Текст книги "Бессмертная и беспокойная (ЛП)"
Автор книги: Мэри Дэвидсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Мэри Дженис Дэвидсон
Бессмертная и беспокойная
Название: Undead and Uneasy / Бессмертная и Беспокойная
Автор: Мэри Дженис Дэвидсон / Mary Janice Davidson
Серии: The Undead #6 / Королева Бетси #6
Перевод: LadyTiara
Редактор: LadyTiara
Пролог
Жила-была прекрасная королева, которая была столь же ужасна внутри, сколь и великолепна снаружи. Она была тщеславной, злой, холодной и эгоистичной. Больше всего ей нравились серьги в форме огненных углей, ужасные украшения, свисавшие с плеч. Каждый камень был размером с подушечку большого пальца королевы, и говорили, что погибло более тысячи человек, добывая кроваво-красные камни.
Эта королева была так тщеславна и так сильно любила свои огненно-угольные серьги, что пригрозила проклясть любого, кто украдёт их.
Поэтому, естественно, её люди дождались смерти королевы, прежде чем забрать их.
Четверо воров (которых, признаться честно, нельзя назвать расхитителями могил, потому что никто не дождался, пока ненавистную королеву похоронят) подошли к её никем не охраняемому телу и сделали своё дело. Тело было без охраны, потому что вечеринки в честь новых монархов (кузины покойной королевы, простой, но щедрой женщины, и её мужа, застенчивого целителя) были в самом разгаре, и никто особенно не заботился о том, чтобы охранять мёртвую кретинку.
Первый из четвёрки упал замертво, не успев сесть на лошадь. Второй из четвёрки умер после того, как его палатка таинственным образом следующей ночью загорелась.
Третья добралась до побережья, продала серьги за кругленькую сумму и тут же умерла от мозгового штурма, который сегодня известен как аневризма.
Что случилось с четвертой, неизвестно.
Мужчина, купивший серьги, держал их в своём магазинчике три с половиной дня. Он продал серьги человеку с определённым достатком и положением в обществе как раз перед тем, как в его магазин ударили сотни молний, которые спасли ему жизнь, но навсегда лишили его работы и заставили на всю жизнь бояться сверкающих огней и громких звуков.
Этот богатый и влиятельный человек был слугой одного европейского принца (история не уточняет, какого именно). Он доставил серьги своему хозяину, и через час принц проглотил смертельное количество заражённого мяса вместе с половинкой одной серёжки, которая позже была извлечена во время вскрытия.
Серьги в конце концов добрались до Лондона, но не после того, как по пути они вызвали серию всё более странных и ужасных катастроф, включая, помимо прочего, чуму свиней, фитофтороз томатов, череду жеребят, родившихся с пятью ногами, многочисленные случаи утопления в нескольких милях от любого естественного источника воды и чудовищно быстрого млекопитающего, которое никто никогда не видел достаточно отчётливо, чтобы хорошо описать.
В тот день, когда украшения были выставлены в Британском музее на выставке «Возвращение египетских древностей», у начальника службы безопасности случился сердечный приступ со смертельным исходом, продавщица сувенирного магазина ослепла, а три экскурсовода заболели дизентерией.
Серьги оставались в музее много лет. Возможно. Серьги, по-видимому, не любили оставаться на одном месте, и было известно, что кураторы в поисках драгоценностей облысели.
Один раз их обнаружили на выставке неандертальцев, дважды – в мужском туалете на втором этаже, шесть раз – в сувенирном магазине (к настоящему времени о них уже ходит молва как о «проклятых»).
Серьги колесили по всему миру, и ни один музейный работник, независимо от продолжительности рабочего дня или низкой зарплаты, не осмеливался прикоснуться к ним), и четыре раза в кафетерии (где неосторожный посетитель музея чуть не подавился одной из них). Они также отправились в незапланированное кругосветное путешествие в миниатюре, исчезнув и найдясь не менее чем на восьми выставках: в Японии, Риме, Маниле, Греции, Северной и Южной Америке, Великобритании, Тихоокеанском регионе и на Ближнем Востоке. Все остальные музеи, осведомлённые об истории артефактов, возвращали драгоценности в Великобританию быстро и без комментариев.
