Текст книги "Гордиев узел сексологии. Полемические заметки об однополом влечении"

Автор книги: Михаил Бейлькин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)

Если, проэкзаменовав себя по всем этим вопросам, читатели обнаружат упущения, предлагается исправить их, приняв меры к тому, чтобы половое поведение соответствовало критериям зрелости, а партнёрские взаимоотношения были бы основаны на любви и альтруизме. Для устранения невротических сбоев предлагается комплекс аутогенной тренировка (её технику можно найти и в других моих книгах, в частности, в “Секретах интимной жизни”). Овладеть ею рекомендуется тем настойчивей, чем чаще половая жизнь сопровождается срывами, связанными с особенностями характера одного или обоих партнёров (супругов).

Чувство неуверенности, подозрительность, склонность к немотивированным перепадам настроения, мучающие многих геев с подросткового возраста и делающие их несвободными в любви и половой жизни, – всё это может быть достаточно полно исправлено с помощью аутотренинга. Он стал добрым подспорьем в жизни вообще и в половой жизни в частности многих моих бывших пациентов.

В книге “Секреты интимной жизни” читателю предлагается взять на вооружение тысячелетний опыт индусов, исповедующих тантризм. Упражнения, почерпнутые из тантры, позволяют сделать максимально сильными и разнообразными ощущения в постоянной моногамной половой связи, отказавшись от навязчивой смены партнёров. В условиях эпидемии СПИДа и венерических заболеваний необходим отказ от экстенсивного полигамного секса, что достигается интенсификацией эротических ощущений в моногамной связи. Тантра вполне подходит для этой цели. Только не надо брать из неё мистические и религиозные воззрения, которые приводят верующих индусов к отказу от собственной индивидуальности. Ведь, полагая, что при половом возбуждении они сливаются с индуистским божеством Шивой, тантристы возносят молитвы собственному эрегированному члену. Какая уж тут избирательность, какая любовь?! Чтобы воспользоваться тантрой, её необходимо прежде демистифицировать. То есть, отбросив за ненадобностью мистику и веру в богов, следует взять из неё лишь технические приёмы, усиливающие половые чувства. Их модификация и предлагается в книгах “Секреты интимной жизни” и “Глазами сексолога”.

Чем ярче и интенсивнее половые ощущения двух постоянных партнёров, чем реже они практикуют любовные измены, тем более зрелым, альтруистичным и избирательным становятся их чувство друг к другу. Чем реже любовники от сексуального потребительского гедонизма, тем больше они застрахованы от невротических срывов потенции, тем больше их взаимное влечение соответствует критериям подлинной любви.

Просветительская работа сексолога призвана помочь людям освободится от невротических страхов и гомофобных предубеждений, научить представителей сексуальных меньшинств противостоять враждебному давлению гетеросексуального большинства, в то же время, вполне адаптируясь к его культуре. Последнее вовсе не тождественно конформизму и капитуляции перед гетеросексизмом. Неспособность геев в полном объёме воспринимать культуру большинства обкрадывает их самих, лишь отчасти компенсируясь тем, что они полнее и глубже, чем их гетеросексуальные собратья, могут понять фильмы Висконти, Пазолини, Осимы, прозу Уайльда и Манна, стихи Шекспира, Пессоа, Кавафиса или Кузмина.

Необходимо наладить выпуск журналов, свободных от порнографии и эпатажа. Они должны адресоваться как сексуальным меньшинствам, так и гетеросексуальному большинству. Сексологам нужна возможность публиковаться в подобных изданиях. Тогда библиотерапия станет массовым явлением, способным оздоровить общество, отравленное гомофобными предрассудками. Без поддержки врачей все усилия геев отстоять собственные права будут приниматься в штыки. Как и прежде, общественность останется безучастной к самой грубой гомофобной дискриминации. Что же касается врача, то он обязан руководствоваться профессиональным долгом, чураясь любых догм и политических веяний.

