Текст книги "Долг человечества. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Михаил Попов

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

– К черту рефлексию, мы должны возвращаться. – Выплюнул я эти слова, потому как ненавидел все вокруг. Чёртов мир, постоянно проверяющий нас на излом и чертовы инопланетяне собравшие кровавую жатву с человечества и теперь продолжающие делать это. Не удивлюсь, если они сидят где-нибудь наверху, в летающей тарелке и похихикивая, наблюдают за тем, как остатки человечества жрут местные монстры.

– Борь, бери девочку на руки, придерживай голову. – Скомандовала Женя, руководя спасательной операцией, а я тем временем едва сдерживался от переполняющего меня гнева.

– Голову? Вот так? – Аккуратно поднял здоровяк кроху и уточнял детали.

– Да, молодец. Марк? – Глянула на меня целительница.

– Возвращаемся. – Подтвердил я.

Вылазка вышла… неудачной. Но это если судить с той колокольни, с которой мы эту вылазку планировали. Прокачка вышла куцей, судя по моей доле в награде за эту битву целители получили едва-едва по десятку очков. По уровню получат, новый навык откроют, и бог с ним.

– Марк, – поравнялась со мной Катя, – я ни черта не понимаю.

– Что тебе непонятно? – Я шел, уткнувшись носом в землю, а копье сжимал так, что казалось, сдавлю чуть сильнее, и древко лопнет.

– Я много думала об этом испытании, обо всем происходящем. Но тут… не знаю, я наверное просто не хотела задумываться так глубоко, но ведь кругом есть выжившие. – Тон Кати был таким, словно она в глубоком смятении.

– Неужели для тебя это неожиданность? – Уточнил я.

– Да нет же. Дети, Марк, много ведь кто играл на детских площадках, или гуляющие пенсионеры. Чьи-то семьи, целые истории. Я только сейчас, вот сегодня начала осознавать, в какой ад мы попали. – С какого-то перепугу решила излить мне душу кинжальщица.

– Я это осознаю. – Кивнул я, но взгляда на спутницу не перевел, глядя в мощную спину Бориса, на чьи плечи упала необходимость нести ребенка. А мне нужно взять, наконец, себя в руки, и защищать этих людей. Но я никак не могу прогнать из головы лицо того парнишки, Стёпы, о котором так убивалась девчонка.

– Ты можешь смастерить что-нибудь, чтобы все это прекратилось? Чтобы нам не нужно было… ну, снова находить их, чтобы все стало как прежде. – Какие наивные рассуждения.

– Кать, повзрослей. Прими то, что происходит. Холодной головой, а не условными реакциями. Тебе непросто было в первые дни, не так ли? Бросалась на амбразуру, ничего не страшась. Мы здесь просто вошь, муравьи в чужой игре. И такие ситуации будут происходить, хотим мы того, или нет. – Выдал я самое длинное за весь сегодняшний день, сам силясь прогнать картинку перед глазами.

– Я не могу. Я боюсь, хотя раньше не боялась. – Высказалась она. – Мне все время кажется, что мои родные могли выжить, и сейчас точно так же страдают, как эта бедняга.

– Пока что есть вещи, на которые мы можем повлиять. Предлагаю сфокусироваться на них. А насчет твоей семьи… – Я пожевал пересохшими губами, пытаясь подобрать слова. – Не знаю. Нет какого-то достоверного способа узнать. Все, что нам остается – собирать информацию по крупицам и верить. И становиться сильнее, окапываться так, чтобы любой, кто придёт по наши души, обломал свои зубы. А потом мы ещё добавим по наглой морде. Чья бы она не была. – Не стал продолжать я фразу, подразумевая инопланетян в том числе, а не только животный мир вокруг. Не стоит им знать, что творится у меня в мыслях.

– Слабое утешение… – Выдохнула Катя.

– Какое уж есть. – Покачал я головой.

Несмотря на то, что мы сделали крюк, решили возвращаться тем же маршрутом, что и двигались ранее. Он длиннее на гипотетические десять минут, но, по крайней мере, ранее нами уже проверен. Часом позже мы оказались в лагере.

Лиза лопотала что-то в бреду, бессвязное, оттого и тревожное. По пути я поговорил с Женей:

– Ты такое видела уже? Как быть? – Кивнул я на девчонку.

