Текст книги "Земля: Выживание (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Очередной день начался для майора Маркова с головной боли, и в этот раз не от недосыпа, а от проблем, которые скапливались как снежный ком. Где-то успеваешь решить три-четыре задачи. А за ними лезет ещё пять-шесть.

Сеть станций, которыми он руководил, сейчас кипела. Поток беженцев только недавно остановился. Одна из последних групп, вообще оказалась с поверхности, из района, где раннее, разведчики, ничего не нашли.

И судя по тому, что рассказывали измученные, уставшие и голодные люди, ситуация на соседней станции резко вышла из-под контроля. А ведь буквально не так давно, он связывался с коллегами оттуда, они сообщали о полном контроле ситуации.

Марков стоял у карты метро, выводимой с проектора на стену. Куда добавилась ещё одна метка, метка потерянной станции, и одного из уголков безопасности. Самое идиотское, что в этот раз была не одна угроза, а сразу две: внешняя, в виде чудовищ, и внутренняя. Кто бы подумал, что вопрос идеологии встанет так быстро и резко.

– Черт бы вас побрал… – пробормотал он, сжимая кулак.

По полученному докладу, кто-то из жителей соседней станции поднял бунт. Мол, «наступила новая эра», и старые порядки больше не действуют, монстры это вершины эволюции и все в таком духе. Культисты? Вирус сознания? Обычная жадность? Сейчас это было неважно. Главное в том, что они не только пустили монстров с поверхности, но ещё и открыли гермодвери в туннели.

А это, по сути, подписанный приговор.

Часть монстров с поверхности хлынула внутрь. Основная же масса, начала просачиваться из туннелей. Выжившие рассказывали, что бойня развернулась на каждом метре пространства, а горстка солдат не могла дать отпор.

– Вот же уроды… – процедил Марков сквозь зубы. – Да это же чистой воды самоуничтожение и диверсия.

Он повернулся к одному из офицеров, которые отвечали за охрану периметра. Совсем ещё мальчишка, у которого под глазами лежали тяжёлые тени.

– Что с регистрацией беженцев?

– Три с половиной тысячи за все эти дни. – отозвался тот хриплым голосом. – И это только те, кого удалось официально идентифицировать. Остальные ещё во временной зоне карантина.

– Что с размещением?

– Под завязку. Скоро уже не просто на головах спать будем, а стоя.

Марков выругался про себя, допускать потерю контроля при подчиненных он не собирался.

– Идеологи среди них были?

– Ходили слухи, что несколько человек пытались читать вслух какие-то манифесты. Один заикнулся про «близость Бесконечного Пробуждения»… Его уже поместили в изолятор.

Марков кивнул. Бредни? Да. Но чертовски опасные, как сейчас показывает практика.

– Разместите объявление о наборе, нам очень нужно ещё несколько подразделений. Людей не хватает. Аналогично с фермами. Да и вообще, возьми у помощника подробный список, я его уже передал.

– Всё сделаем, командир. – устало отрапортовал тот. – Будут дополнения?

Майор глубоко вздохнул. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как на пальцах остаётся усталость. Каждый день был битвой. Не всегда с врагом, а сейчас чаще с хаосом, который стал появляться с пугающей частотой.

Спустя секунду он поднял взгляд, и добавил.

– Увеличить охрану во временной зоне. При малейшем отклонении в поведении… действуйте по военному положению. Без разговоров.

– Так точно! – отчеканил офицер, и поспешно скрылся за дверью.

Марков остался один. Он бросил взгляд на голые, холодные стены. Когда-то тут висели мотивирующие лозунги для сотрудников, а сейчас от них остались только белёсые следы клея.

Он сел за свой планшет. Экран мигнул, прогружая информацию, когда в динамике рации раздалось:

– Командир, говорит пост четыре-запад. Приняли сигнал с поверхности, по сообщению явно крупная группа на связи. Запрос на связь с командиром станции.

Марков напрягся. Вот ещё группы беженцев ему не хватало.

– Сколько их? – подхватив рацию, спросил он.

– По их словам четыреста человек, но с собой взяли около двух десятков. Говорят, что идут с юга. Командир группы представляется как подполковник Егоров Максим.

