Текст книги "Земля: Выживание (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

Никаноров вышагивал по палатке из угла в угол, словно зверь внутри клетки. Шершавый бетон под ногами, то и дело отзывался на каждый его шаг, но командир не обращал на это ни малейшего внимания. Его лицо хмурилось, челюсть сжималась всё сильнее, а пальцы левой руки нервно постукивали по кобуре, болтающейся на поясе.

Последний месяц выдался по-настоящему хреновым.

За это время они потеряли более сорока бойцов убитыми. И гораздо больше раненными, часть из которых была в местном госпитале у Хана. А другую, самую тяжелую, они отправили с последним конвоем на базу.

Но тяжелее всего Никаноров переживал потерю Рыбки. Которая случилась почти в самом начале.

Тот был не просто их технарём. Парень хоть и странноватый, с вечно растрёпанными волосами и неуверенной походкой, был одним из тех, кто работал с капитаном ещё с давних времен. Да и стоит ли говорить, что многое внутри лагеря держалось на нем, и его команде?

Камеры наблюдения, контроль периметра, связь… Всё держалось на нём и его золотых руках.

Именно поэтому Рыбка пошёл на замену камер у южного сектора, сразу после возведения там ещё одно смотровой вышки. Вышли они группой, в помощь ему была тройка бойцов.

Однако, с самого начала, никто не хотел пускать его туда, но он настаивал, что без него там не справятся. Правда удалось уговорить, чтобы взял дополнительную охрану.

«Это быстро, не парьтесь. Вернусь через час, максимум полтора.»

Но он не вернулся.

Выжившие бойцы, после всего, сообщали: с соседнего переулка, прямо к их вышке, вырвалась Альфа. Больше, чем те, которых они встречали до этого. Одним махом эта массивная тварь, с оскаливающейся челюстью, снесла их вышку, и часть бойцов, которые устанавливали на ней тяжелое оружие.

Рыбка даже не успел достать оружие. А то, что потом от него осталось, отправили на их подобие кладбища. А личные вещи ушли жене, с которой они не так давно расписались.

Сама же тварь была уничтожена в течение следующих десяти минут. Повезло, что не так далеко стояла пара укомплектованных БТР-ов. Да удалось подогнать солдат с гранатометным вооружением. Никаноров тогда сам прибежал на место. От зрелища ныло сердце, а внутри всё яростно горело.

Когда бойцы стали обследовать останки, изнутри тела Альфы показался какой-то массивный и темный кристалл. Нет, не один из тех мелких камней, которые оставались после смерти обычных уродцев.

А большой, словно выточенный вручную, правильной и многогранной формы, глубоко черного цвета, переливающийся изнутри, как закат на горизонте.

– Что за хрень?.. – прошептал тогда кто-то из солдат.

Никаноров только молча наклонился, поднял находку двумя руками, крепко сжимая её в ладонях. Ощущения тепла, еле уловимого, пульсировали внутри. Чем-то это походило на сердце.

С тех пор начался новый виток вопросов, на которые никто не знал ответов. Информацию передали ученым, в их центр. Собирались отправить и кристалл, но за ним Марков должен был направить отдельную группу.

– Командир. – в палатку вошёл один из дозорных, коротко козырнул. – «Два-один» на связи. У них налёт в четвёртом секторе. Чистили зону для прохода, нарвались на две Альфы. Есть потери и раненные.

Никаноров мгновенно вернулся в реальность. Все мысли о Рыбке, о кристалле, о странных снах, что снились ему после того дня, отступили. Пора было работать.

– Поднять команду Ворона в ружье, пусть выходят на помощь. Поеду с ними. – он прищурился. – Убедитесь, что связь с ними держим постоянно.

– Есть! – дозорный исчез так же быстро, как и появился.

Оставшись наедине с мыслями, Никаноров разблокировал экран рабочего планшета, и посмотрел на схему всего района, и на актуальную карту проезда конвоев. Сделав пару движений пальцами, и отметив точки, где они замечали Альф, он пришел к неутешительным выводам.

В последние дни их становилось всё больше и больше. Обычных монстров. И что хуже, чудовищ класса Альфа, тоже, становилось больше. У них едва ли успевали пополняться запасы для тяжелого вооружения.