Иначе неизбежны противоречия, допущенные Гарником Кочаряном.

С одной стороны, он понимает необходимость противодействовать “гомофобным установкам и тенденциям”, с детства обрекающим представителей сексменьшинств на невротическое развитие. Однако он тут же предупреждает, что “терпимость по отношению к гомосексуализму не должна переходить разумных пределов, так как чрезмерный либерализм, трансформируясь в попустительство, приведёт лишь к тому, что лица с названной ориентацией будут пропагандировать однополую любовь в качестве здорового образа жизни, а влияние социальных и психологических факторов не следует недооценивать” (Кочарян Г. С., 2003). Неужели харьковский сексолог, подобно Еникеевой, полагает, что “гей-пропагандой” можно превратить гетеросексуала в гея?! Как провести грань между честным сексуальным просвещением, профессионально уважительным к сексуальной ориентации человека, и пресловутым “попустительством”? Как, не опасаясь упрёков в подобном “попустительстве”, рассказать подростку – “ядерному” гомосексуалу о его биологических и психологических особенностях; о бедах и типичных ошибках, которых ему следует избегать? Как бороться с гомофобией подростков и общества в целом?

Обращение к религии запутывает дело ещё больше: “Социальная доктрина православной христианской церкви также не считает гомосексуализм нормой” (Кочарян Г. С., 2003). Религиозные верования врача – его интимное дело; в познавательных целях он вправе интересоваться любыми тонкостями теологии. Но строить на их принципе работу с пациентами недопустимо.

Профессиональный долг сексолога перед сексуальными меньшинствами очевиден: просвещение должно вестись на всех доступных уровнях (лекции, обращённые к педагогам, выступления в СМИ, публикации книг); оно обязано быть максимально полным, правдивым, строится на системном подходе строго в рамках медицины и медицинской психологии, исключать любое неуважение к сексуальной ориентации и половой идентичности индивида.

Людям крайне важно узнать о себе то, что обычно вытесняется в подсознание, мешая достичь зрелости в любви. К представителям сексуальных меньшинств это относится в первую очередь. В любом случае, считают ли геи себя здоровым или думают, что их невротические расстройства вовсе не связаны с сексом, им полезно получить консультацию сексолога, в том числе, по их желанию, анонимную. Этой цели служат и клубы, организуемые при сексологических кабинетах.

Работа клуба при Центре сексуального здоровья

Опыт Центра сексуального здоровья некоммерческих психотерапевтических центров показал эффективность работы клуба, предназначенного для общения как пациентов врача, так и любых лиц, привлечённых темой очередного заседания, заинтересованных в предупреждении половых нарушений, в профилактике заболеваний, передающихся половым путём, в том числе и СПИДа, в коррекции сексуальной дисгармонии.

При этом вполне возможна постоянная работа с анонимными посетителями. Каждый получает возможность пройти обследование на наличие ВИЧ-инфекции, хламидиоза и других заболеваний, передаваемых половым путем. Кроме того, по желанию, анонимно или под своей фамилией, все могут проконсультироваться по вопросам сексологии, а также пройти психологическое тестирование. Всем желающим после этого выдаются визитки анонимного сексологического обследования. В них указывается дата обследования и сообщаются его результаты. Чтобы избежать подлога, в визитку вклеивается фотография обследованного.

В рамках клуба можно посмотреть и обсудить талантливый видеофильм, принять участие в спектакле, послушать лекцию по искусству, по психологии или сексологии и т. д.

Поскольку выступить при обсуждении спектакля или фильма может каждый, это даёт всем возможность приглядеться друг к другу и выбрать знакомых по интересам и взаимному влечению. Одним из критериев вступления в половую связь становятся результаты клинического обследования, психологического и сексологического тестирования. Такое системное исследование обязательно включает собеседование с молодыми людьми, что даёт достаточно надёжные сведения об них. Это позволяет отсечь опасных партнёров и избежать многих бед.

