Текст книги "Тяжкие последствия (СИ)"
Автор книги: Михаил Француз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)
Глава 8
***
Непрофессионализм исполнителей вымораживает. В такие моменты начинаешь понимать и даже в какой-то мере сочувствовать даже таким, как Уоллер. Хочется рычать и раздавать подзатыльники. Или вовсе перестрелять всех, на фиг…
Ну да не об этом речь. К чему я вообще?
Три часа прошли в мягкой и дружественной беседе с юным дарованием, которое показывало нам (преимущественно Лане) свои «владения». Байрон показывал свои стихи, какие-то рукописи. Они с Ланой обсуждали книги и их авторов (не перестаю удивляться своей девушке – кроме всех уже ранее перечисленных достоинств, она ещё и весьма начитана! Когда только всё успевает? Может у неё тоже метеоритная мутация есть, позволяющая открывать двадцать пятый, двадцать шестой и двадцать седьмой час в сутках?), делились мнениями и впечатлениями… Я же рассматривал кандалы и, цепи вмурованные в стену, в дальнем от этой парочки углу, потолок, тренажёры, санузел, освещение и проводку. Во всём здесь чувствовалась основательность, надёжность. Всё было установлено своими руками, на совесть… что называется, с любовью… Немного странноватой, конечно (особенно кандалы), но всё же.
Пожалуй, лишать родительских прав я эту парочку не стану и не дам. Точно так же, как и доступ в палату Байрона им не закрою. Видно, что сын им действительно дорог. Было бы иначе, так давно бы просто пристрелили бы его, да прикопали. И ничего бы им за это не было, так как нельзя убить мертвого, свидетельство о смерти которого, давным давно выдано и учтено всеми участвующими государственными органами. Или, коли не хочется грех на душу брать, просто вывезли куда-нибудь в другой штат, да отпустили. Но нет: не выгнали и не пристрелили. Растили, обучали, кормили, тренировали, мучились… Нет, отнюдь они не равнодушные люди.
Вместе с машиной прибыли лично Смиттерс и трое оперативников. Честно говоря, не очень этого понял: чего ему в отделе не сидится? Да и оперативники… я просил конвоиров. Или медбратьев из психлечебницы – в общем, людей со специфическими навыками и опытом. А оперативники… у них совсем другой профиль. Но не ждать же ещё шесть часов, пока эти уедут обратно, а другие приедут к нам. Решили работать тем, что есть, благо большой отрез плотной, не пропускающей свет ткани они привезти с собой не забыли.
Укутали этой тканью Байрона, быстренько добежали с ним от подвала до машины, завели Байрона внутрь, усадили, герметизировали дверь, включили искусственное освещение, освободили Байрона от ткани.
Шеф сел в кабину к водителю. Лана осталась в кузове с двумя операми и Байроном. Мистер Мур устроился в кабине третьим. Я же «ускорился» и погнал в «Надежду», готовить специальную палату для нового постояльца. Параметры и требования я уже знал – успел изучить за три прошедших часа место его предыдущего обитания. Контроль над своими способностями более-менее восстановить за прошедшее с прошлого инцидента время удалось – не пропали даром усилия и тренировки. Так что работа спорилась. Отвёл под нашего поэта целое крыло здания, в котором позакладывал все окна наглухо, вместо них провёл везде искусственное освещение. Пусть новая «тюрьма» будет хотя бы по-просторнее прежней. Так-то я Байрону проход по остальной части здания тоже не собирался запрещать или перекрывать, но предупреждающих табличек с пугающе кроваво-красными надписями «Осторожно свет!!!» понавешал. Везде электронные часы с указанием длинны светового дня. Даже зуммер поставил, оповещающий о наступлении рассвета за пять минут до него… Правда, зуммер не слишком громкий, чтобы остальных постояльцев не будить, когда таковые тут появятся. Кайле-то пока всё равно – она в коме. Но это пока. Если процесс её восстановления, тот, который есть сейчас, не замедлится, то довольно скоро она из этого состояния выйдет. Но речь сейчас не о ней.
Подошло время прибытия спецтранспорта с пациентом.
