![](/files/books/160/oblozhka-knigi-novorusskaya-ballada-9309.jpg)
Текст книги "Новорусская баллада"
Автор книги: Михаил Высоцкий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
– Гардаха, даха гарадаха, – поздоровался мужичок.
(«Приветик, ящерица летающая»)
– Гардахар-ара-кара-карака, Соловей! – ответил дракон
(«Выражаю свое глубочайшее почтение и нижайше прощу меня выслушать, Соловей»)
– Карака, карака, – отмахнулся некоронованный король темных земель.
(Ничего не значащее буквосочетание)
– Ты сразу говори, Горыныч, чего пожаловал? – перешел на русский язык Соловей. – Ты меня знаешь, болтать долго не люблю, интересное скажешь – выслушаю, а просто пожаловал – изволь, попрошу мой двор покинуть. Не в обиду тебе сказано будет. Сам знаешь, я тебя, Горыныч, уважаю, твой замок и слуг твоих не трогал, самому тебе спать не мешал.
– Гаргар аркинакар, Соловей! Гарда гаргар! – сверкая своими огненными глазами, прорычал треглавый дракон.
(«Враг пришел, соловей, страшный враг»)
– Враг? – Соловей нахмурил свои редкие брови. – Ты, Горыныч – не путай, твои враги – это твои враги, а мои – это мои. Когда эльфы ко мне лезли, я тебя не будил. Когда альвы войной пошли – сам справился, выторговал у них пощаду, тебя не будил. Чего же ты думаешь, что помогу тебе с твоим врагом справиться?
– Шартар хар гаргар!
(«Это наш враг»)
– Наш? – Соловей задумался. – Это уже интереснее. Только что-то я уже стар стал – не припомню, чтоб у нас с тобой общие враги были… Меня уже, видать, память подводит. Чтоб дела с тобой вели – помню, а чтоб вместе против кого враждовали, не припоминается… Напомни, что ли, старику, Горыныч, что за враг такой, как звать?
– Олег, дарпраграха!
(«Олег, дракон, вылупившийся из яйца куропатки!»)
– Значит, Олег… – выражение лица Соловья стало задумчивым, столь задумчивым, что темные личности, наблюдающие за всем этим, стали незаметно пятится назад. – Помню такого. Олег. Жив еще, варяг… Ладно, Горыныч, пройдем во дворец. Поговорим. Обсудим. Что-нибудь придумаем.
Ночь воцарилась над миром. А за ней пришло утро.
Утро выдалось просто прекрасное. В отличие от своих создателей, джинов, чьи голубые остатки за ночь пропали бесследно, оазис по-прежнему стоял посреди темных земель, радуя своими пальмами, фонтанами и непонятно откуда взявшейся огромной каменной скалой взор случайных путников. Другой вопрос, что «случайных путников» в этих землях, как правило, не наблюдалось. Как и любых других.
И все остальное было хорошо. Боги Любославу с первой попытки ответили, поблагодарив компанию от всей своей божественной души за уничтожение давно достававших их джинов. Толян с Коляном выспались, их даже похмелье не мучило, фруктовой закуси на завтрак – завались. Даже Всемир не бурчал, а радовался жизни, что для богатыря в последнее время стало несвойственно. Ну и уж конечно вовсю наслаждался жизнью Олег.
Короче, все свидетельствовало о приближении большой беды.
Однако беда случаться не спешила. Герои успели позавтракать, поболтать о жизни, обсудить последние новости, потравить анекдоты (правда, не знающие слов «запор» и «бэха» Всемир с Любославом их не поняли, но для порядка посмеялись). Наконец занять места в машине согласно заранее купленным билетам, и проехать почти сотню километров, пока Олег не заметил:
– За нами следят.
– Кто? Менты хвоста подвесили? – тут же встревожился Колян.
– Пока еще не знаю, кто, – признался Олег, – но это не преследователи. За нами следят, выжидают чего-то…
– Точно менты! – убежденно произнес Колян. – Эти, которые с палками черно-белыми вдоль дорог стоят! За кустами, и чуть что – свистеть начинают!
