![](/files/books/160/oblozhka-knigi-novorusskaya-ballada-9309.jpg)
Текст книги "Новорусская баллада"
Автор книги: Михаил Высоцкий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
– Нет там ни орррков, ни тррролей – обычная человеческая деррревня.
– Не может быть сего! – уверенно заявил Всемир. – Каждому ведомо, что даже в древние времена за Альвийской Степью не селились люди, лишь герои в те горы хаживали, за златом, что в ручьях самородками разложено. С той же поры, как нечисть пришла, и вовсе людям тут не жить! Потому, ворон, твои слова не могут быть правдой!
– Из достоверных источников стало известно, что такого не может быть, потому что не может быть никогда, – буркнул Олег. – Ворон, ты на нашего богатыря внимания не обращай, он у нас немного ударенный, не верит ни во что. Значит, говоришь, людская деревня? И много там народа живет?
– Порррядком. Пятьдесят дюжин дворрров, частокол деррревянный вокррруг, два моста каменных черррез ррреку перрребрррошены…
– Значит, до пяти тысяч человек… Действительно, не мало. Такое село, пожалуй, может просуществовать как автономная единица… Ну и кем там Черный Маг приходится? Старостой деревенским? Или местным божком, которому раз в пол года молодую девственницу в жертву приносят?
– А вот этого прррознать никому не удалось, – сообщил ворон. – Чаррры там черррные творррятся, это все чуют, а кто их творррит – неизвестно. Закрррыты туда пути, не пррролететь, не пррройти. Два пррравнука мои по глупости на ррразведку полетели, пррроведать, что пррроисходит там… Оба сгинули!
– Так у тебя еще и личный мотив… – кивнул Олег. – Ну, тогда я спокоен. Ничего. Толян, Колян, слышали, куда мы едем? Там какое-то село, где главный гад под местных маскируется, выведем на чистую воду?
– А то! – мечтательно подтвердил Колян, руками делая жесты, будто он одной утюгом что-то гладит, другой паяльник куда-то засовывает.
– Слышь, попугай! – развернувшись, обратился к ворону Толян. – Ты не трухай, мы за твоих птенцов всех перережем! Ты, главное, «Карррамба!» погромче кричи, пока мы их … будем!
Уверенный, что он только что очень удачно пошутил, Толян громко заржал, остальные предпочли отмолчаться, так как ничего особо смешного тут не нашли. Что поделаешь, чувство юмора – понятие относительное, и не все его одинаково понимают.
А пока машина по степи широкой катила, решили герои друг друга еще немного историями из жизни побаловать.
– …ваще мы с Толяном ментов в натуре уважаем, – задал тему Колян. – Хоть это не по понятиям, нам другие пацаны конкретно говорили, че все менты – волчары позорные, но мы с Толяном не отморозки какие-то, мы фишку рубим! Менты, они, типа, че, не люди? Типа им бабло не нужно, или чух реальных они не любят? Вован всегда базарил – ментов уважать надо! Если пацан конкретный, не отмороженный, то он всегда с ментами добазариться сможет, а отморозки нам самим не нужны! Вон, Вован! Он свой первый кооператив ваще на зоне организовал, через ментов, они потом со службы ушли, теперь у Вована в структурах пашут, штуки баксов в месяц зашибают! А Макс Коротышка, он реально в олигофрены из органов пришел! Подполковником был, так, когда он с начальством своим не сошелся, типа бабки не поделили, он со всем своим отделом в бизнес подался. Типа забивали стрелку, и приезжали, в форме, при орденах, так все так пугались, что мигом под Макса лечь соглашались. Он до сих пор, по старой привычке, порядок любит, нам Вован говорит: «Макса встретите – так чтоб по стойке смирно стояли». А его шестеры до сих пор честь отдают, как в ментовке.