– Не видела, но изучала. Когда живот распухает – это очень, очень плохо, Марк.

– Я не медицину изучал, а историю. В концлагерях, во времена Великой Отечественной, узники также опухали. И я всегда считал, что это процесс куда более длительный, чтобы вылиться в… такую тяжелую форму.

– Ты прав. Скорее всего, девочка страдала булимией задолго до попадания сюда. Знаешь же, что это? – Стала она примерять к ситуации гипотезы.

– Знаю, расстройство пищевого поведения. Когда еда в организме не задерживается, а насильно исторгается. – Кивнул я, что понимаю, о чем речь.

– Это поколение детишек усугубляет ситуацию еще и различными таблетками, которые отводят мочу, и энергетиками и прочей хренью. У нее электролитов в организме и так не было, а затем неделя голодания, и вот он – результат.

– Так как быть? Это вообще поправимо? Ну… – Я замялся.

– Выживет ли? Я не уверена. Мой навык в текущем состоянии активирует регенеративные процессы, это совсем не одно и то же с тем, что случилось с этой бедняжкой. – Пояснила Женя удрученно. – Он может добить её вместо того, чтобы помочь. Вот если бы у меня был новый навык, какой-нибудь общеукрепляющий. Или может получится зелье сварить какое-нибудь. – Женя начала уходить в свои мысли, прикидывая варианты.

– Значит, будем надеяться на твой профессионализм и травы. Организм молодой, она должна, – я подчеркнул интонацией слово, – поправиться.

– Я снова буду привязана к лагерю и пациенту. – Огорченно улыбнулась Женя. – Но в чем, как не в этом, моя роль инициированной?

– Мы сделаем все, что сможем. – Присоединился я. – Любая помощь.

– Вижу наших!

Дима махал со смотровой вышки и кричал, привлекая как наше внимание, так и внимание тех, кто остался в лагере, и возможно ещё чьё-то. Чёрт… Слишком шумно.

– Открывай дорогу! – Крикнул ему я. – Быстрее!

Дима поспешил слезть с башни, рывком кинулся к нам и раздвинул колья с юга, где мы утром спускались.

– Ух ты ж нихрена себе, что это, кто это? – Скороговоркой выпалил он.

– Детали позже, Борь, в лазарет ее! – Отдала указание Женя, и девочку, подхватив, потащили в шатер.

Антон, сидящий у огня, с нескрываемым интересом наблюдал за нашим возвращением. Рядом с ним, на бревне, сидела моя лягушка. Мы даже четырех часов не провели на вылазке, раз она не исчезла. А Леонид, так же отвлеченный нашим появлением от работ по формированию склада бревен восточнее большого шатра, и вовсе таращился на нас, как баран на новые ворота.

Действовали мы быстро – девчушку занесли в лазарет, укрыли ноги шкурой, усадили в позу полусидя, и слушали команды Жени:

– Так, Борь, – бросила она взгляд на потерянного, мрачного здоровяка, – ставь чистую воду на огонь.

Огромный, словно слон в посудной лавке, Борис, суетливо покинул крохотный для него шатер и ушел на склад за чистой посудой.

– Я могу помочь? – Спрашивает Катя, и меня удивляет ее эта эмпатичность сегодня.

– Да, сделай постный бульон. Помоги Боре, нужно несоленое, едва-едва сытное блюдо. Никаких овощей, специй, ничего, только очень слабую похлебку. – Объяснила Женя.

– Ясненько, сделаю! – Катя убегает за здоровяком.

– Марк, ты тоже. В магазине, во вкладке с провизией, есть орехи и сухофрукты. Нужно, чтобы ты сделал из ягод пыль и заварил эту пыль кипятком. Твой навык же так умеет, да?

– Да. Сделаю. – Кивнул я. – Что-то нужно еще сейчас?

– Я сделаю пару микстур. Если мне вдруг не будет доставать ингредиентов, я скажу, но пока ничего. Идите! – Выгнала теперь уже и меня Женя, а сама, явив в руках кувшин с водой, начала обтирать ребенка смоченной влагой тряпкой.

В лагере началась суета – все старались действовать максимально оперативно. Вот, на треноге у огромного костра появился котелок. Я прикупил тот набор, что упомянула Женя, и уже сделал порошок. Катя, по своему обыкновению, прихватившая несколько мертвых тварей, сейчас ощипывала одну из них на сланцевой плите, которую мы сделали своим столом.