Разные случаются совпадения. Так иногда абсолютно неверные предпосылки временами, по теории вероятности, приводят к абсолютно верным выводам. Только Колян упомянул гаишников, как прямо по ходу движения машины и в самом деле возникла человеческая фигура, которая, в полном соответствии с законами жанра, засунув два пальца в рот, засвистела. Хорошо так засвистела. Даже сквозь полную звукоизоляцию, почти у всех в машине уши заложило. «Вепрь», столкнувшись со звуковой волной, даже притормозил немного, а полупустые бочки сивухи с крыши только чудом не сорвало.
– Убью, скотину! – озверевший Толян дал по газам.
– Слышь, Толян, может того, забашляем менту сколько надо? Типа, пропусти, начальник, спешим? – попытался вразумить приятеля Колян. – Дадим штуку зелени, как Вован обычно делает – так его ваще с комфортом, с мигалками катят? Слышь, Толян?
– Урою, свистун …! – игнорировал друга Толян, прочищая пальцем ухо.
– Слышь, Толян, может не надо? А то сядут на хвост, не отвяжемся! Толян!
Но Толяну (между прочим, анекдот про нового русского, который остановился у гаишника со словами «не свисти, а то денег не будет», и поехал дальше, взят из жизни – данная история реально произошла с Толяном, только высказался он тогда несколько более грубо) уже было все равно. Как бык на красную тряпку, он вел машину прямо на упитанного свистуна, собираясь, судя по всему, брать его на таран. А тот убегать никуда не собирался. Свистеть перестал, стоял, как и прежде, смотрел прямо на приближающийся внедорожник, и улыбался. А когда до столкновения оставались десятые доли секунды, толстяк с неожиданной для его комплекции резвостью подпрыгнул, приземлившись по другую сторону машины.
Толян не сразу сообразил, что произошло – да и неудивительно, заметить прыжок свистуна во всех деталях один лишь Олег и смог. Однако недаром еще совсем недавно Толян практиковался на восставших из ада мертвецах. До него не сразу дошло, что загадочный толстяк-попрыгунчик – противник иного уровня, до этого он еще минут десять кружил, соревнуясь с тем в реакции. Один раз почти задел, лишь в самый последний момент свистуну удалось увернуться.
– Подожди, Толян, – обратился к водителю Одег, – притормози. Я его знаю. Так ты с ним все равно ничего не сделаешь.
– Ну, в натуре менты пошли… – бормотал ошалевший Толян, забыв даже чью-нибудь маму упомянуть, – туда что, теперь типа после цирковых училищ берут?
Но притормозил. У Олега вообще была такая странная особенность, с кем бы он не общался – рано или поздно, так или иначе, но к его мнению начинали прислушиваться. За всю его жизнь было лишь пару исключений, и ничем хорошим они не кончили. А одному Олег ведь прямо говорил – «не иди в Иерусалим, не иди», так нет же, пошел… Чем это вся закончилось, все знают. Ничем хорошим.
Толстяк, и не запыхавшийся совсем, будто бы и не прыгал кузнечиком десять минут подряд, спокойно подошел к автомобилю. Но только открыл он было рот, как из переднего окна высунулась чья-то волосатая рука, вся в золотых браслетах, протягивая мятую пачку зеленых бумажек.
– Слышь, начальник! – раздался хриплый голос, – давай с тобой по-хорошему! Вот тебе пять штук, ты нас не видел, не слышал, мы тебя в натуре не трогали!
– Благодарствую, богатырь, но я поговорить к вам пришел.
– Че? Слышь, начальник, не грузи, бабок в натуре больше не получишь! Ты не на тех наехал! Мы пацаны реальные, с понятиями, за базар отвечаем – пять штук, и ни баксом больше! Не, начальник, в натуре – послушай мой совет, лучше бери, пока предлагают, а то потом пожалеешь!
– Подожди, Колян, – из машины вышел Олег, – давай я сам попробую разобраться. Деньги пока попридержи, тут надо по другому…
– Ну как знаешь, Олег, – рука с зелеными бумажками вернулась в машину, – только ты того, до мокрухи не доводи… Мента замочишь, потом не отмоешься…
Под столь мудрое наставление упитанный лысый мужичок и вампир отошли в сторону от машины, дабы не смущать своими речами неокрепшее сознание богатырей.
– Здравствуй, князь, – поздоровался лысый.
– Ну здравствуй, Соловей. Только я, сам знаешь, не князь, и князем никогда не был.
– Знаю, Олег, знаю. Как ты? Как жизнь?
