Текст книги "Задача Выжить (СИ)"

Автор книги: Михаил Атаманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Виктор слышал её слова, но глухо и нечётко, словно через слой воды. Его мысли сейчас полностью заполняла одна-единственная информация – ЕГО ЛЮБИМАЯ ДЕВУШКА УМЕРЛА! Только теперь парень осознал, что Галина была ему дороже любого человека на планете – дороже любой из девушек, дороже самой Лизы, даже дороже сестры, а также всех родственников и друзей вместе взятых. Виктор шептал мёртвой девушке слова любви и признательности, совершенно не заботясь и не стесняясь того, что его слышат все собравшиеся вокруг. Да все люди на планете не стоили сейчас и волосинки с головы этой мёртвой девушки! Ну почему он понял это только сейчас, когда ничего уже нельзя было изменить?! Почему он за всё время знакомства не сказал Галине ни одного тёплого ласкового слова, лишь только отдавал команды и приказы...

Галя. Самая первая из девушек, которую он заметил в разбитом автобусе. Первая вызвавшаяся добровольцем в ночном торговом центре, когда все девушки его сторонились и боялись. И потом уже по дороге к его дому именно она единственная из всех не потеряла головы и вовремя увидела опускающуюся смерть. И на следующий день именно она вызвалась добровольцем идти к военкомату вместе с Виктором. Именно она успокаивала его в вымершей деревне. И те прекрасные часы вместе с ней возле озера... Виктор помнил её слова, он помнил блеск её глаз, интонацию голоса, и её грустную улыбку:

– Шестнадцать лет... будет этой зимой... Скажи, Виктор, только честно, ты меня быстро забудешь?

Он пообещал её не забывать, и это являлось абсолютной правдой. Девушка предлагала подарить ему не просто секс, нет. Она была готова подарить ему гораздо больше – всю себя, без остатка, всю свою жизнь. Именно тогда она сделала свой выбор, а в монастыре она только лишь этот выбор подтвердила. Когда на одной чаше весов находился Виктор и неизвестность, а на другой чаше её подруги и все, кто был ей дорог за всю недолгую жизнь, девушка выбрала именно Виктора.

– Странный сон... Мне снилось, что я спичка... И ты зажёг меня, чтобы осветить темноту... И ты идёшь, держишь меня в руках, а я пылаю...

Ну почему он не нашёл тогда времени поговорить с ней?! Виктор сейчас максимально отчётливо понимал, что никогда до самой своей смерти не простит себе той оплошности. Пытаясь хоть частично загладить свою вину перед Галей, он сейчас рассказывал мёртвому телу о своей любви. Да, у него были разные девушки раньше, каким-то из них он даже говорил, что любит их. Иногда парень даже сам себя убеждал, что действительно любит вот эту очередную красотку. Такого убеждения хватало на пару часов, иногда даже на пару дней. Но он никогда не любил по-настоящему – настолько остро и нестерпимо, как сейчас. Эта любовь причиняла боль, она выжигала сердце. Так можно любить лишь раз в жизни. Виктор знал, что никогда больше не полюбит никого другого, кроме этой мёртвой девушки в пятнистом камуфляжном костюме, этого маленького солдата постапокалиптического мира.

– Виктор, её нужно похоронить, – дотронулась до его плеча Лиза.

– Нужно, – послушно согласился Виктор, в который уже раз всматриваясь в черты девушки, стараясь на всю жизнь сохранить в памяти её портрет.

– Тогда выпусти Галю из рук. Тело нужно обмыть и переодеть в красивое платье, – сказала стоящая рядом Любовь Крутова.

Виктор осторожно, словно бесценную хрупкую вазу, опустил мёртвую девушку на подложенные на грязный пол листы картона. Если совсем чуть-чуть сдвинуть зелёную кепку на лоб, то след от пули становился незаметен, и казалось, что Галя просто спит.

– Не переодевайте её. Пусть её похоронят в этой форме и с её ружьём, – сказал Виктор, но Любовь Крутова стала возражать, что так не положено.