Марков застыл, напрягая свою память, но никого похожего не знал. Да это и не мудрено, сколько реально было служб в их стране? Много. А служивых – ещё больше.

– Просит только связь?

– Безопасный проход, либо убежище. И срочную встречу с руководством.

Марков подался вперёд, сцепив пальцы. На мгновение в его взгляде появился холод.

– Пропустите, и все время ведите их под наблюдением. Пусть идут через третий вход. Выделить сопровождение из внутренней охраны. А я выдвигаюсь к вам.

Марков поднялся из-за стола, рефлекторно сжимая и разжимая пальцы. От чего костяшки на кулаках побелели. Хватит сидеть. Стоит узнать лично, кого там принесло ещё.

Он вышел из кабинета. Сначала твёрдо, а потом всё быстрее и быстрее, пока ноги сами не повели его сквозь череду коридоров и переходов. Артём Артемович прошёл мимо административного сектора, свернул налево, пересёк подсобный тоннель.

В какой-то момент он даже не понял, где именно сейчас идёт, всё было одинаково знакомо, без каких-то отличий. Повороты, щелчки замков, металлический привкус в воздухе, лёгкий скрежет шагов по гулкому полу.

Так он оказался в жилом отсеке. Там, где размещались одни из первых беженцев. Те, кто попал в эти штольни в первые дни хаоса. Здесь было тесно, но чище, чем можно было ожидать от такого места. Всё ж таки определенные санитарные нормы ввели не зря.

Люди вокруг, если присмотреться, кое-как наладили быт: простые занавески вместо дверей, кастрюли, свисающие с проводов, дети, гоняющиеся друг за другом в резиновых сапогах, выданных им совсем недавно.

Усталые лица, да. Но сейчас в них было видно надежду. Та, о которой раньше было и подумать сложно.

Марков замедлил шаг. Позволил себе остановиться на секунду. Всё же, чёрт побери… ради этого стоило столько всего вынести.

Именно в этот момент, когда он собирался снова двигаться дальше, его внимание привлёк голос, звонкий, мальчишеский:

– Да я тебе говорю, они нас скоро в грибы превратят! У меня уже сны, где я борщ с шампиньоном женю!

– Ты ещё скажи, что у тебя каштан на голове вырос. – фыркнула девчонка, лет двенадцати, с обмотанной изолентой ложкой в руках. – Зато грибы полезные!

– Полезные? – буркнул другой мальчишка, с пайком в руках. – Я три дня назад ел грибной суп. Потом грибную кашу. А вчера нас вообще грибными лепешками угостили. Лепешками, Карл!

– Кто та-а-а-акой Ка-а-а-арл? – вмешалась ещё одна девочка, смешно протягивая гласные. На вид самая младшая из этой стайки детишек. – У нас же в группе таких нет…

– Неважно… – вздохнул первый. – Скоро мы все будем со шляпками…

– Я тебе говорю, если завтра мама опять даст на завтрак грибную кашу с чаем, то я сбегу к военным! Прямо через вентиляцию! – подал голос мелкий парень, худой и с отчаянным выражением лица. – Жить хочется, а не споры пускать!

– Завтра же школа, дурак! – нравоучительно подхватила девочка. – Там всегда-а-а-а дают сла-а-а-адкий хлебушек. – начала мечтательно тянуть она, полностью погружаясь в мечты.

В этот раз, даже маска Маркова не удержалась, и слетела с треском. Губы дрогнули, постепенно переходя в улыбку. Он отвёл взгляд, чтобы никто не заметил. Но губы предательски не хотели возвращаться к нормальному состоянию.

Да, они выжили… и остались собой. Даже юмор не потеряли. Знали бы они, как получают сейчас эти грибы… повезло нам с дедом.

В этот момент у него ожила рация.

– Товарищ Командир, приём. Группа уже приблизилась к третьему входу. Пересчитали, их суммарно двадцать семь человек. Трое раненных. Просят оказать медицинскую помощь. Их командир идет самым первым.

Марков тут же собрался. Снова стал каменным.

– Принято. Я буду у вас через две минуты. Подключайте врачей, пусть окажут помощь пострадавшим. Но на всякий случай разоружите их, будем говорить без оружия.

– Так точно, товарищ майор, сделаем! – бодро отрапортовали с другой стороны.