И что пугало сильнее всего – они сходились. Нет, не хаотично и не случайно. Словно целенаправленно собирались в этих местах. Замыкались плотным кольцом вокруг торгового центра, который подразделение Никанорова уже больше месяца держали и методично расчищали.

Всё чаще командир ловил себя на одной мысли: «Они что-то чувствуют»

Палатка распахнулась, впуская резкий порыв ветра, пахнущий разогретой тушенкой и машинным маслом.

– Командир! – вбежал тот же молодой дозорный, по имени Илья. Запыхавшийся, но вполне себе бодрый. – Ворон готов к выходу, ждём только вас!

– Принято. – кивнул Никаноров и взял со стола шлем. – Время?

– Две минуты до посадки, максимум. – отчитался дозорный. – Броня прогрета, экипаж уже внутри.

На ходу застёгивая бронежилет, Никаноров подхватил с тумбы автомат, проверил обойму и вставил её на автомате. Все движения до боли привычные. С холодной концентрацией.

Он вышел за пределы палатки, и перед ним раскинулся их лагерь. Они до сих пор занимали бывшую парковку гипермаркета, заваленную мешками с песком, бетонными блоками, мрачными гнёздами техники и пятнами копоти.

Выжившие солдаты работали молча. Группы поддержки перетаскивали ящики. Подразделения связисты что-то делали около антенн. А медики перебирали лекарства, которые им удалось достать с предыдущей вылазки.

Справа, у подобия ворот, стоял Ворон. Его фигура, как всегда, была собрана и угловата, словно сама напряжённость этого места приняла человеческий облик.

Рядом, подобно молчаливому зверю на привязи, дожидался своего часа БТР. Одна из тех машин, которые всегда стояли снаряженные. Из-за этого её корпус был забит пылью, а персонал не успевал стирать закопченность с бортов, накопившуюся после десятков боевых выездов.

По кругу на обшивке виднелись царапины, и десятки вмятин. Но все это не мешало рвануть машине вперед, на очередную задачу, из которой не факт что она вернется.

Внутри уже сидела четвёрка бойцов. Каждый в собственной амуниции. А на лицах было заметно, что эти люди давно перестали ждать чудес. Пахло металлом, нагретым маслом и лёгким привкусом перловки. Стало понятно, что людей сняли буквально с обеда.

– Маршрут? – спросил Никаноров, подтягиваясь внутрь, и сразу ощутил вибрацию брони под ногами.

– Через центральную улицу, стандартный маршрут конвоев. – ответил боец, сидевший ближе всех к выходу. Он щёлкал тумблерами рации, в поисках нужной частоты. – Дальше сворачиваем к сектору три. Оттуда напрямую к «Два-один». По рации передавали – там задница. У парней нет тяжёлого вооружения, держатся на соплях, постоянно отступают через узкие улочки.

В салоне повисла короткая пауза. Где-то рядом с воротами, в сером мареве пыли, слышался глухой рык генераторов и далёкие хлопки. Патруль отрабатывал по монстрам, снующим на ближайших улицах. Мир за стенами лагеря был всё тот же: живой, враждебный и терпеливый, ждущий, когда кто-то оступится.

– Командир на месте. – коротко бросил Ворон. – Поехали.

Пара бойцов подбежали, и потянули ворота, издавшие металлический стон. Сквозняк влетел в броню через люк, принеся с собой запах выхлопных газов. Водитель дал обороты, машина качнулась и медленно потянулась вперёд. Шины, уставшие и в микротрещинах, поскрипывали на крошке обломков. По крыше тихо звякнуло, кто‑то вдалеке, скорее всего, выстрелил по твари.

– Командир. – обратился боец, который наполовину выглядывал в люк, и руками держался за ручки станкового пулемета. – Впереди чисто, поставили бронебойные-трассеры.

– Восьмой, сколько гранат к РПГ? – Ворон не повышал голос, и спокойно собирал информацию с подчиненных. А их общий командир, капитан Никаноров, просто молча сидел, и с закрытыми глазами что-то обдумывал.