– Не, ну среди легавых тоже отморозки попадаются, – продолжал он, – одному полковнику Вован через нас лимон зеленых предлагал, чтоб тот на дружбана дела не заводил. Ни в какую. Слюной брызжет, глаза на выкате, талдычит нам, мол, «забирайте свои деньги и проваливайте, а то и на вас за взяточничество дело заведу»! И чего кричать? Мы с ментами в натуре одно дело делаем! Они че хотят? Шоб порядок был! Так и мы не беспредельщики, мы того дружбана все равно выкупили, через генерала, зам. министра, так потом ему с Вованом долго и доступно объясняли, че он был не прав! Менты че, ну подержат годик-другой на зоне, а реальным пацанам, со связями, не в тяжбу ходка будет, не отсидка, а сплошная лафа! Ну посидит, отдохнет, дальше беспредельничать пойдет. А мы если работаем, то рецидивов не бывает! С первого раза кумекают, че да как, потом, как из больницы выйдут, как шелковые! Народ ведь не тупой, он фишку рубит, кто реальный порядок навести может, а кто только на дороге с водил бабло сбивать и умеет! Недаром ведь Вован с корешами этими, депутатом народным, пошел работать, у него башка варит, он че попало по телеку не сморозит! Менты и сами это рубят, им платят – разик в ресторане гульнуть, ни на тачку нормальную, ни на девок в натуре не хватит. Ну, так они, типа, с нами идут добазариваться, мы им отстегиваем понемногу, они беспредельщиков, что закон не шарят, у нас с рук на руки берут. Так что мы с Толяном с ними редко грыземся, миром, как правило, все решаем!
– Это про простых, авторитеты их, паханы, что по телеку все время своими звездами красуются, ваще с Вованом и Максом в одной бане парятся, – рассказывал Колян. – Один раз нас Вован с собой пригласил, ну там все чики-пики, девки голые задами крутят, водяры хоть упейся, сидим, кайфуем – и тут заходит один! Морда ментовская, пузо такое, что явно генерал. Заходит, и лыбу до ушей давит: «Володька!», – говорит, это Вовану типа, – «Дорогой! Сколько лет, сколько зим! Как ты, какими судьбами?» Ну так прикинь – оказалось, они еще с тех пор знакомы, как наш Вован в КПЗ для несовершеннолетних сидел, а тот младшим лейтенантом там дело на него завел, а теперь – крупная шишка в пограничной службе стал! Так они с Вованом тут же, по старой памяти, на месте добазарились, сколько фур чего и когда пропустить надо! Так что менты, они свои в доску, ну так че их не уважать? Скажи, Толян?
– В натуре! – подтвердил тот.
Следующим Всемир Древощит рассказывал.
– …дружинник дружиннику ведь роднее брата будет, а воевода наш, Храбр Турыч – отец родной, всегда в тяжкую годину слово доброе скажет, никогда не оставит в беде. Я как юнцом безусым первый раз на княжий двор подался, сразу уважением великим к нему преисполнился. Ибо муж он хоть и строгий, но справедливый, сразу дал мне понять, что пока в бою я не покажу храбрость богатырскую, не стать мне истинным дружинником. Ибо не силушкой, от природой данной, дружинник от смерда отличается, иной пахарь и посильнее будет. И не ратным умением, с мечом обращаться, ибо и тут иные скоморохи такие чудеса творить могут, что не сравнятся с ними княжеской дружине. А духом своим, чувством плеча друга-товарища, храбростью и преданностью делу своему. И таков он был во всем, Храбр Турыч – в любом деле мастер великий, на мечах первый, из лука равных не имел, в любой бой сам вел дружину, не отсиживался за нашими спинами. Каждого дружинника по имени знал, по батюшке величал, и каждый знал, что в час тревожный лишь Храбр наш выход найдет. Он даже в сердечных делах советы давал, мудрый был воевода, достойный.