У Виктора не нашлось сил спорить. Расталкивая всех, он вышел на улицу и, не разбирая дороги из-за заливающих глаза слёз, бросился бежать из деревни прямо в поле. Он упал в стог сена и, уткнувшись лицом в пахучую сухую траву, рыдал и не мог остановиться. Они не имеют права переодевать его Галю! Виктор запомнил её такой, и она нужна ему именно такой!

Минут через двадцать к нему подошёл Ромка. Тихо присел рядом и проговорил:

– Виктор, не сердись. Но девушки говорят, что сама Галя хотела бы быть красивой в свой самый последний день.

Да, это был самый главный аргумент для Виктора. Он приподнялся и сел возле мальца. Вытер рукавом слёзы и проговорил задумчиво:

– Да, она бы именно так пожелала... Красивой и яркой, как сгорающая спичка в темноте... Беги обратно и скажи, пусть её переоденут в самое красивое платье, которое только найдут. Ещё нужно много цветов и обязательно настоящий гроб. Я сам пока посижу тут немного и приду в себя. Но я приду обязательно. И вот что ещё, Ромка, все вещи Гали – спальник, рюкзак и всё что внутри – пусть разберут остальные девушки, у многих из них не хватает самых элементарных вещей. Но только не карабин и не камуфляжный костюм – эти предметы для меня настолько сильно ассоциируются с Галей, что я прокляну любого, кто к ним прикоснётся, их нужно похоронить вместе с ней.

Ромка присел на пахучее сено и задумчиво проговорил, глядя куда-то в бескрайнее синее небо:

– Виктор, я вот читал в учебнике истории, что древние люди вместе с покойниками закапывали всякие полезные вещи. Может, они правы? Мы же не знаем, что нас ждёт после смерти. Может, душе Гали пригодятся военная одежда и ружьё. Что думаешь?

Виктор отрицательно покачал головой:

– Галя была настолько чистой, что не должна попасть туда, где еймогут потребоваться такие вещи. Но её душе хуже точно не будет, а нам с тобой будет спокойнее.

Ромка кивнул и убежал в деревню. Виктор же ещё долго сидел – думал, анализировал свои поступки, вспоминал какие-то эпизоды из ближайшего прошлого. Он понимал, что поступи он чуть иначе, и всё могло сложиться по-другому. Они могли не собирать так много оружия и настолько надолго задерживаться в деревне. Они могли не "принимать бой", как он пафосно кричал перед сражением, а просто тихо уйти в лес. Он мог отослать Галю на вышку сотовой связи вместе с другими гражданскими. Поступи он так – и Галя осталась бы жива. Цепочка его неверных решений привела к гибели самого дорогого ему человека. И потому на душе парня было грустно-грустно. На полном серьёзе Виктор задумался о самоубийстве. Всего один выстрел в голову, и его похоронят вместе с ней. Всё так просто. Вот только Галя ушла как победитель – сражаясь в составе отряда и победив врага. А застрели он себя – он бы ушёл как проигравший, как трус, бросивший остальных. Такой он был бы недостоин лежать рядом с Галей Громовой.

***

От мрачных мыслей о суициде его отвлекло появление Лизы Святовой. И ведь не поленилась она на костылях топать за ним триста метров от деревни! Это вызывало уважение. Виктор встал и пошёл навстречу ковыляющей калеке. Подставил ей плечо и помог девушке присесть на сено.

– Виктор, там деревенские мужики гроб уже сделали, – невпопад начала она. – И ещё рация у офицера несколько раз вызывала пропавший отряд. Я велела никому не прикасаться к ней. И ещё, Кристина говорит, что раненый после операции приходит в себя. У них не нашлось нормальной анестезии, только эфир и спирт, а их действие быстро проходит. Если хочешь с военным поговорить, самое время. Только он очень слабый и долго говорить не сможет.

– Да, я пойду, – согласился парень.

– Иди, прощальная церемония начнётся только через пару часов. Так что успеешь с раненым поговорить и подготовиться.

Виктор встал, поднял на руки Лизу и понёс обратно в деревню. При его появлении все замолкали и опускали глаза в пол. Но Виктора это волновало мало, точнее вообще не волновало. Все эти люди выжили, в отличие от Гали, а значит, их мнение о его личной трагедии не имело никакого значения для молодого человека.