– Я вижу, экспедиция прошла не очень? – Подошел Антон ко мне с вопросом.

– Да это полный песец, по другому не скажешь. – Фыркнул я.

– Что за девочка?

Я коротко пересказал события, произошедшие с нами в походе.

– Звучит хреново. – Помрачнел лучник.

– Выглядело хуже. – Сгустил я краски.

– Что думаешь делать?

– Не знаю. Выживет – будем думать. Пока что и это под вопросом. – Отмахнулся я.

– Ладно, ты это, говори если что. Ты как наэлектризованный.

– Ничего не могу с собой поделать. – Сказал я громче, чем должен был, и помедлил. Надо держать себя в руках. – Ладно, что в лагере?

– Все, как ты велел. Работник, конечно, стремится загаситься максимально от выполнения работ, но стоит на него глянуть, как миленький начинает таскать. – Объяснил Антон.

– А Варя? – Глянул я в сторону ее шатра.

– Сидит у себя, не выходит. Не знаю даже, что она там делает. – Пожал он плечами.

Я шумно выдохнул, высвободив легкие аж до сипоты.

– Ты как в воду глядел, когда говорил, что нам нужны регламенты на случай нахождения других инициированных.

– Я думаю, случаи с детьми не обсуждаются. – Зачем-то Антон перевел взгляд на Леонида.

– С ним что-то не так? – Уловил я его взгляд.

– Да, но я не могу объяснить, что именно. – Ответил собеседник на пол тона тише.

– Шпион? – Думаю я вслух, так же снизив громкость голоса.

– Не знаю. Ты как, поможешь мне сегодня кое с чем? – Обернулся на меня Антон и взглянул в глаза.

– Попробую, только с чем?

– Прогуляемся? – Предложил он.

Я согласился. Мы вышли за пределы лагеря, в сторону, откуда вернулись с последней экспедиции.

– Гляди. – Указал он пальцем на землю с примятой травой. – Продолжим тут так топтаться, по лесу сформируются тропы. Это нехорошо. – Подметил следопыт, активировав свой профессиональный навык.

– Хорошо тебе. Ты, хотя бы, сразу получил какое-то преимущество от профессии, следы читаешь. – Ответил я, поддержав беседу «ни о чем».

– Это да. Итак, чтоб не тянуть кота за яйца. Надо разыграть представление. – Быстро перешел Антон к делу.

– Какое?

– Этот богатенький сучок смотрит исподлобья. Никого вокруг за людей не считает. Взгляд масляный, возможно, бывший наркоман или что-то такое. И у меня есть подозрения, что он совсем не тот, за кого себя выдает. – Разложил мне на пальцах свои подозрения Антон.

– Но это просто домыслы. – Ответил я. – Я его, конечно, не защищаю, но с чего такие мысли?

– Ты взрослый мужик, но я чуть постарше. На службе на таких насмотрелся. Глазенки бегают, ищут способа чего-то приметить, как-то схитрить. – Неубедительно объяснил он.

– Интересные у вас там профессиональные компетенции в отделе логистики.

– Я про армию. – Мрачно глянул на меня Антон.

– Ладно, к сути. Что за представление?

Антон объяснил, что имеет ввиду. Предполагалось, что на эту ночь дежурить останусь я. И сделаю вид, что уснул. Если попытается сбежать или выкинуть еще какой-то фокус, схватить его и задать вопросы. Я сыграю плохого полицейского, а Антон, как тот, кто за ним весь день приглядывал, хорошего.

– Как по мне – это слишком сложно. – Ответил я. – У меня другое предложение.

– Какое? – Антон, казалось, не доверял мне в этом вопросе и считал свой план идеальным.

– Выволочь его за волосы за пределы лагеря, дать несколько раз в морду, приставить нож к горлу. И тогда спрашивать. Расскажет, как миленький, все что не рассказал раньше. – Я прокручивал в голове эту идею, и, признаюсь, смаковал ее.

– Не… – Покачал головой собеседник. – Так дело не пойдет. Давай-ка я с Катей свой план проверну, а ты поспи сегодня. Что-то ты странный.