Майор повернулся и зашагал дальше, проходя мимо всё тех же детей, что теперь дружно хохотали. Один из них пытался изобразить походку «настоящего гриба», руки по швам, спина горбатая, а лицо трагичное-трагичное.

Марков удовлетворенно кивнул, и продолжил свой путь.

* * *

Хирм отчетливо ощущал, что за его спиной началось. И это явно была не просто заварушка, а полноценное боевое столкновение. И по тем всплескам энергии, которые резонировали сквозь окружающий камень и сталь туннелей, было понятно: Орден Кузнецов прислал не новичков.

Что логично. Их капитан умыкнул не простую цацку, а нечто, способное на полноценный переворот. Значит за ними послали боевых членов ордена.

«А мои компаньоны, явно, им не соперники». С холодной ясностью подумал Хирм, не сбавляя скорости.

Радовало, что бежать можно было в полный рост. Просторные коридоры туннелей, прорезанные в грунте ещё при прошлых поколениях примитивов, вели вниз, под землю.

Он аккурат двигался на сигнал маяка, встроенный в личный имплант их «резидента». Они его подключили аккурат тогда, когда у них была последняя очная встреча.

Тот, судя по индикатору, уже уходил в сторону бокового ответвления. Живой и в достаточно бодром движении.

Именно в этот момент в Хирма ударила серия выстрелов.

– Тсс… – только и выдохнул он, резко смещаясь вбок и рефлекторно поднимая над собой защитное поле ауры. Полупрозрачная и плотная сфера пробежалась всполохами в воздухе и зафиксировалась плотным контуром вокруг его силуэта. Пули, спущенные наспех из примитивных автоматов, с глухим звоном разлетелись в стороны.

Трое, самое обычное охранение, из местных спецслужб. Ни особых способностей, ни вменяемой экипировки. Просто обычные примитивы, выполняющие приказы местного начальства.

Для них это смертельно плохо.

Хирм выпрямился. Его рослая фигура сразу давала понимание, что он не был человеком. А сейчас, когда его аура активировалась, и перешла в боевое состояние, воздух вокруг него буквально зазвенел.

Кожа покрылась лёгким налётом плотной энергии, как будто под ней циркулировал раскалённый металл. Мускулы уплотнились, дыхание выровнялось. Он чувствовал каждое движение. Каждую мышцу.

– Убирайтесь. – бросил он, без гнева и буднично на местном подобие языка. В отличие от Мирока, он не любил просто так лишать жизни других существ, это сильно влияло на его силу.

Но никто из его противников не сдвинулся с места. И молча вскинули автоматы, продолжая вести огонь. Хирм не двигался, до этого он уходил на инстинктах. Но местное оружие и технологии, едва ли представляли для него опасность.

Он шагнул вперед, и тут же оказался рядом с ними.

Один удар, и двойка противников улетела в другой конец коридора, с хрустом врезаясь в стену.

Третий, последний, упал замертво на месте от следующего выпада.

Спустившись ещё ниже, он наконец достиг зоны, где датчики показали, что «резидент» находится на одном уровне с ним. Температура тут ощутимо была выше. Воздух стал гораздо плотнее и насыщеннее, особенно сильно тянуло гарью, расплавленной пластмассой и пылью, оседающей на язык и ноздри, словно цементная взвесь.

Где-то глубже раздавались отрывочные крики и короткие всполохи беготни местных. Вперемешку с паникой. Эхо катилось по сводам, отражаясь как от костей мёртвого гиганта.

Хирм не сбавлял темпа. Вошёл в проход, похожий на тот, который выбивают руками на его родной планете. Камень обнажился перед ним, и был похож на содранную кожу. Потолок угрожающе осыпался при каждом шаге, воздух подрагивал, казалось что он не выдерживал плотности энергии в этой зоне.

Контуры людей впереди становились всё чётче. Один долговязый в белом халате, чуть-чуть прихрамывающий на правую ногу и с усталостью в походке. Второй черноволосый, явно моложе, но с какой-то напряженностью в конечностях.

Оба знакомы. Один из них «резидент», а второй их подопытная мышка, над которой Мирок издевался бесконечно долго.

Хирм чуть прибавил шагу.