– А в дружине у нас свои законы были, неписаные, – говорил Всемир. – Мы ведь князю правая рука будем, ежели враг какой – дружина скачет; водяные шалить начали, поля залили – дружина на подмогу; пираты шалят, люд разбойный разошелся, али просто нашлись те, кто нечисти продался, против князя восстав – лишь дружинники пособят, на подмогу придут. Мы ведь и оброк для князя собирали, и судили на местах волей княжеской. Но простой люд, что к земле близок, сего не ведает – для него князь далек, яко боги небесные, мы же, дружинники, близко, и решать правом наделены. Вот и ходили к нам посланцы, всякие да разные, слово держали. Одни просили дело в их пользу решить, яствами редкими угощая, кушаньями, лишь князя достойными. Другие просили оброк сим годом не брать, передавши князю, что колодцы посохли, а траву твари мелкие поели, дочерей своих, красавиц, предлагая, дабы те увеселили нас. Третьи и вовсе речи недостойные вели, предлагая князя-батюшку предать, воеводу, Храбра Турыча, словами нехорошими называли, предлагали мятеж поднять. Но законы наши, неписаные, что Храбр Турыч каждому новобранцу первым делом доводил, тверды были – не слушали мы эти речи, а вершили суд по справедливости, положенный оброк собирая и над разбойным людом расправу верша. Ни яства, ни девицы красные, ни злато-серебро не могли нас соблазнить, ибо пуще всего держало нас слово данное, что простого человека дружинником делает.
– Встречались среди нас и отступные люди, ибо ведомо, что средь любых благодетелей найдется место пороку, ибо мир наш несовершенен. Прельщали их девицы-красавицы, давали они волю искушениям, самому святому изменив – дружбе воинской да слову данному. Но коли прознавал кто из нас про отступников сих, не было им среди нас больше места. Ежели грех их невелик был, уходили они из дружины, без почета, но и без кары суровой, все же не забывали мы тех, кто спину в бою прикрывал, от смерти верной спасая. Но ежели тяжкий грех свершался дружинником, яко убийство невинного али речи, князя несправедливо обличающие, не было пощады отступникам. Выходил тогда Храбр Турыч перед строем, и, понурив голову, слово держал, где прощения просил за грех свой, за ошибку, что не прознал отступника вовремя, принял его в дружину, за сына своего принял. И отвечали мы тогда воеводе своему по обычаю – что не было его вины, что на всех нас вина лежит, он же, Храбр Турыч, из нас самый достойный, не должен себя корить. После сих слов шли мы карать отступника, не как друга былого, а как врага лютого, что лишь притворством одним из дружинников стал. Таковы у службы нашей законы были неписаные…
И Олег делился воспоминаниями из своей, долгой и полной событиями, жизни.
– …и раздается звонок. Я дверь открываю, а во дворе воронок стоит, и два таких темных товарища у дверей. Стоят, нервно курят. Спрашивают, не тут ли «товарищ Гореминский» живет, я в тридцатые горы по паспорту именно Гореминским был. Ну, я и отвечаю, что это я. А они мне в ответ: «Товарищ Гореминский, органы получили достоверные сведения, что никакой вы не товарищ, а самый настоящий иностранный шпион и диверсант, а потому сдавайте паспорт, партбилет, и проследуйте за нами. Соответствующие органы и советский суд, самый справедливый и гуманный суд в мире, с вами разберутся». Ну, я такую наглость, понятное дело, не стерпел. Будить меня посреди ночи, и Иришку мою будить, я тогда с одной актриской сожительствовал – это выше моего терпения. Послал я их, сначала вежливо и почти без мата, дверь перед носом захлопнул, думал, поймут. Не-а, не поняли. Стучат, кулаками, орут, соседей всех перебудили. Мол, «выходи, враг народа, хуже будет». Ну я вышел. Стало хуже. Им, понятное дело, не мне. Всех троих выпил, и тех двоих, и водителя за компанию. Не только кровь, а и ауру всю высосал. Подчистую. Машину отогнал, чтоб вид из окна не портила, и бросил прямо на Красной площади, а сам домой прилетел. Досыпать.