– Я не странный. Просто не понимаю смысла полумер и шпионских игр. – Отмахнулся я.

– Да нет. Твой вариант годится только тогда, когда мы точно знаем, что пригрели змею. Сейчас у меня есть только домыслы. – Попытался оправдаться лучник.

– У меня нет сил и желания думать об этом идиоте. – Кивнул я в сторону лагеря. – Если тебе невтерпеж вывести его на чистую воду, действуй, привлекай кого хочешь. Если правда окажется на твоей стороне, так же соглашусь с твоими выводами. – Отпустил я ситуацию.

– Ты же понимаешь, почему я так думаю? Почему так проголосовал? – С прищуром уточнил у меня собеседник.

– Наверное, понимаю. Но ты лучше проясни, чтобы избежать ошибочных трактовок.

– Не хочу допустить ситуации, когда из-за недосмотра и слабого контроля, из-за договоренности оставаться людьми, произошло что-то непоправимое. – Объяснил он свои мотивы.

– Действуйте. Однако, если вы ошибетесь, жить с этим тоже вам.

– Нам? – Вскинул бровь лучник, когда мы уже засобирались обратно на пригорок.

– Ну, кого ты там к своей вендетте приобщить собрался, Катю? – Уточнил я, потому что правда, не запомнил.

– Ага. Ладно. И это, – глянул он на меня мрачно, – реально, выспись, приди в себя, тут все на тебя полагаются, а ты сейчас как размазня.

Я с силой вдавил ладони в лицо, в попытке вытянуть и размять кожу. Фигура молодого парня не уходила с глаз. Слова Кати о семье набатом стучали в голове. Ульяна, где же ты? Может, мне пора перестать играть в колониста, забрать с собой несколько ячеек инвентаря припасов и идти на поиски? И будь что будет, ведь что может быть важнее?

В лагерь я вернулся позже. Так вышло, что я в какой-то момент отстал и завис на пригорке, размышляя о своем дальнейшем шаге. Из лагеря слышались глухие удары топора, негромкий мат Леонида, успокаивающие слова Жени.

Поднявшись, я осознал, что все время, начиная с момента, как мы вернулись в лагерь, не выпускал из рук копье, а пальцы настолько задеревенели, что не желали разгибаться. Что со мной? Это паранойя? Меня накрыло от осознания неизбежности ситуации? Более того, я полностью растерян – где, в какой части этого сраного полигона я должен сейчас быть? И что я должен делать?

Тяжелые, мучительные раздумья мешали мне мыслить критично. Потому, дабы избавить себя от любой мозговой активности, я наплевал на все текущие дела, чтобы пойти тренироваться. С потом и усталостью придет смирение.

Мне плевать, что они сделают с Леонидом. Не пойму, правда, каким боком тут внезапно размякшая Катя, но если Антону удастся ее убедить, скорее всего они убьют его. Чем еще сильнее надломят собственное и без того шаткое психическое состояние, которое едва-едва перешло в фазу принятия.

Мне плевать, как и когда группа одумается и начнет заниматься выживанием, а не межличностными дрязгами. Я пытался удержать всю эту муть в голове, но сейчас отказываюсь это делать. Чертов детский сад, штаны на лямках. Пусть принимают решения сами. Захотят свалить – скатертью дорога, я провожу.

– Сссамка собаки… – Выплюнул я густой комок из пересохшей глотки.

Сходил умыться. Снарядил на себя кольчугу и тяжелую накидку, вооружился. Чтобы быть тяжелее. В час нужды тело скажет спасибо за то, что я давал ему нагрузки. Хах, чтобы заставить меня отправиться тренироваться, потребовалось устроить апокалипсис. Надеюсь, вы там довольны, наблюдатели хреновы?

Удар. Выпад, взмах. Гулкие удары древка по манекену оглашали окрестности. Острые грани кристалла отлично смахивали тонко нарезанные ломти коры, а вскоре стали вгрызаться в саму древесину. Я стиснул зубы, так крепко, как мог, и бил, бил, проворачивая в голове все те картины смерти и отчаяния, которые уже пережил за неделю. Удар, снова удар, разворот, тычок с локтя.

История не терпит сослагательного наклонения. Я твердил это себе каждый раз, едва в воспаленном разуме зарождалась мысль – а что, если бы я был сильнее тогда? Например, когда нужно было не быть для всех удобным, а требовать? Подчинения, да если бы и так.