В конечном итоге в Британском музее сменилось руководство (предыдущий куратор был вынужден досрочно уйти на пенсию из-за загадочной потери пальцев и обоняния), которое, пытаясь привлечь внимание Виндзорского дома, подарило серьги Диане, принцессе Уэльской.
Некоторое время спустя они попали в руки очень старого и очень любопытного вампира, которому пришла в голову идея разбить серьги на несколько камней поменьше и раскидать их в двадцати пяти разных направлениях по всей планете.
Знаете, просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет.
Один из камней оказался в Миннесоте, как раз на рубеже двадцать первого века. Точной даты никто не знает, потому что тех, кто участвовал в организации доставки, просто невозможно найти.
Глава 1
– В этой открытке три ошибки, – сказал мне король вампиров. – Первая, моя любовь к тебе совсем не похожа на «мерцающие янтарные волны летней пшеницы». Вторая, моя любовь к тебе не имеет ничего общего с «очаровательными пушистыми мультяшными зайчиками». Третья… – и тут он вздохнул. – Зайчики не сверкают.
Я посмотрела на блестящую жёлтую открытку, на которой переливались сверкающие зайчики. Это была наименее неприятная из двух дюжин, которые я разложила по всей нашей кровати.
Что мне сказать? Он был прав. Их три.
– Это просто пример… смотри, чтобы у тебя не случился сердечный приступ и ты не умер у меня на глазах, ладно?
– Я не, – пробормотал он, – настолько удачлив.
– Слышала об этом. Я просто хочу сказать, что на свадьбе будет много людей, – я проигнорировала дрожь Синклера, – но также будут люди, которые не смогут прийти. Ну, знаешь, другие планы, или умерли, или что-то в этом роде. Получается, ты отправляешь уведомление о свадьбе, чтобы привлечь всех, кто не смог прийти. Таким образом, люди узнают, что мы действительно это сделали. Это вежливо, – я ломала голову, как лучше это описать, чтобы мой жених с неохотой согласился. – Это, знаешь ли, цивилизованно.
– Что за ненасытная тяга к подаркам от грубых и неотёсанных людей.
– Твоя правда, – признала я через минуту, прекрасно понимая, какое место я занимаю в Войнах за власть. Да ладно, все знают, что он прав. Не было никакого смысла – абсолютно никакого смысла – во всех этих уведомлениях о рождении, свадьбах и выпускных, кроме «Эй! Приведите в порядок старую чековую книжку, в нашей семье произошло что-то новое. Наличные – тоже хорошо».
– Но всё равно мило. Ты не так уж сильно беспокоился о приглашениях.
– В приглашениях есть логический смысл.
– Приглашения странные. Просто «Синклер», как будто у тебя нет ни имени, ни отчества. Почему бы тебе не написать на этой штуке своё полное имя?
– В нашем сообществе меня знают как Синклера.
«Наша» – моя задница. Он имел в виду сообщество вампиров. Я не смогла удержаться от последнего замечания.
– Я женюсь на Шер!
– Не дразни меня.
Я прикусила язык, кажется, в сотый раз за этот вечер… а ещё всего-то девять часов вечера. До свадьбы оставалось всего три недели, а Синклер, мой смущённый жених, с каждым часом становился всё раздражительнее.
Ему никогда не нравилась идея официальной свадьбы со священником, цветочницами и свадебным тортом, покрытым разноцветной глазурью. Он сказал, что, поскольку «Книга мёртвых» провозгласила его моим супругом, мы уже женаты и будем женаты тысячу лет. Период. Конец дискуссии.
Всё остальное? Пустая трата времени. И денег. Трудно сказать, что в его глазах является большим грехом.
