![](/files/books/160/oblozhka-knigi-novorusskaya-ballada-9309.jpg)
Текст книги "Новорусская баллада"
Автор книги: Михаил Высоцкий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Чем выше поднималась троица, тем сложнее приходилось. Если у подножий звериные тропы хоть и петляли, но были достаточно ровными и пологими, то тут то и дело приходилось пробираться по узким карнизам, нависающим над пропастью, карабкаться по завалам, хватаясь за ветки торчащих из камней карликовых елей. И тут все же усталость беглецов начала сказываться – даже если кто-то из них и был Черный Маг, то двое других были людьми, пусть и не совсем обычными, а ни один человек быстрый темп в таких условиях не выдержит. Если, конечно, не знает, как можно срезать путь – а Семен пару раз рискнул это сделать, рискнул, понимая, что может потерять след, или не угадать с направлением, или… Повезло. Каждый раз след находился, и если в начале у преследуемых была почти шестичасовая фора, то теперь ее удалось сократить часов до трех, а после того, как был найден привал, и вовсе до двух. Если кто и думал отдых устроить, Олег подобных вольностей позволять не собирался. Он спешил, интуитивно чувствуя, что время стремительно уходит, и что очень скоро может свершиться неповторимое…
А потом произошло сразу три события, как в анекдоте, одно хорошее, одно не очень, а одно очень не хорошее. Хорошее – герои нагнали беглецов, до которых было рукой подать, они по другому краю ущелья плелись, обходить-то его пол часа, но если напрямую, по воздуху… Плохое – по воздуху не выйдет, между ними и беглецами висел Горыныч, и злобно так скалился своими тремя огнедышащими пастями. Но не атаковал. Помнил еще Лагор девять веков назад, когда вроде бы безобидный лучник Вольга едва не лишил жизни последнего земного дракона… Просто висел, как бы зазывая – «ну же, Олег, взлетай, сразимся с тобой, в воздушной стихии, вампир против дракона»… А самое плохое – дракон был не один, и вокруг крылатого змия кружили его мелкие, неразумные собратья, из чешуи которых китежградские оружейники так любили делать доспехи…
– Що будемо фацере? – спокойно поинтересовался Семен.
(«Что будем делать?»)
– Ничего, – подумав, ответил Олег. – Идем дальше. Нас явно хотят спровоцировать на бой, а значит остается поступить противоположным образом.
И они пошли дальше. Даже не ускорившись, ибо, куда уж быстрее. Хотя тяжело делать вид, будто ничего не происходит, когда ты идешь по краю провала, а в сотне метров от тебя, над пропастью, порхают драконы, способные, при желании, испепелить тебя в долю секунды… И не делающие этого не только потому, что боятся, а и потому, что это часть какого-то грандиозного плана, которого ты совершенно не понимаешь…
Олег, который, в принципе, никогда в жизни не жалел о своих поступках, уже даже начал немного сомневаться, а верным ли был его выбор? Вроде бы все логично, и беглецы подозрительные, и дракон, явно на Черного Мага работающий, и ситуация, все больше и больше похожая на западню, куда порядочный охотник просто обязан угодить… И все равно что-то не то. Ловушка, которая должна скрыть другую ловушку? Или в планах Черного Мага он, Олег, и вовсе не фигурирует? Главное, и ничего не поделаешь – повернешь назад, в вдруг один из убегающей троицы – Черный Маг, спешит открыть ворота демонам, а Горыныч у него в прикрытии…
– От халепа… – бормотал Степан, когда они перебрались на ту сторону провала. – І куди вони іре… Чого це Остапу та Тимосі домо не сиділося, хай його грець…
(«Вот беда… И куда они идут… Чего это Остапу с Тимофеем дома не сиделось, черт возьми…»)
– Не знаю, тебе виднее, – ответил Олег. – Вот скажи, Степа, твое личное мнение – кто из них злодей? Не может быть, чтоб ты совсем не имел собственного мнения!