– Да так, помаленьку… Сам знаешь, войны, приключения… Все как всегда. Вот женился десять лет назад. На ведьме. Живем душа в душу. Души в ней не чаю.
– Как же, как же, помню, была и в те времена у тебя одна большая любовь… Как ее звали… Ох, старость – не радость, подводит память уже… Лллл… Леля, что ли? Помню, тещенька у тебя была еще та…
– Леля, Леля, Соловей. Не притворяйся. Ничего ты не забыл.
– Не забыл, Олег. Это ты прав. И ты не забыл, наверно, как Лелька твоя чуть вдовой не стала? – улыбка постепенно сходила с уст Соловья, а в голосе его появлялось все больше и больше железа.
– Не забыл. Но не стала же, – все столь же беззаботно отвечал Олег.
– Повезло. Но ведь не всегда везет – ты ведь, Олег, не хочешь, чтоб твоя новая пассия раньше срока овдовела? Тосковала, грустила в одиночку…
– Ты, – усмехнулся Олег, – за Зинку Лобную не переживай. Эта грустить точно не будет, не удивлюсь, если она и тебя, и меня еще переживет!
– А тем не менее. Поосторожнее бы ты, князь…
– Соловей. Сам знаешь, не князь я. Что помог сыну старого боевого приятеля на ноги встать, так сказать, да о предках его в память о деде и прадеде позаботился – это да, было[12]12
Как будет понятно в дальнейшем, «сын боевого приятеля» – князь Игорь Киевский, сын Рюрика Новгородского. Внук Рюрика Святослав, правнук – Владимир Красно Солнышко. Соответственно воспитатель Игоря и был Олег, которого ошибочно иногда называют тоже киевским князем.
[Закрыть]. И не надо со мной своими отвлеченными замечаниями говорить. Не первый век знакомы. Говори сразу, что надо? Горыныч послал? На змия работаешь?
– Я, Олег, ни на кого, кроме себя, не работаю. Что до Горыныча – ну да, попросил помочь, с тобой разобраться… Только ведь я, сам знаешь, миром все люблю решать. Вот и хочу тебе предложение сделать.
– Делай, – пожал плечами Олег.
– А предложение простое – ты отсюда прочь уходишь. Немедленно. Один ли, со своими спутниками – нам это не важно. А мы тебя не трогаем. Отпускаем, только слово дай не возвращаться никогда. Честное вампирское. Заметь, даем назад, на родную Русь уйти. Стоит ведь еще Русь?
– Стоит, как ей не стоять! – усмехнулся вампир. – Что с Русью сделается? Все по-прежнему, между востоком и западом метается, путь свой ищет, князья теперь президентами назвались, а свары междоусобные как были, так и осталось. Ничего не ново, все было под луной.
– Соломон?
– А кто ж еще… С моей диктовки писал, между прочим. Я ему рассказывал за бокалом доброго вина, что было, а он писал. Только ты, Соловей, с темы не съезжай. Предлагаешь мне уйти? Я уйду. Тогда, когда захочу, туда, куда захочу. Отпустишь? Ну спасибо тебе, разбойник! Только, обрати внимание – ты меня еще как бы не поймал, чтоб отпускать. Так что твое предложение я, так и быть, проигнорирую, и даже обижаться на тебя не буду.
– Совсем ты не изменился, Олег, – покачал головой Соловей, – мнишь себя, как и прежде, бессмертным… Что же – твое право. Ты уж извини, не могу я в вашу с Горынычем схватку не вмешаться. Хотел бы в стороне остаться, да не могу, а коли идти сам не хочешь – что же, придется гнать… Ладно, князь, ты зла на меня не держи, сам знаешь, нет у меня обиды к тебе, просто не жить нам под одним небом. Не жить.
– Тебе виднее, Соловей, – усмехнулся вампир. – У тебя все?
– Пожалуй, да. Удачи тебе желать не буду, а до свидания скажу – свидеться нам еще придется…
– Ну бывай, Соловушка! Горынычу привет передавай, а то он что-то мне давно на глаза не попадался…
Темный князь Соловей, отдав Олегу символический прощальный поклон, развернулся и исчез средь степи, как будто и не было никогда.
– Ну че? – спросил Колян, когда вампир вернулся в машину. – Добазарился с ментом? Вижу, свалил? Свистеть не будет?
