Текст книги "Долг человечества. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Михаил Попов

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Забирай. – Согласился я.

– Куда ты пойдешь, Ма-а-арк? – Снова исковеркала она мое имя.

– Туда. – Вскинул я руку в сторону запада, мысленно продолжая свой маршрут по прямой с того места, откуда я пришел.

Вынув копье и перехватив его покрепче, я засмотрелся на спутницу. Она подошла к связанной веревками кучке трупов рыжих псов, села сверху, вцепилась в вязанку когтями на ногах и мощно махнула крыльями, мощным потоком ветра разбрасывая вокруг камни, ветки и землю. И исчезла в кронах, да так, что я вообще не мог сказать, где она теперь прячется.

По пути я встретил еще несколько шавок, одного сонного и, кажется, или пьяного, или объевшегося грибами греллина, и нашел еще одно тело инициированного. С первыми разобрался в бою, второго просто заколол без сожалений, а третьего внимательно осмотрел.

Став богаче на еще двадцать девять очков достижений и обучения, я грустно подметил, что за неделю пребывания здесь заработал меньше силы и влияния, чем за сегодняшнюю неполную ночь.

Тело. Уже несвежее, но не такое сгнившее, как труп у нашего лагеря. Несколько дней, может, пять. Самое начало нашего испытания. Это когда-то был воин, потому что на оторванной ноге болтался металлический сапог. Именно этот элемент тяжелого доспеха и уцелел, а остальные участки тела были без какой-либо экипировки. Кто-то все себе присвоил. Только сапогом побрезговал.

Копать я не стал. Более того, я с прискорбием обнаружил, что сейчас смотрю на изувеченное тело своего, скажем так, современника, и не чувствую ничего. Ни грусти, ни злобы, ни отчаяния, ни интереса. Похоже, сегодня мой фитиль сгорел.

Что касается Ренгу – мне со временем стало удаваться различить звуки ее перемещения в кронах деревьев. Она больше не показывалась и не разговаривала со мной. Только паковала веревками трупы, что я оставлял, и с ними исчезала в кронах. Что удивительно – труп человека не тронула.

– Что, ты людей не ешь? – Спросил я, вскинув голову.

– Не вкусно. Жилистое. – Стало мне ответом из тьмы.

Что ж, невкусно, значит невкусно. Мы продолжили путь. Я по земле, освещаемой масляной лампой, Ренгу по ветвям.

Часом позже, на горизонте, я увидел сразу две вещи. Первая – это река. Вторая – чертово северное сияние, которое было еще дальше. Нет, я ничего не напутал, это не рассвет, до него еще далековато. Это всамделишное северное сияние, такое, как оно случалось на Земле. Я не знаю, что оно обозначает в этих землях, в этом мире, но хочу узнать.

Потому я, не раздумывая ни секунды, направился туда. Врагов, к сожалению, мне больше не встречалось. Надо будет раскидать очки обучения, поднять свои навыки, посмотреть что изменится. И было бы неплохо поглядеть, на что я могу потратить такую баснословную сумму очков достижений. Все-таки шестьдесят четыре очка – это не шутки. Пусть даже половина уйдет на налоги в лагерь, все равно, тридцать два – это по меньшей мере новая книга школы заклинаний, если она мне понадобится. И кешбек в десять процентов – приятный бонус моего статуса.

– Пить можно. – Услышал я позади себя.

Ренгу спустилась на землю, потому что мы вышли из леса на равнины, раскинувшиеся на много километров во все стороны, и подошли к реке. Северное сияние, кажется, в паре километров от меня.

Я наклонился к воде, смочил руки. Ледяная! Умылся, стер с рук кровь и грязь. Пить не стал, вместо этого купил кувшин в магазине, дабы утолить жажду. Уже и голод, будто, подкрался, а сонливости все нет и нет.

Река – громко сказано. Мелкий ручеек, может в пару метров шириной, с множеством порогов, уходящих вниз. Стало быть, я все это время поднимался вверх, пусть и под небольшим наклоном, который даже не ощущал. Исток я тоже нашел – речушка разливалась из невзрачной кочки, которая, вероятно, являлась сетью каких-то подземных течений, по случайности вырвавшихся наружу.