На КПП машину пропустили без досмотра и лишних вопросов, так как уже были мной предупреждены. К порогу подъехали тоже без приключений. А вот дальше что-то пошло не так: то ли укутали Байрона не достаточно плотно, то ли дверь открыли слишком быстро, но факт в том, что парень раскидал оперов, как кукол, а отец его уже начал наводить предусмотрительно взятое с собой ружьё на сына. Ну, надеюсь, заряжено оно всё-таки не пулей или картечью, а как и раньше – дротиком с транквилизатором. Хотя, с такого расстояния, почти в упор…
– Недотёпы, – ругнулся сквозь зубы я и вмешался сам.
Что сказать? Байрон, в этом своём «солнечном» состоянии действительно силён. Настолько силён, что мог бы швырнуть меня метров на сто одной рукой. Вот только, кто бы ему это дал? Сильный – ещё не значит, что хороший боец. Сильного легко скрутит умелый… если только он не сильно уступает ему в силе. Парадокс.
В моём же случае и техника, и сила (я всё-таки неизмеримо сильнее) были на моей стороне. Так что обошёлся без полётов. Пара движений, и паренёк с заломленной «ментовским» захватом рукой конвоируется мной внутрь здания. При этом всё, что ему оставалось – это рычать от злости с бессилием и топать туда, куда ведут. Всё же «ментовской» залом не дураки придумали. Да и обкатывался он десятилетиями.
Отец Байрона, глядя на это, только головой покачал. И, кажется мне, что уважительно. А дальше… стоило Байрону уйти со света и оказаться в тени, как он почти сразу обмяк, растеряв и всю свою могучую силу, и всю агрессивность.
Убедившись, что это не притворство, я отпустил переставшего сопротивляться парня и повёл его уже нормально, заодно рассказывая по пути обо всём, что ему было интересно. Такая вот своеобразная экскурсия.
Прошли и мимо палаты Кайлы, в которой я специально заранее поплотнее задёрнул шторы. Назвал парню имя девушки, пояснил, что она пострадала в результате неосторожного обращения с опасными древними артефактами, и теперь вот в коме. И ещё, что, возможно, человек в состоянии комы всё, что рядом происходит, слышит. И то, что по теориям врачей, положительные эмоции заметно влияют на скорость выздоровления. Собственно, больше в «Надежде» постояльцев не было. Имелась смена сиделок для присмотра за Кайлой, да и всё. Может быть пора расширить штат? Хотя, какой в этом смысл? Число постояльцев-то я увеличивать не горю особым желанием. Но штат, наверное, расширить всё же придётся. Как минимум повара нанять надо, чтобы обеспечивал трёхразовым питанием Байрона. Или проще будет с доставкой откуда-нибудь из ближайшего ресторанчика договориться? Стоит прикинуть.
Чуть позади нас с Байроном ходили по клинике хмурый Мур и задумчивый Смиттерс. А ещё чуть позади – Лана. Той тоже было всё интересно.
Когда я оставил парня в его палате обживаться и вышел за дверь, первым ко мне подошёл старший Мур.
– Ты не соврал мне, парень, – хмуро сказал он. – И про то, что из АНБ, и про то, что привезёшь Байрона в клинику, и про то, что легко сможешь его скрутить.
– Я вообще не люблю врать, – поморщился в ответ. Ведь и правда не люблю этого делать, хоть иногда и приходится – мерзостное такое чувство при этом испытываешь.
– Мы ведь с женой можем навещать здесь сына? – спросил он.
– Если бы не собирался вам этого позволять, то не брал бы с собой в машину. Я внес вас в список лиц, допущенных на объект. Охрана получила соответствующие указания.
– А что с… лечением? – запнулся он. Видимо, этот вопрос волновал его сильнее остальных. Цеплял за живое. Дарил жестокую сучку надежду…
– Не хочу обнадёживать, Мистер Мур. Предварительную диагностику будем проводить только завтра, когда прибудут соответствующие специалисты. Но, советую сразу попытаться привыкнуть к мысли, что излечить не получится.
– Как это? – даже перестал хмуриться от непонимания и удивления нестарый ещё мужчина.
– Вот так, – развёл руками я. – Далеко не всё можно вылечить. А то, что с вашим сыном… Давайте зайдём издалека, хорошо?