– Штук шесть. Но у нас есть АГС, так что на крайний случай подавим, да уйдем… – задумчиво пожевал Восьмой губу, и кивнул каким-то собственным мыслям.

– Командир, у нас ещё гранаты есть. – вставил пятый, которого Хан поднял буквально не так давно из лазарета. – Так что прорвемся. – улыбнулся он, откидываясь назад, и пальцами перебирая пару гранат на разгрузке.

– Вот бы не пришлось все это использовать. – пробурчал Четырнадцатый, который сегодня отвечал у них за связь. И наконец, найдя канал на рации, он проговорил в неё. – «Два‑один», помощь на маршруте. Подход десять минут. Держитесь.

Эфир ответил лишь шипением, но оно быстро сменилось на хриплый голос, который, судя по всему, давно не знал сна:

– Принято. Подавляем огнем, из двух Альф, одна исчезла. Прием, как принято? Повторяю! – срывался голос на легкий крик. – Одна Альфа пропала. Вторая стоит за толпой мелочи, не двигается.

– Принято. – сказал Ворон, кидая короткий взгляд на капитана. Тот лишь кивнул, отвечая на немой вопрос. – Если что, бросайте броню, и отходите в здания. Бегите нам на встречу.

БТР бодро катил по городу. На фоне серо-бурой каши, где всё было пыльным и присыпанным землей. Слева от него тянулся фасад здания, которое когда-то было небольшим театром. Рваные баннеры ошметками свисали, рекламируя какое-то представление. А справа были развалины городского парка.

Внутри салона продолжила шевелиться жизнь. Та самая, настоящая. Кто‑то из бойцов поправил плечевую лямку, а другой тихо перезатягивал разгрузку. Привычка, ставшая нервным тиком. Двигатель урчал, явно желая привлечь собой побольше монстров. Но, к их огромному счастью, эта зона почти в полном объеме была ими же и зачищена.

– Как там у Хана дела? – спросил пятый, явно лишь для того, чтобы не слушать, как за бортом свистит ветер. – Говорили, что он уже часов тридцать из операционной не выходит.

– Да в порядке, ему не привыкать уже. – быстро отозвался Никаноров, открывая глаза. – Снова будет ругаться, что мы ему новую работу притащим, и опять не дадим выспаться.

– Главное говорить ему это в бронежилете, чтобы его того, не переклинило. – передернул плечами Четырнадцатый, вспоминая явно что-то не самое хорошее.

Ворон засмеялся, видимо, тоже зная о чем говорил его товарищ. И прилип к триплексу, улавливая ближайшие ориентиры.

На перекрёстке главной улицы стоял перевёрнутый автобус. На боку логотип городского зоопарка, возле дверей обугленные сумки, сваленные в одну кучу.

Грязь ложилась на эти вещи равнодушно и ровно, как снег зимой на холодную землю. Их мехвод аккуратно вывел броню между бетонными кусками и застывшими остовами автомобилей.

– Не люблю это место. – сказал Восьмой.

– А тебе и не надо любить, надо работать. – Ворон привычно возвращал бойцов к задаче, сразу потушив лишние разговоры.

Поворот на соседнюю улицу, название которой очень походило на десяток других. Когда-то она была оживленной, по ней сновали стайки студентов и рабочие из соседних офисов. А теперь тут было всё разбито.

На стенах виднелись метки, которые оставляли их разведчики. В большинстве хорошие. Но иногда виднелись и предостерегающие.

– «Три‑семь», где вы, черт возьми? – шипел эфир. – У нас двое триста, и, кажется, Альфа зашевелилась!

Услышав истошные крики о помощи из рации, Ворон быстро оказался у мехвода.

– Родной, выжми все, мать твою, выжми все и двигай быстрее! – рука мужчины впилась в ключицу водителю, от чего того передернуло.

– Слышим вас. – сказал их связист. – Уже на подходе. Заходим с западной стороны, по факту видимости откроем огонь на подавление. – Никаноров сделал несколько жестов, и Четырнадцатый повторно активировал рацию. – Убедитесь, что сектор чист для огня.

– Если видишь крутую яму после водостока, объезжай слева. – раздалось от Ворона. – Как раз с той стороны будем заходить. И маякни нам сразу.