– Свалить-то свалил, да обещал вернуться. Причем не один…
– Менты только пустой базар и могут разводить, – уверенно успокоил Колян, – на понт берут, а чуть что – сами первыми валят!
– Этот не свалит, будет нас до последнего гнать! – уверенно заявил Олег.
Однако в голосе его не было страха или тревоги – вампир был абсолютно спокоен, и, заметивший это Всемир, поинтересовался:
– Олег, ужель не тревожит тебя сей новый, неведомый враг?
– Это Соловушка-то? Разбойник муромский? Неведомый? – Олег рассмеялся. – Всемир, да о таком враге только мечтать можно! Это просто сказка, а не враг. Самовлюбленный, самонадеянный, мнит себя великим мудрецом и интриганом, а на деле как был Соловушка-Дуб, так дубом и остался. Силой природа-матушка его не обделила, умениями чудными наградила, свистеть зычно может, а вот ума не досталось. Всемир, да теперь Горыныч и вовсе не страшен – если змей что умное и придумает, Соловей любую задумку так испоганит, что нам и вмешиваться не придется. Вот увидишь. Я ведь его специально отпустил, а не упустил, как Горыныча – с таким врагом дела иметь приятно! Мало того, что шут гороховый, попрыгать, удаль молодецкую показать, видите ли, захотелось. Так еще и вежливый, о Зинке моей, Лобной, беспокоится… Поехали, Толян!
И они поехали. В прежнем направлении, строго вперед. На запад.
Однако Олег немного ошибся. Соловей за те века, что в темных землях прокняжил, изменился, поумнел. Понял, что своим умом ему многого не придумать, а потому слуг себе подобрал, умных да хитрых. Вот и собрал вокруг себя совет, как врага, такого-этакого, со свету изжить. Слуги у Соловья собрались хоть и умные, но хитрые – поняли, что если сам Соловей с Горынычем против такого врага бессильны, то куда уж им, простым смертным, на гибель верную идти. Но отказывать темному князю не принято. А то разозлиться может, свиснуть, и не будет больше советников, ни умных, ни дурных. Вот и весь выбор – так умереть, или этак. А так как советники все же умные были, то и умирать никак не хотели, подумали, посовещались, и предложили:
– А не послать ли нам против врага злобного Хайта-Нагулта, с витязями его? – сказал второй, самый умный советник (первый был самым хитрым).
Сказал, зная уже, что всем эти слова в сердце западут. Соловью, потому что решение верное нашлось, Хайт-Нагулт да витязи его еще никогда поражений не знали, любой враг был им по силам. Советникам, потому что не им драгоценными шкурами рисковать предстояло, а Хайту-Нагулту да витязям его, которых, как известно, не жалко. Ну а уж как Хайт-Нагулт да витязи его рады остались! Еще бы, о них ведь не просто вспомнили, а с просьбой о помощи обратились, да не кто-то там, а сам темный князь, Соловьем прозванный, с Горынычем, драконом треглавым. Хайт-Нагулт да витязи его хоть власти князя не признавали, дракону не кланялись, но уважать – уважали.
И вот из руин замка, некогда возвышавшегося над горным перевалом, потянулась черная цепочка – не водица это, и не масло, что из-под земли фонтанами бьет. Это Хайт-Нагулт, да витязи черные его – сила страшная и неодолимая, поражений не знающая. И не скачут их черные кони, а над землей несутся, звука быстрее, что за ними земля дыбом стает[13]13
От ударной волны, вызванной сверхзвуковыми конями Хайта-Нагулта и его черных витязей.
[Закрыть]. Лежит их путь далече, от самых северных гор, что темные земли от ледяного окияна ограждают, почти до самого Вечного Леса, где под ветвями могучих эльфийских деревьев не догнать им уже странного железного коня на четырех колесах.