– Эм… давай, – по инерции согласился со мной он.
– Семь лет назад вашему сыну поставили смертельный диагноз. Насколько я понимаю, срок отводился совсем небольшой?
– Полгода, – мрачно подтвердил Мур.
– Прошло уже семь. Байрон до сих пор жив. Это уже чудо. И жизни его прямо сейчас ничто не угрожает. Так ведь?
– Так, – кивнул отец Байрона, который под таким углом на происходящее ещё не смотрел.
– А значит, что что бы не сотворили врачи «Метрон-Фармасивтикалс» семь лет назад, это что-то спасло жизнь вашего сына. Он жив благодаря этому. Вам их не проклинать, а благодарить надо.
– Ну… пусть, – не легко, но всё же согласился со мной он.
– Это что-то поддерживает жизнь и здоровье Байрона уже семь лет. Я, на самом деле не очень уверен в том, что это что-то вообще стоит трогать. Как говорят у программистов… и хирургов: «работает – не трожь».
– А к чему тогда это всё? Эта клиника…
– Ну, попытаться исследовать состояние вашего сына и, может быть, всё же что-то улучшить, но осторожно, всё-таки стоит. Но, как уже я раньше говорил: на многое не рассчитывайте. А во-вторых, и в главных: надо адаптировать его к жизни с его… особенностью и ограничениями. В клинике, под присмотром специалистов, это сделать будет проще и безопаснее, – пожал плечами я.
– Но зачем это тебе?
– Моя девушка, – указал я глазами ему за спину, туда, где Лана в этот момент с интересом рассматривала какой-то аппарат в коридоре. Кажется, эта штука используется для кварцевания воздуха. Не уверен. Я, на самом деле, довольно слабо разбираюсь в больничном оборудовании. Оно тут исключительно для антуража. – Очень добрый человек. Она пытается помочь всем. Всему миру… даже волонтёром в службу крови устраивалась… Я несколько более практичен: помогаю тем, кому помочь могу так, что меня это не сильно напряжёт. Понимаю – эгоистичная позиция, но зато честная. Байрону я помочь могу. И мне это не будет стоить практически ничего.
– Но как же, ничего…
– Эта клиника принадлежит Трастовому Фонду, созданному женщиной, которой я… оказал небольшую услугу, – язык не повернулся сказать «помог». – Я свободно могу распоряжаться его активами так, как посчитаю нужным. Так что пребывание Байрона в этих стенах и услуги специалистов мне лично не будут стоить ни цента. За всё платит Фонд. А он и так благотворительный, так что и ему особой разницы нет.
– Вот как, – задумался ещё сильнее Мур. – Впервые в жизни сталкиваюсь с подобной позицией. И, сказать прямо, она меня настораживает. Заставляет искать подвох.
– Ищите, – пожал плечами я. – Может быть даже какой-то и найдёте. Разубеждать или убеждать я вас ни в чем не собираюсь. Просто ставлю перед фактом: Байрон остаётся здесь. Вы можете его навещать. Специалисты исследуют его патологию. Всё. На этом точка. Согласны вы с этим или нет, меня не волнует. А вооружённая охрана клиники покажет вам, насколько тверда моя позиция. Вы можете идти, Мистер Мур. Домой или к сыну, мне без разницы. Меня ждут, – кивнул ему и двинулся дальше по коридору.
Вторым подошёл Смиттерс. Сделал он это лишь, когда за Муром закрылась дверь палаты его сына.
– Может быть объяснишь, Кларк? Что вообще происходит? Что за парень, и почему привезли мы его сюда, а не в Отдел? Процедура ведь давно отлажена.
– Шеф, парень… не совсем «мета», – начал с основного я. – Он своих способностей не контролирует. Использовать же его возможно лишь в качестве «пушечного мяса». Жалко парня. Он довольно талантливый поэт. Поэтому сюда, а не в Отдел.
– Кто он тебе?
– Никто, – пожал плечами я. – Лишь сегодня ночью с ним познакомился.
– Тогда, почему?