Самый широкий в плане возможного выбора состав аудитории (члены клуба – люди разного пола, возраста и сексуальной ориентации) позволяет избежать сектантства, свойственного однополым группам, и поможет геям в их адаптации. Им можно будет убить сразу двух зайцев: и анонимно выступить в защиту гомосексуальности, отреагировав тем самым соответствующую насущную психологическую потребность, и закрепить свои гетеросексуальные тенденции.

В качестве иллюстрации работы клуба при Центре сексуального здоровья разберём обсуждение фильма “Солярис”, снятого Андреем Тарковским по роману Станислава Лема. События в фильме происходят в далёком будущем, когда человечество освоило полёты к звёздам. Оказалось, что одна из планет в чужой галактике покрыта океаном, состоящим из протоплазмы и представляющим собой гигантский мозг. Люди, мечтая о контакте с инопланетным разумом, построили на планете научную станцию, рассчитанную на 80 человек. Увы, столетия шли, а контакт с Океаном так и не осуществлялся. До трёх человек сократилось число обитателей станции. Чтобы окончательно решить её судьбу, на Солярис был командирован психолог Крис Кельвин.

Прибыв на планету, он столкнулся с загадочными явлениями. Гибарян, один из учёных, работавших на станции, с которым Крис был знаком ещё на Земле, покончил с собой. В его комнате хранилась видеозапись, сделанная им перед самоубийством и обращённая к Кельвину. Просматривая её, психолог обнаружил рядом со своим другом 11–12-летнюю девочку, присутствие которой на станции было абсолютно невозможным. Потом он увидел её, спокойно разгуливающей по коридору. Оба оставшихся в живых учёных ведут себя более чем странно. По временам они запираются, прячась друг от друга, причём Кельвину удалось подсмотреть в комнате одного из них, Сарториуса, то ли мальчика, то ли карлика. Когда же психолог, предварительно забаррикадировав изнутри дверь отведенной ему комнаты, лёг спать, то, проснувшись, обнаруживает рядом с собой свою покойную жену Хари, покончившую с собой десять лет тому назад. Крис обманом заманивает её в ракету и запускает на космическую орбиту вокруг Соляриса. Тут-то Снаут, один из старожилов станции, объясняет ему суть происходящего. Оказалось, что Океан, прозондировав во время сна мозг каждого из обитателей станции, нашёл в нём некие островки памяти, составляющие суть его половых желаний. По ним изготовлялись биороботы, материализующиеся рядом с теми, кто послужил для них матрицей. Словом, Океан оказался идеальным сводником, но каждый из людей, получивший от него столь роскошный подарок, вовсе не обрадовался своему приобретению. Все прятали своих “гостей” друг от друга и, улучив момент, отправляли их в космос. Это не помогало, так как утром точная копия “гостя”, как ни в чём не бывало, заново ждала каждого из них. Трагедия происходящего заключалась в том, что биороботы сделали явными девиации землян, искренне считавшими себя вполне нормальными.

– Нормальный человек… Что это такое – нормальный человек? – рассуждает Снаут. – Тот, кто никогда не сделал ничего мерзкого. Но наверняка ли он об этом не думал? У кого не было когда-нибудь такого сна? Бреда? Подумай о фетишисте, который влюбился, ну, скажем, в грязный лоскут; который, рискуя шкурой, добывает мольбами и угрозами этот свой драгоценный омерзительный лоскут… Это, должно быть, забавно, а? Который одновременно стыдится предмета своего вожделения и сходит по нему с ума, и готов отдать за него жизнь, поднявшись, быть может, до чувств Ромео к Джульетте. Ну, а теперь вообрази себе, что неожиданно, среди бела дня, в окружении других людей встречаешь это, воплощённое в плоть и кровь, прикованное к тебе, неистребимое…