– Принято. – бросил их водитель.

– Слышал про Рыбку… – пятый замялся. – Я… просто… Кто теперь за технику отвечает?

У Никанорова и Ворона сразу опустились глаза, и темные пятна залегли сверху вниз.

– Все. – отозвался Четырнадцатый. – Там теперь каждый по чуть‑чуть. Зам то его тоже… – боец прошептал, и тут же остановился.

Тишина в ответ была удручающей. Все помнили, как Рыбка возился часами над техникой, как ругался с железом, как шёл туда, куда его не хотели пускать. И как не вернулся. Память внутри них была липкой: от неё не отмыться, и она не хочет отпускать.

– Отставить, я же говорил. – коротко сказал Ворон, сбрасывая с группы этот тяжелый ком.

Восьмой, не отрываясь от прицела, проверил сектор справа. Пятый нервно перебросил ремень автомата, выискивая удобный хват. Четырнадцатый щёлкнул тумблером, выводя связь на общий канал.

– «Два-один», это «Три-семь». Подходим к вам. Состояние? – отстучал он в эфир.

– Дерьмовое. – хрипнул голос из динамика. – Пулемет умер, тут ещё и с юга начали лезть. Раненых оттащили в подвал, двойка, оба тяжелые.

Ворон кивнул, даже не глядя на Четырнадцатого.

– Понял. Пятый, готовь дым по моей команде. Восьмой, фиксируешь движения на крышах.

БТР вкатился в узкий проезд. Слева громоздились остовы фургонов, справа – дом с пустыми глазницами окон.

Место, которое удерживала группа «Два-один» показалось сразу. Одна из их машин была перевернута, а рядом что успели нагромоздить бойцы, валялось в хаосе. За лежащим БТР маячили три фигуры: один с гранатомётом, двое других отстреливались из автоматов. А рядом с ними, в другую сторону, огонь вела ещё живая машина.

– Пятый. – Ворон чуть повернул голову. – Дым.

Чека звякнула. Серый туман, смешиваясь с пылью, пополз в сторону группы. Восьмой дал короткую очередь по крыше, высекая из тени каменную крошку.

Ворон первым вынырнул из десантного люка и запрыгнул в подвал. Тот встретил сыростью и резким запахом крови. На полу лежала двоица. Один очень бледный, с наложенным жгутом выше колена. Второй похрипывал, от чего его грудь ходила неровно и нервно.

– Этих двоих, срочно грузим. – бросил он, не тратя времени на приветствия.

Пятый подхватил носилки, мышцы затряслись, но он выровнялся. Никаноров шел рядом, удерживая маску на лице раненого. Сверху затрещал воздух. Скорее всего это Восьмой отработал по верхам, где любили заседать монстры, выбравшиеся из собственного заточения. Ворон ускорялся, понимая, что каждая секунда может стоить им жизни.

Первого занесли в броню. Восьмой вновь провёл пулеметом по крышам, стреляя на чистое подавление, и в попытках отбить даже мысли о нападении на них. Вторая вылазка вниз прошла быстрее, но на лестнице Пятый услышал тихое поскребывание, ему показалось, что кто-то протянул когтями по бетону. Он стиснул зубы и потащил второго раненного без остановки, и как можно быстрее.

– Четырнадцатый, командуй им на отход! – Ворон грохнул ладонью по переборке. – Давай-давай! Не глуши, отходим потихоньку.

БТР дёрнулся и рванул назад. В переулке, на краю крыши, показалась высокая тварь. С матово-синей кожей. Она наклонилась, вдыхая окружающий её запах.

– Восьмой! – рявкнул Никаноров, отстреливая монстров, которые подбирались к первой группе.

Пулемет взревел. Тварь сорвалась вниз, цепляясь за водосток и метнулась к ним, но белая вспышка ослепила её. От чего уродец рухнул на асфальт, пытаясь тут же подняться. Но следующая очередь с парой гранат размазали ту по мостовой.

– «Два-один», уходите за нами. Как слышно?* – Четырнадцатый тараторил в эфир, не глядя. – «Два-один», «Два-Один!» Двоих приняли, отходите за нами!

В наушниках, сквозь треск помех, кто-то шепнул:

– Принято. Отходим.