– Та грець його знає! Тимоха гарний хлопець, він Ніну дестінаре збирався, Остап, поки за Олену свою не сказився, взагалі мені за кращого приятеля був…
(«А кто его знает! Тимоха классный парень, Нину сватать собирался, Остап, пока по Лене своей с ума не сошел, вообще мне лучшим другом был…»)
– Сошел с ума? По Лене? – уточнил Олег. – Ты имеешь в виду Елене Прекрасной? Я и не знал, что у нее с Остапом что-то было…
– Та і не було нічого! – отмахнулся Семен. – Ця курва вулпінарі погралася, та кинула! Клята дівка! Мов, «ти мені, плебеус, не потрібен», ну він і сказився, про золото, в горах приховане, прочув, став шукати… Знайшов, напевно, он, бачив, який собі палатіум побудував?
(«Да и не было ничего! Эта курва, хитрая как лиса, поигралась, и бросила. Чертова девка! Мол, «ты мне, плебей, не нужен», ну он и сошел с ума, про золото, в горах спрятанное, прослышал, стал искать… Нашел, наверно, вон, видел, какой себе дворец отгрохал?»)
– Как лиса, говоришь? – притормаживая, спросил Олег.
– Вульпіо, вона і є вульпіо! Вульпус пілум мутат, нон морес! Клята дівка ким забажає може перекинутися, справжній перевертень, да верітас одіум паріт! Ох як вона бідного Остапа… Да вона всіх чоловіків ненавидить, лупатріа клята, тільки Марка свого і обоедіре…
(«Лиса, она и есть лиса! Лиса меняет шкуру, но не нрав! Проклятая девка кем захочет может перекинуться, настоящий оборотень, да правда глаза колет! Ох, как она бедного Остапа… Да она всех мужиков ненавидит, шалава проклятая, только Марка своего и слушается…»)
– Марка? – вампир совсем остановился. – Ты хочешь сказать, что между Еленой Прекрасной и скульптором Марком Дандрагором что-то есть?
– Як не буди! Коханці вони, гарна пара, вульпіо та скорпіус, вона аргута, він вененосус, варті один одного…
(«Как же не быть! Любовники они, хорошая пара, лиса и скорпион, она хитрая, он ядовитый, эта парочка друг друга стоит…»)
– Всемир, Семен, – остановившись, бросил Олег. – Кажется, я должен отлучиться. Дальнейшее преследование оставляю на вас, что-то мне подсказывает, что я сейчас в другом месте важнее… Догоните – разберетесь, Всемир знатный богатырь, ему всякие клоуны да богатеи не помеха.
– Но почему, Олег? – бросил было Всемир.
– Але драко… – одновременно с ним воскликнул Семен.
(«Но дракон…»)
Но было поздно. Олег уже прыгнул в пропасть, стремительно приближаясь к земле, а за ним следом с воем, извергая огонь, бросилась целая стая драконов, с Горынычем во главе… Двое оставшихся путников их ни в малейшей мере не интересовали, так что Всемир с Семеном, вздохнув свободнее, молча переглянулись и продолжили преследование… Буквально через пять минут настигнув беглецов – те уже дожидались преследователей, перекрыв горную тропу и обнажив оружие. Остап – казацкую саблю, Кантор – легкий римский гладиус, Тимоха Мураш – два острых ножа, которых можно было и как режущее, и как метательное оружие использовать. Все они были с весьма суровым выражением на лицах.
– Остап, Тимоха, чому? – спросил недоумевающий Семен.
– І ти з ними, продітор? – выступив вперед, грозно прорычал Остап. – Тоді прийшов твій супремус діес!
(«И ты с ними, предатель? Тогда настал день твоей смерти!»)
И троица бросилась в атаку…
– Семен, – с абсолютным спокойствием в голосе приказал Всемир. – Отойди. Они, похоже, не знают, что такое богатырь китежградский…
И, с выражением на лице, от которого в свое время нечисть за тридевять земель бежала, отстранив Семена, настоящий русский богатырь Всемир Древощит, с одним мечем наголо и гробовым спокойствием в душе, выступил против трех грозных противников. Он их даже убивать не собирался, так, легко проучить, чтоб знали, что не стоит размахивать оружием, если не умеешь этого делать, как следует… Оба метательных ножа, запущенные Тимохой, были отбиты легким движением, отправившись в свой полет ко дну пропасти. А затем уж сталь зазвенела об сталь…
Олег, прыгая в пропасть, даже не сомневался, что с его спутниками ничего не случится. Потому что все вокруг было ловушкой на него одного, и с одной единственной целью – задержать. Отвести подальше. И все. Ни беглецы, ни Горыныч сами, наверняка, не знали, что и зачем они делают, а все нити тянулись туда, в Свободную Сечь, где лиса и скорпион… Собственно говоря, что именно они задумали, Олег так до сих пор и не догадался. Однако в любом случае собирался им помешать.