– А разве для того, чтобы помочь кому-то, этот кто-то должен быть тебе кем-то? – слегка иронично посмотрел на Смиттерса я. Да, прекрасно понимаю, что этот вопрос дурацкий. Что, кто бы как на него не ответил, а на практике именно так и есть. Случайным людям не помогают. Но весь смысл вопроса был только в том, чтобы услышать на него отрицательный ответ. Ведь никто и никогда не посмеет признать правоту этого утверждения. Слишком оно… гадкое. И холодное. Люди не любят признаваться в таком.
– Я тебя понял, Кларк, – вздохнул Смиттерс. Ушёл-таки от прямого ответа, гад. Ну да и ладно. – А что это было у порога? Парень раскидал оперов, словно они котята с кошачьим весом. А ты…
– Скрутил и не вспотел, да? – ещё более иронично посмотрел на него я. – «Умеешь считать до десяти, остановись на шести», слышали такое выражение?
– Слышал. И до скольких же досчитал ты?
– До одного, – улыбнулся я. – Не парьтесь, Шеф. Вы же и так знаете, что я «мета»? Так в чём пролема?
– В общем-то, ни в чём, – пожал плечами Смиттерс. – Просто… хотел поблагодарить… за семью.
– Да не стоит, – положил ему на плечо руку я, убрав со своего лица улыбку и любой намёк на иронию. – Семья – это святое.
– Всё равно, спасибо, Кларк, – протянул мне руку для пожатия он. Я обижать его отказом не стал, и на рукопожатие ответил.
– Ладно, Шеф, не раскисайте. Земля круглая: сегодня я вам помог, завтра мне кто-то поможет. Может быть даже вы. Жизнь штука непредсказуема.
– Кларк… а то, что ты говорил этому… Мистеру Муру, правда? Про девушку и свою «позицию»? – не отпуская руки, спросил Смиттерс.
– Да.
– Знаешь, Кларк… – вздохнул он. – Побольше бы таких «эгоистов», – сказал и отпустил. А потом молча развернулся и ушёл.
Это было… неожиданно. И, честно признаюсь, тронуло мою довольно черствую душонку. Даже, наверное, больше, чем я сам себе решаюсь признаться. Такая короткая, скупая мужская похвала… Величайшая Награда и Величайшее Доверие. Так страшно его предать. И так хочется быть на самом деле его достойным…
Сложно это.
Я же человек простой. «Ускорился», вошёл в «контроль», провёл «анализ» состояния организма Смиттерса и, как сам себе недавно обещал, убрал очаг начинающейся язвы желудка у этого человека, который, как не крути, а делает важное и нужное дело. Как может. Плохо ли, хорошо, но делает.
И всё равно. Растрогал меня этот гад…
Хорошо, что следующей подошла Лана. Ей я вопросов задавать не позволил. Просто прижал к себе и нежно поцеловал. Мне это было надо. Помогает выбить из башки лишние тревожащие и пафосные мысли.
Однако, без вопросов всё равно не обошлось. Правда были они позже. Значительно позже. Уже в Тэлоне, в нашей постели, в которой мы нежились, неторопливо остывая после жаркого секса.
– Кларк, – начала она. – А что это было за место сегодня? Я никогда раньше от тебя о нём не слышала.
– Это… несуществующая официально, но принадлежащая Фонду частная закрытая клиника. Называется «Надежда», – довольно размыто ответил на вопрос я.
– Клиника всего с одним пациентом? – уточнила Лана.
– Ну, большую часть времени она вообще пустует, – сказал я, перебирая волосы лежащей на моём плече девушки.
– Пустует?
– Да. Я попросил Патрика создать это место просто на всякий случай. Мало ли, что может случиться с моими близкими или знакомыми. Человеческий организм хрупок и подвержен болезням. Удобно иметь под рукой такой вот инструмент – место, где немедленно окажут медицинскую помощь по высшему разряду без лишних проволочек, не задавая вопросов. Разве нет?
– Это в «Надежде» ведь поставили искусственную руку Миссис Фордман? – проявила поразительную осведомлённость Лана. – А несколько раньше – сердце Мистеру Фордману?
– Уитни проболтался? – вздохнул я.
– Не вини его, – улыбнулась Лана. – Я умею втираться в доверие и вытягивать информацию. У Уитни не было шансов.
