Текст книги "Гордиев узел сексологии. Полемические заметки об однополом влечении"

Автор книги: Михаил Бейлькин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)

Коррекция гомофобии у моего приятеля и вовсе не потребовала лечения, проведённого по всем правилам искусства. Заметив однажды его гримасу отвращения во время телевизионного выступления “поп-звезды” с “голубыми” манерами, я заметил ему:

– А ведь в отрицании “голубизны” ты очень непоследователен. Если тебе так уж отвратителен этот певец, то почему тебя не коробит наиболее полное отражение гомосексуализма в изобразительном искусстве или в музыке, скажем, у Микеланджело, или у Чайковского и Баха?

– Как?! – ужаснулся приятель, – Бах – педераст?!

Я его успокоил, сказав, что в своей половой ориентации Бах был строго гетеросексуальным. Тем не менее, его музыка часто отражает самую сущность гомосексуальности – экстаз подчинения сильной личности в любви к ещё более совершенному избраннику. Это же составляет суть скульптур и фресок Микеланджело, его изображений Давида, Христа, Бога-Отца. Токкаты и фуги Баха выражают напряжённые духовные поиски Бога и полное подчинение ему. Это сопровождается столь мощным чувством экстаза, что он невольно ассоциируется с чувством оргазма.

У Чайковского на первый план выступает другой аспект гомосексуальности – чувство неизбежности и неотвратимости страсти, тема рока. Этим трагическим гомосексуальным ощущением пронизаны его самые гениальные творения: Пятая и Шестая симфонии, “Ромео и Джульетта”, “Лебединое озеро”, “Пиковая дама”.

Как бы ни относились ортодоксальные искусствоведы к такой несколько вольной трактовке музыки Чайковского и Баха, коррекция гомофобии с её помощью удалась на славу!

Впрочем, её успех был подготовлен долгими предварительными беседами с ним и с помощью его жены, по счастью свободной от невротических комплексов и, в отличие от Дили Еникеевой, не страдающей гомофобией. Но как быть с другими гомофобами, с тем же Новохатским? Симулирует ли он бред или страдает паранойей по-настоящему, это не меняет дела. Он неизлечим.

Гомофобия психиатра Еникеевой менее безнадёжна, но коррекция её невроза потребует много усилий. Похожим образом обстоит дело и с большинством нашего населения, отравленным гомофобными предрассудками. Удастся ли когда-нибудь достичь компромисса между гомосексуалами и гетеросексуальным большинством? Разговор об этом ключевом вопросе пойдёт в последней части книги.

Профилактика неврозов, связанных с гомосексуальностью

И, наконец, несколько слов о профилактике. Гюнтер Дёрнер советует с целью предупреждения гомосексуальности вводить андрогены всем беременным, у которых плод имеет мужской пол. Александр Резников (1982) резонно замечает на это, что такое вмешательство, учитывая результаты экспериментов самого Дёрнера, окажется, скорее, вредным, чем полезным. Разумеется, оно недопустимо.

Суровые психиатры А. Качаев и Г. Пономарёв настаивают на принудительной “профилактике”: “Одной из основных задач по профилактике половых извращений, и гомосексуализма в частности, в связи с социальной опасностью гомосексуалистов (стойкость и скрытность гомосексуальных связей, стремлением к постоянному поиску партнёра или объекта и др.), должно быть внедрение системы дифференцированного медико-правового подхода: выявление и строгий учёт занимающихся гомосексуализмом лиц в психоневрологических диспансерах и в органах милиции”.

Вот кто по-настоящему обескуражен отменой пресловутой статьи, карающей за мужеложство! Как же невзлюбили эти психиатры гомосексуалов! То ли они всё-таки обиделись на своих “больных” за их недостаточную податливость к лечению аминазином и сульфазином, то ли над эскулапами витает тень незабвенного Николая Крыленко. Тот когда-то призывал врачей разобраться с “педерастами” – больные они или просто классовые враги? Похоже, судебные психиатры с этим вопросом разбираются до сих пор. Хоть “педерастов” они теперь строго “по-научному” делят на “АГ” и “ПГ”, но лечат их одинаково, да так жёстко, что и не отличишь, то ли лечат, то ли пытают… И профилактику гомосексуализма, как то завещал врачам покойный сталинский прокурор, строгие психиатры предлагают осуществлять в отделениях милиции, чтоб “заниматься гомосексуализмом” ни “АГ”, ни “ПГ” было неповадно!