Случился ли бы побег Вари? Случилась ли бы гибель Лены? Случилось бы нам решать судьбу Леонида?

К черту. Удар, удар, УДАР! Злость захватила меня настолько сильно, что я сам того не осознавая, разнес деревянный манекен в труху, и только тогда остановился. Легкие жгло адским пламенем, язык грозился отвалиться, отсохнув, а я, вернув себе контроль над эмоциями и собственным телом, с удивлением осознал, как много времени я провел за этим занятием. Вокруг стояла глубокая, темная ночь.

Никто, ни один член лагеря не попытался меня остановить. Возможно, оно и к лучшему. С болью в мышцах и отпущенным гневом ко мне вернулась ясность сознания. И какое-то отдаленное понимание того, что если мне не удастся оскалить зубы на вражеский оскал этого места, долго я не протяну.

Копье выдержало многочасовое сражение с деревяшкой. Нигде не треснуло, ни одно соединение не дало слабину. Хорошая, качественная вещь. Но пора выпустить его из рук, дать себе вернуться к своему привычному состоянию. Так я и поступил – спрятал оружие в инвентарь, прошаркал на негнущихся от усталости ногах к чану с водой, снова умылся и вернулся к костру.

Все ребята из лагеря, кроме Лизы, сейчас сидели у очага и ужинали, хлебая суп.

– Что на ужин? – Сказал я на выдохе, присаживаясь по правую руку от Бориса.

– Курятина. – Ответил Дима. – С клубнями.

– Мы туда еще сыра накрошили, так что это сырный суп. – Добавила Катя.

– Баланда, но зато горячая! – Вставил свое слово Леонид.

У меня засосало под ложечкой. Баланда, стало быть… Урод чёртов… Макнуть бы его башкой в чан с кипящим бульоном. Но к черту – еще силы на это тратить.

– Как ребенок? – Спросил я у Жени.

Та замешкалась на секунду, на миг перевела взгляд на свой животик, а после, поняв, о ком речь, включилась.

– Проводим процесс регидратации и восстановления баланса микроэлементов.

– Можно проще? – Я устало потер лоб.

– Пьем воду с легким запахом бульона, запиваем ягодным порошком. – Объяснила она.

Остальные молчали, и, мне показалось, или с моим появлением тут стало как-то напряженнее?

– Каковы шансы? – Снова спросил я.

– У нее невероятная тяга к жизни. Выполняет все рекомендации, правда часто плачет. – Хмуро сказала целительница.

– Еще что-то?

– Да нет… – Потупив взор несмело ответила Женя.

Повисла тишина. Аппетита не было совершенно, меня скорее тошнило. Идей о том, что еще полезного воплотить в жизнь в лагере – тоже. Но и, что удивительно, сна так же не было ни в одном глазу.

– Я в нужник. – Встал я, обозначил свое намерение и направился прочь от лагеря. Никто ничего не сказал.

Спустившись по южному склону, я взял направление в чащу. Туда, где мы нашли сегодня двух детей. У меня было семь очков достижений, так что пять из них я не раздумывая потратил на фонарь с масленкой. Тот мгновенно материализовался у меня в руках, развернувшись из куба. Поджечь его не составит труда – стержень-кресало шло в комплекте.

Но я придержал с этим. Ботинки дорогу помнят, несмотря на кромешную тьму вокруг. А моргнуть сейчас вспышкой лампы в ночи перед глазами своих «союзников», означало выдать свою ложь. Сделаю это позже, как уйду достаточно далеко.

Минут пятнадцать я брел впотьмах, перебирая ногами осторожно, прощупывая каждый свой шаг на наличие корней и камней, о которые мог споткнуться. Наконец, остановился, чтобы осветить себе путь. Чирк. Чирк. На три метра от меня теперь светит яркий свет.

Крюк в навершии фонаря со стеклянными панелями я зацепил за ремень в нагруднике из кожи. Закутавшись поплотнее в плащ, я накинул на голову капюшон, вынул копье и двинулся уже гораздо быстрее, ведь не было больше шанса споткнуться. А для того, чтобы не стать случайной жертвой бесшумных летающих кровожадных нетопырей – набросил на себя заклинание элементарного упрочнения. Пусть обломают свои зубы те, кто посмеет на меня напасть.

