Текст книги "Бывшая моего брата. Я ненавижу ее... (СИ)"
Автор книги: Мэри Ройс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Глава 33
Черт, черт, черт!
Я миную коридор за коридором, по пути изредка различая разговоры сотрудников, звук жужжащей кофемашины, писк ксерокса, клацанье клавиатур и шуршание листков. И в какой-то мере я всем им завидую. Люди полностью погружены в рабочий процесс, общаются друг с другом или с компьютерами, ведут дискуссии или просто смеются, в отличие от меня, бегущей как от огня. Но с каждым моим быстрым шагом все постепенно затихает, особенно когда я подхожу к лестнице и спускаюсь в архив. Все. Кроме преследующих меня тяжелых шагов, от которых сердце бьется все чаще и чаще. А может быть, от страха перед тем, кому они принадлежат. Однако ничто не заставит меня остановиться, даже если это мой разъяренный начальник пустился за мной вслед, абсолютно точно намереваясь перекрыть мне доступ к кислороду. О чем я вообще? Нужно быть ненормальной, чтобы остановиться перед свирепым быком. Представляю, насколько тяжело ему изображать хладнокровие, шагая по многолюдному офису в рубашке и брюках со следами кофе. Господи, да он, вероятно, в диком бешенстве. И я убеждаюсь в этом, когда оборачиваюсь, случайно спотыкаясь о порог дрожащими ногами и буквально вваливаясь в архив.
Мне показалось, или белки его глаз налиты кровью ярости?
Не давая себе времени на раздумья, тут же порываюсь к двери, чтобы закрыть ее, но сила с той стороны не позволяет мне этого сделать.
Тяжело дыша, наваливаюсь на дверь и пытаюсь запереть этот чертов замок, но в следующую секунду полотно с силой толкают в мою сторону, отбрасывая меня назад.
Изо рта вырывается аханье, и я едва не теряю равновесие, возможно, так и случилось бы, если бы меня не схватили с животной свирепостью.
Испуганно поднимаю взгляд и сталкиваюсь с ожесточенным лицом Айдарова. И, боже, удивительно, что я вообще еще дышу. Судя по тому, как раздуваются его ноздри… да чтоб его. Я впервые вижу этого мужчину таким злым. Если такое вообще возможно. Сильные пальцы впиваются в предплечья, когда Айдаров встряхивает мое тельце и вырывает из горла еще один ошарашенный вздох.
– Какого черта ты устроила в моем кабинете? – рычит он, угрожающе нависая над моим лицом и сжимая меня так, что я чувствую себя орешком в зубах щелкунчика. Кажется, я даже слышу, как хрустят мои кости.
Однако боль, которую он мне причиняет, очень быстро помогает распрощаться со страхом и вернуться к ненависти.
– Вы можете просто уволить меня, Хаким Тазиевич, – указываю ему напыщенным тоном, стараясь не обращать внимания на внутренний страх, захватывающий меня липкими щупальцами. – И прекратите тратить свое драгоценное время, а то я могу подумать, что вы не так уж и безразличны ко мне… – Раздраженно веду плечами, пытаясь скинуть с себя грубые руки, только этим лишь провоцирую его сжать меня еще крепче.
– Уволить, да? – Он облизывает сердитые губы, демонстрируя ряд белоснежных зубов, и я ненавижу свое тело, которое вместо угрозы видит в этом жесте то, что заставляет низ живота налиться тяжестью.
С трудом сглатываю и отвешиваю себе метафорическую пощечину.
– Уже начались проблемы со слухом? Рановато. Это печально. – Вздергиваю подбородок так, что порывистое дыхание начальника опаляет мои губы. – Но я готова повторить для слабоумных. Читай по губам: «Просто увольте меня, босс», – на последнем слове я едва ли не давлюсь сочащейся из меня желчью. – И я была бы благодарна вам, – ерничаю, – если бы это произошло как можно… Ай… – всхлипываю от жжения в предплечьях, замечая, как челюсти Айдарова ходят ходуном.