– А ведь он подписывал обязательство о неразглашении, – поморщился я.
– Ну, он никому, кроме меня ничего и не рассказал.
– Именно поэтому, возле КПП клиники дежурил Лайнел Лютер. Потому, что Уитни никому ничего не рассказал. Кроме тебя. И Миссис Фордман тоже. Никому. Ну, кроме самой доверенной подруги. Или родственницы. Или кто там у неё числится в «кроме»?
– Не злись, – погладила меня по щеке Лана.
– Да я не злюсь, в общем-то, – потёрся о её ладонь я. – Трудно было изначально ожидать чего-то иного. Просто… надеялся.
– А кто ставил искусственную руку? И сердце? Я не знала, что вообще существуют такие технологии.
– Не знаю, – впервые соврал своей девушке я. – Патрик нанимал специалиста. За очень большие деньги.
– Вот как, – кажется, ни на цент мне не поверила Лана. Проницательная она. И умеет меня читать не хуже книг, которые ей так нравятся. – Понятно, – поудобнее устроилась на моём плече она. Не стала спрашивать и припирать к стенке. Умная. – Но за Мистера и Миссис Фордман всё равно спасибо. И за Байрона, – тихо сказала она и поцеловала меня в щёку.
– Давай спать, – предложил я, глядя в потолок.
– Давай, – согласилась она, поудобнее закидывая на меня ногу. Через пару минут она уже дышала тихо и размеренно. А я…
Мерзкое это ощущение… когда лжёшь. Особенно близкому человеку.
***
Глава 9
***
Я обещал, что займусь изучением организма Байрона на следующий день. А свои обещания привык выполнять. Так что, после окончания школьного дня и быстрого выполнения ежедневных работ на ферме (а я не прекращал ими заниматься, прилежно и ответственно делая весь необходимый объём хоть на каникулах, хоть во время учебы), я уже был в Метрополисе, в своей личной клинике. Правда, пришлось потратить ещё некоторое время на грим. Всё же, я совершенно не желал быть узнанным именно, как практикующий врач. Ведь оперативник правительственной спецслужбы – это одно, а медик, творящий чудеса – это совсем другое. Это неприятности иного порядка, даже близко не могущего сравниться с неприятностями и рисками первого случая.
Менять рост я не умею, в отличие от Тины Грир. Точно такая же ситуация с пропорциями тела. Однако, в том высоком и шкафообразном индусе, с характерным цветом кожи, цветом глаз и курчавым волосом, опознать Кларка Кента было довольно сложно. Особенно, если прибавить к образу белый медицинский халат, шапочку и марлевую маску на поллица.
Как минимум, Байрон меня не узнал. Меня мог бы выдать голос, но нет, такого шанса я предоставлять не собирался. Общался с пациентом исключительно жестами.
Провёл его в отдельный кабинет. Уложил в какой-то навороченный аппарат, вроде томографа, запустил оборудование для создания антуража, а сам встал рядом и принялся за углубленное изучение внутреннего строения его организма. Что ж, понакручено там было знатно. Одна функция за собой десяток других тянет. А те, в свою очередь» ещё по десятку третьих. Организм Байрона, в результате, вообще сложно назвать человеческим. От человеческого в нём только внешний вид, да приблизительное расположение основных органов. Но на этом всё. Сходство заканчивается. Дальше идут различия, и их очень много: вся биохимия другая. Вот просто, вообще другая. Вся внутренняя секреция, строение костей и мышечных тканей, кожных покровов, эффективность работы желудочно-кишечного тракта… Функционирование мозга и органов зрения. Тут нечего лечить. Как можно «вылечить» одно биологическое существо до «нормы» другого биологического существа? Тут уже само слово «лечить» даже будет неправильным. Ведь не лечение требуется а полная «переделка». И, если за неё всё же взяться, то даже в самом маловероятном благоприятном итоге, можно получить лишь практически полностью искусственное тело, лишь имитирующее «нормальную» работу тела человека. Но куда вероятнее, что Байрон просто погибнет в процессе. Или останется инвалидом. Ни тот, ни другой варианты меня не устраивали. Так что «лечение» отменяется. Придётся переходить сразу к адаптации к жизни с ограничениями и специальными возможностями. А это… процесс долгий.