Скачут черные витязи, усталости не ведая. Ведет их сам Хайт-Нагулт, черный князь, коий, когда час пришел, костлявую встречать отказался, Китеж-град покинул, в поисках эликсира бессмертия со смертью наперегонки весь мир объехал, да нашел его лишь там, в северных горах. И хоть велика была цена, заплатил ее князь – не душу свою за бессмертие он продал, а все темные земли, на которые с тех пор проклятье наложено. Не достала его смерть, но и назад пути, в Китеж-град, ему не было, ибо прокляли его люди, из хроник вымарали, из памяти людской выкинули. Тогда же нашел он себе слуг, витязи, как и он сам, лишь о боевой славе да подвигах мечтавших, и стал над ними княжить, пока…
Долго можно рассказывать кровавую историю жизни Хайта-Нагулта. Да вот некогда – волшебные кони витязей, со скоростью реактивного истребителя скачущие, нагнали уже железного коня своих врагов, хоть и быстрого, да им не чета. Догнали, и в кольцо взяли, в низине между четырех холмов заперли, и стали черным строем. Лишь плащи развиваются.
Вышел вперед сам Хайт-Нагулт, и стал речь держать. Говорил он много и красиво, на языке волшебном, что в горах северных выучил. Слушали его витязи, и наполнялись их сердца отвагой, готовились они рваться в бой, и ждали лишь одно слово, чтоб копья опустить и коней своих вниз, на коня железного, одиноко стоящего, направить.
И сказал Хайт-Нагулт это слово:
– Коу Слай!
(«В атаку»)
– Коу Слай! Коу Слай! Коу Слай! – повторили десятки голосов
(«В атаку, в атаку, в атаку»)
Витязи бросились вниз, однако даже реактивным коням нужно какое-то время, чтоб разогнаться… А потом они стали умирать.
Для того чтоб разобраться с причиной этих смертей, надо вернуться на пятнадцать минут назад, когда Олег сказал:
– Соловей против нас кавалерию направил.
– Велико ли их число? – сразу же приободрился Всемир, у которого впервые за все это время выдался шанс доказать, что он тоже, как ни парадоксально, богатырь.
– Че? Кого? – одновременно с ним поинтересовался Колян.
– Порядка четырех десятков, – по отдаленному топоту коней достаточно точно оценил Олег, – в тяжелой броне, я бы сказал – только копейщики. Любослав, кстати, можешь начинать молиться – нас, похоже, скоро будут убивать, посмотрим, как твои боги на это прореагируют. Это, Колян, друзья Соловья, только на конях.
– А, ментавры… – задумался о чем-то Колян. – Слышь, Толян, поднажми, столько ментавров[14]14
ментавр (анекдот) – конный милиционер
[Закрыть] мы не завалим. Заметут, как миленьких, вякнуть не успеем. Мы с Толяном когда-то на стреме общака стояли, и тут шухер – менты со всех сторон лезут, так мы едва ушли, наших половину замели. А ведь их тогда поменьше было!
– Уйдем! – заверил Толян, и поднажал.
– Не думаю, что в этом есть смысл, – заметил Олег, однако возражать не стал – Толян с Коляном и так поступили разумно, в любой другой ситуации это действительно было бы верное решение.
Но не в случае сверхзвуковых коней. Тех, увы, даже «Вепрь» не обгонит, разве что на него поставили бы крылья и движок от 29-го МиГа. Вот и пришлось Толяну тормозить, когда их машину всадники «окружили» – четыре десятка на четыре холма, не очень много, но зато быстрых. С такими лучше сразу дела все решить.
– Слышь, Олег, – спросил Колян. – А че они такие, черные? Спецназ?
– Почти, – не стал спорить вампир.
– Ну тогда держись! Эти переговоры не ведут! Не, мы с Толяном живыми не дадимся! Слышь, Толян?
– Не дадимся, – задумчиво подтвердил Толян, однако, в отличие от Коляна, за любимую винтовку не хватался, прокручивая что-то в голове.
Однако «спецназ» на штурм не шел. Их командир кричал нечто патриотически-вдохновляющее, остальные внимательно внимали каждому его слову. А Колян уже начинал нервничать.
– Слышь, Олег, а чего эти не идут? Команду ждут? Или че?
– Ждут, – подтвердил Олег, – Всемир, сиди на месте! Ты со своим мечом тут все равно ничего не сделаешь, – уже к вознамерившемуся дорого продать свою жизнь богатырю обратился вампир.
– Честь любого воина в том, чтоб дорого продать свою жизнь, погибнув с мечом в руках! – гордо заявил Древощит, однако послушался, лишь еще крепче вцепился в рукоятку.