Если же говорить серьёзно, то профилактика гомосексуальности заключается, прежде всего, в обеспечении здоровья будущей матери и в сохранности семьи. Ничто так не способствует развитию гомосексуальности, как стрессы, вызванные ссорами супругов во время беременности матери, и отсутствие отца в семье, в которой растёт мальчик.

Роль матери в профилактике девиаций особенно трудна и ответственна. Ребёнок должен сполна получить материнскую любовь в раннем детстве, но мать не должна навязывать её подростку, чтобы своей ревностью не мешать его контактам с девушками.

Перечисленное не всегда достижимо.

Очень часто не удаётся предотвратить и развитие неврозов у членов семьи, в которой у кого-то обнаружилась девиация полового влечения. Самая частая причина психических срывов – агрессивная реакция родителей, узнавших, что их сын – гомосексуал. Повторяю, прежде чем выяснять отношения с детьми и принимать карательные меры, надо посоветоваться с сексологом. Памятен недавний конфликт в одной очень счастливой до того семье. Оскорбления родителей (“педераст, извращенец, развратник, ублюдок, опозоривший всех своих близких” и т. д.) оттолкнули юношу; он бросил отчий дом и ушёл жить к другу. Между тем, он был бисексуалом. Влюблённости в друга предшествовала связь с девушкой. Бестактное и неразумное поведение родителей лишь заблокировало гетеросексуальный компонент его влечения, усилив гомосексуальный.

А ведь подобная родительская травля способна привести и к самому непоправимому – к суициду.

Не умно поступают и юноши (или девушки), когда, стремясь отстоять своё право быть самим собой, они в лоб сообщают психологически ещё неподготовленным родителям о собственной гомосексуальности. Ещё хуже, когда с целью подготовки родителей, дети оставляет в доступном для них месте “голубую” порнокассету или интимный дневник. Такая “подготовка” способна довести “предков” до инфаркта.

“Гражданская война” в семье за право выбора нестандартной половой ориентации – тяжёлое испытание для родителей и детей.

Есть лишь один путь решения этого конфликта – взаимопонимание и взаимная любовь.

Удачное отражение подобной ситуации – талантливый и очень добрый фильм режиссёра Энга Ли “Свадебный банкет”.

От всей души надеюсь, что восстановить взаимопонимание и наладить хорошие отношения родителей с их гомосексуальными детьми поможет и эта книга.

Надо признать, однако, что для предупреждения невротизации девиантных молодых людей обычно не достаточно даже самой полной гармонизации семейных отношений. Главная трудность в том, что они обречены на жизнь в условиях гетеросексуальной культуры и гетеросексистской морали. Уже одно это, даже при исключении грубых гомофобных нападок со стороны окружающих, серьёзно травмирует гомосексуалов. В качестве отдалённой аналогии прибегну к примеру с переживаниями левшей. Все инструменты, которыми им приходится пользоваться, рассчитаны на правшей и к ним приходится долго приноравливаться, действуя вслепую. Самые ловкие из левшей часто не могут повторить те движения и спортивные приёмы, которые без малейшего труда даются их менее одарённым соперникам – правшам. Так уж устроен их мозг! Порой это приводит их к замешательству и к развитию комплекса неполноценности. Что уж говорить о гомосексуалах, которые на каждом шагу убеждаются в том, что они отличаются от своих сверстников по параметрам, способным вызвать всеобщее осуждение!

Агрессивность гомофобов и грубая пропаганда гетеросексизма осложняют ситуацию ещё больше. Всё это приводит геев, с одной стороны, к интернализации ими гомофобных предубеждений, а с другой – к выработке утрированных приёмов гомосексуального поведения (к так называемому “хабальству”). Речь идёт, следовательно, о невротическом развитии индивидов, начиная с самого раннего возраста. К этому надо добавить воздействие невротических механизмов (в том числе, обусловленных взаимоотношениями с родителями обоих полов), которые формируют гомосексуальное поведение по законам, открытым психоанализом. Словом, порой гомосексуалу так же трудно избежать невротического развития, как “верблюду пройти сквозь игольное ушко”.