Кристина встретила его в дверях дома. Она выдала Виктору марлевую повязку, чистый халат и сказала, что у него всего пять минут на общение. Мужчина прошёл в дом. В коридоре пахло хлоркой и спиртом, за дверь в комнатке на кровати лежал раненый боец. Его голова была забинтована, лишь один глаз, нос и рот виднелись из-под повязок. Больной находился в сознании и следил уцелевшим глазом за вошедшим. Виктор сел на стул возле кровати.

– Ты меня слышишь? – поинтересовался парень у раненого.

Тот медленно кивнул головой, подтверждая.

– Ваша колонна ехала из Дмитрова? – задал Виктор следующий вопрос.

Раненый отрицательно покачал головой.

– Откуда вы тогда ехали? – задал парень самый интересующий его вопрос.

Перевязанный военный никак не отреагировал. Даже непонятно было, понял он вопрос или нет. Но когда парень уже собирался задавать следующий вопрос, на который можно будет получить ответ "да" или "нет" жестами головы, солдат через силу что-то нечленораздельно прохрипел. Виктор подошёл ближе.

– По-ли-гон, – по слогам повторил военный, и добавил совсем тихо: – Возле Вор-гаша.

– Полигон возле Воргаша? – уточнил Виктор.

Раненый кивнул и закрыл глаза. Тут же подошла наблюдавшая издалека за разговором Кристина и попросила Виктора прекратить расспросы больного. Мужчина вышел в коридор и только тут обратил внимание, что в соседней комнате шла операция – слышались негромкие распоряжения Татьяны Хмельницкой, голоса девушек-ассистенток и звон медицинских инструментов. Он удивлённо поднял глаза на Кристину.

– Старик получил пулю в живот во время перестрелки. Очень плохое ранение – разорван кишечник, пуля застряла в позвоночнике. У нас не хватает медикаментов, не хватает обезболивающих и антибиотиков. У Кузьмича парализованы ноги, заражение крови неизбежно. И хотя Татьяна делает всё возможное, чтобы спасти своего деда, но тут шансов практически нет – он умрёт через пару дней.

Виктор скрипнул зубами – ну что он за командир, когда о смертельном ранении бойца узнаёт самым последним и то лишь случайно! Мужчина нашёл свой рюкзак, вышел во двор и демонстративно на глазах у всех расстелил карту на капоте внедорожника с пулемётом. Населённый пункт под названием Воргаш он отыскал далеко не сразу – это была уже самая граница с Тверской областью. Рядом действительно наблюдалась очень необычная местность – железная дорога в никуда, огромная вычищенная от леса территория без каких-либо населённых пунктов. То ли военный аэродром, то ли действительно полигон. Крупных населённых пунктов поблизости не имелось, только мелкие деревеньки, леса и болота. До ближайшего крупного посёлка Кимры от этой странной пустоты на карте оказалось целых десять километров. Что сейчас происходило в этом посёлке Воргаш было совершенно непонятно. Но если там не имелось враждебных вооруженных формирований, то выбранное место представлялось весьма перспективным...

Очень любопытно... Примерно так Виктор и представлял необходимое им укрытие. Дорога до нужного места предстояла неблизкой – шестьдесят два километра. Пешком такое расстояние они вполне могли преодолеть за три дня, возможно даже за два. Хотя зачем пешком, когда у них три грузовика на ходу?

Однако отправляться в такую даль, не зная точно, что их там ждёт, Виктор не собирался. Следующей цель маршрута он определил деревню Жестылево и уходящую из неё дорогу на север. Отряду, безусловно, требовалось как можно скорее покинуть Думино и вообще весь этот тупик из группы деревень, дорога к которому слишком легко перекрывалась на Большом Московском кольце. И если "красноармейские" заподозрили неладное, то именно там они очень вскоре перекроют весь этот тупик. Поэтому времени терять было нельзя, и сразу после похорон Гали стоило отправляться в путь.