– Может быть, если ты, блядь, закроешь рот, я сделаю именно это.
Шиплю, дергая плечом в надежде избавиться от злой хватки и тепла, которое пробирается даже сквозь тонкую ткань блузы. Ш-ш-ш. Чертов мудак оставит мне синяки. Точно так же, как и его темный пристальный взгляд на моем и без того избитом сердце.
– Ты делаешь, – пыхчу, все еще пытаясь выбраться, – мне больно…
Не успеваю я договорить, как у меня екает в груди, потому что ноги внезапно отрываются от пола, а задница неосторожно приземляется на деревянную столешницу. Но я прикрываю глаза совершенно не от этого, а от короткого облегчения, когда жжение на предплечьях вспыхивает и расходится мягкими волнами вокруг места, где секунду назад его пальцы причиняли боль.
– Это меньшее, что я хочу сделать с тобой, – врезается в мое ухо горячим рычащим шепотом.
У меня перехватывает дыхание от мрачного обещания в его голосе. Или, может быть, от того, что теперь наши лица на одном уровне, а его грудь недопустимо близко к моей, потому что Айдаров подался вперед, заключив в капкан рук, расставив их по бокам от меня?
– Но для начала ты вернешься в мой кабинет и уберешь за собой. – Его глубокие серо-голубые глаза буквально леденеют, врезаясь в меня с искренней ненавистью. Я подаюсь вперед, толкая придурка в плечи, но он напирает на меня, вынуждая отшатнуться назад, чтобы не проглотить ртом его следующие слова: – После этого ты отвезешь мои вещи в химчистку. И только потом я решу, что делать с тобой дальше.
Ха. Какой же он идиот!
Забыв про инстинкт самосохранения, я приближаюсь к напряженному безупречному лицу и горячо заявляю:
– Ноги моей больше не будет ни в кабинете, ни в этом офисе.
Отчаянные времена требуют отчаянных мер?
Так я думаю, а затем резко спрыгиваю со стола, вынуждая Айдарова немного отступить, точно мой бюст, заметно скользнувший по его крепкой груди, ударил этого мудака током. Надо же, какой нежный! Лицемерный осел! Будто разозлившись еще сильнее, я бью каблуком по носку мужской туфли, чем вызываю на безупречном лице гримасу боли. Господи, отмотайте назад, я повторю, только в разы сильнее!
Мне требуется секунда, чтобы воспользоваться моментом и выскользнуть из клетки крепких рук, а затем, не раздумывая, я отвешиваю ему хлесткую пощечину. Такую, что от встречи с грубой щетиной моя ладонь буквально вспыхивает яркой болью. А лицо Хакима, черт бы его побрал, еще больше омрачается грубой красотой!
Не дожидаясь своей смерти, я разворачиваюсь на каблуках и сваливаю к чертовой матери от греха подальше. По крайней мере, я планирую так сделать, пока меня резко не дергают за воротник. Секунда, и мои лопатки врезаются в полку с коробками, кажется, парочка даже валится на пол, но я не слышу ничего, кроме эха своего писка и обезумевшего сердцебиения, когда грудь Айдарова придавливает меня без шанса на спасение.
– Думаешь, после всего, что ты устроила, бить своего босса хорошая идея?
Я отворачиваюсь, но, сжав меня за щеки, Айдаров разворачивает мое лицо к себе:
– Отвечай.
Тяжело дыша, я уничтожаю его одним только взглядом. Меня злит, что, вопреки всей моей ненависти к этому человеку, я чувствую что-то еще. То, что заставляет все мое тело пульсировать в предвкушении, которое я тоже ненавижу. Когда я превратилась в мазохистку?
– Я думаю, мой босс конченый мудак, – мне трудно говорить, ощущая безжалостные пальцы, давящие с обеих сторон на мои щеки, но пошел он. – И, если бы мне представилась такая возможность, я бы с удовольствием повторила все еще раз.