Если пойду по реке вниз – скорее всего, окажусь недалеко от того места, где мы с Антоном стали свидетелями битвы двух исполинов. Вот так круг и замкнется. Это если мой внутренний компас не ошибается. Но я всегда могу призвать лягушку – так что за кратчайшую дорогу обратно в лагерь я не переживал.

– Ты все еще будешь идти со мной? – Спросил я у птицы, поднявшись в полный рост.

– Нет. Столько добычи мне не унести уже. Буду возвращаться в лес. Спасибо, Марк.

– За что это? – Удивился я. Если существу неизвестна даже концепция имен внутри рода, то уж благодарность кому-то – это и вовсе прерогатива людей. Но, могла ведь научиться.

– Я выучила новый голос. – Неопределенно ответила птица Ренгу, которую я в уме прозвал именно так, и улетела.

Это – самое дикое и странное знакомство в моей жизни. Но, раз уж этой чудаковатой птице нужно по своим птичьим делам – кто я такой, чтобы этому помешать. В любом случае, я узнал еще одну грань этого мира. И теперь, если я где-то услышу голос мольбы о помощи, буду предполагать, что он не обязательно принадлежит человеку. Не факт что эта Ренгу – тут одна и не факт, что другая птица будет также дружелюбна.

Заболеть я не хотел, а эти пару метров бурной речушки нужно как-то преодолеть. Вроде бы просматривался с берега путь, который можно преодолеть по выступающим над водой камням, но я не доверял своей ловкости в этом вопросе. Ведь одно дело намочить сапоги, а другое – рухнуть в ледяную воду и полностью промокнуть. Тогда быть беде.

Кромка леса была не так уж и далеко, и если вспомнить, мне попадались не самые толстые деревья. Такие, которые мне будет по силам уволочь самостоятельно. Пришлось вернуться – срубить парочку. Благо, система одарила меня навыком, который позволяет сделать это быстро и без усилий.

Тут-то я и пожелал проверить степень и точность контроля над умением. Нет, я мог делать довольно точные и аккуратные вещи, как например когда сверлил пазы в копье или ложбины в арбалетах. Но именно точечно задать объем сферы, чтобы уложить деревья в ту сторону, в которую мне надо – я не был уверен, что у меня получится.

Кристальное острие засияло красным, а я представил сферу, объемом чуть меньшую, чем ствол. И, приставив катализатор к древесине со стороны равнин, я ткнул в ствол навыком. Разложение моментально выгрызло сферу, с глубиной реза около семи кубических сантиметров. И дерево, оставшись без основной части опоры, где-то на две трети, стало падать прямо на меня, кроной к реке.

Ну, получилось, но не так точно, как я того хотел. Слишком большой кусок дерева просто переломился, вместо того, чтобы ровненько его слизать. Зато со вторым вышло лучше, там удалось вырезать три четверти, и я понял, что силу и интенсивность навыка я способен мысленно контролировать, пусть и производя кое-какие мыслительные расчеты в голове.

За десять минут справившись с ветвями, я поволок бревна по одному к реке. Для мостика мне хватит всего двух таких стволов. Не знаю, что это конкретно за древесина, но была она не такой уж и тяжелой, как мне представлялось на первый взгляд.

Вот тут, кстати, навык тоже пригодился. С моей стороны берега сделал выемки в земле и встав в раскоряку, уперев бревно в получившуюся яму, я кое-как, не с первой попытки, добросил до другого берега первый ствол. Сначала он, конечно, упал не так как надо и пришлось вытаскивать, но я справился. Следом за ним и второй. С боков я вдобавок подпер бревна крупными камнями, найденными в округе, чтобы не разъехались, и ступил на импровизированный мостик, проверяя его устойчивость.

Можно идти. Осторожно, дабы не навернуться, но конструкция свою задачу выполняет.

Раз – и я на другом берегу. Стоило ли это все заморочек – кто знает, но заболеть и умереть в примитивном мире от того, что промочил ноги, я точно не хотел.