О чём я сразу после завершения осмотра, уже в своём обычном виде, пришёл и сообщил родителям парня. Вроде бы они меня поняли. Хоть разочарование их и было очень сильным.
Однако, это жизнь. Не всё в ней идёт так, как бы нам того хотелось. Многие вещи неподвластны даже такой «имбе», как я. Это грустно, но факт.
После посещения родителей парня, я вернулся в клинику к нему самому. Но уже в нормальном своём виде. И сообщил всё то же самое уже самому Байрону. Однако, его я расстраивать так уж сильно не стал, подсластив «пилюлю» тем, что, не смотря на все отличия его организма, он всё равно остаётся вполне совместим с «нормальными» Хомо Сапиенс. В том числе и в плане обзаведения потомством.
Это, кстати, вообще очень удивительное обстоятельство, но за всё время в Смоллвиле, я ещё не встретил ни одного фрика, который был бы в этом плане не совместим с людьми, при том, что организмы у них были очень, ОЧЕНЬ разные.
Хотя, нет, вру. Были двое: первый Шон Кельвин – высшая ледяная нежить, а второй – Тайлер Рендал… тоже высшая нежить. Но там уже различия были концептуальные. Там уже не разные виды, а разные состояния: живое – не живое. Не живое жизнь подарить не может по определению. А там, что тот, что другой, живыми не были.
Но, все это отвлечённые рассуждения и наблюдения. Всего лишь уход мыслью в сторону.
Байрон погрустнел. Но оставлять его в таком состоянии духа я не стал. Уныние – грех. Поэтому, чтобы парень в этот грех не впадал, озадачил его разработкой собственной программы реабилитации. А чтобы это занятие веселее шло, подкинул ему ноутбук с доступом к Сети. И книжку «Компьютер для Чайников». Пусть сидит, вникает. Хоть как-то социализируется. Ведь, чувствую, в клинике он надолго теперь прописался. Сам привёл, не выгонять же теперь?
С другой стороны, его можно и в штат записать на ночные дежурства. Подучить только малёха, и готовый медбрат. Или, по местному, парамедик. Глядишь, ещё и понравится. Или не понравится, но тогда себя в чем-нибудь другом найдёт. Те же сетевые публикации – плохо что ли?
***
Лана решила сделать мне подарок. Даже не знаю, с чего ей такая мысль вообще в голову пришла, но вот решила! А решила – сделала. Купила мне перстень. За целых триста пятьдесят долларов. Ничего смешного, кстати! Эти деньги она заработала сама, в своём кафе, своим трудом. И для семнадцатилетней девочки – это весьма не плохие деньги. Которые, она решила потратить не на себя, а на подарок мне, что очень… меня тронуло. Нет, правда. Пусть я сам ей подарки дарил и дарю регулярно, но я же парень! Это нечто само собой разумеющееся. А вот подарок от любимой девушки… это приятно.
Перстень. Красивый, золотой (ну, пусть проба у этого золота низковата, значительно ниже заявленной, но не буду же я об этом Лане говорить? Кто это, кроме меня и эксперта видит?), с крупным красным камнем. Вроде как рубином, но, честно говоря, сомнительно – я такой кристаллической решётки у рубинов не встречал. А я ведь не единожды в Бирму мотался, когда «клад» отцу готовил. Да и по аукционам с ювелирными лавками по-мотался. Даже в геологический Университет заглядывал, вникал там, что к чему в камушках. Так что это точно не рубин, но выглядит шикарно! С ходу и не отличишь даже.
В общем, мне подарок понравился.
Преподнесла мне его Лана в школе. На перемене, перед первым уроком, когда мы с ней только прибыли в школу на её машине. Да – Лана подвозит нас в школу из Тэлона, когда мы остаёмся там ночевать. Выглядит это, конечно, не очень круто, да даже я бы сказал – вовсе не круто, но… Ну, не люблю я машины!