Однако до Сечи еще лететь и лететь, а Горыныч – вот он. Сидит на хвосте, одной головой рычит, двумя другими струи пламени пускает. Явно вознамерился с Олегом покончить, прямо сейчас, раз, и навсегда, и, надо сказать, имеет все шансы воплотить свои планы в жизнь. Если, конечно, Олег срочно не придумает что-то такое, необычное, не вытащит из рукава козырь… Увы. Коляна с Толяном, больших специалистов по доставанию роялей из кустов, тут не наблюдалось, а потому вампиру пришлось действовать по старинке. Как в старые, добрые времена, когда летающий мужик у людей не с Суперменом вызывал ассоциации, не с Бэтменом, не со Спайдерменом, а именно с ним, Олегом Горемыкой, которого некогда звали…
Собственно говоря, не так уж это и важно, как именно его звали древние египтяне, и под каким именем он вошел в их пантеон. Числился среди его подвигов тех времен и поединок со страшным небесным змием, правда, к сожалению, неразумным – просто большим крылатым чудовищем, неизвестно откуда взявшимся, зато прекрасно известно, как именно закончившим свой земной путь. Однако какие-то наметки сгодились бы и сейчас.
Ускоряя и без того свободное падение своими магическими способностями, Олег стремительно несся к земле, пронзив листву деревьев и заскользив ужом у самой поверхности, огибая стволы деревьев. Однако за ним следом бросились лишь самые тупые из преследователей, не сообразившие вовремя, что они для лесного полета слишком крупные – Горыныч и большая часть его свиты остались кружить над лесом, тем более для зрения дракона жалкая листва деревьев была не помехой. Они кружили, палили огнем, устроив многочисленные лесные пожары, выкуривая вампира; они вошли в охотничий азарт, не собираясь упускать долгожданную дичь…
И, конечно, забыли, с кем имеют дело. Не даром люди ошибочно вампиров принимали за мертвецов – при желании они могут останавливать многие процессы жизнедеятельности, такие как дыхание или сердцебиение, при этом сохраняя активный образ жизни. Так и Олег – не рискуя больше летать, он «перекинулся рыбой», как назвали бы это в сказках и былинах, а на деле погрузился под воду и поплыл. Очень быстро поплыл, как ни одна акула не сможет. Правда, к его сожалению, эта была не та река, что протекает через Свободную Сечь, но еще с воздуха вампир заметил, что чуть ниже по течению они сливаются в одну, вот и собирался сделать небольшой крюк, зато обезопасив себя от огненного дыхания драконов…
Его, конечно, заметили. Пусть не сразу, река, все же, глубокая, но заметили. И полетели следом, бессмысленно пытаясь испарить всю воду. Знай они чуть лучше молекулярную физику, а именно величины теплопроводности и теплоемкости воды… Короче, у дна Олег мог себя чувствовать в полной безопасности, по крайней мере ни пламя, ни когти драконов, которые, как известно, плавать не умеют, ему не угрожали.