Глава 6

Гори оно все синим пламенем. Если я сейчас ушел, и эти люди в лагере за один день не попереубивают друг друга, и не пересрутся, то значит, не все так безнадежно. А я банально не хочу никого нянчить. Как не хотел с первого дня. Мне все это не нужно.

Сейчас я хочу лишь одного. Найти как можно больше тварей, и как можно больше убить. Я буду специально искать, и ничто не способно сдвинуть меня с этого пути. Я закончу только тогда, когда залью кровью все вокруг, чтобы земля стала вязкой. Что, наблюдатели, жажда получить ремесленника с нестандартным мышлением накрывается медным тазом? Я предпочту насилие и разрушение созиданию.

Глупости это все. Розовые очки разбиваются стеклами вовнутрь, и моя попытка организовать общину с ясными перспективами тает на глазах. Нет никакого смысла в мыле и отоплении, если с самого начала никто из них не способен ужиться друг с другом. Кажется, именно эти мысли были у Антона в первые дни нашего выживания. Сейчас их кручу в голове уже я.

Скальный массив. Контрольная точка нашего пути, еще полчаса вперед и направо, а если судить по моему внутреннему компасу, то на придуманный запад. Там я найду изъеденное трупоедами и червями тело парнишки. Оттуда и начну свое шествие. Как тогда сказала Варя? Пройтись по врагам мелкой гребенкой? Меня устраивает.

Свернул в нужном направлении, еще пять-семь минут и я буду на той поляне. Лопаты нет… Ничего, магазин меня выручит. Можно было бы и применить свою магию, но тогда мне будет нечем беднягу закопать. Не пылью же присыпать, надеясь на дождь и то, что он свяжет воедино материал, оставшийся после действия разложения. Ничего страшного, буду рыть, не все ж этим заниматься Борису.

Вот и это место. И те, кто станут моими первыми сегодняшними жертвами. Рыжие шавки, в количестве четырех особей. Доедают ноги мальчонки, не гнушаясь несвежим мясом.

– Фьють! – Свистнул я, привлекая к себе внимание.

Ответом мне послужил низкий рык, напоминающий долбанное кошачье мурчание, только громче и будто злее. Перемазанные в черной крови пасти оскалились, псы рассредоточились, точно волки, что загоняющие жертву со всех сторон. Конечно, жертва, в чьем теле еще бьется горячая кровь, будет вкуснее, чем остывший и задеревеневший бедолага. Не все хищники падальщики, и пусть они и не гнушаются подъедать остатки чужого пиршества, но это не сравнится с ощущением, когда добычу загоняешь лично, вгрызаясь в её глотку. Пещерный инстинкт и именно он сейчас преобладал во мне. Схватка насмерть, именно то, что нужно!

Атакуют!

Первого, самого смелого пса, я встретил на его подлете ко мне. Насадив его на пику, я расслабил мышцы и позволил инерции меня развернуть, чтобы тот продолжил движение кругом надо мной. Сбросив обмякшее тело, я вернул силу рукам, крутанулся на месте, развернувшись на пятках, и цепанул нос одной из тварей, пустив кровь.

Рык усилился, трое из оставшихся не спешили повторять судьбу своего сородича. Я поворачивался вслед за ними, смотрел то вперед, то за спину, и водил копьем, как продолжением предплечья, прямо у морд.

Новый наскок, сразу с трех сторон. Не вышло отвлечь и повалить, прокусить мне горло, так решили взять толпой – пусть так. Первая шавка была проткнула через пасть до самого хвоста, а от двух других я увернулся пригнувшись, и последнюю даже успел схватить свободной рукой за шкирку.

Подняв её в воздух рывком, что было сил ударил псину об землю, выпустил из руки и тут же, ногой наступил сверху, прямо на её дурную зубастую башку. Что-то хрустнуло, нога чуть провалилась внутрь и стало понятно, что она уже не встанет. Широким размахом отбросил подальше проткнутого насквозь пса, освободив копьё и остался один на один с уже не такой смелой тварью.

– Что, скулишь? Я тебе не по зубам, да? – Прошептал я наступая, в то время как рыжий гад, поджав хвост, пятился назад.