– Стоять! – произнёс он на местном наречии, используя встроенный нейропереводчик. Из-за того, что он так и не деактивировал ауру, окружение задрожало, как если бы само пространство осознавало, кто сейчас говорит.

Двоица мчащихся людей тут же замерла.

Первым обернулся тот, который был старше. Его движение походило на театральность, словно инстинкт выдал правильный жест ещё до того, как мозг понял, что происходит на самом деле.

На лице отобразилась смесь облегчения и сдержанного трепета. Прямо как у провинциального чиновника, внезапно встретившего министра из столицы.

– Выражаю вам свое почтение, господин! – Лаврентий Павлович склонил вниз голову, хоть это и не было принято их этикетом. Она сама, на чистом автоматизме, потянулась вниз. – Мы… ожидали, что вы успеете. Искренне рад вас видеть.

Хирм подошёл ближе, осматривая обоих. Второй, молодой, стоял чуть сзади и молчал.

– Резидент? – уточнил Хирм, прищурившись.

– Да, меня зовут Лаврент… – не успел тот договорить, как его тут же перебили.

– Вы живы, этого достаточно. – кивнул рослый здоровяк.

Мужчина скользнул взглядом по закреплённому на его спине оборудованию, которое немного фонило энергией.

– Задача выполнена? – холодно задал вопрос Хирм, проходя рядом с людьми, кидая на них оценивающие взгляды, как будто оценивая товар.

– Я… я не уверен… но все сделал, как было приказано, господин! – Лаврентий выдохнул с уважением, в голосе можно было слышать некоторую дрожь, вперемешку с почтением.

Хирм кивнул, принимая отчёт. Все равно решение будет принимать Ирис, так что ему заботиться об этом не стоило.

– Этого почему не отправили в утиль? – кивнул он на Сергея, стоящего рядом.

– Он… надёжен. П-помог мне выйти оттуда. – Лаврентий бросил короткий взгляд на спутника.

Сергей медленно кивнул, как бы выражая благодарность ученому.

– Хорошо. – Хирм качнул головой. – Время на исходе. Противник уже рядом. Где ближайший выход?

– О! Мы как раз шли к шахте аварийного транспорта. – быстро ответил ученый. – Она соединяет это крыло с резервным техническим кольцом. Оттуда есть выход на поверхность. Скорее всего.

Хирм приподнял бровь.

– «Скорее всего». То есть вы не уверены?

– Я не у-уверен что будет питание для открытия внешних затворов. – начал было Лаврентий, но тут же осёкся. – Извините.

Хирм ничего не ответил. Развернулся, ступая в полумрак тоннеля. Камни под ногами шуршали, пытаясь шептать что-то свое.

– А что случилось с прототипом? – спросил он, не поворачивая головы. Но в голосе звякнул металл.

Лаврентий Павлович от этого дернулся. Словно на плечи внезапно легла стальная плита.

– Я… не знаю. Правда. Сначала было все штатно, как мне и рассказывала госпожа Ирис. После этого мы оттуда ушли, как и было запланировано. – он начал сбивчиво жестикулировать, будто хотел руками вытолкнуть из себя оправдание. – А потом уже начались какие-то странные толчки…

Хирм медленно повернулся. Глаза под углом сверкнули, как у голограммы. Прототип в этой ситуации терять было нельзя.

– Нужно забрать его, если не получится, то вытащить данные по текущему местоположению.

– Я п-понимаю. Но его уже может н-не быть… – голос Лаврентия срывался.

Хирм прищурился, раздумывая, как поступить, но в этот момент, сквозь гул пустых проходов, прокатился глухой рёв. Следом за которым прокатился хребтоломающий взрыв.

Всё вокруг содрогнулось. Камни с потолка начали сыпаться на пол, кувыркаясь в разные стороны. Стены застонали металлом, а со стороны, откуда он пришел, начал валить дым.

– Ложитесь! – коротко рявкнул Хирм, вставая перед двойкой примитивов, и накрывая тех своей аурой.

Пыль ударила в лицо. Погас свет аварийных ламп, а где-то сзади загрохотало, возможно, что-то обрушилось. Сергей удерживал ученого, чтобы тот не упал.

Хирм собрал обратно силу и осмотрелся. Тоннель продолжал дрожать, и сейчас оставаться тут было опасно. Особенно в свете их преследования.