При некотором пессимизме подобной точки зрения, она вовсе не исключает возможности разрешения самых насущных психотерапевтических проблем, связанных с гомосексуальностью. Основной путь победы над неврозом – сотрудничество геев с благожелательно настроенным к ним сексологом и членство в клубе, в стенах которого можно общаться как с гомосексуалами, так и с гетеросексуальными представителями обоих полов. В этом плане они могут поучиться у транссексуалов.

Психотерапевтическая коррекция транссексуализма

Биологическая природа транссексуализма та же, что и у “ядерной” гомосексуальности. Речь идёт об издержках половой дифференцировки гипоталамических центров в ходе второго триместра зародышевого развития. Эту точку зрения разделяют далеко не все. Кое-кто из психиатров и сексологов склонен причислять транссексуализм к психическим аномалиям типа психопатий. Забавно читать в научных публикациях тирады, разоблачающие злой умысел, дурной характер и моральную ущербность, якобы изначально присущие транссексуалам. Так, Голанд с соавторами (2002) отмечают “эгоцентризм, эпатаж, манерность, асоциальность поведения” своих пациентов-транссексуалов, вкупе с их “эмоциональной холодностью” и демонстративным стремлением мочиться так, как это делают люди, к полу которых, вопреки паспортным данным, они себя относят. Авторы не принимают во внимание биологические причины, лежащие в основе такого поведения. Уместно ещё раз напомнить о Джоне, ставшем экспериментальной моделью транссексуальности. Переделанный в Джоан, он, как помнит читатель, мочился в женском туалете стоя. Ничего не ведая о трагедии, случившейся с ним в возрасте 8 месяцев, он рьяно отстаивал свою принадлежность к мужчинам. Если бы Джон был скандалистом и склочником по своей природе, то почему же он так кардинально исправился, став вновь мужчиной и обзаведясь семьёй?

Эксперименты и клинические наблюдения свидетельствуют о том, что предпосылки для развития транссексуализма закладываются в ходе внутриутробного развития, причём мозг зародыша формируется по типу, ещё более отличному от стандартного, чем при закладке “ядерной” гомосексуальности. Для уточнения скажем так: существует чётко выраженная градация той нестандартности половой дифференцировки мозга зародыша, которая приведёт к развитию в будущем трансвестизма (девиации, при которой половое возбуждение наступает при переодевании в одежду противоположного пола), гомосексуальности и транссексуализма. При этом все три формы нетрадиционного полового поведения могут сочетаться друг с другом в различных комбинациях. Скажем, гомосексуальное поведение может обходиться без потребности в переодевании. Трансвестизм вполне допускает гетеросексуальность. Наконец, транссексуализм может сочетаться в разных вариантах с гомосексуальностью.

Чаще всего транссексуализм настолько доминирует в эмоционально-волевой сфере личности, что смена пола становится самоцелью, исключая порой самую возможность половой жизни. Этим-то и объясняется неразумное с точки зрения обычной логики поведение лиц, страдающих подобной парафилией.

В самом деле, если бы смена пола давалась легко, то и говорить было бы не о чем. Но в реальности речь идёт о серии хирургических вмешательств, включая кастрацию, приводящих к крайне серьёзным гормональным нарушениям, к раннему старению и сокращению сроков жизни. Заместительная терапия половыми гормонами, проводимая после кастрации пациента (с чего начинается серия операций по смене пола), вовсе не равноценна природным колебаниям гормонального уровня, свойственным здоровому человеку. Гормональный профиль регулируется особо чуткими механизмами нейроэндокринной системы, обеспечивающими сиюминутные потребности организма. Ведь, как избыток, так и недостаток андрогенов приводят к грозным бедам: к возникновению раковых опухолей, атеросклерозу, инфаркту миокарда, гипертонии, к психическим расстройствам. Гормональное вмешательство порой доводит до гибели безукоризненно здоровых до этого людей. Кто же не знает о множестве спортсменов, погибших из-за приёма анаболических гормонов, родственных по своему действию и строению андрогенам?

К тому же, как свидетельствует статистика, результаты такой операции – ненадёжная лотерея. Хирургическое вмешательство нередко заканчивается отторжением пересаженных тканей, после чего пациент безответно требует, чтобы ему вернули то, что было у него ампутировано. И, наконец, для некоторых больных операция заканчивается и вовсе трагически – смертью.

Но главное, как показывают расспросы, у большинства пациентов после операции безвозвратно пропадает способность испытывать оргазм. Зато их часто мучают приливы, подобные тем, что наблюдаются у женщин в периоде климакса. Эти вегетативные кризы – прямое последствие кастрации.