Казалось, прошла тысяча лет (но на самом деле прошло всего полтора), и я уговорила Эрика (да, у него было имя) признаться в любви, сделать предложение, подарить мне кольцо и согласиться на церемонию. Но он никогда не обещал согласиться, не взбрыкнув, и уж точно никогда не обещал жениться, не съязвив по этому поводу.
У меня было два варианта. Я могла ответить на его язвительные комментарии несколькими своими, и мы снова могли по-крупному поссориться. Или я могла бы проигнорировать его язвительные комментарии и заниматься своим делом, а после свадьбы Синклер снова стал бы моим милым краснеющим мальчиком-игрушкой.
Затем настал бы медовый месяц, которого я с нетерпением ждала: две недели в Нью-Йорке, в месте, где я никогда не была! Слышала, что Нью-Йорк – отличное место для посещения, если у вас есть деньги. У Синклера была куча денег. Фу, кстати об этом.
– Кстати, я не собираюсь брать твою фамилию. В этом нет ничего личного.
– Ничего личного? Это моя фамилия.
– Просто меня так воспитали.
– Твоя мать взяла фамилию твоего отца и, даже после того, как он бросил её ради посмертного заигрывания другой женщины, сохранила его фамилию. Именно поэтому, по сей день, существуют две госпожи Тейлоры в городе. Так что на самом деле тебя воспитывали совсем не так.
Я сверкнула глазами. Он сверкнул в ответ, но его взгляд больше походил на усмешку. Поскольку Синклер выглядел так, будто ухмылялся, даже когда был без сознания, было трудно сказать наверняка. Всё, что я знала наверняка, это то, что мы готовились к очередной ссоре, и, слава богу, мы делали это в нашей спальне, где ни один из многочисленных жильцов дома вряд ли бы нас побеспокоил. Или, что ещё хуже, оценил бы нас (Марк поставил нашему последнему бою 7,6 балла – мы начинали с 8, основываясь только на громкости, но он снял четыре десятых балла из-за отсутствия оригинальности в оскорблениях).
Мы жили (и, вероятно, будем жить ещё тысячу лет – надеюсь, Джессике выплатили страховку от ущерба) в большом старом особняке на Саммит-авеню в Сент-Поле. Я, Синклер, моя лучшая подруга Джессика, Марк и целая куча других, я просто слишком устала, чтобы перечислять их сейчас. Я обожала своих друзей, но иногда мне хотелось, чтобы они все просто исчезли ради тишины и покоя.
Уединение в главной спальне, где мы в данный момент спорили, было приемлемой заменой настоящего уединения. Я никогда раньше не видела божественных ванных комнат, а тем более не бывала в них, но, приняв ванну в восьмифутовой гидромассажной ванне, я поверила, что Бог может действовать через пузырьки.
Всё это место было похоже на гостиницу типа «постель и завтрак» – самую модную и приятную в мире, где холодильник всегда был полон, простыни всегда были свежими, и вам никогда не приходилось выписываться и возвращаться домой. Даже шкафы были великолепны, с таким количеством завитушек, что и представить себе невозможно. Поскольку я происходила из семьи, жившей в сельской местности, я сопротивлялась переезду сюда в прошлом году.
Но теперь мне здесь нравится. Я всё ещё не могла поверить, что действительно живу в особняке. Некоторые комнаты были такими большими, что я едва замечала Синклера.
Ладно, это ложь. Эрик Синклер заполнял собой всю комнату, даже если просто сидел в углу и читал газету. Высокий – больше шести футов – с телосложением фермера (которым он и был), который поддерживал форму (что ему и удавалось): широкие мускулистые плечи, длинные ноги, узкая талия, плоский живот, большие руки, крупные зубы, большой член. Настоящий альфа-самец. И он был моим.
Моим, говорю вам!