После рассказа Снаута становится понятным самоубийство Гибаряна. Судя по ожившему образу его сексуального желания, он всегда был неуверен в себе, в своей потенции, мужественности. Потому-то он чувствовал себя со взрослыми женщинами неуютно. Больший комфорт он испытывал, находясь рядом с неполовозрелой девочкой. Мало того, неуверенность в собственных силах выходила за рамки собственно сексуальной сферы, отравляя существование Гибаряна в быту, в контактах с другими людьми. В подобной ситуации в силу вступает механизм гиперкомпенсации. Вопреки своей слабости и неуверенности в себе, Гибарян становится зримым воплощением мужества, космическим волком. Он и в постели, наверное, играет роль “крутого” любовника. Но всё это лишь видимость. Хотя Гибарян никогда не решился бы не только реализовать, но даже подумать о реализации своей педофилии, он не способен по-настоящему полюбить женщину.

На станции Солярис скрытое стало явным. Впервые Гибаряну пришлось признать тот факт, что в основе всех его научных и космических достижений лежит ничто иное как слабость, сомнение в собственных мужских достоинствах, вечный самообман. Оказалось, что и стремление к инопланетному контакту тоже зиждется всё на той же слабости и неуверенности в себе. Об этом говорит Снаут:

– Мы отправляемся в космос, приготовленные ко всему, то есть к одиночеству, борьбе, страданиям и смерти. Из скромности мы не говорим об этом вслух, но думаем про себя, что мы великолепны. А на самом деле нам нужно зеркало. Мы хотим найти собственный идеализированный образ. Между тем по ту сторону есть что-то, чего мы не принимаем, от чего защищаемся. Мы принесли с Земли не только дистиллят добродетели, не только героический монумент Человека! Прилетели сюда такими, какие мы в действительности, и когда другая сторона показывает нам эту действительность – ту её часть, которую мы замалчиваем, – не можем с этим примириться. Мы добились этого контакта. Увеличенная, как под микроскопом, наша собственная чудовищная безобразность. Наше шутовство и позор!

Снаут и Гибарян считают, что все достижения человечества выросли из чувства неполноценности; ведь в зеркало, льстящее глядящемуся в него, нужно лишь тому, кто нуждается в утешении и в самообмане. Отсюда чувство стыда перед Океаном, стоившее жизни Гибаряну и мучающее Снаута.

Но Снаут оказывается не слишком последовательным в своём унижении. Он собирается оправдаться перед космическим разумом, уговаривая Криса послать Океану мысли бодрствующего, а не спящего мозга, то есть собственную энцефалограмму, наложенную на пучок рентгеновского излучения. Кельвин сомневается в том, что такая “рентгеновская проповедь о величии человека” уместна, особенно если она исходит от него, Криса. Он винит себя в смерти жены, рассказывая об этом в следующих словах:

– Мы поссорились. Собственно… Я ей сказал, как говорят со зла… Забрал вещи и ушёл. Она дала мне понять… не сказала прямо…но если с кем-нибудь прожил годы, то это и не нужно… Я был уверен, что это только слова… что она испугается и не сделает этого… так ей и сказал. На другой день я вспомнил, что оставил в шкафу яды. Она знала о них. Они были мне нужны, я принёс их из лаборатории и объяснил ей тогда, как они действуют. Я испугался и хотел пойти к ней, но потом подумал, что это будет выглядеть так, будто я принял её слова всерьёз, и …оставил всё как было. На третий день я всё-таки пошёл, это не давало мне покоя. Но… когда я пришёл, она была уже мёртвой.

Ни один суд присяжных не обвинил бы Криса Кельвина в убийстве. Поэты, а в их числе Оскар Уайльд, прозорливее, когда речь идёт о садомазохизме:

Любимых убивают все,

Но не кричат о том.

Издёвкой, лестью, злом, добром,

Бесстыдством и стыдом,

Трус – поцелуем похитрей,

Смельчак – простым ножом.