Айдаров прищуривается, кривя губы в злорадной ухмылке, а потом в садистской манере касается большим пальцем моих губ, однако тут же отдергивает руку и склоняет голову, упираясь ладонями по обе стороны от меня.
– Блядь, – он усмехается, а после, поднимая голову, заставляет все внутри меня перевернуться, сойти с ума и затрепетать от такой близости. Его глаза такие холодные, точно в них вечная мерзлота, и в то же время проницательные, как галактика ночью, полная сияющих звезд. О боги! Разве это я должна чувствовать? – Твой чертов рот явно не знает, когда ему лучше заткнуться, так ведь? Может, мне сделать его полезным аксессуаром для своего члена?
Вау… В какой момент наша перепалка свернула не в ту сторону?
Сдув непослушную прядь с лица, я сжимаю дрожащие бедра, словно пытаюсь уничтожить все, что там скопилось. Но жар лишь усиливается. Черт возьми, ему достаточно просунуть руку под юбку и опозорить меня моей неадекватной реакцией на его грубость.
– Думаете, – мое горло дергается, – архив подходящее место, чтобы домогаться своих сотрудников?
– Домогаться? – хмыкает уголком губ, нависая надо мной еще сильнее. Опирается локтем на полку над моей головой, а второй рукой сдавливает ребра, вынуждая меня выгнуться ему навстречу. – Может, нам стоит вернуться в мой кабинет и посмотреть видео, как ты карабкалась на мои колени, вымаливая поцелуй у своего босса-мудака?
Ублюдок. Сжимаю челюсти, глотая все, что сделает меня еще уязвимей в его глазах, и натягиваю улыбку, которая забирает у меня все силы. Пожалуй, мне все это надоело. Я хочу совершить преступление? Мне скостят срок, если я расскажу в суде, каким козлом был мой босс?
– Осторожно, Хаким Тазиевич. – Задыхаясь, кладу руки на его вздымающиеся плечи, но почему-то не отталкиваю. – Возможно, я не стану оказывать сопротивление…
– Раньше ты не была такой болтливой. – Его пальцы добираются до края моей юбки и решительно тянут ее вверх. В движениях Айдарова нет нежности. Но она мне и не нужна. Вообще-то я надеюсь, что именно его грубость отрезвит меня, вот только напротив – я пью ее как сладчайший мед, дурманящий своим диким вкусом.
Черт возьми, мы уже на пути к катастрофе. Или только я…
– Ты тоже не казался мне таким ублюдком. Но увы. – Нервно облизываю пересохшие губы, позволяя наглому придурку поднять мою ногу и обвить ее вокруг своего бедра. – Только посмотри на себя. Ты в секунде от того, чтобы вставить в меня свой член. Уверен, что потом не будешь снова себя убеждать в том, что я все романтизирую?
Он ухмыляется и наклоняет голову в сторону, нарочно задевая твердой выпуклостью мою чувствительную точку. Невольно прикрываю глаза и глотаю томный звук удовольствия.
– Почему ты не желаешь признавать, что это не просто секс? – мурлычу, сама вторя движениям его бедер в попытке настигнуть короткую вспышку удовольствия. Не знаю, чем я руководствуюсь, потираясь о его внушительную эрекцию, но мне уже без разницы. – Возможно, тебе станет легче, если ты признаешься себе, что на самом деле я единственная девушка, которую ты хочешь.
Я сама расстегиваю его ремень. Этот ублюдок получит желаемое. Я заставлю его признаться хотя бы самому себе, что он по своей воле пришел ко мне, уже второй раз, потому что он хочет меня. Потому что среди всех девушек он видит только меня.
– Тебе лучше заткнуться, Алевтина. – Низкий напряженный голос с шипением врезается в мой висок, когда я просовываю руку к нему в штаны и обхватываю длинный твердый член. Я слабо осознаю, что делаю, словно в его аромате, который неумолимо проникает в мои легкие, присутствует какой-то токсин, отравляющий в мозгу все адекватные клетки.