– Хватит, время вышло. – резко бросил рослый мужчина. – Вперёд, идем к выходу.

– Но… мы не проверили… – пробормотал Лаврентий, всё ещё неуверенно поднимаясь.

– Уходим. – повторил Хирм голосом, который не терпит возражений и придавил их силой.

Сергей прикрыл рукой Лаврентия Павловича, и заслонил его собой, опасливо наблюдая за их собеседником. Сам ученый задрожал, понимая, какую глупость сморозил. И лишь склонил голову.

Хирм на это только хмыкнул, но предпринимать какие-то действия не стал. Просто начал двигаться в сторону выхода, куда показывал до этого их резидент.

Позади продолжались толчки. То ли остаточные взрывы, то ли ещё что-то. На которые регулярно оглядывались Сергей вместе с Ученым.

И только Хирм не оглянулся ни разу.

Глава 7

Нюхач давно уже пришел в себя. Сейчас он лежал, уткнувшись взглядом в потрескавшийся потолок, пытаясь не думать о произошедшем, но получалось это очень плохо.

Пространство рядом пахло чужим присутствием: медленное и прерывистое дыхание, запах стального оружия, щекочущий остаток женского аромата – она, напарница того странного мужчины.

Как он её называл? Аня? Та, кто недавно наставляла на него ствол, с холодом и решимостью в глазах. Хоть по ней было видно, что ей не довелось ещё лишать жизни человека. Но он почему-то был уверен, что она гарантированно выполнит наказ того молодого человека.

Сначала Нюхач хотел заговорить. Хотел выдать что-то вроде «не стреляй», или «я не враг». Но потом передумал. Потому что всё это звучало бы глупо. Он не был врагом. Но и другом, тоже, не был. По крайней мере пока что.

Ещё тогда к нему в голову пришло осознание, что место, куда они полезли с Эдиком, это верная смерть. Воняло бедой с самого начала. Как только «босс» передал задание через свою шестерку. Казалось бы, что могло быть проще, чем найти одного парня?

Но как только он взял след, стало понятно, что это игры с «одаренными», как их называл сам Босс. Но кто его слушал? Эдик? Этот напыщенный дурачок, которому казалось, что тот сейчас всемогущий? Нет, тому безнаказанность вскружила голову, он и слушать бы не стал.

А все остальное было пылью, хотя голоса вокруг и его предчувствие предупреждали. В общем, всё это оказалось ему безразлично, зачем оно надо? Если можно просто пойти и сдохнуть.

Что, кстати, тот и сделал. Сдох. Как и должен был. А он, Нюхач, остался. По какому-то странному стечению обстоятельств, ему повезло выжить.

Он никогда не был лидером, да и не мечтал об этом. Просто хотел жить, и на тот свет не торопился. Но новый мир, он не про это. Здесь ты или зверь, или туша. Всё остальное… пустые разговоры.

И вот он сейчас лежит, дышит, живой, а Эдика нет. И, если быть честным, от этого не больно. Даже немного спокойно. Потому что тот заслуживал свою судьбу.

С такими думами, ему почему-то вспомнилась первая работа, которую он получил в лесничестве. Тогда еще, лет десять назад. Он мог целыми днями бродить по чащобам заповедника, определяя зверя по следу, или остаточному шлейфу запаха, а человека по его дыханию.

В то время это было талантом, который он развивал чуть ли не с самого детства. Теперь же это было больше похоже на проклятье. Он ощущал всё вокруг, каждый оттенок запаха, витающий в воздухе. Из-за чего первое время ему совсем не удавалось спать.

И теперь вот, он попался, и застрял в этой комнате. Его тюремщица молчит. Он тоже. Потому что слов не было, да и немного было страшно, что она может всадить ему пулю.

Да и что он ей скажет? Что его использовали? Что теперь даже не знает, на чьей он стороне? Что он просто хотел выжить?

Мужчина вздохнул, почти неслышно. Воздух был тяжёлый, пах грибами, гарью и металлическим запахом крови.

Стоило ли уйти от них раньше?

Может. Но когда был выбор? Босс был устрашающим, казалось, что он видит его насквозь. И стоит тому помыслить о побеге, как ему тут же пробьет горло невидимым клинком.