После чего издалека было заметно, как троица бойцов отступала к БТР-у, медленно сдающему назад, прямо в их переулок.

Глава 14

Под лестницей перехода было выдолблено помещение, которые обитатели станции называли «Баром». Однако, большинство делали это чисто по привычке из прошлого.

На деле же, это была часть зала, которую перегородили деревянными брусьями и дверью, вырванную из какого-то вагона. Столешницы были сделаны из кусков различного хлама. А их ноги из перевёрнутых канистр, когда-то служивших то ли буржуйками, то ли емкостями для технических жидкостей. Сейчас уже это было не ясно.

За большой и длинной стойкой, расположился слегка седой мужчина. Его руки были похожи на корни, которые обвивали подобие самовара. Откуда он лил то, что здесь звали чаем. За спиной у него мигали лампы, отдаваясь на стенах разными оттенками света.

Артём сидел в дальнем углу, спиной к несущей стене. Его лопатки упирались в холодный мрамор. А где-то сбоку сочилась вода, падая каплями в жестяную банку, выбивая точный ритм, который уже многим тут успел надоесть.

Рядом с ним сидела Алиса. Обхватывая кружку ладонями, в попытках согреть пальцы, задубевшие после целого дня работы. За прошедшее время она сильно изменилась, губы её пересохли и потрескались, а под глазами пролегали синеватые тени. Можно было заметить, как на правом виске прилипла прядь волос. Весь её вид кричал об усталости.

– Как он? – спросил Артём, не поднимая глаз от собственных рук. Голос его был новым для сестры. Да и для самого парня. Он просто не заметил, как тот сел за ночь, пока шли боевые действия в туннелях. А по его ощущениям, горло было забито пылью и грязью.

– Температура всё ещё держится. – девушка двигала кружкой по столу, то пододвигая её ближе к брату, то возвращая обратно к себе. – Врач сказал, что кровь хоть и удалось перелить, но организм сильно ослаб. – у девушки немного осунулись плечи, и она подняла свои глаза на брата. – Дали жаропонижающее. Нужен покой… антибиотики и хорошее питание. – она криво усмехнулась. – Но где все это взять?

Артём задумчиво кивнул, понимая, что ситуация совсем не радужная. Если уж так реагировала Алиса. То как вообще чувствует себя мама? Парень рефлекторно дернул плечами, которые болели так, словно по ним прошлись кувалдой.

Пальцы до сих пор ощущали отдачу карабина, а в висках… в висках было пусто. Там, где должен быть сон, застряли ночные воспоминания: туннель, крики, вспышки выстрелов. Их спешное отступление назад. И Вадим, белый, как мел, тянет его за разгрузку в сторону.

– Я… я попробую что-то придумать. – тихо вымолвил он, наконец отвечая на вопрос сестры. – А мама, как она? Спрашивала про состояние отца? – сменил он тему, чтобы не грузить сестру мыслями о том, как выпутываться из сложившейся ситуации.

– Да, спрашивала. – ответила Алиса, и в голосе мелькнули тёплые нотки. Она вспоминала ту близость, которая была у родителей, и не могла не улыбнуться. – Сперва про его состояние, потом про тебя. Но я пока ей ничего не сказала. – девушка покачала головой, и опустила глаза в чашку. – И доктора просила, чтобы он ничего не говорил.

– Молодец, пока и не надо. – похвалил её Артём. – Постарайся постоянно быть с ней. – молодой человек залез рукой в задний карман, и выудил оттуда какие-то жетоны.

Окинув взглядом шумное помещение, где в одном месте можно было услышать разговоры, а в другом тоскливое завывание прошлых музыкальных хитов, парень схватил руку девушки и вложил туда круглые предметы.

– Возьми. Купи еды, да и если получится, сделай отцу условия получше.

Алиса дернула на себя рукой, и открыв сжатый кулак, обнаружила там пару десятков жетонов, которые давали доступ на станции к некоторым «благам».

– Но… откуда? – только и вырвалось у неё.

– Где взял – там уже нет. – улыбнулся в ответ брат.

В этот момент, их внимание привлек спор троицы около стойки. Нет, спор был не громким, скорее каким-то… злым? Слова короткие, острые, вбивались как гвозди.