Цепочка событий: появление в доме ядов, инструктаж жены по их применению, ссора, уход из дому вопреки угрозам Хари покончить с собой – всё это складывается в закономерность. Смерть Хари не была случайностью. Подсознательно Крис жаждал мучений жены и её смерти.

О том, что дело обстоит именно так, свидетельствует поведение Хари-3. Даже несмышлёный “гость” Сарториуса знает, как выйти из его комнаты. Не то Хари – ей надо открыть дверь наружу, но она с гигантской силой (не забудем, что она – порождение Океана!) тянет её вовнутрь, ломая сталь. Окровавленная, с разорванными кожей и мышцами, она вываливается к ногам Криса. Ещё ужаснее сцена её самоубийства с помощью жидкого кислорода.

Хари-3 не просто калечит себя и умирает; каждый раз она воскресает и регенерирует. Бесценная партнёрша для садиста! Увы, девиация Криса гораздо более тяжка, чем скрытая педофилия Гибаряна или гомосексуальность Сарториуса. И всё же он согласился участвовать в затее Снаута. О том, удался ли план умиротворения Океана мы узнаём из финала кинофильма. Вначале мы видим Кельвина, идущего с собакой к отчему дому. Его глазами мы смотрим через окно на отца, находящегося в доме, а затем выходящего навстречу сыну. Далее следует сцена, повторяющая сюжет картины Рембрандта “Возвращение блудного сына”.

Всё это вызывает лёгкую оторопь у зрителя, который понимает, что подобное возвращение невозможно (в соответствие с теорией относительности, Крис не может застать отца живым). Странным кажется сцена, когда на отца, находящегося в комнате льётся то ли вода, то ли кипяток, на что старик не обращает никакого внимания. Слишком театральной кажется коленопреклонённая поза Криса, обнимающего ноги отца: то, что приемлемо в живописи или на сцене выглядит неуместно в фильме. Но постепенно всё становится на своё место: камера отходит и мы с высоты птичьего полёта видим уменьшающихся в размерах отца, Криса, собаку, дом, островок. Наконец, остаётся бескрайний Океан. Оказывается всё это – дом, собака, Крис, его отец – созданы Океаном. Контакт с инопланетным разумом осуществился во славу человечества: Океан не только простил землянам их девиации, но и выразил это в духе библейской морали в образах, близких к живописи Рембрандта.

Несколько занятий было посвящено обсуждению знаменитого романа Набокова “Лолита”.

Автор написал роман-исследование; он хотел честно выяснить: так ли уж преступна педофилия и нет ли ей оправдания? Способны ли педофилы, без помех удовлетворяющие свою страсть, не губить свои жертвы, а искренне любить их? Педофилия героя Гумберта Гумберта (или Г. Г.) сложилась по механизму импринтинга: мальчиком он испытал всепоглощающую любовь к своей сверстнице. Дожив до 37 лет, он встретил Лолиту. С первого взгляда, брошенного на неё, Г. Г. вспомнил свою первую любовь Аннабеллу и тут же почувствовал безудержную страсть к 12-летней девочке.

Гумберт женился на матери своей малолетней избранницы. Он разработал хитроумный, но нереалистический план, с помощью которого собирался регулярно удовлетворять свою преступную страсть. Он планировал усыплять снотворными обеих, мать и дочь, переходя из супружеской кровати в детскую. В постели с падчерицей педофил собирался ограничиваться лишь петтингом, дабы не лишать девочку невинности. Но Г. Г. сказочно везёт. Столь сложно задуманная и, конечно же, невыполнимая схема преступления, так и не понадобилась ему. Автор любезно устранил главную помеху любовных желаний своего героя, умертвив его жену в автомобильной катастрофе. Отпала и необходимость усыплять Лолиту. Набоков скроил её по особым меркам: взрослые мужчины (“старики”, в её представлении) нравятся ей гораздо больше, чем сверстники. Мало того, в десятилетнем возрасте, за два года до встречи с Г. Г., она влюбилась в педофила Клэра Куильти. Узнав стороной о своеобразном характере половых предпочтений своего избранника, девочка охотно принимала его поцелуи и ласки.