– Утром выхожу на работу – а на меня все, как на покойника, смотрят, – весело усмехаясь, рассказывал вампир. – А спросить боятся. И на работе вдруг оказалось, что меня уже вроде как и вычеркнули – пришлось срочно назад вписывать, извиняться. Только свой кабинет занял, я тогда в каком-то комиссариате отделом связей с заграницей заведовал, как вваливаются, нахалы. Морды плеч шире, волками на меня смотрят, заявляют: «товарищ, проследуем за нами, поговорить надо!» Ну надо, так надо, проследовал, настроение-то хорошее, крови напился. Завели меня в какой-то подвал, на стул посадили, лампу в лицо, и спрашивают – так-то и так-то, что с товарищами случилось, которые за тобой ночью посланы были, и чьи обескровленные тела утром в машине нашли у самого Кремля? Ну, я пожал плечами, и честно ответил: «вампир, наверно, выпил!» А они разозлились, орут, мол, с нами шутки плохи, вампиры – поповские выдумки, религия – опиум для народа, признавайся, а не то… Решили они на мне показать, что за «а не то» такое, ну и я, чисто из самообороны, их тоже выпил. Не пропадать же добру. Возвращаюсь на работу – а меня уже снова вычеркнули! Хоть из кабинета не выходи! О, как они там плясали, как извинялись, мол, еще раз ошибочка вышла, прощения просим… Ну, вернулся я. Сел, сижу. Работаю.
– Уже к вечеру дело шло, заходит бочком ко мне серенький такой, стучится: «можно?» Пришел, сел, бумажкой какой-то махнул, о здоровье Иришки справился, и спрашивает, правда ли, что я с разными иноземцами дела веду? Я его чайком угостил, и говорю – правда, по долгу службы положено. А он и уточняет – а не предлагали ли мне на иностранные разведки работать, да против строя коммунистического диверсии вести? Я честно ответил – и это правда, не раз предлагали, и тут, и когда я за границей мотался. Он аж побелел, хоть и без того серым был. Дальше расспрашивает, мол кто, когда, что я ответил – я честно ответил, меня попросили их не выдавать, а я человек слова, пообещал – сделаю, тем более они мне деньги хорошие платят, инвалютой. Белее мела стал. Спрашивает, не знаю ли я, что с теми двумя, что ко мне раньше приходили, случилось. Ответил – валяются в подвале соседнего дома, дохлее некуда. Последние краски исчезли, серому-то тоже отчет давать, как представил, что он там напишет… «Вел долгие беседы за чашкой чая один на один с добровольно сознавшимся иностранным шпионом, признавшимся в пяти убийствах сотрудников народного комиссариата…» За такой отчет и самому можно куда не надо угодить. Поблагодарил за помощь, попрощался, заикаясь, из кабинета выскользнул, и больше я его уже не видел.
– А ночью мой дом штурмовая бригада на танках окружила, и стрелять собрались… Ничего не поделаешь. Пришлось всех выпить. Всю танковую роту. Не корысти ради, а лишь из соображений самообороны. Утром меня в Кремль вызвали. К главному. Торжественный прием устроили, с почетным караулом, как положено. Поговорили мы с ним по душам, он пообещал, что меня больше трогать не будут, я тоже пообещал аппетиты свои сдерживать, не пить больше никого без предварительного уведомления соответствующих органов…
Осмелевший в последнее время Любослав тоже попытался о чем-то рассказать, но буквально через пару минут ему пригрозили (совместно Колян, Толян и Олег), что если он немедленно не замолчит – всю остальную дорогу будет тяжелый рок слушать. Угроза страшная, так что пришлось Любославу замолкнуть. А ведь он только успел рассказать о том, как Перун-Громовержец с Сварожичем-Палящим на спор первые двенадцать кубков вина по очереди выпили, еще жалких восемьдесят восемь кубков на брата, и рассказ бы дошел до кульминации… Молчал и ворон. Как новенькому в компании, слово ему было еще не положено.
Весь день за окнами тянулась степь. С альвами, сошедшими с ума в разных позах. Не произошло больше ровным счетом ничего, тишь, да гладь, да божья благодать. После переполненного событиями прошлого дня это вызывало странные ощущения, каждый задумался о своем месте в системе мироздания, о той лепте, что он вносит в счастливое окончание похода.
Любослав вообще запутался в своих ощущениях, еще бы, попасть на старости лет в такую передрягу, да еще и по собственной инициативе… С одной стороны вроде бы все плохо – им командуют, как хотят, тащат, куда не просил, волокут за руки-ноги, как мешок с репой, да еще и под дождем. А с другой – как-никак, волхв своих богов в живом виде повстречал, а что это, как не венец жреческого служения?