Дракону же хотелось смеяться. В первую очередь над самим собой – он только сейчас понял, каким глупцом был все эти сотни лет! Надо же, бояться козявки, трусливой водоплавающей козявки, которая только и может, что бежать от него, дракона, истинного владыки сущего! Треглавый дракон посмотрел на свои страхи со стороны, наконец-то, одолел себя, бросив вызов «страшному» врагу, и… И побеждал! Все эти джины, черные витязи, эльфы, альвы… Они были слишком глупы и самонадеянны, и давно надо было так, как сейчас – лично напасть на Олега, мягкотелого вампира, забывшего за все эти века, с какой стороны берутся за лук! От того Вольги, героя с луком из рогов беловежского тура, не осталось ничего, а был лишь трусливый, ничтожный кровосос, хорошо умеющий скрываться за спинами своих «товарищей» и быстро плавать под водой…
Дракон гнал его. Гнал, как охотники гонят дичь, получая наслаждение от этой погони, но, четко зная – сколько бы ни петляла, сколько бы ни выкручивалась дичь, ей не уйти! Гончие дракона, его меньшие, неразумные братья, не упустят свою добычу…
Дракона больше не интересовало ничего. Ни Черный Маг, чьи наставления он нарушил. Сейчас для него в мире существовало только два живых существа – он, и вампир, больше тысячи лет известный миру как Олег…
В отличие от Горыныча, мысли Олега носили более глобальный характер, и змий треглавый среди них занимал отнюдь не центральное место. Это было лишь досадное неудобство, с которым, по возможности, следовало поскорее покончить, и соответственные меры уже были приняты. В частности перестало существовать подаренное королевой эльфов магическое яйцо, подав лесным обитателям примерно следующий сигнал: «а ну немедленно гоните все сюда, вы слово дали, а реальные пацаны за свое слово в ответе». Конечно, в случае эльфов все звучало намного более вычурно и с большим количеством словесной шелухи, но какими словами не говори, суть от этого не меняется.
Распугивая бедных рыбешек, Олег доплыл до излучины реки, где сливались вместе Флюмен Профундум и Ривуло Монтано Рапидо, как местные их называли, а если по-нашему – Речка Глубокая и Быстрый Горный Ручей. Местный люд вообще предпочитал подобные, пусть не сильно благозвучные, зато отвечающие физической действительности названия. Свернув в Быстрый Горный Ручей, Олег поплыл вверх по течению в сторону Свободной Сечи, рассчитывая добраться туда минут за десять. Однако уже через девять с половиной вынужден был остановиться. Не по своей воле.
Сначала он даже не понял, что случилось – плыть становилось все тяжелее и тяжелее, как будто бы на плечи давил какой-то неподъемный даже для него, вампира, груз. Однако, присмотревшись, понял, что никакой это не груз. А нечто совершенно новое, больше всего напоминающее поверхность надутого резинового пузыря. Прозрачную, свободно пропускающую воду, звук и свет, а вот для него, вампира, абсолютно непроницаемую – чем сильнее он пытался ее продавить, тем большее она оказывала сопротивление.
Причем пузырь перекрывал доступ в Свободную Сечь не только для тех, кто решил туда пробиться под водой – он вообще перекрывал любой доступ, по воде, по земле или по воздуху. Создав непроницаемую преграду не только для живых существ, а и для магии…
«Откуда я это знаю?» – подумал Олег.
«Я тебе подсказал. Привет», – раздался у него в голове чей-то мысленный голос.
«А, это ты, Водяной… Ну здравствуй», – поздоровался вампир.
«Я, а кто же еще. Скажи спасибо подаренному эльфами медальону, нашел тебя по нему, как по маяку. Ну что, вампир, оплошал, да? Нашелся все же кто-то, хитрее тебя?»
«Нашелся», – вынужден был сознаться Олег.
«Я так и думал. Черный Маг, небось, которого ты ищешь? Ну да, маг… Можешь не отвечать, раз уж ты забрался в мое, подводное, царство, то прими как данность, что твои мысли тоже читают. Заметил, да? Ты снова можешь читать чужие мысли, и дракона снова чувствуешь, и магию твою больше никто не ограничивает… Да, ты прав. Та сила, которая закрывала от нас, духов, эти края, отступила. Она осталась там, внутри этого загадочного поселения, окружив себя, как гусеница, непроницаемым ни для тебя, ни для нас, ни для магии, вообще ни для чего коконом. И мне страшно подумать, что за бабочка из этого кокона выйдет»…
«Слушай, Водяной, я и так все это знаю. Ты лучше скажи, вы помочь мне чем-то можете? Ведь вас тоже не должно радовать то, что тут творится».