Не слишком ли дорогой ценой достаётся смена пола?

Но тут мы сталкиваемся с особым феноменом. Чувство принадлежности к полу, не совпадающему с физическим и паспортным, бывает настолько сильным, что “ядерный” транссексуал идёт на всё, лишь бы удалить ненавистный ему половой член (если речь идёт о мужчине) или ампутировать грудные железы (если речь идёт о женщине).

Хирургическое вмешательство, на котором настаивает Саша (чья истории обсуждалась в первой главе) неизбежно. Остаётся лишь надеяться, что оно принесёт минимум бед и болезней.

Тем более ценно, если коррекция транссексуализма всё-таки удаётся без операции. Такое возможно благодаря тем различным сочетаниям транссексуальности, гомосексуальности и трансвестизма, о которых уже говорилось.

Практика показывает, что примерно в 15–20% случаев пациентов удаётся убедить отказаться от калечащей операции.

Скажем, девушка обращается с просьбой о направлении её на операцию по смене пола. При расспросах выясняется, что у неё богатый гомосексуальный опыт. Она легко достигает оргазма, когда её более женственная подруга во время ласк возбуждает её клитор и груди. Стоит ли отказываться от возможности полноценного полового удовлетворения и лишаться природных эрогенных зон, которых после их удаления уже ничто не заменит? При решении этого вопроса (часто совместно с подругой) удаётся найти рациональный подход.

Как уже говорилось ранее, всё относительно: порой психологическая коррекция сводится к усилению гомосексуальности; из двух бед надо выбирать меньшую.

В скобках заметим, что ажиотаж вокруг смены пола, возникший благодаря прессе и телевидению, вреден. Он привёл к тому, что число лиц, подвергшихся операции или по недомыслию настаивающих на ней, неизмеримо выше, чем число “ядерных” транссексуалов, которым хирургическое вмешательство действительно показано. Именно поэтому при выборе медицинской тактики в случаях транссексуализма необходима консультация сексолога, а скажем, не андролога, психотерапевта или представителя любой другой смежной специальности. Это тем более очевидно, если вспомнить, что “специалист”, подобный Деревянко, одержим идеей хирургического лечения не только “ядерных” транссексуалов, но гомосексуалов и даже бисексуалов. Между тем, повторим, врач должен направлять свои усилия на то, чтобы отговорить больного от “членовредительства”.

Приведу пример из практики, который демонстрирует удачу (увы, не слишком частую), психотерапевтической коррекции транссексуализма.

Молодой человек в возрасте 27 лет обратился ко мне в конце 80-х годов за тем, чтобы получить направление на операцию по смене пола. Он успешно учился в аспирантуре. Жизнь его складывалась внешне удачно, но быть счастливым мешало ему то, что он считал роковой ошибкой природы. Геннадий (переименуем его так) чувствовал себя женщиной, живущей в мужском теле. Была у него и страсть к переодеванию. “У меня достаточно заурядная внешность, – жалуется он. – Но, стоит мне надеть женскую одежду, как я чувствую на себе заинтересованные взгляды мужчин. Если я пройдусь по улице, никому и в голову не приходит, что я – переодетый мужчина. Женщины разговаривают со мной, как с дамой, так хорош мой макияж и естественно поведение. Я же во время таких прогулок чувствую себя настолько комфортно, словно плыву по воздуху. Исчезает моя сутулость, неуклюжесть, всё то, что делает меня таким невзрачным парнем”.

Оказалось, что все свои женские наряды пациент шьёт себе сам. Что же касается полового влечения, то оно, разумеется, направлено на мужчин. Однако в контактах с ними всё складывается не совсем просто. У него было несколько гомосексуальных связей, но они сопровождались чувством дискомфорта. Так, ему не по себе активная роль, если на ней настаивал любовник. В качестве пассивного партнёра Геннадий тоже всё время чувствует психологический зажим и, в частности, стыдится демонстрировать во время ласк собственный член. Встречи обычно не приводят к формированию взаимных привязанностей: оба случайных партнёра, казалось бы, вполне довольны друг другом, оба получили сексуальную разрядку, оба договариваются о повторном свидании, но никто из них так ни разу не позвонил другому. Гораздо более счастливой, как ему кажется, была бы связь не с гомосексуальным партнёром, а с одним из тех парней-“натуралов”, кто заинтересованно заговаривал на улице с мнимой девушкой, не подозревая о том, что ухаживает за переодетым парнем. Разумеется, пойти на подобную авантюру Геннадий не решается.