Конечно, местным обитателям деревни Думино нужно будет оставить что-нибудь в качестве награды за помощь – например, один из грузовиков и пулемёт... Виктор подозвал стоящего неподалёку Константина Ивановича, поделился своими мыслями и поинтересовался у него мнением о награде для деревенских. Пока Константин рассматривал карту, опять активировалась рация, которую нашли у убитого офицера.

– База вызывает "рыболова". Вы пропустили время сеанса. Объясните причину. Повторяю. База вызывает "рыболова"...

Виктор указал на рацию и сказал, что нужно произнести. Константин Иванович подтвердил, что всё понял, нажал на кнопку вызова и отчётливо произнёс:

– База, это "рыболов". Встретили сильный отряд. Ведём переговоры. Дополнительной информации передать не можем. Остальным группам просьба сменить частоту. Следующий сеанс связи будет завтра в девять утра.

– Поняли вас, "рыболов". Оставайтесь на этой волне. Ждём следующего сеанса связи. Удачи. Всем остальным группам сменить частоту, семнадцатый код для шифрования.

Получилось! Можно было уже не так спешить – у них в запасе теперь имелось целых одиннадцать часов на то, чтобы убраться подальше. Оставалось теперь провести достойные похороны Галины и расплатиться с деревенскими. Константин Иванович обещал сам выяснить у местных насчёт размера награды. Вернулся он достаточно быстро, не прошло и десяти минут.

– Не знаю насчёт Татьяны Хмельницкой, она на операции, я с ней не смог поговорить. Но из остальных никто не хочет оставаться в Думино. Все понимают, что не завтра, так послезавтра придёт новый отряд карателей, справиться с которым они не смогут. Местные жители просят разрешения идтис нами.

Это сильно упрощало дело. Всё имущество и все грузовики сохраняются, к колонне добавится вооруженный пулемётом "Патриот". Виктор сказал Константину Ивановичу взять "думинских" в свою группу и велеть им собирать вещи – завтра рано утром колонна должна покинуть деревню. Тут подошла Лиза и сказала, что для похорон всё готово.

Галя выглядела прекрасно в снежно-белом платье невесты. Виктор и не подозревал, насколько Галина могла быть красивой. Он встал на одно колено и поцеловал мёртвую подругу. Девушки стали класть цветы, очень много цветов. На этот раз Виктор смог сдержаться – ему полагалось выглядеть сильным в глазах остальных членов отряда. Он сам произнёс прощальную речь и, хотя в его душе всё плавилось от горя, мужчина не позволил своему голосу дрожать.

Немного смущаясь, Виктор положил в гроб в ноги своей мёртвой подруге сложенный камуфляж и карабин – хотя эти вещи и сильно контрастировали воздушно-прекрасному облику Гали, но так было нужно. Сам вместе с Константином Ивановичем опустил крышку гроба. Сам помогал опускать гроб в могилу. Сам засыпал землей. Ни одной слезинки не появилось у Виктора. Но если бы хоть кто-нибудь из присутствующих знал, каких усилий ему это стоило! Умерла часть его души. Вместе с ней умерла беззаботность и весёлость. Виктор чувствовал себя так, словно за это день он постарел сразу на десяток лет. Не исключено, что именно так оно и было.

Ещё одно испытание ждало его по возвращению в деревню – когда он стал собирать свои вещи в рюкзак, то обнаружил сушащееся на верёвке бельё. Его бельё, заботливо отстиранное руками Галины. Это выглядело словно подарком с того света. Несмотря на все старания, на глаза Виктора опять навернулись слёзы.

Этой ночью молодой человек не спал. До самого рассвета он просидел у могилы своей подруги. Это было самое меньшее, чем он мог отблагодарить Галину за всё то, что она для него сделала. Уже в пятом часу утра его позвала дежурившая в лазарете Татьяна Хмельницкая – сказала, что раненый Кузьмич зовёт его к себе. Старик находился в сознании и даже попытался улыбнуться.

– Всё-таки здорово мы их вчера прищучили! – сквозь боль проговорил Кузьмич. – Ты видел, как я поджег этот чёртов БТР? Здорово, правда?