Похожие чувства испытывал и Всемир. Радость от того, что он, с настоящими иноземными богатырями, способными с одного выстрела взорвать бессмертного альва, едет спасать мир от страшной напасти. Но и грусть-тоску, оттого, что его, бывшего дружинника князя, а затем известного по всему Китежградскому княжеству богатыря, считают за мальчика для битья, ни капельки не уважают, плюс еще и не упускают шансов насмеяться. Особенно Олег, хотя вампир, как уже Всемир заметил, ко всем так относится, включая даже «всесильных» богов.
Колян и Толян терзались странными ощущениями. Нет, это были еще не мысли, до подобной стадии эволюции им еще предстояло дойти, но их некое примитивное подобие. Гласящее примерно следующее: «вот, блин, что же это выходит, мы ехали на сафари, стрелять козлов, а теперь вместо этого что, должны благородными воителями работать?» Однако примитивное сознание, дабы не травмировать психику решением подобных задач, само тут же подсунуло ответ: «одно другому не мешает, почему бы не спасти мир, перемочив в сортире всех козлов». И добавляло: «получив от этого огромное удовольствие». Последнее было немаловажным – Толян с Коляном уже достаточно насытились новыми впечатлениями, и не понукай их Олег, начали бы уже задумываться о том, чтоб повернуть назад. Ведь они, покидая Киев, так и не удосужились Вовану сообщить, что одолжили его любимую машину… Однако энтузиазм вампира, его любовь доводить любое дело до конца, частично перешел и на них, так что поворачивать назад Толян пока не спешил.
Единственный, чьи мысли не охватывали глубин философии, был Олег. Как всегда в спокойной обстановке, он думал обо всем сразу. О говорящем вороне-проводнике, вампиру за века его жизни встречалось огромное количество богов, но ни одной по-настоящему разумной птицы. Об альвах и их «звездных вратах», построенных «небесными демонами», о том, что ради собственной безопасности, с ними надо тоже будет как-нибудь разобраться. О тех сюрпризах, которые еще хранил в своих бездонных недрах внедорожник «Вепрь», «выплевывая» по мере необходимости то бензопилу, то пулемет, то два автомата с подствольными гранатометами. О Черном Маге и способах, как его вычислить среди людей, если стандартное чтение мыслей подведет. О Зинаиде Генриховне Лобной, любимой жене, которая, наверняка, уже извелась в бесперспективных попытках его найти, даже с использованием самого совершенного ведьмовства и знакомых из Интерпола. О Горыныче, который, наверняка, где-то притаился, готовя очередную гадость. О Соловье-разбойнике, эльфах и их королеве Жасминэль, о богах и данном им слове… Мысли Олега работали, причем достаточно продуктивно, по всем направлениям сразу, разве что о своем месте в жизни вампир не задумывался. По принципу: «а чего об этом думать, если и так очевидно, что я тут главный и все остальные без меня никто».
По причине отсутствия каких-либо иных вариантов, заночевали посреди степи, возле «кланяющегося альва» – данный индивид, видимо, сохранил в своей оперативной памяти лишь технологию поклонов, чем и собирался заниматься ближайшие годы, пока весь уран U235 в реакторе не распадется. А дальше все по давно заведенной программе – сытный ужин, совмещенный с распитием алкогольных напитков, которые, между прочим, уже подходили к концу, ну и положенный сон. На природе, за день солнце полностью высушило землю, не осталось и намека на то, что еще совсем недавно она представляла собой сплошную грязевую кашу. Разве что машина была не по-детски заляпана, так что Толян с Коляном клятвенно пообещали друг другу помыть ее в ближайшей же реке. Лишь ворон один не спал, ну да ему простительно – старый уже, а в старости часто бессонница мучить начинает.
Не откланялись от заведенного порядка и утром – подъем ближе к полудню, завтрак, вперед и с песней. Вокруг по-прежнему широко расстилалась степь…
– Слышь, попугай, долго еще нам по этому пустырю катить, … мать? – спросил Толян.