У одного на груди висел жетон, скорее всего один из сослуживцев Артема. А у второго какие-то детские варежки, прицепленные к ремню. Третий держал кусок плотной бумаги: на которой виднелись тонкие линии тоннелей.

Один ход был перечёркнут жирным крестом. Рядом с ними кто‑то сухо закашлял, с некоторым надсадом.

– Люди срываются всё чаще и чаще. – сказала Алиса, глядя в ту же сторону. – Вчера та женщина с перехода… помнишь? Сегодня по-тихому собирала вещи. Сказала, что тут небезопасно, и она пойдёт куда-то «вглубь».

– Вглубь… – отозвался Артём. – Как бы не хуже. Да и не думаю, что её выпустят от сюда. – он покачал головой, и криво улыбнулся.

Слева, возле стойки, кто-то опрокинул кружку. Вязкая жидкость растеклась по столу, запах мокрой травы смешался с сигаретным дымом. Пара человек машинально подняли головы, но тут же вернулись к своим делам. Бар снова погрузился в глухое гудение голосов и редкие кашли.

Алиса откинулась на спинку хлипкого стула, посмотрела на брата пристально, как умела только она. Такой взгляд бывал в те моменты, когда девушка хотела заглянуть как можно глубже,

– Ты что-то задумал, да? – тихо спросила она.

Артём сразу даже не нашелся, что тут ответить. Провел пальцем по краю собственной кружки, и медленно всматривался в мутное отражение.

– Да. Пойду с ближайшей группой на вылазку. – сказал он наконец. – Может будет шанс достать что-то для отца.

– Шанс? – Алиса чуть повысила голос, но тут же перешла на шепот, заметив, что на них обратили внимание другие постояльцы. – Артём, ты серьёзно? Оттуда, за ту неделю, что мы тут, половина групп не вернулась. – девушка слегка привстала, опираясь ладонями о стол. – Половина, понимаешь?

Молодой человек лишь пожал плечами.

– Понимаю. Но если сидеть тут, то ничего не поменяется. И кто знает, не станет ли отцу хуже… – договорить он не успел, как его тут же перебила сестра.

– Не говори так! – она наклонилась к нему, сжимая пальцы до бела. – И… и ты же видел, какие они возвращаются с этих вылазок? Иногда даже тела не приносят. Только пустые бронежилеты с разгрузками.

– Видел. – старался спокойно ответить Артем, но внутри все равно дернулся от воспоминаний. – И видел, как местные врачи кормят всех аспирином, и всё. У нас нет времени.

– Ты думаешь, найдёшь там чудо? – в голосе Алисы звенело отчаяние. – Там, судя по рассказам, только монстры и смерть. И никаких лекарств… – она замялась, подбирая слова. – Только это.

– Может быть, – парень поднял глаза на девушку, и в них было что-то упрямое, похожее на вызов. – Но если есть шанс, даже маленький, я его не хочу упустить.

Она выдохнула, отвернулась на секунду, чтобы брат не увидел, как её губы дрогнули.

Несколько секунд они молчали. Алиса смотрела в сторону выхода, где по коридору сновали туда-сюда люди, с опущенными в пол глазами. Где-то за боковой стеной лязгнул металл. Ребятам даже показалось, что кто-то уронил автомат.

– Пожалуйста, просто будь осторожен… береги себя. – сказала она тише. – Я… не знаю, что будет, если мы тебя потеряем.

– Всё будет нормально. – ответил Артём с лёгкой, почти упрямой усмешкой. – Вас я точно не собираюсь оставлять.

Девушка снова посмотрела на него. В её взгляде мелькнули детские воспоминания. В которых читалась та самая, немая просьба: «не уходи». А теперь за ним стояли недели страха, недосыпа и слишком многое, что лучше бы в их возрасте не видеть.

– Ладно. – Алиса отвела взгляд, сдаваясь. – Если уж идёшь… вернись. Обязательно.

– Вернусь. – просто сказал он.

Стул под ним тихо скрипнул. Артём поднялся, и шагнул к сестре, крепко её обнимая, да так что у той заболели плечи. На миг бар как будто исчез: не было ни тусклого света, ни запаха сырости. Только её горячая ладонь у него на спине и ровное, упрямое дыхание.