А теперь этот…

Тот, кого они выслеживали. Тот, кого он должен был найти. И кто, судя по всему, такой же как и их босс, да и сам Нюхач. Одаренный.

Он едва ли видел, как парень двигался, как беспощадно убивал. Чертовски умело это делая, и будто это совсем не трогало его внутреннее самочувствие.

Сам того от себя не ожидая, Нюхач вдруг заговорил:

– Так и будем молчать? – голос у него хрипло сорвался, как если бы его было слышно изнутри ржавого чайника. Он сам удивился, насколько сухим стал рот. Глотка саднила, а язык казался наждаком. Пауза, в которой он привык тонуть, сейчас показалась особенно тяжёлой.

Слева чувствовалось какое-то движение. Едва уловимое. Она дёрнулась, и судя по всему, пальцы крепче обвили рукоятку пистолета. Мужчина не смотрел на неё, от греха подальше, но чувствовал. Слышал, как ногти скребут по металлу. Запах напряжения. Запах переживания. Терпкий, как пережжённая пыль.

Он тихо вдохнул. Под потолком плясала тусклая тень, оживляемая светом фонарика.

– Мне скучно просто так лежать. – добавил пленник спустя секунду. – И… пить хочется. Горло режет. Если ты вдруг не в курсе, пыль тут такая, что кажется, я дышал цементом.

В ответ ему была тишина, и только глухой стук сердца. Её стук. Учащённый, неровный. Она колебалась.

– И-и ч-что? – наконец раздалось. Голос совсем молодой, но надломленный. Словно она не просто разговаривала с собеседником, а ещё одновременно шла по краю крыши.

– Ничего. – он пожал плечами, хотя и не был уверен, заметит ли она. – Просто… интересно, ты ведь раньше людей не убивала?

И снова долгая тишина. В которой Нюхач терпеливо ждал, опять медленно погружаясь в дремоту.

– З-з-зачем вы с-спрашиваете? – прошептала девушка, несколько устало и чуть-чуть заикаясь.

– Не знаю. – честно ответил он. – Я обычно не из болтливых, но сейчас скучно же.

Её дыхание стало тише и мягче.

Он продолжил, в похожем тембре, как и она, полушепотом:

– Я не святой. Много чего делал не хорошего, много за кем ходил. Людей убивал. Нет, не из удовольствия, как некоторые. Просто… чтобы выжить. Так проще. Если отключить голову, всё проще.

Он повернул лицо к потолку, выдохнул.

– Я знал одного парня. После первого выстрела тот целую неделю блевал. А второй раз… просто сел и больше не встал. Всё. Двигаться не мог.

Он помолчал, потом вдруг добавил:

– А ты сейчас, наверное, тоже трясёшься. Внутри. И думаешь: «если он дёрнется, то сразу стрельну».

Девушка не ответила. Но пистолет больше не скрипел в её руках. Он не слышал, чтобы она прижимала его к телу. Дыхание стало чище и гораздо ближе.

– Я не был монстром. – сказал тот тихо. – Просто… стал им по ходу. Как-то незаметно.

– В-вы были-и с этими… – выдохнула она.

– Да, был. – подтвердил Нюхач. – И не рад этому, поверь.

– Тогда п-почему вы не ос-ставили их раньше?

– Потому что когда идёшь в гору, по колено в дерьме, кажется, что назад уже идти не вариант. А потом внезапно понимаешь, что дерьмо давно выше головы. Только это поздно.

Он усмехнулся. Самым тихим смешком.

– Вот и лежу теперь. Говорю с девчонкой, которая держит меня на прицеле, и думаю, что, возможно, впервые за долгое время… честен.

Она расположилась удобнее, перемещая руку с пистолетом к себе на колени. Слегка убирая тот, но не до конца. Девушка всё ещё была настороже, только сейчас Аня чувствовала себя чуть более расслабленно.

– У в-вас. – сказала она. – Голос как у чел-ловека, к-которому плевать.

Он кивнул:

– Может быть. А может быть и нет.

Нюхач снова замолчал. И только теперь понял, что напряжение в груди чуть-чуть ослабло.

Комната погрузилась в звенящую тишину. Было заметно, как пыль медленно оседала в бегающих лучах света.