«А мы уже помогаем, Олег. Мы все. Те, с кем ты поступил не очень хорошо. Вот я, например, уже тут, и рассказываю тебе, что знаю, авось это тебе чем-то поможет. А Леший ведет эльфов своими дорогами, они тебе говорили, что за пол суток дойдут? Пол часа, не больше, и они будут тут – пути Лешего коротки, быстрее тонких эльфийских… Да не обижайся ты, все равно вы, люди, для них слишком тяжелые, вам только по земле и ходить, венцы эволюции», – последнее Водяной проговорил с ухмылкой, но беззлобно – признавая, что и у людей есть свои преимущества перед разными духами, эльфами и прочей нечестью.
«И все?» – спросил Олег. – «Это все, чем вы можете мне помочь?»
«Нет, не все. В эти края со всего мира собираются те, для кого он дом родной. Твой знакомый, Полевик, уже близко. Ворон, князь всего птичьего царства, ведет сюда войско своих подданных. Русалки мои спешат, дочери любимые. Гномы собрали хирд и едут подземными туннелями, в свое первое царство в этом мире, ныне покинутое. Но даже с их поездами подземными сюда не меньше суток ехать. Да, Олег, неужели ты думал, что твой железный конь самый быстрый, и что у нас нет ничего подобного? Не обманывай себя, конечно, думал. А вот представь себе, построили гномы такое чудо, и знаешь, на какой тяге? Нет, не паровой, и не электричество. На балрогах. Они демонов бездны приручили, и в машинах своих работать заставили, колеса крутить».
«Вау!» – невольно отозвался вампир.
«Сами боги готовятся нарушить наложенный на них запрет, и второй раз за столетье спуститься на землю», – тем временем продолжал Водяной. – « От Китеж-града вурдалаки на княжей службе на зов откликнулись, гонят сюда, мы их через тайные пути пропустим, но раньше чем завтра не жди. Даже Соловей-разбойник, помнишь такого, свои темные силы собрал, покаялся и на помощь спешит. Но этого всего мало, Олег. Мы – древние духи, забытые силы, мы прошлое, которое в настоящем столкнулось с неизбежным будущем, и теперь мы не знаем, что делать»…
«Да ты прямо философ, Водяной! Ясно, не продолжай. Я уже понял, все сюда спешат, но никто не успевает, и только на меня, Вещего Олега, вся надежда. Обиды забыты, кто старое помянет, тому глаз вон. Земля в опасности, миру грозит верная гибель. Темные и светлые, рука об руку, к победе бессмертных идей коммунизма… Ясно».
«Ты не понимаешь, Олег! Это не шутки! То, что происходит сейчас в этой деревне, нарушает все законы мироздания! Там творится волшба, равной которой не знала история ни этого, ни твоего родного мира! Волшба, способная нарушить само мировое равновесие»…
«И вызвать орды демонов из бездны. Я же сказал – довольно, я понял. Разберемся, спасем. Накажем злодеев. О, а вот и обещанные тобой эльфы пожаловали… А вот и наша Жасминэль! Привет, королева!» – мысленно обратился Олег.
«Олег, это ты?» – мысленно воскликнула королева эльфов, стоя на берегу реки и удивленно оглядываясь по сторонам. – «Где ты? Я не вижу тебя?»
«Да так, с Водяным бухаем. Метафорически выражаясь. Родниковую воду. Извини, что не могу поцеловать твою королевскую ручку – если ты не заметила, над землей сейчас порхают несколько малоприятных личностей драконьей наружности, горящих желанием превратить меня в кусок запеченного мяса. В собственной чешуе. Так что я тут пока посижу, а вы подумайте, как это мелкое неудобство устранить».
«Хорошо», – мысленно кивнула Жасминэль, и тут же начала отдавать приказы…
«Вот видишь, Водяной! Первая проблема, считай, решена», – довольный, сказал Олег.