Гумберт, с его красивой артистичной внешностью, привлёк внимание девочки с момента своего появления в доме её матери. Г. Г. наивно полагал, что приёмная дочь не замечает эротического характера его ласк, которыми он доводит себя до оргазма. Между тем, девочка вовсе не считает их обычной вознёй взрослого с ребёнком. Она наслаждается ими, принимая их по всем правилам комплекса Электры – ревнивого соперничества с матерью. Речь идёт об аналоге знаменитого Эдипова комплекса; первый развивается у мальчиков, второй – у девочек:

“Вот бы мама взбесилась, если бы узнала, что мы с тобой любовники!”

“Господи, Лолита, как можно говорить такие вещи?”

“Но мы с тобой любовники, правда?”

“Никак нет. Не желаешь ли ты мне рассказать про твои маленькие проказы в лагере?”

О них Гумберт узнал уже в постели. И вновь сказочное везение: вопреки его наивной уверенности, девочка оказалась отнюдь не целомудренной!

Набокову удалось доказать, что педофил способен достичь зрелости половой психологии и полюбить по-настоящему (разумеется, такое открытие относится лишь к меньшинству представителей этой парафилии; образец подавляющего большинства – Куильти). Любовь преобразила Гумберта, преодолевшего свою педофилию: он продолжает любить повзрослевшую Лолиту, давно перешагнувшую возрастной барьер “нимфетки”. Казалось бы, Набоков написал апологию педофилии. На самом же деле, всё обстоит намного трагичнее. Ведь если сам педофил в исключительных случаях способен полюбить по-настоящему, то о его жертве такого не скажешь. Отчего это зависит?

В своих сексуальных фантазиях Гумберт любил представлять себя, то турецким султаном, ласкающим преданную ему малолетнюю рабыню, то жителем безлюдного острова, новым Робинзоном, которому судьба подарила не Пятницу, а Лолиту. С завистью вспоминает он и средние века, эпоху Возрождения, чувства Данте к своей малолетней избраннице. Действительно, поэт любил Беатриче с детства, но любовь их была платонической.

Ещё совсем недавно европейская культура была вполне терпимой к юному возрасту невесты. Казимеж Имелинский пишет: “Во Франции лишь во второй половине XIX века граница возраста, в котором девочка могла вступать в брак, была увеличена с 11 до 13 лет, а в Англии только в 1929 году был упразднён обычай, по которому 12-летняя девочка считалась способной вступить в брак”. Законодатели, поднявшие планку, определяющую возраст наступления половой зрелости женщины, поступили мудро: они защищали права детей. Ведь десяти-двенадцатилетняя невеста вступала в брак, конечно же, не по любви, а исходя из денежных, династических или иных интересов своих родителей.

В каждой из перечисленных ситуаций (прошлые века, жизнь в условиях изоляции, принадлежность к полигамной семье восточного типа) любовь девочки-подростка и взрослого мужчины вполне может быть взаимной. Но обычная девочка, воспитанная в русле современной европейской культуры, неминуемо должна осудить взрослого человека, вступившего с ней в половую связь. Его авторитет терпит крах; их связь становится болезнетворной, делая девочку калекой психологически и физически (Лолита умерла, родив мёртвого ребёнка). Увы, новоиспечённый отчим не разбирался в подростковой психологии. Его высокопарные тирады о любви (“Придёт день, милая Ло, когда ты поймёшь многие чувства и положения, как, например, гармонию и красоту чисто духовных отношений”) Лолита расценивает их как ханжество и ложь. Остатки её влюблённости в отчима окончательно улетучились, как только она поняла, что против собственной воли обречена выполнять его сексуальные прихоти. Г. Г. пришлось выслушать в непечатных выражениях всё, что она о нём думает: “Она сказала, что я несколько раз пытался растлить её в бытность мою жильцом у её матери. Она выразила уверенность, что я зарезал её мать. Она заявила, что отдастся первому мальчишке, который этого захочет, и что я ничего не могу против этого”.