С женщинами пациент чувствует себя легко и непринуждённо, но влечения к ним не испытывает. Половая жизнь, если не считать нескольких гомосексуальных связей, ограничивается онанизмом. В эротических фантазиях Геннадий представляет себя женщиной, отдающейся гетеросексуальному парню.

На мои предупреждения о негативных последствиях операции, которая лишит его даже возможности в соответствии с многолетней привычкой онанировать, пациент со вздохом ответил, что, ладно, так уж и быть, он готов отказаться от секса, лишь бы стать женщиной.

Мы договорились, что я оценю, насколько справедлива высокая оценка, которую пациент даёт своей внешности при переодевании женщиной. Когда на следующий день я увидел перед собой Геннадия в женской одежде, в парике и в макияже, то должен был бы признать его перевоплощение действительно удачным. Хотя передо мной была отнюдь не красавица, но в качестве женщины Геннадий был более эффектен, чем в своей мужской ипостаси. И всё же, покривив душой, я разругал внешний вид своего переодетого пациента в пух и прах. Общий вывод был таков: лишаться всего, чтобы стать женщиной, обладающей весьма серой внешностью, явно не имеет смысла. Пристыженный и удручённый он ушёл.

При его последующих посещениях мы договорились пойти на компромисс. Поскольку пациент не испытывает особого удовлетворения от гомосексуальных встреч, то почему бы ему не попытать счастья в гетеросексуальной связи? Ведь если он найдёт женщину, способную без протеста принять его склонность к переодеванию, то всё станет на своё место.

Так оно и вышло. Молодой человек познакомился с девушкой, с которой почувствовал себя достаточно комфортно. Половая близость удалась без труда. Когда же Геннадий попросил разрешения предстать перед своей подругой в её собственной ночной сорочке, это было воспринято как вполне забавная и ничуть не странная шутка. Сквозь пальцы смотрела она и на его дальнейшие более сложные эксперименты с переодеванием в дамские туалеты.

В дальнейшем молодые люди поженились. Сейчас у них растёт сын, в котором отец души не чает. Гомосексуальных контактов Геннадий не практикует за ненадобностью: он полюбил жену, испытывает наслаждение от половой близости с ней и изменять ей не собирается.

Впрочем, он всё-таки “изменяет” ей, но с ней же самой. Дело в том, что, уже став доцентом одного из вузов, Геннадий изобрёл достаточно необычный способ получать дополнительную половую разрядку. С помощью фотографий он создал на компьютере изображение своей жены, снабжённое эрегированным членом внушительных размеров. И эту “двуполую” фигурку, и своё собственное изображение он сделал подвижными. Глядя на сценки, в которых он пассивно участвует в сексуальном акте со своей собственной женой, снабжённой мужским органом, Геннадий чувствует себя на верху блаженства. Жена об этих его увлечениях не знает. За их секретность он спокоен, так как снабдил свою интимную компьютерную анимацию паролем.

К тому же у них с женой есть коллекция фаллоимитаторов, так что пассивную роль в половых контактах он может осуществить и наяву. Словом, когда иногда Геннадий навещает мой кабинет, он не перестаёт поздравлять себя с тем, что в своё время отказался от операции. Ведь теперь в свои 37 лет он вполне счастлив.

Повторяю, успех психотерапевтической коррекции транссексуализма, подобный тому, который был достигнут с Геннадием, – вовсе не частое дело.

Если врач убеждается в том, что его пациенту не дано избежать хирургической смены пола, встаёт вопрос о назначении ему (ей) половых гормонов и о его (её) социальной адаптации (как в периоде, предшествующем операции, так и после хирургического вмешательства) в новой роли. Важность психотерапии при этом возрастает ещё больше.

Если коррекция не удалась

Клинический пример. Несколько лет назад ко мне в кабинет вошли два шестнадцатилетних друга, жители шахтёрского городка из-под Челябинска. За помощью, собственно, обратился только один из них, Сева. Павлик приехал лишь с целью поддержать друга морально.

У Севы длинные вьющиеся волосы, смазливое немного кукольное личико с выщипанными бровями и искусно наложенным макияжем. Говорит юноша искусственным высоким “женским” голосом, время от времени “пуская петуха”. Одевается он со вкусом, причём одежда скорее женская, чем мужская.