И он был не далек от истины. Драконы, гномы и эльфы – как «камень, ножницы, бумага» из известной детской игры. Гномы панически боятся драконов, настоящих царей подземелий, лишь несколько миллионов лет назад вылезших на поверхность и отрастивших магией крылья. Эльфы ничего не могли поделать с гномами, топоры которых могли вырубить любой лес, а стена щитов была непреступна для ливня стрел. Зато огромные, покрытые непробиваемой чешуей драконы пасовали перед крохами-эльфами, способными послать отравленную стрелу так, что она пройдет сквозь единственную щель в непроницаемой броне. Так и сейчас, заняв, незамеченными, удобные позиции, миниатюрные стрелки приготовились, и по мысленной команде королевы в воздух взвили сотни стрел. Конечно, не все попали, куда надо. Будь драконы чуть выше, им бы и вовсе удалось обойтись без потерь, но они потеряли бдительность, опустившись слишком низко, и десяток стрел нашел свою цель. А пока драконы сообразили, что происходит, вылетел второй залп, и третий, четвертый…
Эльфы били очередями, на каждого дракона было отведено по десятку, а то и двум, эльфов, а на Горыныча – и вовсе три десятка. Конечно, сколь бы ни были тупыми летучие ящеры, инстинкт самосохранения у них был в наличии, и они сообразили, что охота временно откладывается, пока не будут устранены досадные мураши, посмевшие их жалить своими стрелами… Земля запылала, но там, куда падал драконий огонь, эльфов, как правило, уже не было. Драконы стреляли вхолостую, поджарив лишь парочку самых дурных эльфов, тем самым, сделав благое дело, улучшив генофонд эльфийской расы и оказав неоценимую помощь эволюции.
А потом драконы начали падать на землю. Один за другим, воя в агонии, но не в силах ничего изменить – их организмы и так боролись со смертельным эльфийским ядом дольше, чем организмы любых других живых существ. Пока не попадали все без исключения, лишь один Горыныч продолжал кружить, взмывая все выше, и выше, и выше…
Нет, эльфы не промахнулись, и в него тоже вонзилось немало ядовитых стрел. Однако одно дело неразумные ящеры, потомки летающих динозавров, и совсем другое дело разумный магический дракон, последний из расы тех, кто некогда повелевал всем миром. Горыныча не брал никакой яд, и собственная магия треглавого змия подавила даже магическую отраву эльфов. С трудом, но подавила, у ослабленного дракона при этом хватило мозгов, не испытывать больше судьбу и покинуть место действия, рыча и проклиная всех вокруг, а в первую очередь – Олега, за то, что подставу устроил, и себя самого, за то, что возгордился, потерял бдительность и угробил своих цепных псов.
Горыныч улетел, но он обещал вернуться, причем в таких выражениях, что даже у Толяна щеки бы покраснели.
– Не ценят люди, какой это кайф, дышать воздухом, – выбравшись на берег, заявил мокрый до нитки Олег, выжимая прямо на себе одежду. – Попробовали бы часик-другой без кислорода обойтись, сразу бы оценили, как им с атмосферой повезло… Привет еще раз, Жасмин.
– Олег, – подойдя к вампиру, спросила королева, – мы выполнили свой уговор.
– Не спорю. Молодцы. Я бы, конечно, и без вас справился, и Горыныча вы тоже упустили, но все равно молодцы. Слово выполнено. Ну а теперь скажи, дальше помогать будете? Или домой спешите?
– Сила лесов… – начала было очередную патетическую речь Жасминэль, но, присмотревшись к физиономии Олега, сократила. – Поможем. Добровольно. Скажи, что мы должны…
– Для начала не мешать. Вы ведь не знаете, что это за преграда от нас Свободную Сечь отделила? Не знаете, тогда ждите, я думать буду.
И Олег стал думать. А остальные ждать – эльфы во главе со своей королевой, Водяной с русалками, Леший с мавками, старик-Полевик сопливый со свитой девиц-полудиц, а также боги, внимательно за всем этим следящие со своих небес. Больше пока никого не было.
Однако долго думать Олегу не дали. И помешали ему не союзные духи, не нечисть, а раздавшиеся со стороны Сечи два громких взрыва.