Мужчина продолжил лежать без движений, всё так же уставившись в потолок, в надежде, что там можно будет найти ответы. Молчание не давало покоя, а внутри зудело чувство, что надо копать глубже.

– А кто он? – наконец прорезал тишину его ленивый голос, в котором читались нотки любопытства.

Аня дёрнулась, как от пощёчины.

– В-вы о ком? – её голос подскочил вверх, споткнувшись о первое слово.

– Мужчина, который схватил меня. – продолжил лежащий с лёгкой усмешкой. – Да и остальных уложил без эмоций. А ты ещё его называешь учителем. Звучит… очень странно. Знаешь, обычные учителя так умело не отделяют головы от тел.

Он усмехнулся, но без злобы. Просто как человек, которому привычно всё ставить под сомнение.

Аня сжала губы. Пальцы крепче стиснули пистолет, а плечи напряглись.

– В-вам… э-это не имеет значения. – она попыталась отмахнуться, но даже сама услышала, как неуверенно звучит её ответ.

– Ладно-ладно. – поспешил тот примириться. – Только не бей. Просто… ты правда не боишься его? Он же… холодный, как нож в снегу. Тебе не кажется, что он такой же, как и мы? Возможно, даже, хуже.

Нюхач говорил мягко, но с нарастающей убеждённостью. – Хладнокровный. Беспощадный…

Не успел тот закончить, как Аня сорвалась. В ней что-то сильно рвануло.

– Замолчи! – крикнула девушка резко и громко. Впервые за всё время без заикания.

Она вскочила, глаза горели темным пламенем, а дыхание сбивалось, казалось, что ей не хватало воздуха. Пистолет всё ещё крепко удерживала в руках, но теперь забыв про него, словно это просто кусок железа.

– Ты ничего о нём не знаешь! – выплюнула она с силой, от которой даже Нюхач слегка отпрянул. – Он… он м-меня спас! Он защитил меня, когда вокруг всё умирало! Когда никого не было! Он рисковал собой ради меня! Он н-никого просто так не убивает! Он… он хороший. Слышишь? Хороший!

В её голосе не было фальши, только сильное чувство обиды. За несправедливость. За недоверие. За то, что кто-то судит поверхностно. За то, что кто-то вообще пытается судить её учителя.

Нюхач молчал. Он одновременно не знал, что сказать, и понимал, что он задел нечто очень важное.

– О-он… – добавила она уже тише. – он учит меня-я, как в-выжить. Он н-никогда не говорит об этом вслух. Но я вижу. Понимаю. Просто… ты не знаешь.

Комната снова наполнилась тишиной. Только в этот раз очень напряженной и живой. Между ними натянулась тонкая, почти невидимая нить.

Связанный пленник только кивнул, пристально вглядываясь в собеседницу.

– Понял. – сказал он спокойно. – Не буду больше.

Аня села обратно на свое место, а пистолет положила на колени, и только сейчас заметила, как сильно дрожат её пальцы. Она пыталась дышать ровно, заглушая пульс в висках.

В этот момент Нюхач резко дёрнулся, на чистом инстинкте. Голова метнулась в сторону двери, ноздри расширились. Он вдохнул глубоко, как будто пытался втянуть воздух животом, и замер.

– Твою мать… – пробормотал он сам себе.

Аня напряглась, сразу прицеливаясь в мужчину.

– Ч-что? Не дерга-айтесь!

Тот секунду молчал, прислушиваясь, и одновременно принюхиваясь. После чего медленно выдохнул, и повернул голову к девушке.

– Сюда идут. Четверо. От них воняет. Грязь, кровь, старый жир, дешёвые харчи и вонь оружейного масла. Скорее всего это мои бывшие…

– Вы ув-верены⁇ – Аня встала, глядя на дверь. Тело несколько напряглось, подрагивая, как на холоде.

– Сто процентов. Один с мокрым кашлем, это точно Сидор. Второй волочит ногу, Васька, один из самых молодых, от него всегда обезболивающем пахнет. Третий… – мужчина принюхался. – Имени не знаю, но от него пахнет больше всего кровью, паскудник с ножом, всегда на взводе, любитель помучать других… А четвертый тоже из новых, с ними же был.

Он сглотнул.

– Если они здесь, значит, они знают что с нами случилось, и ищут нас.