– Береги себя. – прошептала Алиса.

– И ты. – так же тихо ответил он. – Береги себя. И родителей.

Он отпустил её, ободряюще улыбаясь. И повернулся в сторону выхода, где уже толпились новые посетители, ожидая, пока кто-то из присутствующих выйдет.

Артём на ходу подтянул ремень, поправил лямку рюкзака, и проверил защёлку на кобуре.

Алиса осталась сидеть на месте, пока её брат не исчез в темноте прохода. Потом глубоко и со злостью вздохнула, поднимаясь на ноги. Стул проскрежетал ножками по полу. Она взяла кружку со стола, и осушила её до самого дна.

Девушка так же вышла и повернула в другую сторону, аккурат к санитарному блоку. Где лежал отец, и где дежурила мать. Дорогу за эти дни она выучила наизусть. Прямо мимо жилых помещений, охранных стоек, и местом, где обычно следили за маленькими детьми.

У входа в саму медицинскую зону стояла двоица охранников. Они о чем-то спорили вполголоса, один твердил что-то о списках на перевязку. А другой явно высказывал сомнения. Их бурное обсуждение оборвалось сразу, как они увидели Алису.

Та кивнула им и проскользнула внутрь. В нос тут же ударил запах йода, влажной ткани и спирта. У некоторых из больных виднелись подобия капельниц, висящих на согнутых вешалках.

Их мать, Вероника Павловна, сидела рядом с отцом, неотрывно поглаживая его руку. На лбу мужчине слегка виднелся блеск лихорадки. Губы у него были сухие. А судя по тому, что у него было на руке, не так давно ему сменили повязку.

Алиса остановилась на полшага, сдерживая рвущийся наружу ком и молча улыбнулась. Для матери, для отца, для себя. Подошла, поправила пошарпанное одеяло, и обхватила вторую ладонь отца, присаживаясь рядом.

– Привет, пап… как ты? – спросила девушка, наблюдая за его реакцией.

– Да нормально все… дочка, не переживай… – мужчина попробовал слегка привстать на локтях, но ему не дали этого сделать, и он тут же был прижат к постели ладонями Вероники Павловны.

От такой неожиданности, в воздухе повисло молчание. Было слышно, как падает пыль.

Евгений Викторович опомнился, и недовольно буркнул что-то, а потом неожиданно спросил:

– А где Артем?

* * *

Тень на миг задержалась, прислушиваясь не к словам, которые были ему ответом, а к тому, как они прозвучали от её хозяйки. Потом немного прошелестев, растворилась в полумраке, и зал опять стал пустым.

Листура опустила ладони, заранее активировав информационные сферы. На миг она прикрыла глаза. Не только для отдыха, но и чтобы отпустить из головы чужие образы, шум, вязкий привкус кающейся памяти. Сломать всегда проще, чем собрать. Сломанное покорно, но безлико.

Все собеседования прошли, спустя десяток малых циклов. Командный состав, как и было запланировано, прошёл первым. А за ними уже пошли другие.

Мартея, все время пока сидела напротив Арбирта, пыталась держать свой голос сухим. Но когда речь зашла напрямую о её работе, полностью отдалась разговору, так и не понимая, почему же многие боятся данного процесса?

Краас, как всегда, упирался в механику, пока не понял, что его спрашивают не про приводы и генераторы. От этого диалога, пожалуй, Листура устала больше всего. Мужчина оказался «броней», у которой все мысли были лишь о железяках.

Двоих из команды Листура отправила отдыхать, одновременно снижая им уровень допуска до конца миссии. А ещё одного взяли под наблюдение: уж слишком дрожали его воспоминания. Очень было похоже, что кто-то с ними поработал. Остальные оказались более-менее пригодными.

После окончания данного процесса, как и было приказано Командором, женщина собрала командный состав в малом зале. Как правило, в них проходил первоначальный брифинг.

– Во-первых, всех с успешным прохождением собеседования. – Листура кивнула, и сложила руки за спиной.

– Во славу Первых! – раздался гул смешанных голосов.