Да, у меня есть возможность купить себе или Лане любую тачку. Даже круче, чем у Лекса. Но зачем? Вот к чему мне она? Есть на ферме отцовский пикап, пусть не новый, но вполне себе на ходу. Ломается не часто. А когда всё же ломается, чинить его быстро и просто, так как я его устройство давно уже наизусть помню, до последнего винтика, заклёпочки, сальника или шайбы. Ремонт – секундное дело. А в новую ещё вникать надо.
Лана же… У неё есть машина – Нэлл купила ей. Не дорогая, но вполне красивая и практичная. Тоже пикап. Во время прошлогоднего торнадо он слегка покоцался, посекло его мелкими камешками, фара разбилась… Но это был страховой случай, так что страховая компания всё компенсировала. А ремонт произвёл я сам. Ну и, естественно, немного увлёкся. «Зверёк» (как я эту машинку ласково называю) теперь только выглядит простенько, внутри же… больше на танк Брюса похож. Имеется в виду, под капотом. В салоне тоже всё почти как было осталось. Только электроники добавилось, навроде навигатора, стерео-системы, бортового компьютера с беспроводным доступом к Сети и «Алисой», естественно. Ну и так, по мелочи: вроде подогрева зеркал, автоматических стеклоподъёмников, продвинутого климат контроля, биометрического замка на входной двери, на кнопке зажигания, ну и всего такого прочего.
Мог бы и вовсе другую машину пригнать, но Лане её «Зверёк» нравится. А с тех пор, как его заправлять стало не надо, так и тем более!
Мы люди не бедные. Но практичные. Комфорт и удобство для нас важнее крутости внешнего вида и брэнда. А то что Ланин «Зверёк» по прямой Лексов Феррари делает… ну так про то же не знает никто. Даже сам Лекс… И Лана. Хотя она ещё та лихачка. Догадывается, наверное.
Итак, Лана подвезла нас, как и обычно, от Тэлона до школы на своей машине. По этому поводу уже никто не зубоскалил, так как привыкли, чай не первый раз так делаем.
Поднялись по лестнице парадного входа, прошли коридор. Увидели Хлою, стоящую возле какого-то лотка с символикой «Воронов Смоллвиля» и подошли к ней.
– Ничто так не подчеркивает приверженность духу школы! – с наигранным пафосом произнесла Хлоя, демонстрируя кольцо с красным камнем на своём пальце.
– По-моему, тебе идёт, – заметил я.
– Надеюсь Директор переживёт выпускной вечер, – продолжила свою речь Салливан, «пропустив мимо ушей» моё замечание-комплимент. Однако, чуть порозовевшие щечки выдали её с головой. – Интересно, рубин настоящий? – задала она сама себе вопрос и поспешила срулить куда-то в сторону редакции «Факела». И не совсем понятно: она действительно так загорелась этой мыслью, или просто поспешила убежать, чтобы не видеть меня с Ланой. После прошлогоднего приключения со стриптизом, Салливан несколько скованно чувствует себя в нашей компании. При этом, прекрасно и свободно общается с Ланой без меня. И чуть менее свободно, но тоже вполне неплохо, со мной без Ланы. Такие вот выверты подростковой психологии.
– Знаешь, Кларк, – загорелись глаза Ланы. – Я думаю, что тебе такой перстень тоже очень пойдёт!
– Мне? – удивился я, в то время, как Лана уже доставала кошелёк и проталкивалась к прилавку. – Но зачем? Я же фермер, я не ношу украшений на руках…
– Не нуди, Кларк! Мне просто захотелось сделать тебе подарок, – улыбнулась она, уже возвращаясь обратно ко мне с коробочкой. – Вот, примерь! Хочу понять, не ошиблась я с размером – достаточно ли я хорошо тебя знаю?
– Думаю, что лучше тебя меня могут знать только родители, – улыбнулся ей, надевая перстень на безымянный палец правой руки. Перстень сел, как влитой. Словно он там и должен был быть. Даже показалось, что на долю мгновения некий жар пробежался по венам. Но, думаю, что просто показалось. Хотя, настроение моё явно улучшилось.
– Ну как? – спросила девушка с ожиданием заглядывая снизу вверх в мои глаза.
– Великолепно, – признался ей. – Но, знаешь, на этом пальце я бы предпочёл увидеть обручальное кольцо. Причём, чтобы надела его мне ты, – снял перстень я. Протолкался к прилавку и купил второй такой же, перстень, только Ланиного размера. – Порепетируем? – с улыбкой предложил я, доставая перстенёк.