– Скоррро пррроедем, не перрреживай, – поведал ворон.
– Это тебе надо переживать, проводник, …, не туда заведешь – все перья повыдергиваю и на костре поджарю, – беззлобно ответил Толян, которому уже откровенно надоел окружающий пейзаж.
Однако ворон оказался прав – Альвийская Степь подходила к концу. Сначала исчезли альвы, затем появились первые деревья, ну и уж, наконец, рельеф приобрел третье измерение, а именно высоту. Равнина сменилась пологими холмами, склоны которых были покрыты светлыми древесными рощами. А потом и горы показались. Вот уж действительно, всем горам горы – так бы Гималаи из глубин Мариинской впадины смотрелись.
– Сии горы край света ограждают, – прочел самую короткую из своих лекций Всемир, так как больше ничего про них не знал. Как и остальные.
– Даже боги не знают, что по ту сторррону этих горрр находится, – честно признался ворон. – Ни одна птица их перррелететь не может, ни один зверь через них перрребраться, в них нет сквозных пещеррр и пррроходимых перрревалов.
– Так, а нам куда надо? – уточнил Олег.
– Я скажу, когда поворррачивать, – успокоил ворон.
И действительно, сказал. Как хороший GPS-навигатор, ворон вел машину одному ему ведомым курсом, и если в начале Толян воспринимал указание птицы с большим скепсисом, то потом зауважал.
– Ну, ты, попугай, крут! – заметил он, когда ворон помог провести машину по узкому ущелью между двумя высокими холмами, которые бы иначе пришлось как минимум час объезжать.
– В натуре, крут! – подтвердил Колян, когда ворон провел машину через единственный брод в глубокой и полноводной горной реке, которую никак иначе было не пересечь.
– Благодарствую богов за столь мудрого посланца! – согласился с ним Любослав, когда ворон указал прямую дорогу через широкую трясину.
– Прошу простить за мое недоверие, ворон, ибо вижу я, что мудрость твоя не знает границ! – извинился Всемир, когда ворон помог найти пещеру, значительно облегчившую дорогу через один из первых, не высокий, но достаточно неприступный, горных хребет.
– Молодец, – коротко, но емко, высказался вампир, когда ведомый Толяном под руководством ворона внедорожник достиг высокого бревенчатого частокола, с которого на незваных гостей смотрели чьи-то любопытные глаза.
– Я пррровел вас, куда пррросили, – сообщил ворон. – Чаррродей, которррого вы ищите, там, по ту сторррону стены. А мне поррра возвррращаться, желаю вам удачи, и прррощайте.
– И тебе счастливой дороги, – пожелал Олег.
– Покедова, попугай! – попрощался Толян.
Каркнув на прощанье, седой птиц вылетел в открытое окно, развернулся и полетел к себе домой, куда-то туда, на восток… А герои нашего времени, бритоголовые шкафы, вампир, богатырь и волхв, стояли перед вратами в неизвестность…
– Слышь, Олег, так че, подрывать будем? – уже готовый начинать, спросил Колян.
– Давай для начала постучим, – предложил в ответ Олег, и первым вышел из машины, направившись к частоколу.
Надо сказать, местное поселение внушало к себе уважение. Больше похожее на замок, чем на деревню, оно со всех сторон было окружено заостренными кольями, высотой с три человеческих роста. Решение на самом деле довольно разумное, особенно с учетом того, что деревья, из которых был сбит частокол, со временем по прочности немногим камню уступают, а врагов, которые бы додумались их поджечь, на сотни и сотни верст вокруг не наблюдалось. Это была, скорее, от дикого зверья защита, против которого городить каменную стену, по всем правилам фортификации, с башнями и бойницами, смысла не имело. Деревянный же частокол и строить намного легче, и расширять, если что – тащить такое количество камней, пусть и с недалеких гор, местным жителям явно не хотелось.