Виктор как раз этот момент боя не видел, но сейчас не стал расстраивать старика. Кузьмич же посерьёзнел и сказал:

– Танька зря пытается меня успокаивать. Я и без неё знаю, насколько плоха моя рана. Виктор, уважь просьбу умирающего, возьми её в отряд к девчонкам. Внучка у меня совсем ещё беспомощная, хоть и пытается казаться большой и взрослой женщиной. Она одна не выживет. Возьми её и уезжай. А я тут останусь.

– Дед, я тебя не оставлю тут одного! – заплакала находящаяся тут же в комнате Татьяна. – Мы возьмём тебя с собой.

– Нет, не нужно. Жить мне осталось несколько часов, я это чувствую. Я хочу умереть в этом доме. Его ещё прадед мой строил. Тут я родился, тут жил, тут и помру. Есть у меня одна мысль... Я слышал, что у вас рация осталась тех бандитов. Так?

Виктор подтвердил, не понимая ещё, к чему клонит старик.

– Дайте её мне! Как вы уедете, я вдоволь наболтаюсь с теми мерзавцами. Уж у меня найдутся слова для тех, кто убил твою возлюбленную и меня самого подстрелил. Они вовек не забудут слова старого Кузьмича! Да я им по ночам буду в кошмарах сниться!

Виктор согласился, попросив только Кузьмича дать их отряду хотя бы полчаса на то, чтобы успеть отъехать подальше от деревни – не хотелось бы, чтобы координаты отряда запеленговали по рации. Старый умирающий дед благословил их в дорогу и, кривясь от боли в разрезанном животе, принялся вслух сочинять текст своего прощального послания для "красноармейских". В этом послании почти все слова поодиночке были цензурными, но общим текстом выходило на редкость обидно.

Бегство от смерти. Новый дом.

Выехали в восемь часов утра. Виктор повёл первую машину колонны – пикап "УАЗ-Патриот" с установленным в кузове "Утёсом". Водителями грузовиков стали Константин Иванович, Сергей Воронов и Слава Першин. В чисто выбритом собранном Славике едва ли удалось бы узнать деревенского алкаша. Из под рыбацкой куртки у него выглядывал ворот старой полинявшей тельняшки, даже выражение лица немолодого мужчины сильно изменилось, став одухотворённым и мужественным. Каждый с первого взгляда понимал, что перед ним суровый бывалый ветеран.

Едва их колонна проехала развилку в полутора километрах от Думино, как сидящая рядом с Виктором Лиза вскрикнула и указала назад. Да, на это стоило посмотреть – оставляя на небе дымные следы, к покинутой ими деревне неслись ракеты. Земля ощутимо задрожала от далёких разрывов, горизонт за спиной окрасился в чёрный цвет. Всё-таки Кузьмич не удержался и начал свою прощальную речь рановато. Однако поражала скорость и мощь удара. Насколько быстро "красноармейские" засекли координаты рации, насколько точно накрыли деревню установкой залпового огня! Окажись их отряд ещё в Думино, и всё... Едва ли кто-нибудь смог бы остаться в живых после такого.

Виктор добавил скорость. Нужно было поскорее уходить от засечённой врагами позиции. Кроме того, этот местный Армагеддон едва ли прошёл незаметным для летающих охотников – очень скоро над Думино могли закружить треугольные корабли. Виктор приказал сидящим в машине девушкам с удвоенной бдительностью глядеть за небом. Но обошлось – треугольные корабли или не появились вовсе, или просто с такого большого расстояния их не удалось разглядеть.

Уже через десять минут они с ходу проскочили деревню Жестылёво и тут же свернули на север. Вслед их колонне со стороны оставшейся за спиной деревни раздались запоздалые выстрелы. Виктор усмехнулся – он и не сомневался, что этот важный узловой пункт на стыке двух шоссе, контролирующий подъезд к Дмитрову, окажется кем-то занятым. Скорее всего, как раз "дмитровские" и установили в Жестылёво свою передовую заставу. Но останавливаться и проверять, кто же в них стрелял, Виктор не стал. Их отряд успел проехать километра четыре по шоссе на север, как вдруг истошно закричала Маша Гаврилова, сидящая сзади в машине:

–Опасность с неба! Запад, четыре километра!