– А то что? – выдыхаю в колючий подбородок босса, одновременно двигая рукой вверх-вниз, а затем с искренним любопытством заглядываю в его яркие глаза. Они клубятся мрачной похотью, переливаясь каким-то мифическим цветом. Жаль, что моя провокация работает в обе стороны и не позволяет мне казаться равнодушной по отношению к мужчине напротив, который являет собой гранитную скалу. Разве что в этой скале все же имеется маленькая трещина. Желая пробить ее, я сжимаю крепкий ствол так, что чувствую, как он дергается в моей ладони, отчего Айдаров вновь испускает гортанный звук поражения.
– Прекрати умолять меня трахнуть тебя, Чудакова. Ты выглядишь жалкой.
Я замираю от его слов. Сердце дергается на одном крыле, но второе с крахом подбито, и оно вновь падает в лужу крови. В груди словно образуется дыра, точно так же как металл разъедает коррозия. Наша игра «Кто больнее?» зашла слишком далеко... Все прекрасное, что я чувствовала пару мгновений назад, предвкушая запретное, исчезает, словно с моих глаз сорвали туманные шоры. Тяжело сглатываю больной ком в горле и моргаю, ненавидя предательское жжение в глазах. Что со мной не так? Господи, противно от самой себя. Делаю вдох и отдергиваю руку от члена Айдарова, буквально задыхаясь горьким чувством стыда. Но, когда порываюсь поставить ногу на пол, мне не позволяют этого сделать.
Я открываю глаза и, будучи не в силах контролировать эмоции, упускаю одну соленую каплю боли.
– Ненавижу тебя, – шепчу едва слышно, однако Айдаров по-прежнему не позволяет мне отстраниться. Я собираюсь сказать что-то еще, но он забирает эту возможность, обхватив мое горло пятерней.
– Знаю. – Задирает мою голову и приближается к щеке, чтобы слизать одинокую слезу, а затем, не отрываясь, проводит языком по моим губам, заставляя попробовать его соленые на вкус слова: – Но твоя ненависть ничто по сравнению с моей.
А в следующее мгновение Айдаров уже целует меня, сжимая горло до асфиксии, потому что я не планирую открываться ему. И я борюсь с ним, заранее обреченная на проигрыш. До тех пор, пока воздух в легких не заканчивается и мои губы не распахиваются в спасительном глотке кислорода. Секунда, и я пробую вкус Хакима на своем языке, когда он со всей присущей ему агрессивностью доказывает мне правдивость своих слов, покусывая мои губы и жестоким языком забирая все, до последнего клочка кислорода. Он целует меня так, словно ненавидит все, что есть во мне. Словно презирает сам факт того, что целует меня. Но по какой-то причине Айдаров продолжает пировать на моих губах, слишком быстро теряя контроль над своими действиями, а я не в силах остановить ни его, ни возбуждение, которое беспощадно разгорается во мне. Голова идет кругом, и я даже не понимаю, в какой момент горячая ладонь покидает дрожащее горло, лопатки сильнее врезаются в металлические полки, а моя вторая нога оказывается отведена в сторону, открывая Айдарову ещё больший доступ.
Следующее, что я чувствую, задыхаясь у его губ, – это как мозолистые пальцы царапают мои бёдра, после чего добираются до полоски трусиков. Отодвинув их в сторону, Айдаров входит в меня одним неумолимо медленным толчком, рассыпая вокруг нас мои поломанные стоны.
Глава 34
Возможность сохранить хоть какой-нибудь контроль над ситуацией испаряется. Окончательно и бесповоротно. Точно так же, как мой прерывистый выдох разбивается о крепкую шею Айдарова, в которую я уткнулась, чтобы заглушить несдержанный стон. Возможно, я опоздала, и его услышала половина офиса… но это неважно. Потому что этот лживый ублюдок тоже не смог скрыть свое удовольствие, которое все еще вибрирует в моих волосах гортанным рычанием.