– А вот и Колян с Толяном о себе дали знать… – усмехнулся Олег. – Ну же, пацаны, давайте, теперь на вас вся надежда…
Пацаны, на которых надеялся вампир, времени даром не теряли. Еще утром, как только погоня отправилась за беглецами, они принялись наводить в деревне порядок, а для придания своим действиям хоть какой-то легитимности еще и Магнуса Виртуса захватили, типа «начальство с нами заодно». Припахав «корешей», с которыми прошлым вечером выпивали, жреца Юлика, «дурачка» Вано и маляра Серегу, в качестве переводчиков и просто людей с репутацией, они собрали большую толпу, к которой обратились примерно со следующей речью: «чуваки, среди вас … затесался, погоняло Черный Маг, или вы его нам сдаете, или мы вас всех на … перестреляем». В переводе некоторые нюансы были, к сожалению, несколько утрачены, потому и речь вызвала далеко не тот фурор, и никто даже не признался в том, что он с демонами корешится.
Пришлось проводить индивидуальную работу. Используя последний, самый точный вариант списка подозреваемых, составленный Олегом, пошли сначала кузнецу Ивону Бесарабу морду бить, но тот мало того, что с чужой женой на сеновале время проводил, так еще и выпить согласился. Потому консилиум постановил, что столь правильный человек злодеем оказаться не может, с ним выпили, за жизнь поговорили, и дальше уже вместе отправились, скульптору Марку Дандрагору «физию начищать».
Этот уже «настоящей падлой», как не очень культурно выразился Толян, оказался. Мало того, что в свою мастерскую добровольно не пустил, так еще и беспредельщиками обзывал, стражу позвать грозился… Так, без всяких намеков на «лису и скорпиона», два богатыря вычислили главного подозреваемого, но вот пробиться к нему в дом так и не смогли – пришлось назад, за динамитом, идти, а когда вернулись – Дандрагора уже и след простыл. Бежал с позором, все свои работы побросав – ну, чтоб хоть как-то досаду вымести, статуи его малость побили, носы там поодбивав, руки, ну и дальше пошли его искать…
И тут навстречу как раз Любослав Жаровник бежит, руками машет, а за ним следом лучник Аврилий Умбра и силач Марк Дуриноги, то ли преследуют, то ли охраняют. Ну, им тоже на всякий случай приготовились морды набить, да так и не довелось. Слишком уж Любослав всех перепугал:
– Беда, велика тревога происходяши! Ибо зло на землю приходяши, яко неведомо было суть доныне, ибо горе сие есмь света конец! – бормотал, пуская пену изо рта, Любослав, обхватив своими худыми руками Коляна и повиснув на богатыре.
– Слышь, Толян, – перепуганный, что дед сошел с ума, а им ведь за него перед Олегом отвечать, спросил Колян. – Че делать будем? Папаша совсем с катушек съехал…
А пока Аврилий Умбра и Марк Дуриноги рассказывали, что произошло (они только изучили момент сотворения Сварогом земной тверди, как вдруг Любослав заявил, что вокруг происходит нечто ужастное, мир обречен, и бросился прочь. Как верные ученики, они последовали за своим учителем, готовые за него голову сложить) Толян обдумывал ситуацию.
– Уважим папашу! – вынес Толян свой вердикт. – Слышь, дедуля, как там тебя, Любик? Давай, колись, в чем проблема? Че за траблы?
– Горе, горе велико есмь происходяши… Бежаши, бежаши скореше, ибо быть можеше, не проходяши еще час горе сие поверташи… – заявил Любослав, и сам же первым бросился прочь, да так резво, что намного более молодые едва за ним поспевали.
А компания собралась знатная – Колян, Толян, жрец Юлий, звонарь Иоанн, богомаз Сергий, кузнец Ивон Бесараб, лучник Аврилий Умбра, силач Марк Дуриноги да еще и формальный начальник всего местного бедлама, Магнус Виртус собственной персоной, целая толпа… Да вот только когда они на центральную площадь выбежали, там их уже на порядки большая толпа поджидала. А именно все население Сечи, в доспехах и с оружием, окружившая плотной толпой памятник гетману Выбейглазу, а у его подножья настоятель Леонид собственной персоной речь толкал, молитвенно так руки к небу вознеся. Мол, «настало время, и святой гетман вновь принесет нам величие»…
Колян с Толяном синхронно почесали затылки.
– Слышь, Любик, – спросил Колян. – Ты того, ничего не перепутал? Эти задохлики «большая тревога»?