Словом, на лицо непреодолимое противоречие: если педофил любит по-настоящему, он не должен вступать в половой контакт с объектом своей любви.

Не дожидаясь суда, бедный Гумберт сам приговорил себя “к тридцати пяти годам за растление”. Набокову и эта кара показалась слишком лёгкой: он обрёк своего героя на смерть от разрыва аорты накануне начала судебных заседаний, отдав его на суд Божий.

Обсуждение фильма Тарковского и романа Набокова позволило участникам обсудить ряд проблем:

– отличие девиаций от половых извращений (парафилий – перверсий);

– возможность сублимации педофильного влечения;

– степень свободы выбора в половом поведении;

– степень приемлемости отдельных видов девиантного влечения;

– возможности психотерапевтической корреляции девиантного поведения.

Необходимо отметить, что участие в работе клуба помогает представителям сексменьшинств избавиться от свойственной многим из них ятрофобии. Поначалу они вступают с врачом в дискуссию по проблемам гомосексуальности и гомофобии, но достаточно скоро посвящают его в свои собственные трудности и просят оказать им лечебную помощь.

Сексологический прогноз

Если нас уколоть – разве у нас не идёт кровь? Если нас пощекотать – разве мы не смеёмся? Если нас отравить – разве мы не умираем?… Если мы во всём похожи на вас,

то мы хотим походить и в этом.

В. Шекспир

Прошлые тысячелетия доказали бесплодность попыток искоренить любые виды гомосексуальной активности, и, прежде всего, “ядерную”. Бессильными оказались изощрённые ацтекские пытки, придуманные для геев; ничего не добились фашисты, кастрируя их и уничтожая в концентрационных лагерях. Очевидно, что природа и распространённость однополых отношений не претерпят существенных перемен и в будущем. Мало того, уже в ХХI веке прогнозируется рост числа “ядерных” гомосексуалов. К России это относится в полной мере: утяжеляются и учащаются стрессы, выпадающие на долю беременных, множится число неполных семей с сыновьями, растущими без отцов.

Жизнь научила геев приспосабливаться к гетеросексуальной культуре и даже к гомофобии, царящей в обществе, проявляя чудеса пластичности. Чаще всего поведение геев в гетеросексуальной среде маскирует их истинные пристрастия и предпочтения. В сомнительных случаях, например, при общении с тем, чья половая ориентация пока неизвестна, оно остаётся неопределённым и осторожным. Наконец, максимально возможная открытость проявляется в гомосексуальной среде. Словом, многоцветие поведенческих приёмов геев подобно радуге.

Характерно врачебное наблюдение:

Слыша доносящиеся из коридора переговоры моего пациента Виктора с каким-то дневальным, я не верил своим ушам. Только что в беседе со мной во врачебном кабинете молодой солдат ничуть не скрывал своей гомосексуальной ориентации, заботливо тревожась по поводу ссор своего друга с родителями. За дверью кабинета сменилось всё: тональность, словарный запас, образ мышления. Юноша, говорящий по телефону со своим сослуживцем, представлялся этаким бабником и суровым гомофобом.

Гомосексуальная (гомогендерная) идентичность была принята Виктором очень рано. Он помнит, как охотно сопровождал отца, занимавшего видное положение в спортивной среде, в посещении им всевозможных соревнований. Отец радовался тому, что сына привлекают мужские занятия. Виктор же с четырёх-пяти лет тянулся к красоте полунагих мужских тел. Любимым его занятием в детстве было представлять, как выглядит половой член у того или иного понравившегося ему спортсмена.