Пауза. Потом он приподнял связанные руки, чуть натягивая верёвку и сказал:

– Развяжи меня.

Аня тут же развернулась, будто он её ударил.

– Ч-что?

– Слушай. – сказал уже спокойнее. – Я не прошу дать мне пушку, и не прошу свободы. Я могу помочь. Я знаю, как они думают. Мы были на одной стороне слишком долго, чтобы я не понимал, как они будут действовать.

Он посмотрел ей в глаза.

– Если они нас найдут, обязательно будет бой. У тебя есть пистолет. А у меня верёвки на руках. Ты видишь разницу? Развяжи. Если я вру, то ты сможешь меня пристрелить.

Нюхач говорил тихим шепотом, но в голосе чувствовалась твёрдость.

– Аня… если ты сейчас оставишь меня связанным, то я буду сплошной обузой. А если развяжешь, у нас будет больше шансов.

Он выдохнул.

– Я точно не дурак, твой же учитель потом меня и прикончит первым.

Её лицо дёрнулось, будто по нерву прошёл разряд тока.

– У-учитель… – еле слышно пробормотала она, мгновенно оборачиваясь, и достала из сумки рацию. В глазах было полным-полно надежды.

– У-учитель! Приём! В-вы слышите меня? П-приём, это Аня!

Рация захрипела. Гул, резкие щелчки и пустой шорох, эфир был забит помехами. Ни одного слова, ни звука в ответ. Только белый шум, как дыхание чего-то чужого.

Она сжала губы, выключила рацию, потом снова включила с ярким щелчком, и снова попыталась:

– У-учитель… пожалуйста, отзовись!

Тот же результат. Бесполезный пластик в её ладонях. Аню начала охватывать паника, она совсем не знала, что в такой ситуации делать.

– Не отвечает? – прозвучал спокойный, и удивительно мягкий голос Нюхача.

– Помехи к-какие-то. – коротко ответила девушка, убирая рацию обратно в рюкзак.

– А теперь подумай, – проговорил он, уже более серьёзно. – Если они ворвутся сюда прямо сейчас, ты одна. Я связан. Если начнётся заваруха, мне даже упасть будет неудобно, не то что помочь.

Аня медленно подошла. Посмотрела на его руки. Две стянутые петли, кожа на запястьях покраснела, но не до крови. Он говорил вполне логичные вещи. Даже слишком.

И всё равно, девушка колебалась.

– В-вы сами с-сказали, мой учитель прикончит.

– Ну… да. Это, скорее всего, правда. Но не прямо сейчас же. Я могу быть полезным.

– А п-потом воткнете н-нож в спину?

От такого сравнения мужчина скривился.

– Да подумай же ты! – начал тот выходить из себя. – Я бы уже воткнул, если бы хотел! Или сбежал, да хоть бы попытался. Но я сижу тут, связанный, и просто говорю с тобой.

Аня подошла к нему ближе, и опустилась на корточки рядом.

– В-вы мне не друг, и д-даже не союзник.

– Да я понял уже. – Нюхач устало откинул голову назад. – Не мальчик.

– В-вот и сидите так, пока я не решу иначе.

Девушка поднялась и встала как часовая. Пальцы перекатывали пистолет, то в одной руке, то в другой. Сердце било тревогу, но лицо, на удивление, оставалось спокойным. Она старалась дышать ровно, как ей объяснял Учитель: «Сперва тишина, потом действие».

За пределами комнаты что-то быстро мелькнуло. Какие-то аморфные пятна и тени. За ними раздался осторожный звук шагов. Аня прижалась к стене, затаив собственное дыхание. Взгляд цеплялся за каждую неровность двери, за каждый скрип металла.

Щелчок.

Дверная ручка дрогнула, это было не случайно. Они, судя по всему, проверяли каждое помещение.

Девушка сжималась в себя, чем-то походя на пружину. И прокручивала внутри сознания то, что ей рассказывал Алекс.

В этот момент дверь резко распахнулась.

Первым вошёл щуплый и несколько нервный парень. В руке у него был пистолет, но держал он как-то его криво. За ним топала ещё двое, о чем-то тихо переговариваясь. Но из-за стука в ушах, Аня совсем не могла разобрать, что они говорили.