Оказавшись на другом берегу, я, с чувством гордости за то, что преодолел стихию воды, мостик решил укрепить, мало ли – нужно будет экстренно возвращаться, и тогда каждая секунда будет на счету. Приподняв брёвна, снова сделал небольшие выемки в земле – в которые они идеально легли, и с чувством удовлетворения от хорошо проделанной работы пошел по равнине дальше. Туда, к сиянию, которое никогда раньше не видел вживую. И с каждым шагом оно, будто, увеличивалось.

Полчаса, и я буду на месте, вряд ли дольше.

Меня не покидали мысли о том, где Ренгу могла выучить те фразы и голоса. Где-то ведь она их подслушала. Такие точные, яркие, чисто земные образы молящих о помощи или пощаде людей. Я не спросил. Да и что бы мне это дало? Знание о неизвестном месте и неизвестном человеке, который в неизвестный момент времени что-то говорил? Бред. Однако…

Вот оно. Это сияние. Прямо передо мной. Как я вижу огонь в лагере, или как ствол дерева, к которому могу приложить руку. Прямо здесь, взвивается столбом к небу. Чужеродное явление, переливчатый перламутр, обманчиво легкий. Я протянул руку и наткнулся на твердую, словно сталь, преграду.

Рука коснулась чего-то холодного, нереального. Воздух вокруг моего прикосновения задрожал, разлился волной, словно в глянцевое озеро бросили камень. Нет… не может этого быть. Это стена! Осознав это, ударил кулаком со всей силы.

– Твою мать! Больно! – Отдачей чуть не сломал руку. – Не-е-ет, не верю!

Два шага назад, и я, выдохнув, ударил в эту непреодолимую преграду копьем. Никакого эффекта, только разливающаяся перламутровая волна разошлась сильнее, словно подсвеченная радиотелескопом. А что ты скажешь на это⁈ Кристалл катализатора начал сиять красным свечением гексагонов, и я вновь ударил со всей силы, что мне доступна. Я должен вырезать метровую дыру в этой преграде!

Внимание инициированному! Немедленно прекратите попытки пересечь активную зону испытательного полигона. В случае неповиновения последуют штрафные санкции.

В голове раздался белый шум, как будто у телевизора пропал сигнал, а затем пришел голос, знакомый мне с того дня, когда начался апокалипсис. Я грязно выругался, вонзил копье в землю и прильнул локтями и лбом к пелене.

Я… так хочу уйти отсюда?

Собравшись и выслушав предупреждение, я его безусловно принял. Черт знает, на что способны эти ироды – скомкают меня в куб и поминай, как звали? Я не хочу этого проверять. Но сам факт того, что я достиг границы этого мира – ошеломлял.

Остыв, я отпрянул от сияния, забрал копье и посмотрел по сторонам. Налево и направо. По правую руку спуск вниз, несколько градусов, но все-таки вниз. А слева – наоборот, подъем, тоже не крутой.

Значит, если пойду направо, вернусь домой, а налево – найду угол. Пойду прямо – об стену башку расшибу. Стоит ли мне проверить? Конечно, ведь если я никого сейчас не убиваю, зарабатывая очки и вымещая злобу на местных существах, значит собираю информацию.

Еще час мне потребовалось для того, чтобы дойти до угла. Такая же пелена, застилающая все, что находится дальше. Последние минут двадцать уклон стал довольно крутым, так что, когда я добрался, чувствовал, что полностью выбился из сил.

И, что, в общем-то, меня не удивило, тут я был не один.

Уткнувшись лбом в угол, прямо на стыке двух барьеров, сидел человек. Мертвый человек. Рядом с ним валялись сломанные топоры, самодельные копья, а также располагался маленький обод костровища, сложенный из некрупных камней.

Я не могу сказать, к какому классу он принадлежал. И, что еще более важно, я не могу сказать, как давно он тут, потому что все его тело, за редким исключением – это скелет. Скелет, в груди которого торчал каменный кинжал, удерживаемый задубевшими в посмертии руками.

Глава 7

Осознав, что я нахожусь в клетке, впрочем как и остальная тысяча участников, я не ударился в философские размышления о своем текущем положении. Спокойно принял это новое для себя обстоятельство, которое недвусмысленно мне намекнуло – не стоит даже пытаться. Те, кто все это устроил, жаждут зрелища, но в определенных рамках.