Любослав, закрыв глаза, отчаянно молился, однако боги пока не спешили на помощь. Зато черные витязи уже дошли до кондиции – закончив свою, явно патетическую, речь, их командир указал пальцем на автомобиль, прокричав что-то типа «коу слай!», вся толпа тоже закричала «коу слай!», и бросилась вниз.
– Ну все! – решительно заявил Толян. – Достало! Сначала голубые опустить хотят, теперь менты козлами называют! Ну держитесь…
Все уже приготовились к тому, что Толян опять, как и прошлым вечером, с дикими воплями бросится с бензопилой на противников, однако нет. Бритоголовый шкаф неспешно, но уверенно, принялся рыться в багажнике, где-то глубоко-глубоко, под самыми пассажирскими сиденьями, а то и еще глубже…
– Вот оно! – наконец радостно воскликнул он, и, разбрасывая продовольственные запасы, извлек на белый свет… пулемет. Готовый к употреблению. С пулеметной лентой. Уже заправленной. И несколькими запасными. Осталось только снять предохранитель, стать в позу Рембо и открыть самый настоящий огонь на поражение. Прямо с рук. Не ставя пулемет ни на какие сошки. Шансов у черных витязей против этого чуда не было никаких. У их коней тоже.
– Обана… – тем временем выразил свои мысли по этому поводу Колян. – А я и не знал, что у нас такая штука есть…
– Колян, – Олег даже не пытался скрыть, что и он тоже удивлен, – скажи честно, а рояля у вас тут точно не припрятано где-то под полом? Чтоб он в нужный момент вылез из кустов? Или, хотя бы, пианино? А то после того, как пулемет Дягтерева нашелся, я уже ничему не удивлюсь…
– Рояля? Это ты у Толяна спроси, он умный, че это за штука знает. А пулемет не Дегтя, Вована пулемет! Не, ты гля, ну это Толян зажигает! Я и не знал, что он сюда его запихнул… Крут Толян, крут! Отпад!
– Отпад, – не мог не согласиться Олег, наблюдая, как некогда грозная сила черных витязей превращается в перевернутую страницу истории, и все лишь потому, что Толяна не вовремя «козлом» обозвали, а в багажнике как раз к месту нашелся пулемет… – Так невольно и поверить можно, что боги сами себе изменили, и вмешаться решили… Хотя не. Эти не изменят.
Толян выкосил черных витязей подчистую. Последним, самым живучим, оказался их командир, который таки доскакал, а вернее почти дополз, до машины. И только когда в него в упор были выпущены два десятка последних пуль, Толян вообще боезапас не экономил, витязь соизволил отдать богам душу, откинуть коньки и дубу дать.
Тяжело дышащий, мокрый Толян закинул ставший бесполезным пулемет в багажник, затолкал туда вывалившиеся припасы и занял свое водительское место.
– Получили, менты! – заметил он, обозревая побоище, – А то пацанов козлами обзывать, … мать! Совсем оборзели…
– Слышь, Толян, ну ты круто их! В натуре! – похвалил друга Колян. – Будут теперь ментавры знать, как на конкретных пацанов наезды устраивать!
– А то! Я этих … … давно мечтал конкретно … … в … и … …! – высказал все свои несбывшиеся мечты Толян, правда, судя по всему, и без столь экзотических способов общения он остался доволен, ограничившись банальным пулеметом.
– Толян, – спросил Олег, – у тебя тут нигде рояля не припрятано? А то вдруг понадобится?
– Ты че, Олег! – возмутился Толян. – Я че тебе, музыкант, рояли возить? Это ваще Вована тачка, он на ней конкретно слонов стрелять в Африку катался, на … ему рояль там сдался?
– Не, ну нет, так нет, это я так, порядка ради спросил… – не стал спорить Олег. – Чтоб знать, на что еще можно рассчитывать, что еще тут припрятано…
Однако Толян не стал давать отчет, что еще можно отыскать в бесчисленных закутках «Вепря» – машина явно использовалась не только для африканского сафари, а и для перевоза через границу не совсем легальных грузов, так что десять кило героина или скелет в чемодане еще вполне могли где-нибудь отыскаться.