Однако и лентяями они тоже не были. На добрые пять верст вокруг поселения все деревья были вырублены, земля вспахана, засеяна и уже даже скошена, все же дело к осени клонилось, жатва уже прошла, вот и стояли повсюду высоченные скирды сена, просто рай для настоящих влюбленных. Местный люд и дальше расширялся. В лесу то и дело попадались широкие просеки, явно не природного происхождения, а вырубленные человеческим топором; последние десятки километров пути машина ехала не по беспутице, а по нормальной грунтовой дороге, утоптанной сотнями ног, копыт, колес да полозьев. Однако сами местные люди куда-то запропастились. Что, по мнению Олега, свидетельствовало, что их тут ждали и об их приближении были предупреждены заранее.
Однако, тем не менее, он смело постучал в ворота.
– Открывайте, хозяева, встречайте гостей дорогих!
– Хто це до нас венiмус? – раздался голос изнутри.
(«Кто это к нам пришел?», тут и далее перевод с малоросолатыни)
– Свои, – почти не покривил душой Олег. – Хозяева, открывайте, чего гостей дорогих у ворот держите?
– Слышь, Олег, – громким шепотом спросил Колян. – А может все же того, подорвем их? А?
– Али до богов слово держаши, дабы огонь небесный на врата сии боги посылаши? – предложил Любослав.
– Не, Колян, Любослав, спасибо за предложения, для начала попробуем решить дело миром. Хозяева! Ау! Где вы там, чего молчите? Пускать будете?
Хозяева на самом деле не молчали, а вели бурные дискуссии по ту сторону ворот, причем, судя по всему, количество мнений было больше количества людей. Однако нашелся, видать, какой-то начальник, достаточно смелый, чтоб взять на себя ответственность за вынесенное решение. Перекричав всех остальных, он приоткрыл узкое оконце в воротах, внимательно разглядывая путников.
– А звідки я кео знати, що ви амiкис? Може ви засланці хостiлис?
(«А откуда я могу знать, что вы друзья? может быть вы вражеские засланцы?»
– Мамой клянусь, – отшутился было Олег с характерным акцентом, но местный люд, видимо, с анекдотами про лиц кавказской национальности был не знаком, потому пришлось давать более подробные объяснения. – Из княжества мы, китежградского, что на востоке будет. За Черным Магом сюда приехали, не слыхали про такого? Говорят, злодей редкостный, на мир весь обижен, демонами его заселить хочет.
От подобной откровенности, да еще и в стане врага, даже Колян с Толяном немного ошалели. Они-то думали, что мочить всех придется, а вместо этого какие-то переговоры начались… Что уж о Всемире с Любославом говорить, первый боевую стойку принял, лучников высматривая, второй молиться кому-то начал. И только один дозорный воспринял слова Олега как должное.
– Ба, ну так би відразу і казали! Заходьте, хлопці, бене фактум те адвенiссе! Ми венерацiонис гостям з Кітіж-граду завжди ради, заходьте, шановні гості! Хлопці, айда, відчиняйте портас!
(«Ба, ну так бы сразу и говорили! заходите, ребята, добро пожаловать! мы уважаемым гостям из китеж-града всегда рады, заходите, гости дорогие! ребята, айда, открывайте ворота»)
Ребята поднажали, и створки ворот распахнулись перед Олегом, открыв дорогу в страшное логово Черного Мага. Страшное логово больше всего было похоже на зажиточное село, с широкими, просторными улицами; каменными и деревянными домами; весело бегающей босоногой детворой; шушукающими у домов бабушками на скамейках; веселыми девицами-молодицами, по своим делам шастающими. Ну и, конечно, мужчинами, охотниками и пахарями, веселыми, улыбчивыми, добродушными. Опытный антрополог сразу бы определил, что в местном люде смешались южный среднеземноморский (невысокие чернявые узколицые) и славянский (русые курносые) антропологические типы внешности. Хватало и прочих сельских атрибутов, курицы бегали повсюду, собаки в будках дрожали (стандартная реакция на вампира, который не хочет себя скрывать), конский навоз да козьи шарики повсюду разбросаны. Лучшее место для поисков Черного Мага, если он тут, конечно, есть.