Он практически полностью выходит из меня, оставляя задыхаться от одной только мысли, что его грубое проникновение подействовало на нас обоих одинаково, а затем, не позволяя зациклиться на этом навязчивом фрагменте, толкается обратно, демонстрируя агрессивное нетерпение. Будто он ненавидит то, как мое тело тает от боли и желания, о котором я никогда не подозревала. Не то чтобы никогда, но… Еще один толчок вынуждает меня растерять все связные мысли, вскрикнуть и вцепиться пальцами в плечи Айдарова. А следующий – прижаться к его мощной груди с беспомощным стоном:
– Лживая сволочь…
Я не успеваю закончить, как мужественные пальцы сильнее впиваются в мои бёдра, после чего Айдаров закидывает мои ноги к себе на талию, вынуждая меня найти опору в долбаном стеллаже, а через мгновение он проникает так жестко, что я забываю о необходимости дышать. Ублюдок двигается во мне с такой пугающей силой, что я плюю на все, выгибаясь навстречу болезненному удовольствию и выпуская на свободу громкий стон. Он рикошетит между моими губами и мужской шеей, когда я готова излить очередную симфонию от восхитительного ощущения наполненности его членом, но внезапно на мой рот опускается жесткая ладонь. А затем спина вновь врезается в металлические полки, и я сталкиваюсь с мрачным взглядом Айдарова.
– Этот рот, – хрипит он, качая головой, – источник твоих проблем.
Я хочу послать его на хрен, но он опережает меня и совершает грубое движение, вынуждая удариться затылком о полку и потерять из вида красивое чопорное лицо. Еще толчок – и гортанное, несвойственное мне рычание врезается в шероховатую ладонь, после превращаясь в приглушенное мычание.
Господи, это уже становится для него какой-то ненормальной привычкой – вот так вот затыкать мне рот. Но самое ужасное в том, что от этой садисткой замашки Айдарова моя сердцевина только сильнее сжимается вокруг его члена.
Он выдыхает грязное ругательство, на мгновение столкнувшись лбом с моим плечом, а после опускает одну мою ногу вниз, ловко перехватывает вторую под колено, подтягивает вверх и начинает трахать так жестко и глубоко, что я слишком быстро оказываюсь на грани.
Я ненавижу его, черт возьми… Но единственное, на что способна, – это из последних сил цепляться дрожащими пальцами за широкие плечи и задыхаться собственными стонами в его горячей ладони.
– Не вздумай привлекать внимание, Чудакова, – прерывисто выдыхает он мне в щеку свое командирское предупреждение, как только его ладонь соскальзывает с моего рта и с животной жадностью опускается на шею, обхватывает и сдавливает по бокам, вновь лишая возможности стонать, пока ее хозяин входит в меня так, будто от этого зависит его высокомерная жизнь.
К сожалению, при всем желании послать этого мудака куда подальше у меня не хватает сил даже просто посмотреть на него. Я слишком сосредоточена на ощущениях, которые переполняют все мое тело. Особенно когда он сгибает длинные пальцы на моем горле. Кажется, еще немного – и я потеряюсь в темном наслаждении, пока его член безжалостно бьет по самой чувствительной точке.
Облизнув дрожащие губы, пытаюсь встать на носочек, чтобы подстроиться под ритмично работающие бедра, как вдруг моя недавно отпущенная нога вновь оказывается в воздухе, раскрывая меня перед самим Сатаной так, как ему это необходимо, и позволяя проникнуть еще глубже... Если такое вообще возможно.
Бог. Мой. Возможно.
Толчок. Стон.
Где-то что-то гремит и валится на пол.
Толчок. Стон.
Вокруг хаос, среди которого я слышу звук собственного возбуждения.
Толчок. Стон.
Зажмуриваюсь, кусая губы, но они вновь раскрываются от серии нетерпеливых толчков.