Виктор резко вдавил тормоз. "УАЗ" развернуло на дороге, они едва не вылетели в кювет. Но это совсем неважно, когда счёт шёл на секунды. Виктор выскочил из машины, обежал её и подхватил на руки беспомощную Лизу. С девушкой на руках он перепрыгнул наполненную водой канаву и вбежал в лес. Успели! Мужчина уложил Лизу Святову под большими папоротниками, а сам побежал обратно к дороге. Но его помощь не требовалось – на удивление быстро всего секунд за пятнадцать-двадцать все пассажиры грузовиков благополучно покинули свои места и попрятались в лесу. Молодцы! Рядом с Лизой уложили носилки с раненым. Военный пришёл в себя от тряски и теперь громко стонал от боли, пытаясь приподняться на локтях. Виктор силой уложил его обратно на носилки и прижал палец к губам:

– Тихо! Терпи, если хочешь жить.

Кажется, раненый его понял. По крайней мере, он прекратил шевелиться и замолчал. Виктор встретился с ним взглядом.

– Как тебя зовут? – поинтересовался он.

– Пётр Коло-ва-нов, – довольно внятно прохрипел боец. – Капи-тан ВДВ.

– Слушай меня внимательно, капитан. Мы сейчас едем на ваш полигон возле Воргаша. С нами беженцы, гражданские. Как ты думаешь, ваши бойцы нас примут?

Капитан скривился от боли и покачал отрицательно головой. Не примут. Виктор едва смог сдержать стон отчаяния. Плохо. Очень плохо. Надежда найти на полигоне безопасный приют под охраной опытных военных рушилась на глазах. Виктор задумался, посмотрел на военного. Тот что-то хотел сказать. Кажется, просил воды. Мужчина приподнял ему голову и влил в рот немного воды из фляги.

– Спасибо, – простонал капитан и продолжил. – Не примут. Потому что... у Варгаша никого... не осталось... Все были в группе...

– Полигон пустой? Вы все уехали? – понял парень.

Военный кивнул головой, подтверждая. Он явно опять отрубался. Виктор слегка встряхнул его и задал последний вопрос:

– Что там на полигоне? Отвечай! Это очень важно!

Пётр Колованов попытался собрать силы и пробормотал, едва не теряя сознание от слабости и боли:

– Там склады... много... аэродром... бункер подзем...ный.

Виктор осторожно положил забинтованную голову отключившегося капитана на свёрнутую валиком куртку. Сам молодой человек едва не кричал от радости. Слова тяжелораненого капитана описывали именно то, что он так долго искал и уже почти не надеялся найти! Склады, удалённая закрытая территория, подземный бункер! Похоже, они нашли убежище! Ликующего Виктора отрезвил шепчущий голос Лизы:

– Смотрите, какой странный корабль!

Виктор и сам заметил движущийся на большой высоте тёмный объект. Это был не привычный уже треугольник летающего охотника, а нечто совсем иное – какая-то горизонтальная длинная колбаса. Бинокля под рукой не оказалось, так что разглядеть подробнее этот странный корабль не получилось. Объект шёл на очень большой высоте, гораздо выше грозовых облаков.

– Это какой-то баллон с газом, может аэростат или дирижабль. Наверное, даже земного, а не инопланетного происхождения, – высказала предположение Лиза.

Тем не менее, рисковать не стали. Отряд лежал и терпеливо ждал, пока это непонятное нечто не скроется из виду. Пока они ждали, Виктор расстелил карту и рассмотрел дальнейший маршрут. Настораживали два крупных населённый пункта впереди – Вербилки и Талдом. Крупный город означал и крупные неприятности – над городами обычно кружили треугольные охотники. Кроме того, в каждом городе наверняка существовал уже вооружённый отряд, считающий территорию своей. Трудно предсказать, как аборигены отнесутся к появлению чужаков на своей территории. Вокруг Вербилок можно было объехать, но только в том случае, если на параллельной дороге ещё сохранился мост через реку Дубну. А вот Талдом объехать не получалось никак.