– Итак. Приказом Командора, нашей задачей является провести служебную проверку в одной из «диких» систем. – женщина повернулась к зоне проекций, и сделав пару пасов руками, вывела основную информацию по их заданию.

– На время этого задания, каждый из вас будет защищен протоколом «Палач Империи». – только эти слова сорвались с её уст, как внутри помещения можно было ощутить всем телом напряжение, которое появилось у членов экипажа.

Для большинства из них, граждан Империи. Данный протокол, как и полномочия, всегда казались мифическими. Сродни легендам и вымыслам. А сейчас, они будут сопричастны.

Многие из присутствующих хотели бы задать появившиеся вопросы, но все они понимали, что это чревато. Поэтому каждый сидел молча, думая о чем-то своем.

– Ставлю вам во внимание, что планета, где нам потребуется работать, населена примитивами. – Листура вывела приблизительные изображения коренной расы, а именно людей. Чтобы они могли понять, как те выглядели.

– Работаем тихо. Демонстрация силы на «людях», как те себя называют, запрещена. Если только речь идет не о вашей защите. При прямой угрозе вашей жизни и здоровью, разрешено применять силу. – женщина кивнула каким-то своим мыслям, после чего добавила. – Но это маловероятно, их развитие сильно отстает от среднего по нашему сегменту галактики.

– Госпожа Арбитр, Седан Ламир. Разрешите вопрос? – встал капитан фрегата.

– Разрешаю.

– Кто или что является нашей целью?

– Об этом мы поговорим с вами перед тем, как выйти в заданной зоне. – отрезала его собеседница. – А пока первичный инструктаж закончен. Передать информацию по экипажу. Особенно когорте наземных сил.

– Есть, Арбитр! – коротко ответили командиры, и тут же принялись расходиться по своим местам.

Череда последующих переходов и прыжков прошла более чем штатно. Ничего не происходило, как это часто бывает в космосе. Сейчас фрегат «Селестар» готовился к финальному прыжку, который должен был привести его в «дикую» систему.

Листура всё так же восседала на командирском постаменте, закинув ногу на ногу. Если присмотреться, то можно было заметить, что её глаза были закрыты.

Вокруг же тихо работали приборы, а команда шепталась на своих местах. Однако её внимание было обращено внутрь. Туда, где можно было всегда найти нужное решение.

Как и перед любым важным событием, она прислушивалась к собственной интуиции. Той самой, которой славились жители её планеты, её мира. Это требовало колоссальной концентрации, но, увы, её просто так не добиться. Если, конечно, у тебя нет помощника. А у неё он был.

Рядом с правой щекой, никем не замеченный, вспух тёмный шарик. Он перелился в плоское пятнышко и устроился у самого уха Арбитра.

– Всё в порядке. – прошептало существо.

– Точно? – Листура сформировала телепатическую связь, и ответила мыслью.

– Не чу-у-у-вствую угроз. – коротко протянуло оно и в конце лениво зевнуло. – И не беспоко-о-ой меня… спать хо-о-очу. – Пятнышко юркнуло к шее и исчезло под воротом её формы.

Листура открыла глаза. Сейчас её взгляд снова стал ледяным и холодным.

– Капитан Оси. – произнесла она.

– Здесь, госпожа Арбитр. – ответил Ламир, не поднимаясь с места первого помощника, который он временно занимал.

– Отчет?

– Все в норме. – подтвердил мужчина. – Система корабля работают штатно. – Прыжковый двигатель готов. Координаты коридора уже внесены. Любые погрешности сведены к минимуму. – он сделал несколько движений, и обрати внимание на сферы связи. – Как вы и приказывали, вся связь выключена. Как и наши опознавательные сигналы.

Повернув голову в другую сторону, он обратился к одному из старших офицеров на корабле.

– Инженерные службы?

– Все в норме. – живо отозвался Краас, не отрываясь от собственной панели. —

– Обнаружение? – Листура перевела взгляд.

– Наружный эфир чист. Один белый шум. – ответила Мартея. – У нас работает только замкнутая сеть. Маскировка функционирует нормально. Приём информации о дальнем космосе работает пассивно. Ближайшее пространство сканируем тактами.