Сева – транссексуал и приехал за направлением на операцию по смене пола.

Павлик – самый обычный подросток, чуть угловатый и некрасивый, гомосексуальность которого ничуть нельзя распознать по его внешности. Он не одобряет стремления своего друга сменить пол, но и не собирается его отговаривать от этой затеи. Оба половой жизнью ещё не жили, ограничиваясь онанизмом, сопровождаемым гомосексуальными фантазиями. Мысль о половом контакте между собой им и в голову не приходила: они – просто друзья.

Мы договорились с Севой, что он привезёт на встречу ко мне свою старшую сестру. Я рассказал им обоим о негативных сторонах операции. Решено было не затевать разговора о хирургическом вмешательстве до наступления совершеннолетия подростка, встречаясь с ним время от времени в моём кабинете.

За два последующих года, вопреки всем моим попыткам развить у Севы мужское начало, он всё более феминизировался. Одежда его становилась всё более женской, а макияж – всё обильнее. Наконец, он стал называть себя женским именем.

Гомосексуальных партнёров у подростка по-прежнему не было: их отталкивала его женственность. Однако вскоре вроде бы забрезжил луч надежды. На Севу обратил внимание местный бизнесмен, молодой человек, у которого была семья с двумя детьми. Он катал Севу на иномарке, кормил его шоколадными конфетами и не делал попыток близости, принимая подростка за несовершеннолетнюю девочку. Вскоре “благожелатели” открыли ему глаза на истинный пол предмета его увлечения. Получив утвердительный ответ на вопрос о принадлежности Севы к мужскому полу, “крутой” ухажёр отвесил ему пару оплеух, усадил в машину, отвёз к себе и дважды совершил с ним анальный половой акт. На прощание молодой человек поцеловал его, заметив, что в качестве юноши он ему гораздо более интересен, чем в роли девушки.

На решение Севы сменить пол это признание не повлияло. Половой акт ему не понравился: было больно и неприятно. С достижением совершеннолетия, он настоял на назначении ему женских половых гормонов и на последующем его направлении к хирургу на операцию по смене пола.

Всё это привело к противоречивым результатам. С одной стороны, хирургическое вмешательство и постоянный приём женских половых гормонов сделали Севу (ставшему Милой) естественнее, чем прежде. (Раннее увядание и старение, о которых говорилось, наступят позже). Голос стал, наконец, женским, внешность – более взрослой. Всё остальное закончилось не столь блестяще. Кастрацию-то сделали, а вот последующие этапы операции удались не полностью, так что половая близость невозможна (впрочем, планируется повторная пластика).

Подобное случается сплошь и рядом. Немецкий сексолог Фридеманн Пфэффлин, более чем кто-либо знакомый с проблемой транссексуальности, пишет, что результаты хирургического вмешательства по смене пола приблизительно в половине случаев неудовлетворительны как в функциональном, так и в косметическом отношении. Тем не менее, бывший Сева вполне доволен результатами своего преображения, так что есть все основания говорить о коррекции его психосексуальных расстройств. Под контролем сексолога он принимает половые гормоны; продолжается и психотерапевтическое лечение, помогающее пациенту адаптироваться к жизни в новом для него качестве.

Говоря о Павле, бывший Сева на полном серьёзе заметил:

– Бедный, ему всю жизнь с членом мучится!

Между тем, Павлик за два года, прошедшие после нашего знакомства, расцвёл. Он окончил техникум и на специальных курсах получил весьма престижную специальность. Бывший “гадкий утёнок” вырос и похорошел, начал со вкусом одеваться. Он приобрёл известность в гомосексуальных кругах, наперебой получая приглашения на всевозможные вечеринки. Оказалось, что Павел очень влюбчив, а при наличии у партнёра члена крупных размеров, и вовсе теряет голову. Увы, влюбчивость юноши сочетается с его непостоянством и склонностью к промискуитету. Он меняет любовников как перчатки. Однажды он пришёл на приём чуть не плача: один из его партнёров проходит курс лечения по поводу сифилиса. Между тем, именно в то время у Павлика была связь с мужчиной, любовью которого он весьма дорожил. На мой вопрос, зачем же ему понадобилось вступать в сомнительный половой контакт, юноша покаянно ответил:

– Мне его член понравился. А дальше всё случилось как-то само собой.