Наконец, угроза с неба миновала, и Виктор скомандовал всем возвращаться к машинам. К нему подошёл Сергей Воронов и сообщил, что в его наспех восстановленном грузовике течёт масло и жутко скрежещет что-то в передней подвеске, поэтому водитель не гарантирует, что машина доедет. Сергей очень советовал двигаться исключительно по ровному асфальту и избегать любых просёлочных разбитых дорог. Виктор принял к сведению слова наиболее опытного в их команде водителя, и колонна медленно двинулась дальше.

Подъехав ближе к посёлку Вербилки, Виктор сразу же заметил вдалеке баррикаду из разбитых машин на въезде, а возле неё вооруженных людей. Над этим блокпостом развивалось незнакомое знамя – на привычном российском триколоре нарисован жёлтый круг, внутри которого вписан чёрный треугольник. Приближающуюся колонну заметили, защитники баррикады спешно занимали огневые позиции. Но к огромной радости и даже некоторому недоверию парня оказалось, что ехать через блокпост и близко знакомиться с обладателями необычного знамени не требовалось, так как мост через Дубну оказался в полной исправности. Никто их не пытался останавливать, поэтому колонна без приключений свернула мимо Вербилок, проехала реку и двинулась дальше. Следующий блокпост они увидели у деревни Новогуслево – опять баррикада из разбитых машин и мешков с песком, опять то же самое знамя. Дорога на этот раз оказалась надёжно перегорожена шлагбаумом, так что волей-неволей пришлось останавливаться.

Виктор поправил автомат и, подождав также выпрыгнувшего из машины Славика, двинулся вперёд. На блокпосту присутствовало всего двое – совсем молодые парнишки лет по восемнадцать-двадцать. Одеты они были в гражданскую одежду – майки, джинсы, кроссовки, хотя на голове одного из парней красовалась стальная каска. Вооружён оказался только один из охранников, он судорожно сжимал в руках охотничью двустволку.

– Кто такие? – грозно накинулся на защитников баррикады Славик.

– Мы из поселкового ополчения, – отозвался один из парней, светловолосый и худющий обладатель охотничьего ружья и каски.

– От кого дорогу охраняете? – поинтересовался Виктор суровым тоном ревизора.

– Да тут бандиты со стороны Князчино повадились лазать, – охотно пояснил паренёк. – Продукты воруют, парней наших избивают, девок портят. Вот и стоим, стережём. А вы кто вообще?

– Мы спецназ из Дмитрова, пятьдесят бойцов, – соврал Славик. – Нам-то можно проехать?

– Можно конечно! – паренёк тут же побежал открывать шлагбаум, словно опасаясь, что прибывшие военные передумают уезжать.

Он явно обрадовался, что "спецназ" не планирует нападать на его блокпост и вообще не собирается задерживаться тут. Пока светловолосый возился со шлагбаумом, распутывая удерживающую длинное бревно проволоку, Славик поинтересовался у второго:

– Что, с оружием совсем туго у вас?

Тот почему-то смутился и даже насторожился. Опустив голову, стал мямлить что-то про основной вооруженный отряд в городе. Но бывший афганец вовсе не хотел унизить или обидеть собеседника. Он отстегнул кобуру с пистолетом и вручил опешившему ополченцу:

– На, будет хоть чем бандитов отпугивать!

Пока новоявленный обладатель пистолета рассматривал подарок, Виктор поинтересовался ситуацией на севере. Паренёк сразу загрустил и опустил глаза. Вернувшийся его светловолосый приятель коротко ответил за двоих сразу:

– Там на севере сплошь бандиты.

Больше вопросов не возникло. Пожелав ополченцам удачи, Виктор сел обратно в "УАЗ-Патриот". Колонна двинулась дальше. Дорога оказалась совсем пустой, голубое небо от горизонта до горизонта позволяло не опасаться опасности сверху. Однако через пять километров обнаружилось серьёзное препятствие – оказался разрушен мост через речку Свистушку. Грузовики остановились.