Мысленно поблагодарив менее удачливого собрата, что пытался покинуть испытание и не сумел примириться с судьбой, за то, что оставил мне готовое костровище, я просто сел на землю возле него. Небольшая покупка из магазина достижений – вязанка, кувшин воды, охапка дров. Трут смотал прямо из высушенной травы на склоне, что была от меня на расстоянии протянутой руки.

Запалил костер. Уселся, поджав ноги под себя, преломил мясо и сыр. Надкусил, как следует прожевал, запил водой. Слушал тишину ночи и треск разгорающихся сухих поленьев. Ветер, ненавязчиво, будто искусственно, колыхал мои отросшие волосы, которые я всегда старался укладывать.

Дым податливо угождал ветру – стелился в ту сторону, не оказывая сопротивления. А я костерил природу за такие выверты, ведь хорошо же сидел. Теперь придется передвигаться, чтобы в глаза не лезло.

Окинув взглядом наш полигон, в котором текущая итерация человечества борется за выживание, я постарался мысленно сообразить форму. Прямоугольник или квадрат? И есть ли третья величина – высота? В таком случае, быть может, это куб? Как символично.

Сначала свернули в куб, а затем развернули в куб.

Ветерок, пусть и был едва уловимым, тянул морозом. Пальцы быстро покрывались красными точками напряженных сосудов, а фаланги со временем гнулись все хуже. Сейчас скажу! Зима близко…

Перчатки заполучить было бы неплохо, да…

Усмехнулся своим мыслям, доел свой поздний ужин. Нет во мне больше гнева и ярости, по крайней мере сейчас я свою первобытную тягу к насилию утолил. А всему виной то, что терплю до последнего. Ты ж мужик, мальчикам нельзя показывать эмоции, твердили они. Но у любого сосуда есть объем, и рано или поздно он переполняется. И тогда – каждый справляется как умеет.

Последней каплей в этой чаше стала та девочка. А сколько еще таких бедняжек тут? Могу ли я что-то с этим сделать? Кроме самоубийственных попыток зачистить весь полигон от чудовищ, тут стоит смотреть правде в глаза – я точно такой же корм для них, как и все остальные. Только я в горле могу застрять. Хрен проглотишь.

А как говаривал мой батя – сынок, даже если тебя съели, у тебя все равно есть два выхода. Я предпочту более приятный. Значит – нужно вкалывать. Нужно искать других поселенцев, отправлять все больше экспедиций, заставлять силой или убеждением примыкать к нам. Искать таких же магов-трансмутаторов и обучать их, ведь не может все держаться на мне одном.

Еще пара часов до рассвета. Выдвинусь засветло и зароюсь в спальник. Быть может, по пути еще на что-нибудь наткнусь. Палатка та, которую обнаружил Антон – очень крутая. Что еще наши наблюдатели могли нам сюда подсунуть? Огнестрел? Рацию? Транспорт? Или какие-то штуки, сродни магическим, о которых я и понятия не имел даже в самых смелых фантазиях?

Выдыхнул. Усы покрывались испариной и неприятно топорщились. Вот очередная проблема – бритв нет и не предвидится, и скоро мы все будем ходить обросшие как неандертальцы – если конечно кому-нибудь не предложат профессию брадобрея.

Пар изо рта валил уже очень густой. Моя гипотеза о переходе сезонов обретала плоть. Но не одним лишь паром и холодом я подкреплял свои мысли – похоже, с неба нашего полигона начал срываться снег.

Остыв во всех смыслах этого слова, я поднялся, затушил сапогом дотлевающие угли прогоревшего костра, отряхнул пятую точку, которую я отчего-то не берегу, козырнул трупу в углу и, выдернув из земли воткнутое туда копье, двинулся вниз. Попробую отыскать путь домой сам, а коль заблужусь – зеленый друг должен мне помочь.

Когда на горизонте местное светило встало уже в полную мощь и выжигало мне, идущему навстречу, глаза, я был уже как час в пути. Усталость навалилась, да такая, что хоть прямо здесь разбивай временный лагерь. Но я упорно продолжал идти вперед – вдоль северного сияния, ставшего стеной клетки.