Обе ипостаси – мужская и гомосексуальная – его половой идентичности нисколько не тяготили Виктора несовпадением в деталях, не приводили к внутриличностному конфликту. К врачу он обратился из-за преждевременной эякуляции (обусловленной низким порогом сексуальной возбудимости).

Особый его талант – эмпатия, способность мгновенно вчувствоваться в чужое настроение и тут же подстроится к нему. Если бы я упрекнул юношу фальшью его разговора с дневальным по казарме, он искренне удивился бы. Инстинктивно Виктор чувствует, что гомофобия, точно также как нецензурная брань и нарочитая грубость, играют некую важную роль в жизни подростков и молодых парней. Таким способом они отмежёвываются от женщин и “гомосеков”, вырабатывая мужское полоролевое поведение. В полной мере это относится и к армейской среде, где культивируется утрированная мужественность. Общаясь с сослуживцами, Виктор практиковал, согласно сексологической терминологии, “мужское гиперролевое поведение”.

Удивительная пластичность, позволяющая ему без труда согласовывать свою гомосексуальность с гомофобными требованиями армейского окружения, включает приём психологической защиты по типу рационализации: “Ребята не поймут меня, если я буду выпячивать гомосексуальные чувства и привычки”.

Но пластичность геев не беспредельна. Большинство людей, практикующих однополую активность, отрицает собственную девиантность. Это оправдано для тех, чей гетеросексуальный потенциал преобладает над гомосексуальным и чьи однополые связи носят транзиторный или заместительный характер. Другое дело, когда гомосексуальность либо является “ядерной”, либо граничит с гомосексуальным полюсом на шкале Кинси. Многие из “ядерных” геев отрицают собственную гомосексуальную идентичность, признаваясь в то же время в девиантном характере своих однополых связей, предпочтений и фантазий. Подобные парадоксы высвечивают психологическую защиту по типу отвержения собственной принадлежности к сексуальному меньшинству. Этим же объясняется и стремление многих геев реализовать гетеросексуальную связь вопреки отсутствию у них влечения к женщинам.

Всё это – показатель господства в нашем мышлении и поведении вековых гомофобных традиций, доведенных до крайности в годы тоталитарного режима. Отравляя общественное сознание и усваиваясь самими гомосексуалами (в форме интернализованной гомофобии), гетеросексизм обрекает одних на ненависть к тем, кто чувствует иначе, чем большинство, а других – на невротическое развитие, порождённое беспочвенными самообвинениями. Ведь как бы “ядерный” гомосексуал ни осуждал характер собственной ориентации, он не способен стать гетеросексуалом. Дело в том, что эмоциональные, поведенческие и порой даже телесные особенности “ядерных” гомосексуалов имеют не столько приобретённый, сколько врождённый характер, сложившийся в ходе половой дифференциации головного мозга плода в утробе матери. К примеру, они чаще всего совершенно равнодушны к гетеросексуальной эротике. “Я заметил, что само слово “женщина” действовало на моих товарищей возбуждающе, – делится своими отроческими воспоминаниями японский писатель Юкио Мисима. – По краске, заливавшей их лица, я догадывался, когда именно они произносили его мысленно. Однако для меня слово “женщина” звучало не более соблазнительно, чем “карандаш”, “автомобиль” или “метла”. Во время беседы я иногда попадал впросак и чувствовал, что говорю со сверстниками на разных языках”.

Живучесть гомофобных предрассудков объясняется не только догмами гетеросексизма, но и существенной разницей в восприятии мира гомо-, би– и гетеросексуалами, их извечным взаимным недопониманием. Общество же в течение веков позволяло себе игнорировать проблему гомосексуальности. Сексуальная революция наглядно продемонстрировала её важность и неотложность. Это особенно очевидно в условиях эпидемии СПИДа, угрожающей самому существованию человечества.