– Неужто вы ослепли? – падая на колени, вскрикнул жрец. – Сей миг тьма на землю тут падет!
– Тьма? – переглянувшись с Коляном, переспросил Толян. – Не секу фишку. Слышь, Любик, ты, в натуре, че…
И тут стало понятно, «че». Памятник, только что простая каменная глыба, обработанная инструментами многочисленных скульпторов, и вдруг уже живой каменный великан. Который пошевелился, встряхнул головой и каменными глазами уставился на окруживших его людей… Те, естественно, и без того возбужденные речью Леонида, упали на колени в экстазе перед свершившимся чудом, но тут же, все, как один, поднялись, и дружно развернулись в сторону Любослава и компании. Наиболее кратко и емко их сейчас можно было назвать одним словом – зомби! Безумные, с пустым, ничего не выражающим, взглядом, они смотрели, и видели перед собой даже не врагов, даже не добычу, а… объекты, которых им было приказано уничтожить.
Кем именно приказано – тоже вопросов не возникало. Во всей толпе лишь четыре человека сохранили вид живых людей – настоятель Леонид, начальник стражи Центурион Августин, а также стоящие несколько в стороне мужчина и женщина – скульптор Маркус Дандрагор и Елена Прекрасная.
– Слышь, Колян… – оценив обстановку, бросил Толян, у которого весь принятый за день алкоголь за секунду выветрился.
– Че?
– Рвем когти!
И они кинулись прочь, подхватив с собой Любослава, вслед за ними погналась толпа, а со своего постамента, медленно, как будто бы впервые в жизни, сходил каменный гигант, громыхая стопудовыми ногами… К всеобщему счастью, ожил один только гетман, его каменный конь так и остался частью постамента.
Однако далеко убегать не пришлось – за первым же поворотом распахнулась дверь одного из домов, и знакомый голос позвал:
– Сюди, швидше!
(«Сюда, быстрее!»)
Обдумывать философский вопрос, «можно ли доверять голосу, который зовет тебя, если за спиной толпа зомби, и не ловушка ли это?», времени не оставалось, потому Колян с Толяном влетели в раскрытую дверь, а за ними следом и остальные. Последним вбежал запыхавшийся Магнус, дверь оперативно захлопнулась, и толпа обезумивших «оживших мертвецов» пробежала мимо…
– Обана! Ну круто! Слышь, Толян, теперь врубаешься, чего Олег на нас деревню оставил? Прикинь, че было бы, если бы тут Всемир вместо нас остался?
– …, – согласился Толян. – Очень …! Слышь, Нюрок, ты не шаришь, че это за гопники обкуренные, и какого … тот каменный мужик рыпаться вздумал, … мать?
Нюрка Цветочная, та самая, которая и зазвала их в этот дом, спрятав от преследователей, лишь пожала плечами. Не помогли и другие, тут присутствующие – Маричка Ромул, баба Настя да, как ни странно, философ Лупус Гнилозуб, которого логичнее было бы увидеть с другой стороны.
– Ми всі відчули, – объясняла Нюра, – що відбувається щось надзвичайне, я пішла до баби Насті, і Марічка теж, а потім і лупус прийшов… А потім всі пішли на оратіо сакра, ми залишились, а потім баба Настя…
(«Мы все почувствовали, что происходит что-то необычное, я пошла к бабе Насте, и Маричка тоже, а потом и Лупус пришел… А потом все пошли на проповедь, мы остались, а потом баба Настя…»)
– Малум велике відбулося, пеккатум мортале, той, кого не повинно бути, прийшов замість того, хто вже пішов, щоб відчинити дорогу тому, чому нема місце, і повести туди, де не повинно бути, заради глоріае тих, хто її не вартий, і не розуміє, що це буде фама суперстес… – «бредила» ведьма, пребывающая в каком-то трансе, оцепенении.
(«Зло великое произошло, смертный грех, тот, кого не должно быть, пришел вместо того, кто уже ушел, чтоб открыть дорогу тому, чему нет места, и повести туда, где не должно быть, ради славы тех, кто ее не заслуживает, и не понимает, что это будет посмертная слава…»)