– Хи-хи. – Услышал я озорной смешок из ниоткуда, вроде бы откуда-то с крон. А затем – свист стрелы.

Короткий визг твари, и та рухнула, завалившись на бок и суча лапами. Стрела торчала у неё из шеи. Кровь бежала из пасти, туша вздымалась часто, а вместо ровного дыхания рыжая псина издавала гортанные хрипы. Не раздумывая я закончил мучения твари одним тычком в голову. Острый кристалл замечательно справляется даже с костями.

– Забери свою стрелу. – Проговорил я в пустоту, но сам готовился к тому, что это совсем не конец. Острие копья смотрело в землю, но в любой миг было готово взвиться, чтобы атаковать.

Ответа не последовало. Но мне же не почудилось, да? Бросил взгляд на мертвую собаку – стрела действительно здесь. Из стартового комплекта, полагающегося классу ловкача с выбранным луком.

– Что ж. Нет так нет. – Пожал я плечами.

Мне действительно не хочется играть в чужие игры. Если для кого-то это весело – что ж, максимум, что я могу, это предложить посетить мозгоправа. А у меня здесь другая задача. И кстати, где мое уведомление о завершении боя?

Его не было. Стало быть, тот, кто пустил стрелу, сейчас целится в меня. Пускай. Я знаю, что мою магическую броню так легко не пробить.

Кто же это может быть… другой инициированный, или какое-то местное существо, умеющее обращаться со сложным оружием и подражающее речи? Хотя, слышал-то я только смешок. Но даже если и так, второй вариант наименее вероятен.

Не вижу. Как бы не смотрел. Но и не слышу. Затаилось, значит. Пусть так. Я поменял свое копье на только что купленную лопату, подошёл к телу юнца, от которого остались лишь рваные очертания человека, и неподалеку от него начал копать. Земля еще сыроватая, податливая.

Бери больше, кидай дальше. Раз, два. Раз, два.

А что, Борю можно понять, весьма медитативное занятие, даже несмотря на то, что я копал могилу. Но оно было бы еще более расслабляющим и жизнеутверждающим одновременно, если бы я нутром не чувствовал, как в меня целятся.

Откопав, наверное, метр в глубину, я потратил около часа к ряду не прерываясь. Копать по правилам, на два метра, не стал, дальше много камней и корней, а податливая и мягкая земля до этого сменилась плотной и каменистой.

Останки парнишки я, с горем пополам, перетащил в яму.

– Что ты делаешь? – Слышу я вновь, откуда-то сверху.

– Рою могилу. – Неохотно отвечаю я.

– Он был тебе дорог? – Вроде бы девчонка.

– Нет, но кое-кому был. – Отрезал я и принялся швырять землю в яму.

– Странно. Обычно вы бросаете трупы. – Задумчиво ответила мне незнакомка. Теперь я был почти уверен в том, что это женская особь.

– Вы? – Уточнил я. – Спустись и поговори со мной, если тебе так хочется.

Признаться, вначале я было подумал, что это Катя в незаметности последовала за мной. Но сейчас я был на сто процентов уверен, что это не она. Канва разговора совсем иная.

Ответа мне ждать пришлось долго, и вначале я увидел собеседницу, решившую предстать передо мной. Мелкая, ростом с греллина, но коренастая. На конечностях, части живота и груди были перья, росшие прямо из нее. А лицо и вовсе было, словно у кошмарной птицы – две пары глаз, клюв на черном оперении, кисточки ушей. В руках лук, явно самодельный и неказистый. Несмотря на то, что она походила на человека, в сущности это был какой-то метаморф. Явно не «наша».

– Такие, как ты. Людьми зоветесь. – Пояснило существо. Теперь о поле у меня вновь появились сомнения.

– Кто ты? – Спросил я, опешив. Неужели так выглядят наши похитители?

– Наш вид зовется Ренгу. – Стало мне немногословным ответом.

– Чего ты хочешь? – Продолжил я задавать вопросы, надеясь почерпнуть как можно больше из этой, с какой стороны ни погляди, странной беседы.

– Понаблюдать. Я любопытная. – Ответила говорящая полуптица, получеловек.

– Я не делаю ничего интересного. Просто закапываю труп. – Пожал я плечами. – Скажи, ты мне враг?

– Это от тебя зависит. – Сообщило мне существо. – Но я не хочу сражаться.