Равнины кончились довольно быстро, и я вновь ухнул в сумрачный лес, еще не отступивший от робкого прикосновения первых лучей. Но и в масляной лампе уже не было нужды, навернуться, споткнувшись, мне теперь грозит разве что если я зазеваюсь.

Может, и правда воздушный шар сконструировать? Амбициозно – это мягко сказано, но если и правда подумать, что может стать проблемой? Нюансов вылезет воз и маленькая тележка, но если на секунду представить… оглядеть окрестности с высоты. Сделать заметки, нарисовать карту. Да и какое это преимущество, и над безмозглыми врагами-мутантами, и над теми, кто предпочел человечности прокачку.

Надо подумать, набросать схему, сделать кое-какие замеры. Но в пути – несподручно. Просто тогда я ляпнул про шар в качестве шутки, а сейчас всерьез об этом размышляю. Однако, проблемы есть куда более фундаментальные.

Например, о безопасности. Я уже выяснил, что своим навыком я способен делать довольно точные фигуры, вырезая их, как острым скальпелем. Да, работа муторная, требует концентрации и быстро истощает мои магические силы, но я могу, например, из горной породы вырезать блоки.

Побольше людей с инвентарями, безопасный коридор для логистики, и несколько дней работы по формованию строительного материала, и на нашем пригорке с хлипкими шалашами мы могли бы возвести целый бастион.

Да, я когда-то ляпнул что-то такое, мол, окопаемся изо всех сил, но я тогда не представлял, что одного жиденького частокола может оказаться недостаточно. Впрочем, он пока цел, и я сгущаю краски. Но привычка подстилать соломку в каждое место, куда могу шваркнуться, никуда не делась, и перекочевала из старого мира в новый. Только пожалуй заматерела в процессе.

Что еще? Вооружить людей, прокачивать их, усложнять экспедиции, сделать так, чтобы мне не приходилось нянчиться с ними. Нужно делегировать ответственность. Но это не работает, пока нас полтора землекопа, нас должно стать больше. Залог выживания всего человеческого вида от примитивного аборигена – коммуна. Распределение обязанностей и ответственности.

Варя тогда в сердцах сказала, что не желает исполнять чисто женские функции, навроде стирки портков или чего-то и впрямь фантастического в наших условиях, как рождение детей. Пусть так. Никакого гендерного распределения, каждому по потребностям, от каждого по способностям. Ведь система местная так и работает, позволяя каждому получить нечто, к чему у него есть конкретная предрасположенность.

Прогресс в социальном ранге – Зи’ир: 3%

А вот и подтверждение для меня, что мыслю я в верном направлении. И дамоклов меч, занесенный над моей шеей, ведь даже в мыслях мне теперь придется быть осторожным, ибо их читают. Вопрос только кто? Бездушная система или больные на всю голову ублюдки, восторгающиеся страданиями?

Значит, план определен: выхаживаем больных, строим стены, ищем других инициированных, развиваем навыки и профессии. А еще – мне нужен ученик.

– Лягушка. – Остановился я на кромке леса, осознав, что совсем не понимаю, куда иду. – Иди в центр моего местного жилища.

Зеленый товарищ, воплотившийся полуминутой ранее и в качестве платы за призыв принявший маленький кусочек сыра, выслушал приказ и пошлепал севернее того места, где я стоял. Значит, немного переборщил и прошел дальше, чем следовало.

Нужно подумать и о прокачке. Я сейчас собрал солидный запас очков обучения, и хочу проверить несколько гипотез, пусть мне и придется эти очки тратить. Например, что будет, если я разовью свои навыки до следующего уровня, как они изменятся? Катя говорила, что каждый нечетный уровень влияет на навык. Мне хватит имеющегося запаса проверить две гипотезы.

А были они таковы: как изменится элементарное упрочнение, и как изменится, например, социальный навык, как я его окрестил – например, идентификация или инвентарь. Тут стоит подумать. Но всем этим я планирую заниматься на свежую голову, ведь если посчитать, я бодрствую немного дольше суток.

Выяснил ли я что-то полезное из своего нервного срыва? Определенно. Буду ли я как-то уведомлять своих людей об этом? Навряд ли.