– Ну что, пошли, – сказал Олег. – Толян, Колян, Любослав – вы в машине езжайте, а мы с Всемиром так пройдемся, гостей уважим, по сторонам посмотрим.
– Слышь, Олег, все будет в ажуре, подстрахуем! – подмигнул ему Толян. – Если они че не так, подлянку нам устроить решили, мы с Коляном их быстро всех перемочим!
– Не думаю, что засада будет столь явной… – скорее самому себе, чем Толяну, пробормотал Олег.
Засада действительно если и была, то ее никто не заметил. До самой центральной площади вампир с богатырем прошествовали по главной улице поселения, сопровождаемые удивленными, заинтересованными, но уж никак не враждебными взглядами местных жителей. Из мужчин никто за оружие не хватался, а девицы некие, особо смелые, даже подмигивали богатырям, тем самым на что-то намекая. «Вепрь» произвел больший фурор, еще бы, этакая невидаль, гроб железный на колесах сам катится, о нем перешептывались, однако на колени никто не падал и в ужасе в дальний угол не забивался.
А вот о чем они думали – Олег сказать не мог. Еще при приближении к поселку он учуял странный фон, начисто глушивший многие из его способностей. Это был именно тот фон, что не давал сюда добраться созданиям, в жилах которых текла хоть капелька магической крови – к счастью вампиры не магические, а самые обычные создания, потому лично Олегу это доставляло лишь мелкие неудобства, вроде невозможности метать огненные шары или читать чужие мысли.
Но хотелось бы. Два проводника, добровольца, вызвавшиеся проводить гостей к местному старосте, болтали о чем угодно, кроме черного мага – «о погоде, о молодежной моде, о кино и музыке»[34]34
Из рекламы АО «МММ», первая половина 90х годов.
[Закрыть].
– Мене Грицем кличуть, – говорил один, – а це – мій приятель, Августус. Ну хіба не плацидус сьогодні діес? От хери прідие дощ був, то справжній дощ, плювіа інгенс, а сьогодні погляньте тільки, яке солl! Пречудове! Є така в нас прикмета, якщо ранком сол червоне, то весь діес цаело серено буде! І справді, так воно і виходить. Чущ, Августус, а ти казав, що вже атумнус прийшла…
(«Меня Гришей зовут, а это мой приятель Август. Ну разве не погожий сегодня день? Вот позавчера дождь был, настоящий дождь, ливень, а сегодня посмотрите только, какое солнце! Прекрасное! Есть такая у нас примета, если утром солнце красное, то весь день ясная погода будет. И действительно, так оно и выходит. Слышь Август, а ты говорил, что уже осень пришла…»)
Выцедить из такого разговора хоть что-то полезное Олегу даже его многовековой опыт помочь не мог, так что оставалось надеяться, что хоть староста (если сам Черным Магом не окажется) чем-то сможет помочь. Тем более на прямой вопрос Олега Август, хоть и без особого желания, но ответил:
– Нема серед нас ніякого Магус Нигер, то вам, добродію, набрехав хтось!
(«Нет среди нас никакого Черного Мага, это вам, мил человек, солгал кто-то»)
Ну нет – так нет, решил для себя Олег. Боги тут помочь ничем не могли, автоматы тоже. Можно, конечно, всех вокруг перестрелять, но пойди их пойми, может действительно ничего не знают? Олег уже давно кровью насытился, пару тысяч лет назад, потому и предпочитал решать все исключительно мирным путем, если оставались еще такие возможности.
Тем временем впереди, по ту сторону арочного каменного моста, соединившего два берега протекающей через селение реки, показалась центральная площадь, на которой гармонично уживались абсолютно несовместимые вещи. Так справа возвышался христианский собор, православного обряда, блистающий золотом пяти куполов. Слева был насыпан не менее высокий холм, на вершине которого гордо стояли статуи олимпийских богов, созерцая своим каменным взглядом кресты собора. Прямо же по курсу и вовсе нечто невразумительное находилось – шикарные хоромы в классическом римском стиле, перед которыми на каменном постаменте возвышалась огромная, в десять человеческих ростов, статуя конного казака, пронзающего копьем змия.