и не удался, ловок был, яко ласка лесная, что с дворов птицу ворует. Волчком Владимир вертелся, и сколько не бил Борислав – все мимо попадал. Когда же устал старший брат, Владимир его меч своим поддел, да так и оставил без оружия, и победил, и княжича не унизил, вред нанеся. Признал тогда Владимир Волк брата своего младшего за равного, сказал, что и сам бы с ним совладать не смог бы, и все признали.