Черт, черт, черт...
Айдаров рычит, когда я сжимаюсь вокруг него от боли и удовольствия.
Я задыхаюсь в экстазе, подвешенная между его великолепным телом и стеллажом.
Он не дает мне ни единого шанса перевести дыхание.
Его слишком много. Хаким повсюду.
Зубы на моей шее. Пальцы на ягодицах. Жар на коже.
Я взлетаю и падаю, не обращая никакого внимания на жжение на спине, в то время как Айдаров входит в меня с неумолимой потребностью разорвать и уничтожить.
И мне, черт возьми, мало этого, я требую большего, цепляясь за галстук и наматывая шелковый лоскуток на кулак, будто пытаюсь слиться с ним воедино. Хотя я и так на пути к этому, теряясь там, где начинается мое удовольствие и заканчивается его. Айдаров сводит меня с ума. Своим мужественным запахом, диким ритмом и низким рычанием. Он подчиняет себе мое тело грубостью первобытного человека. И меня пугает возможность оказаться зависимой от этого мужчины и безумия, в которое он погружает нас обоих, пока ошеломляющая пульсация не обрушивается на меня лавиной оргазма.
Раскрыв рот в пронзительном крике, я выгибаюсь и распадаюсь вокруг него горячим наслаждением, отзывающимся в каждом уголке моего дрожащего тела.
Я оживаю, чтобы умереть в эйфории и воскреснуть блаженным стоном.
Вот только мой фееричный финал не побуждает Айдарова подарить мне передышку. Напротив. Мой босс-мудак начинает входить в меня еще сильнее и жестче, трахая так грубо, что я теряю один оргазм и распадаюсь в следующем, который накрывает еще хлеще предыдущего.
И, черт возьми, даже сквозь шум в ушах я слышу порочные звуки шлепков наших тел, чувствую, насколько я неприлично влажная и насколько мне плевать на это, потому что все, чего я хочу, – задушить этого ублюдка.
– Проклятье, – сдавленно шипит он, сбрасывая одну мою ногу вниз и вновь закрывая громкий рот ладонью. – Тише, – угроза Айдарова вибрирует возле виска, пока яростные толчки вынуждают дрожать и выкрикивать в ладонь его проклятое имя.
Я не знаю, сколько еще могу вынести, я в шаге от того, чтобы окончательно и бесповоротно улететь в звёздное небо. Но что-то возвращает меня обратно. К нему. К его сдавленному рычанию, напоминающему звук умирающего животного, и жару, которым он меня затапливает.
Где-то всплывает слабая мысль, что я должна воспротивиться, оттолкнуть его, но мои конечности обессилены, как и тело, висящее на Айдарове, благодаря его хватке и члену, заполняющему меня горячей спермой. Дерьмо... Я хочу подумать о последствиях, чтобы мысли придали мне сил и я придушила эту сволочь за то, что он сделал, вот только забываю обо всем, когда улавливаю мягкое прикосновение губ к моей шее, а после то же самое место царапает хриплый вздох.
Мы так и замираем. Кажется, я даже не дышу, в отличие от напряженного и задыхающегося Айдарова.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я чувствую, как он медленно выходит из меня, а следом за ним вытекает несколько капель нашего удовольствия, которое просто-напросто не имеет никакого права на существование. Не после того, как этот козлина кончил прямо в меня… Но я вновь теряю фитилек ненависти, когда мои дрожащие ноги слишком быстро оказываются на полу, а тело, что секунду назад сжигало меня жаром, отшатывается назад, вынуждая ухватиться руками за полки, чтобы не рухнуть к дизайнерским ботинкам Айдарова. На которых я случайно замечаю блестящую капельку спермы. Твою мать. Он действительно сделал это?
Плечи Айдарова сокрушаются от глубокого вздоха, после чего он еще пару секунд растирает лицо ладонью, затем сжимает переносицу, будто что-то причиняет ему невыносимую боль. Но нет, все нормально. На нем снова прежняя маска мудака.