Оставив позади низину, где свой последний бой принял Хайт-Нагулт и его витязи, принесшие проклятье на темные земли, герои поехали дальше. Тем более время уже к вечеру клонилось, а до Вечного Леса, если верить карте Всемира, оставалось еще порядком. Новых приключений не происходило. Внедорожник катил себе спокойно по сухой земле, даже не особо торопясь. Толян хорошо отвел душу, получил на сегодня достаточную дозу адреналина и никуда не гнал, ведя машину даже с претензией на осторожность. Не слыхать было Соловья, не видать Горыныча – враги, недруги да просто нехорошие дяди и тети притаились, не рискуя больше противопоставлять загадочным богатырям грубую силу. Откуда же им было знать, что смертоносное оружие, метающее гром и шарики свинца, имеет ограниченный и уже закончившийся боезапас…
Солнце уже садилось, когда широкую равнину впереди преградила полоса зеленого леса, но добраться до лесной опушки наши герои смогли только в темноте. Издали казавшиеся обычными сосны да ели обманчиво внушили близость леса, на самом же деле все деревья тут были как минимум раза в три, а то и в пять-десять, выше, чем их обычные собратья. Высота тех же «сосен» начиналась от ста метров и выше, стволы диаметром в добрые десять метров тут были чем-то абсолютно обыденным. И уж, конечно, даже на границе леса все пахло древностью и могучей магией жизни, так что было решено не ночевать под сводами загадочных деревьев. А отметить успешное пересечение темных земель еще на их территории.
Отмечали хорошо. Еще бы – такой благородный повод, тут даже воспрянувший духом Всемир пил за компанию, даже Любослав, передав очередной привет от богов, что-то типа «верной дорогой идете, товарищи! с наилучшими пожеланиями, Перун и Ко.», выпил пару чарок горючего. Колян же с Толяном, отмечая тройной праздник – победу над дохляками, голубыми и ментаврами, решили доказать, что размеры их желудков дна не имеют, особенно если вовремя и в больших количествах закусывать. И кто знает, быть может, и удалось бы им это доказать, кабы не заснули раньше срока, радуя всех своим звучным храпом и идущими изо рта ароматами. С другой стороны костра, на котором только что кабаньи ляжки жарили, свернувшись в клубочек, подложив под голову мешок с дорожными идолами, посапывал Любослав. Рядом, развалившись на спине, прямо в доспехах, булькал во сне нечто нечленораздельное Всемир. И только вампир Олег спал, как нормальный человек – в спальном мешке, в тепле и уюте, и снилась ему не кто-то там, а любимая жена, Зинаида… Сладок был сон верховного вампира.
Горынычу с Соловьем было не до сна. Они своими глазами видели силу богатырей, способных на расстоянии страшных витязей, в броню закованных, десятками разить, будто птицам головы сворачивая. На такое сам Илья Муромец со своей дружиной не способен был, а тут какой-то богатырь, без рода, без племени… Хотя почему без рода? Как раз, наверно, княжеского рода – столько злата, сколько на Толяне висело, в Руси только князья себе и могли позволить, да и то лишь самые великие – киевские да новгородские. Понимали Горыныч с Соловьем, что не рядовые дружинники рука об руку с Олегом стали, а знатные богатыри, ни славой, ни почетом не обделенные.
Потому, в темный град Соловья вернувшись, заперлись они в темнице[15]15
В темном граде темница – не место заточения узников, а аналог светлицы – главной комнаты любого дома.
[Закрыть], и стали думать да гадать, как же одолеть им супостата. И ничего путного им в голову не приходило, к кому за помощью не обратись – не одолеть им Олега с его дружиной. Разве что к эльфам, но те не помогают, коли им самим на то охоты нет. Или к альвам, тем никакой враг не страшен, захотели бы – весь мир был бы уже у их ног, но расплата за такую помощь будет страшна. Вот и приходилось другие варианты измышлять.
– Гаршакра кракратар хар пракаратра вракран картар такартарар! – наконец предложил дракон.
(«Одолеть вампира мы способны исключительно пребывающего спящим»)
– Но ведь ты знаешь, Горыныч, как это племя чутко спит… К нему ведь не подкрадешься незаметно, для этого надо быть как минимум… – Соловей загорелся. – Горыныч, я знаю, кто к нему может подкрасться незаметно! Горыныч, мы спасены! Незаметно напасть на спящего вампира может только…
– Кракратар гаршакра кракратар! – радостно взревел Горыныч во все свои три глотки, да так, что весь темный замок содрогнулся.