– Ну давай, – поддалась моему воодушевлению она. И мы надели друг другу перстни на безымянные пальцы, дурачась, словно и правда это были обручальные кольца на свадебной церемонии. А что в таких случаях следует за обменом кольцами?
– Жених, можете поцеловать невесту! – объявил я самому себе и тут же выполнил собственное указание. И сделал это… страстно. Для меня стало не иметь никакого совершенно значения, что вокруг нас коридор школы, ходят школьники, что на нас все смотрят… Я хотел свою девушку и целовал её. Страстно, жарко, в засос. А желание ничуть даже не думало становиться меньше, и руки уже сами собой принялись расстёгивать пуговицы на Ланиной кофточке. И было плевать на возбуждённые возгласы и завистливо-подбадривающий свист окруживших нас кольцом школьников. Лана попыталась остановить меня, схватила мои руки и отстранилась.
– Да что с тобой, Кларк?! – недовольно спросила она.
– Что со мной? – не понял я. – Хочу свою девушку и целую её! – и снова подался вперёд, стараясь добраться до её манящих и сладких губ.
– Кхы-кхым! – раздалось рядом относительно вежливое покашливание рядом. Окружающие нас школьники резко затихли и сделали вид, что спешат по своим делам. Лана же вздрогнула всем телом.
– Мистер Гиббонс! – воскликнула она.
– Молодые люди, вообще-то в этой школе есть правила, – начал он.
– Мне плевать, – поморщился я, словно на надоедливую мошку. – Правила – это я. Я их сам устанавливаю. И сам решаю, когда и что делать. Исчезни! – щелкнул пальцами показательно. Затем «ускорился» и оттащил надоедливую помеху в его кабинет, чтобы вернуться обратно к Лане в то же самое мгновение, из которого исчезал. – На чем мы остановились? – облизнулся и потянулся к губам Ланы. Но она отстранилась ещё быстрее. Нахмурилась ещё сильнее, чем раньше.
– Кларк!! – возмущенно воскликнула она, после чего вывернулась из моих рук, схватила за одну из них и быстро, очень настойчиво потянула меня вдоль по коридору в направлении редакции «Факела».
Дотянув до его дверей, буквально втолкнула меня внутрь и закрыла за нами дверь на внутренний замок. Сказать, что Хлоя была удивлена нашим появлением – ничего не сказать.
– Оу? – поиграл я бровями. – Ты всё же решилась на «тройничок»? Только, я думал, что третьей ты видишь Тину?
– Как… какой тройничок?! – даже начала заикаться Хлоя.
– Кларк! – схватила меня за отвороты рубашки и попыталась встряхнуть. – Приди в себя! Мы в школе! Ты забыл?! Что с тобой?
– Ничего со мной, – накрыл своими руками её руки. – Я прекрасно себя чувствую. Никогда так прекрасно себя не чувствовал!
– Кларк! Ты использовал свои силы прямо посреди школьного коридора на директоре! Ты с ума сошёл?!
– Он нам помешал, – снова чуть поморщился я. – Не люблю, когда мне кто-то мешает.
– Какие ещё силы?! – даже вышла из ступора Хлоя. – Ты сжёг директора?!!
– Да ничего я вашему обожаемому директору не сделал. Просто оттащил и бросил в его же кабинет, чтобы не мешался.
– Ты оттащил и бросил директора?! – вытаращилась Хлоя. – На глазах у всей школы?!!
– Успокойся, Хлоя. Он это сделал под своим «ускорением». Всё, что видели окружающие, это то, как Кларк щелкнул пальцами. А Мистер Гиббонс, скорее всего и вовсе ничего не понял, – поморщилась Лана, повернувшись к Хлое. Я же, воспользовавшись моментом, добрался до шеи Ланы и принялся её целовать. – Кларк! – снова вывернулась она. – Ты вообще можешь о чем-то ещё думать? Тебе что, вчера вечером было мало?
– Мне тебя всегда мало, – честно отозвался я. – Ты же знаешь. Тем более, это было вчера…