Славик, подошедший к стоящему на берегу речки и рассматривающему неожиданное препятствие командиру, указал на подозрительные затёсы на железобетонных блоках:

– Явно работа людей, а не космических тварей. Взорвали опоры моста, а потом кувалдой поработали, обрушив зацепившиеся арматурой плиты.

Кто и с какой целью заблокировал дорогу, оставалось непонятным, да и неважно это было, по большому счёту. Судя по карте, ближайший объездной путь существовал в паре километров выше по течению у деревни Петрино. На внедорожнике Виктор выдвинулся верёд, Кристина встала за пулемёт. "УАЗ" легко шёл по просёлочной дороге, но Виктор переживал за едва ползущий превратившийся в кабриолет грузовой "Урал" без крыши. Машина жутко скрежетала и шла с большим креном на правый борт.

Если деревня Петрино и была обитаема, то жители видимо попрятались при приближении армейской колонны. Отряд без происшествий проехал тихими деревенскими улицами, миновал мост и свернул обратно к шоссе. И тут Сергей засигналил фарами и свернул к обочине. Водитель выпрыгнул и стал осматривать сильно накренённый вправо грузовик.

– Всё, приехали! – констатировал Сергей минут через пять. – Я же говорил по колдобинам не ехать! Передний мост полетел. Думаю, рычаг поворотного кулака согнулся или переломился, он и так был взрывом покорёжен. Такое можно только в автосервисе починить...

Виктор очень смутно представлял, о каких именно неполадках говорит опытный водитель, но главное он уловил: как ни обидно, но "Урал" придётся бросить. Ящиков в машине находилось не так уж много – поломанный грузовик старались беречь и особо не нагружали. Но всё равно требовалась продолжительная остановка. Пока перетаскивали ящики и плотнее рассаживали девушек, Сергей сливал остававшийся бензин из бака в канистры и доливал в другие грузовики. Топливо действительно приходилось беречь – непонятно, когда и где удастся восполнить запасы, и удастся ли вообще.

Через какое-то время Ромка обнаружил, что за их действиями наблюдают со стороны деревни. Виктор взял у пацана бинокль и тоже заметил группу из восьми – десяти человек, которые прятались за постройками в Петрино. Некоторые из них держали в руках оружие, а один говорил что-то по рации, вполне вероятно, вызывал подкрепление. До подозрительных личностей было далеко, метров четыреста, но это ничего не значило – если единственную дорогу спереди перекроют, то вся колонна окажется в западне. Виктор вспомнил слова ополченца про бандитский регион на севере и решил, что нельзя тут задерживаться больше необходимого.

– Сергей, закругляйся! Не стоит оставшийся бензин того, чтобы рисковать нашими жизнями. Ты поведёшь замыкающий грузовик вместо Славика. Славик, становись за пулемёт. По машинам!

Когда девушки уже начали рассаживаться в грузовики, со стороны деревни прозвучал одиночный выстрел. Пуля пробила ветровое стекло "Патриота" прямо напротив пассажирского сиденья. Находись Лиза Святова в этот момент в машине, и вполне могли получиться вторые похороны за неполные сутки. К счастью, Лиза на костылях просто не успела ещё доковылять до машины. Последние сомнения пропали – намерения у местных действительно оказались отчётливо агрессивными. Деревенских стоило проучить.

– Слава, нужно их шугануть! Не убивать по возможности, а именно разогнать. Патронов много не трать.

– Попробую, – весело ответил бывший афганец, подкручивая оптику "Утёса" и разворачивая оружие.

Загрохотал пулемёт. Трассер ушёл в сторону деревни, там что-то красиво рвануло. Виктор тут же вдавил педаль газа и вырулил на шоссе. Два оставшихся "Урала" рванули за ним. Местные не пытались их больше останавливать, небо тоже не вызывало опасений.

***

Следующей вынужденной остановкой стала деревенька Пригары. Нет, враждебного населения в ней не встретилось. Точнее, вообще никакого населения в деревне не обнаружилось, просто отсюда уже просматривалось небо над Талдомом. Над далёким посёлком на малой высоте кружил летающий охотник. Пришлось останавливаться и ждать.