К лагерю я подошел еще через пару часов, пробираясь через витиеватые пролески и переходы, выбранные моим проводником как наиболее короткие. Он не учитывал, что я несколько больше, оттого мне приходилось извернуться, дабы не сбиться с пути. Иногда даже приходилось этот зеленый вездеход придерживать, дабы он не убежал слишком далеко, пока я пытаюсь втиснуться куда-то под гигантское поваленное дерево.

Огонь в лагере горел высоко и ярко, а подмерзшая земля помаленьку укрывалась снегом, быстро тающим вокруг очага. Точно! Нужно же еще сделать так, чтобы мы тут от холода не сдохли. А это тоже проект немаленький.

– Уже сутки прошли, больше ждать нельзя! Мы должны идти! – Доносились из лагеря громкие голоса.

– Херня это, мы знаем, как это бывает, там так долго не выжить никому! – Последовал встревоженный, даже напряженный ответ.

– Но хотя бы тело найти! Да что вы как маленькие! – Спор разгорался все сильнее.

Я прильнул спиной к дереву, с той стороны, с которой в лагере меня видно не будет. Неужто меня уже похоронили? Впрочем, я бы вряд ли думал иначе, свали кто-то вот так. А, чего там, мы действительно с таким уже сталкивались. Как тогда, когда Варя решила драпать в леса, не справившись с давлением. Слушал дальше.

– Мы чудом, я повторяю, чудом не привлекли их внимание!

– Ты думаешь, Марк мог?..

– Нет! – Рявкнул кто-то в ответ, слышно плохо, до меня доносились разве что обрывки. – Если он жив, то с ними не столкнулся! А если мертв, то его тела мы больше никогда не увидим!

– Тогда сворачиваем лагерь? И что, даже не попытаемся?

– Конечно сворачиваем. Окстись, придурок, если мы сейчас же не уйдем, они могут нас учуять и вернуться! И тогда, тогда…

Я потер виски и глаза, в которых полным полно песка. И, внезапно, ощутил ледяное прикосновение рук к своим щекам. Не раздумывая ни секунды, я перехватытил схватившие меня ладони, выворачивая их, и с силой толкнул подкравшегося ко мне человека спиной в дерево, возле которого я сам только что был.

На меня лупала глазами опешившая от реакции Катя.

– Я же мог тебя убить. – Сплюнул я.

– Да, что-то я…. неумно я себя повела. – Отвела кинжальщица взгляд. – Подслушиваешь?

– Да, подслушиваю. И хочу, чтобы мое инкогнито пока что оставалось таковым. – Заявил я твердо, не терпяще возражений.

– Тебя там похоронили уже, знаешь? А еще, у нас тут куча новостей. – Сказала девушка. – А еще, не мог бы ты меня отпустить? Вообще-то мне больно, ты мне руки вывернул.

Я отпустил, отступил на полшага назад, в тень, окинул взглядом девушку в кожаной броне с ног до макушки.

– Никогда так больше не делай. Мы не на пикнике.

– П-поняла…

– Что за новости? Коротко и по существу. – Сложил я руки на груди.

– Я патрулировала, ну, в незаметности, знаешь. – Принялась она рассказывать. – Вот так же, как тебя сейчас нашла. И вчера наткнулась на то, о чем говорил Лёня.

– На что? – Сдвинул я брови.

– Бесчисленная армия греллинов, мигрирующая куда-то на северо-восток, если судить по нашим условным обозначениям. – Ответила она так, словно почему-то стыдилась этой информации.

– Пошли наверх, пока они там какую-нибудь хрень непоправимую не придумали. – Шумно выдохнул я, погружаясь в очередную проблему.

Не скажу, что встретили меня прохладно, но и какой-то особенной любви я тоже не испытал. Впрочем, и не надеялся. Тем не менее, мое появление вызвало бурную реакцию, которую трудно уместить в рамки классификаций.

– Живой, зараза! – Рукоплескал Дима.

– Какого хрена, Марк? Что происходит? – Злился Антон.

– Не любят они тебя. – Философски протянула Варя. – За мной вы сразу побежали на поиски, а тебя хватились совсем не сразу.