К счастью, обследование молодого человека показало, что на этот раз всё обошлось. Но на долго ли? Словом, комичная фраза Севы о члене Павлика, как источнике мучений, вполне может оказаться пророческой.

Между тем, “влюбчивость” юноши имеет сугубо невротический характер. Павел вырос в большой рабочей семье, где был лишён любви родителей. Под знаком нелюбимого “гадкого утёнка” у него появилась крайняя неуверенность в себе. Чтобы преодолеть её, он нуждается в доказательствах собственной сексуальной привлекательности. Потому-то он так зависит от внимания более старших и мужественных, чем он сам, партнёров. Вместе с тем, у Павлика выражены элементы как мазохизма, так и садизма. Безоглядная “влюбчивость” в обладателей членов крупных размеров отчасти объясняется потребностью безусловного подчинения “сильной личности”, “настоящему мужчине”. Доказательством силы и мужества избранника и служат “достойные уважения” габариты его члена. Впрочем, период безоглядного подчинения партнёру очень скоро сменяется этапом разочарования и отвержения. Тогда Павел из мазохиста превращается в изощрённого садиста, знающего как больнее всего уязвить своего былого кумира. Словом, “влюбчивость” Павла не имеет ничего общего со способностью любить по-настоящему. Налицо всё тот же феномен, наблюдаемый у Лычёва и у многих других гомосексуалов-невротиков. Их промискуитет – показатель невроза, которого они не замечают и от которого не стремятся избавиться.

Нетрудно заметить характерную разницу между гомо– и транссексуалами. Последние не могут обойтись без врача. Потому-то они охотно получают психотерапевтическое лечение (если только сексолог не станет сходу отрицать возможность их направления на хирургическую операцию по смене пола!). Мало того, они предпочитают общаться друг с другом в кружке, сгруппированном в рамках лечебного учреждения. Врач в курсе всех их проблем и конфликтов, выходящих за рамки пола, что в ещё большей мере помогает ему в коррекции невротических проблем пациентов, как оперированных, так и обошедшихся без хирургического вмешательства.

Гомосексуалы же ведут себя по-разному. Меньшая их часть поддерживает, подобно Максиму или Леониду, постоянную связь с врачом, получая психотерапевтическое лечение, и при необходимости, медикаментозную терапию. При этом удаётся наиболее полная коррекция невротических проявлений. Большинство же гомосексуалов является к врачу лишь в периоды крупных неприятностей, связанных с заражением (иногда мнимым, но чаще реальным), с депрессивными переживаниями, с острыми конфликтами, приводящими к фобиям и к вегетативным расстройствам. Тогда-то они на какой-то срок становятся доступны для психотерапии. Как только конфликтная ситуация улаживается, всё возвращается “на круги своя”; сознание болезни вытесняется, а невротическая погоня за “любовными” приключениями возобновляется с новой силой.

Библиотерапия в лечении и профилактике половых расстройств

Самоубийственная политика рыночного общества делает практически невозможной организацию достаточного отпора гедонистической потребительской рекламе. Работники телевидения озабочены лишь получением денег от рекламодателей. Санитарно-просветительские же передачи, подготовленные сексологом, кажутся им экономически невыгодными. У практической медицины, отлучённой от СМИ, остаётся лишь один выход на тех, кто нуждается в информации по вопросам профилактики сексуальных расстройств и бесплодия – книги. В них проводится мысль: эгоистический гедонизм спаян с промискуитетом и наркоманией, с поисками удовольствий, оторванными от любви, а это чревато развитием невротических сексуальных расстройств и бесплодия. Напротив, человек, достигший психосексуальной зрелости, не отягощён невротическими комплексами и способен испытывать максимальное наслаждение в сексе. Исходя из этого, понятны профилактические рекомендации, предлагаемые такими публикациями.

В книге «Тайны и странности “голубого” мира», читателям предлагается проэкзаменовать себя по ключевым вопросам полового поведения и, если это окажется нужным, внести в него коррективы. Следует проверить, преодолены ли партнёрами поисковое половое поведение и агрессивность; насколько альтруистичны их взаимоотношения; насколько терпеливо и искусно в них практикуется любовная игра; достаточно ли наполнена совместная жизнь пары чтением, посещением театров, кино, концертных залов. Ведь культура является мощным фактором, стабилизирующим сексуальность.