(«Вампира одолеет вампир»)
– Да, Горыныч! Лети в горы! Я покажу тебе путь, туда, в последнее гнездо кровососов…
Вернув свой истинный облик, с Соловьем на спине змий взмыл в небеса, направляясь к тем, кому будет суждено пресечь излишне долгую жизнь Олега.
– Даргарака артарх даргарака! – тихо, чтоб Олег не расслышал, пробормотала себе под нос глубокую философскую мысль левая, самая умная, голова дракона.
(«Подобное победит (любой ценой) подобное»)
Прошло несколько часов.
Темная ночь, спят усталые путники. Потух костер, и только свет полной луны освещает землю.
Но вот в небесах показываются смутные тени – они еще далеко, но с каждой секундой все ближе и ближе. Птицы? Нет, не птицы – скорее летучие мыши, если, конечно, летучие мыши бывают таких огромных размеров. Вот они уже совсем близко, и посмотри кто на небо – его взгляду предстали бы самые страшные создания, которых только может вообразить больная человеческая фантазия. Похожие на гротескную смесь летучей мыши и обнаженного человека, они кружили над людьми, высматривая, спят ли будущие жертвы.
И вот, наконец, тот, кто привел за собой ночных чудовищ, решился – пора! Стремительной стрелой он бросился вниз, и вслед за ним последовал весь его род – знаменитое племя масанов-убийц, веками нагонявшее ужас на смертных по всему миру. Они убивали за деньги и забавы ради, князей и дружин, купцов и простолюдинов. Не существовало таких стен, которые могли бы защитить от них, немногое оружие, выкованное рукой человека, могло нанести им вред. И вот теперь их попросили – настойчиво попросили помочь, пообещав достойную плату, всего лишь за гибель жалких смертных. Масан-вождь уже чувствовал близость человеческой крови, уже предвкушал пиршество – это должна была быть легкая добыча. «Племя никого не потеряет за эту ночь», – думал вождь, приближаясь к земле.
И вдруг он почувствовал что-то неладное. Смутное ощущение близкой беды, тревога, легкое волнение – масан не мог объяснить свои чувства. Ему бы прислушаться к чутью, которое в свое время его предков сделало вождями, но это был молодой, неопытный масан. Жажда крови затмила его разум, голод оказался сильнее, и вот он уже стоит на земле, и на расстоянии вытянутой руки ждут своего часа смертные…
А потом настала боль. Он сначала даже не понял, что это такое, но потом дошло – это яд! «Так вот почему смертные не выставили стражу!», – подумал он, – «Это была ловушка! Они знали, они все знали, и теперь я должен спасти свой род!» Он попробовал закричать, но бесполезно – сожженные легкие больше не дышали, сожженное горло издало лишь хрип, а масаны все спускались на землю. Лишь для того, чтоб умереть. Страшно и мучительно.
Вождь пережил их всех. Он увидел, как погиб весь его древний род, погибли мудрые старцы, идущие на последнюю охоту, погиб молодняк, пожелавший впервые вкусить человеческую кровь, погибли даже младенцы, еще не умеющие сами сосать кровь и летающие на спинах своих матерей. Вождь скончался последним.
Наступило утро.
– Ааааааааааааааааааа! – разбудил всех пронзительный вопль жаворонка-Любослава.
– Ты че орешь, козел? – запустил в шамана камнем стонущий Толян, не попал. – И так башка раскалывается, еще и этот… Засунь свою… в… твою мать! – выразительно закончил он свою мысль, и, перевернувшись на другой бок, захрапел дальше.
Колян даже не проснулся. Так что дальнейшие вопли шамана были адресованы исключительно Олегу со Всемиром.
– Вампиры! Вампиры! – не унимался Любослав, до этого особого страха к Олегу, тоже вампиру, никогда не проявлявший.
– Они дохлые, – прокомментировал Олег, не выразив никакого сочувствия по поводу гибели своих дальних родичей и отшвырнув от себя подальше тушку масана.
– Сколько же их! – удивленно покачал головой Всемир, созерцая усеянную трупами ночных монстров поляну.
– Обычное племя, – пожал плечами Олег, – от двадцати до сорока особей. Дикие, нрав необузданный, жажда крови лишает последних зачатков разума. Противные твари.