– Оставьте нравоучения, что за новости? Откуда толпа? – Вышел я к центру лагеря.

– Кхм, – прокашлялся Дима, – ты реально не хочешь обсудить свой внезапный уход на всю ночь?

– Ты мне мамка? – Глянул я на Диму. – Сказал оставить нравоучения. Или вы без меня посрать не можете?

– Марк, не накаляй, тут и так все на взводе. – Попытался успокоить меня Антон.

– Мне в какой раз повторить? Конструктив будет сегодня или нет? Если кого-то не устраивает, выход из лагеря есть в любую сторону. – Рявкнул я.

Повисла тишина. Девчонки в принципе были тихими сегодня, а эти двое слишком вольготно себя чувствуют.

– Ну, и? Что я говорил? – Горделиво заявил Леонид, стоявший в сторонке от основного костяка этого лагеря.

– Что ты говорил? – Я обернулся на него всем корпусом.

– Что ты себя не контролируешь, убегаешь от ответственности, и не сможешь никого тут защитить от той армии! – Заявил он, а я получил словно удар поддых.

Я только-только успокоился и перестал считать выживание в одиночку хорошей идеей, а решил вернуться к цивилизованному восстановлению человечества из пепла и руин. А сейчас этот хлыщ зарядил мне такое, что хоть стой – хоть падай. Более того, и Дима, и Антон закивали одобрительно этим словам.

Женя вжалась в руку Антона, старалась его оттянуть назад, Борис мрачным изваянием сидел у костра, игнорируя наше собрание, Варя лениво потягивалась, и лишь Катя зачем-то схватила меня за запястье.

Я вырвался.

– А ты – сможешь? – Ответил я, добавив столько яда в голос, сколько вообще был способен.

– Не слушайте его, ребята, – окликнул он присутствующих, повел взглядом, развел руками, – Марк нестабильный элемент, он вынес на голосование жизнь человека! Его самого нужно к столбу привязать, он опасен! Вы поглядите на него, весь в крови, в грязи, где ты был? Кого убил? Не сдержался, не выдержал ответственности – уйди с дороги, я покажу этим людям правильный путь!

А я стоял и совершенно не понимал, что же он несет. Это что – диверсия? Что за тупая и прямолинейная попытка расшатать ситуацию, а главное, для чего?

– Кать, будь любезна, привяжи этого обмылка к столбу, пока я ему голову не открутил. Все остальные, – я поднял взгляд прямо, – вечером жду на совете. Для тех, кто откажется принимать участие, это будет последний день в этом лагере.

Никто не смог сказать ничего против. Слишком красноречив сейчас мой вид. Проигнорировав послышавшиеся шепотки, я прошел сквозь столпотворение к своему шатру.

Мне удалось выдохнуть и отпустить ситуацию лишь внутри, едва я опустил шторку. Какой-то кризис опять, который они снова развели на ровном месте. И вот как мне поступить? Нет, правда, сейчас у меня этот вопрос стоит самым острым образом.

Эта внутренняя грызня не заканчивается, что мне теперь делать с этим? Семь, мать его, идиотов. Более того – Леонид. Я не знаю, как, но ему удалось скормить свои тухлые идеи двум взрослым мужикам. А женщины, скорее, просто напуганы. Не удивлюсь, если это какой-то скрытый навык или профессия, с помощью которой он это провернул.

Убить его? Вот так просто я смирюсь с тем, что деструктивный элемент устранить важнее, чем остаться человеком? Бред. Пусть противопоставляет себя, сколько влезет. Мне плевать. Эти люди сами роют себе могилу, и я не буду их отговаривать. Наотговаривался уже, нонконформисты сраные.

Вместо этого надо думать о чем-то более важном. На улице идет снег, мелкий, но он уже стремился лечь на подмерзшую землю и не таял. За пределами лагеря, со слов Кати, шастает армия греллинов. И, что тревожит меня больше всего, никому кроме меня нет до этого никакого дела!

В их картине мира лучший выход был, который я услышал, притаившись за деревом на подступах к лагерю – свернуть стоянку и уйти. Куда? Зачем? Сплошные вопросы. Впрочем, если они без меня договорятся сматывать удочки, флаг им в руки.