– Тогда убери лук. Я не могу завершить бой. – Попросил я мягко, но настойчиво.

– Хорошо. – Смиренно ответила Ренгу и спрятала лук за спину, перекинув тетиву через плечо. У нее нет инвентаря?

Бой окончен!

Награда:

32 очка обучения.*

32 очка достижений.*

Ваш персональный вклад: 100%.

Ваша доля: 32 очка обучения, 32 очка достижений

Системой ее выстрел, приведший к смерти волка, тоже не учитывался. А я уже выяснил, что за каждого рыжего полагается по восемь очков в обучение и магазин, это стало понятным уже из прошлой моей схватки с ними. Вероятно, она не инициированная.

– Расскажи мне о себе. – Воткнул я лопату в землю, закончив холмик могилы.

– Тебе это нужно? – Указала птица человеческой рукой с когтем на пальце и перьями на тыльной стороне в сторону мертвых волков.

– Нет. – Покачал я головой. – Если хочешь, забери.

Птица не стала мне ничего рассказывать, лишь собрала тушки, связала их между собой, забрала свою стрелу, и присела на корточки к могиле. Я лишь молча наблюдал.

– Что ты хочешь, чтобы я рассказала? – Глянула она на меня своими четырьмя глазами, обернувшись на сто восемьдесят только птичьей головой с человеческими губами. Жуть какая.

– Ты сказала, что твой вид зовется Ренгу. Но я даже не знаю, что это. Видишь ли, люди тут новички. – Старался я держать тон дружелюбным.

– Ренгу. Да. Мы тут живем. Охотимся. Наблюдаем. Учимся. – Ответило существо рвано и отрывочно, как будто заевшая пластинка.

Я, наконец, заметил одну интересную деталь, всмотревшись как следует. Вернее даже вслушавшись. Могу предположить, что это существо – нечто вроде… попугая, чтоб его. Имитация чужого голоса, имитация речи, очень осмысленная, но все же не натуральная.

– У тебя есть имя? – Спросил я, не став спрашивать о природе дара голоса у птицы.

– Нам чужда эта концепция. – Затрясла перьями Ренгу. – А у тебя?

– Есть. Меня зовут Марк. – Ответил я и кивнул.

– Ма-а-арк. – Прокурлыкало существо, очень искаженно, словно из старого радио. – Марк.

– Ты имитируешь человеческую речь? – Наконец, спросил я напрямую, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть свою гипотезу.

– Имитирую. Любой голос, любого человека и нечеловека. Хочешь, покажу? – Вскочила птица и зашевелила перьями, словно дрожа.

– Давай. – Согласился я.

– Нет, пожалуйста, не надо! Я не хочу умирать! Тебе конец! Я хочу к маме! Сожгите их шалаши! Какая жуткая рана… Ух ты, за эту тварь дали аж пятнадцать очков! Это что, тупик?

У меня мгновенно упало вниз все нутро, прямо к пяткам. Птица выдала какофонию из голосов, принадлежащих разным людям. Это были крики, вопли, ругань, восторги и задумчивость, каждый раз голоса менялись, женские, мужские детские, самые разные. Были еще какие-то звуки, вроде писка, рычания, и уже знакомого мне мурлыканья.

– Стой, прекрати! – Остановил я Ренгу. – Хватит, я понял, что ты способная.

– Спасибо. – Ответило существо уже каким-то своим, будто собственным голосом. Но я уже знал, что и этот голос – заимствование.

– Это… впечатляет. – Выдохнул я. – Значит, все эти фразы ты где-то слышала раньше?

– Да. – Курлыкнуло существо не своим голосом.

Я поймал себя на мысли, что горячка у меня прошла. Нет этой болезненной жажды крови, что преследовала меня с той самой минуты, как я покинул это место днем. Быть может, разговор с причудливым существом помог, и меня охватил интерес? Или тот факт, что я закопал изъеденное тело бедного парня, позволил мне примириться с ситуацией? Кто его теперь знает.

– Что ж… Я собираюсь еще прогуляться, если хочешь, можешь пойти со мной. – Выдернул я лопату из земли и убрал ее в инвентарь.

– Ты сильный. Я могу забирать трупы? – Спросила Ренгу, наклонив голову, точно сова, только бошка, все же, была воронья.