Тяжело дыша, я продолжаю наблюдать, как методично Айдаров приводит себя в порядок, словно секунду назад не произошло ничего сверхъестественного и он не создал мне проблему.
Создал! Да еще какую! Но почему-то я все еще не могу осознать весь ужас случившегося. Возможно, потому, что до сих пор увлечена тем, как ловко длинные пальцы щелкают пряжкой ремня и переключаются на галстук, за который я совсем недавно цеплялась.
И чем дольше я смотрю на этого греховно-красивого мужчину, тем более жалкой чувствую себя на его фоне. Только у меня нет сил даже дотянуться ногой до слетевшей туфли. Что уж говорить о побеге...
Наконец, мазнув по мне безразличным взглядом, он прочищает горло и произносит хладнокровно:
– Приведи себя в порядок, а затем вернись в мой кабинет и убери там за собой.
Раздражение вгрызается в мои челюсти, вынуждая стиснуть их вопреки слабости, расползающейся по телу невидимыми липкими щупальцами.
Тяжело сглатываю и поднимаю подбородок, будто так смогу стать выше этого мудака.
– Что-то еще? – Мои дрожащие губы растягивает пластмассовая улыбка, но она рассыпается, когда я слышу…
– Ты уволена.
С этими словами Айдаров теряет ко мне интерес и… уходит, по пути зачесывая пятерней непослушные кудри.
Какого… Пораженный вздох застревает в горле и слишком быстро причиняет мне боль.
Ты уволена…
Мой рот открывается и закрывается, пока я пытаюсь не задохнуться от подкатывающей к горлу желчи. И прямо сейчас начинаю жалеть о том, что раньше не задушила этого подонка его собственным галстуком.
Я практически сдаюсь желанию расплакаться от жестокости Айдарова...
Но потом вижу кое-что похуже, то, из-за чего мое сердце сжимается от острой боли и падает кубарем вниз. Мой стеклянный взгляд натыкается на ошарашенную Нину. Она стоит в углу с прижатым к груди контейнером и поправляет перекошенные очки.
Нет, нет, нет…
Нина. Что она здесь делает?
Только не она.
– Ч-что... – Мое горло дергается. – Что т-т-ты тут делаешь?!
Мой пульс ускоряется до невозможного.
– Я… э-э… Ну… Я ту-у-ут… это… покушать… тебе…
Изо всех сил втягиваю носом воздух и на мгновение зажмуриваюсь, позволяя себе хотя бы ненадолго спрятаться от разгорающегося внутри меня чувства стыда. Однако скрыться от того, что вскоре заполняет меня до краев, оказывается, совершенно невозможно.
На выдохе открываю глаза и наконец отпускаю металлические полки, ощущая, как онемели мои пальцы, с такой силой я их сжимала. Но больше не смотрю на Нину. И благодарна ей за то, что она тоже молчит. Что крайне удивительно. Хотя с учетом развернувшейся перед ней картины мне пора молиться, чтобы она полностью утратила способность к членораздельной речи.
Вспоминаю, с каким невозмутимым видом Айдаров приводил себя в порядок, и прямо сейчас, подражая его примеру, проделываю то же самое. Поправляю трусики, опускаю юбку, заправляю в нее блузку, а после торопливо причесываю растрепавшиеся волосы. Затем наклоняюсь, подбираю слетевшую туфлю и, прихрамывая на одном каблуке, возвращаюсь к стеллажу. Мне требуется опора, чтобы не потерять равновесие, пока я надеваю потерянную в порыве греховной страсти обувь.
После этого распрямляю плечи, прочищаю горло, собирая остатки своей силы воли, и как ни в чем не бывало ухожу прочь, игнорируя желание ускориться до беспощадного бега.
Но есть кое-что, что я больше не намерена игнорировать. И прямо сейчас я направляюсь в кабинет Айдарова, чтобы совершить там убийство…
С меня довольно.