– Можно? – Услышал я стук в жердь шатра.

– Кто? – Ответил я неприветливо.

– Это я, Катя. – Мягко сообщила она.

– Зайди.

«Дверь» шатра распахнулась, внутрь прошла девушка, держа в руках две чашки с ароматным ягодным напитком. Протянула мне один, и я его принял. Уселась напротив меня, на подстилку из соломы, которую я оформил, кажется, так давно.

– Расскажи, что стряслось? – Заглянула она мне в глаза, пытливо и выжидательно посмотрела, стянула губы тонкой ниточкой.

– Ты сделала то, что я велел? – Проигнорировал я ее вопрос.

– Нет, я не стала его привязывать. – Покачала она головой, и из косы на челку выбилась прядь. – Сейчас Антон, Дима и Леонид что-то обсуждают.

– Почему ты этого не сделала? – Насел на Катю я.

– Мне не позволили. Сказали, сами разберутся с ним, без «моих», – она отставила в моменте чашку и показала пальцами кавычки, имея в виду именно меня, а не девушку, – указаний.

– А Борис не с ними? Ты, вроде как, с ним дружна. – Упомянул я здоровяка.

– Да, он славный парень. – Кивнула девушка. – Но он даже слушать эти разговоры отказывается, все твердит, чтобы мы жили дружно.

– Понятно. – Выдохнул я и долго, мучительно сморгнул нападающий морок. – Если ты пришла выступить арбитром или мозгоправом – уволь.

– Не-е-ет. – Закачала она своей косой быстрее. – Я хочу оказаться в одном лагере с победителем.

– Может статься такими темпами, что к завтрашнему утру лагеря уже не будет. – Удрученно подметил я.

– Я тоже слышала такие разговоры. Они считают, что угроза тысяч греллинов слишком неиллюзорна, и нас просто перережут тут всех к хвостам собачьим, и отсюда надо уходить.

– Дай угадаю, инициатором идеи стал Леонид? – Запрокинул я голову к потолку.

– В точку. – Козырнула девушка.

– В таком случае, я не стану ничего менять. Это их проблема дальше, явно не моя. – Ответил я в пространство над собой.

– Тут есть сомневающиеся. Я, например. И Боря. А еще… – К концу фразы ее голос стал очень заговорщическим. – Несмотря на то, что Варя – язва, она тоже. Это только этим троим моча в голову ударила.

– Ты мне по существу скажи, чего хочешь от меня? – Наконец, опустил я затекшую в шее голову.

– Не знаю, Марк. Устрой репрессии. Подави мятеж в зародыше, ведь что это, как не узурпация? К тому же, – она стала наворачивать на палец локон, выбившийся из косы, – я лично считаю, что без тебя тут все обречены.

– Избавь меня от лести. – Фыркнул я. – А еще, объясни-ка, откуда такие словечки?

– Хи-хи. – Прикрыла она рот ладошкой. – Ты ж не знаешь, но я дикая фанатка стратегий в реальном времени. Политические, в основном.

– Мда уж. В тихом омуте. Ты прости, но по тебе не скажешь, что в твою сферу интересов входит нечто подобное. – Я искренне удивился.

– Да, только в жизни все иначе, не как в играх. – Печально подметила девушка. – Так как, что скажешь на мою идею?

– Нет, Кать, – отказался я твердо и безапелляционно, – мне этого не нужно. Решили, что они справятся лучше, кто я такой, чтобы этому препятствовать?

– Ты слишком мягкий, босс. – Отреагировала она вздохом. – Тебе их не жаль?

– С чего бы? И как это вообще соотносится с мягкостью, что-то я связи не улавливаю? – Я сдвинул брови, силясь понять.

– Они ж либо друг друга зафигачат, либо скормятся какому-нибудь чудовищу в лесах. Помрут все, короче. – Стала объяснять она. – Но чтобы спасти жизнь, иногда надо кому-нибудь сломать ноги. – На ее лице повисла мрачная улыбка.

– Да что ты такое говоришь. – Закатил я глаза. – Может, взрослые люди сами способны решать, как и где им умереть? Как я ночью.