Синклеру было семьдесят с небольшим – я не вдавалась в подробности, и он редко рассказывал автобиографическую информацию, – но он умер, когда ему было за тридцать, так что в его чёрных волосах не было ни единого седого волоска, на широком красивом лице ни единой морщинки. Его улыбка делала Тома Круза похожим на восьмидесятилетнего старца с редкими зубами. В постели он был настоящим динамитом – о, боже, каким же он был!
Он был богат (возможно, богаче Джессики, которая организовала покупку этого особняка). Он был силён – я видела, как он отрывал руку мужчине, как мы с вами разделали бы куриное крылышко. И я упомянула о вампирах, верно? Ну, что он был королём вампиров?
А я была королевой. Его королевой.
Неважно, что написано в «Книге мёртвых», неважно, что он обманом заманил меня в «королевство», неважно, что говорили другие вампиры; чёрт, неважно, что говорила моя мама. Я любила Эрика (когда он не вёл себя как придурок), а он любил меня (я была почти уверена); и в моей книге (которая не была переплетена в человеческую кожу и написана кровью, спасибо большое) это означало, что мы поймали мирового судью и заставили его сказать – «Мужем и женой».
Два года назад я бы сказала, что это священник. Но если бы служитель Божий произнёс благословение над Эриком Синклером, окропил его святой водой или вручил ему тарелку для пожертвований, мой дорогой жених вспыхнул бы, и это было бы действительно неловко.
В любом случае, я хотела, чтобы всё было именно так. Именно так, как мне нужно. И, честно говоря, мне казалось, что это достаточно мелкая просьба. Особенно если учесть всё то дерьмо, с которым мне пришлось столкнуться с тех пор, как я восстала из мёртвых. Честно говоря, если королю вампиров это не нравится, он может с размахом потрахаться с поясом для подвязок.
– Если тебе это не нравится, – сказала я, – ты можешь потрахаться с поясом для подвязок.
– Это ещё одно из очаровательных мероприятий твоего племени после церемонии?
– Что это за чушь про «моё племя»? – я перестала обращать внимание на объявления и начала складывать свои футболки – корзина молчаливо осуждала меня почти неделю. Джессика наняла множество слуг, но мы все настояли на том, чтобы стирать самим. Кроме Синклера. Думаю, Тина (его главный дворецкий/мажордом/ассистент) сделала своё дело. Он мог затаить дыхание, ожидая, когда я подойду.
Я сняла свежую футболку, чтобы упереть руки в бока и по-настоящему посмотреть ему в глаза.
– Твой отец был фермером из Миннесоты. Эта шутка «Я-аристократ, а ты-крестьянка» воняет, как гнилое яблоко.
Синклер, работавший за столом в углу (в чёрном костюме, вечером во вторник – это было равносильно тому, как если бы парень встал в свой выходной и сразу же надел «Кеннет Коул», прежде чем съесть тарелку кукурузных хлопьев), просто пожал плечами и не поднял глаз. Это была его манера: насмехаться, делать раздражающие замечания, а затем отказываться вступать в бой. Он клялся, что это было доказательством его любви, что он убил бы любого другого несколько месяцев назад.
– Меня просто тошнит от того, что ты ведёшь себя так, будто вся эта история со свадьбой касается только меня и не имеет к тебе никакого отношения.
Он не поднял глаз и не отложил ручку.
– Эта свадебная затея касается только тебя и не имеет ко мне никакого отношения.
– Спорим, ты ещё даже не работал над своей клятвой.
– Конечно, работал.
– Отлично, умник. Давай послушаем.
Он отложил ручку, закрыл глаза, облизал губы и глубоко вздохнул.
– Увы, пенис – такой нелепый проситель. Он такой ненадёжный, хотя от него зависит всё – мир держится на нём, как мяч на носу тюленя. Его так легко дразнить, оскорблять, предавать, бросать; и всё же он должен притворяться неуязвимым, оружием, которое наделяет своего обладателя магической силой; следовательно, этот безмышечный червяк должен пытаться расхаживать по залам и раздвигать бёдра, как самый волосатый Самсон, самый могучий баран, – открыв глаза и увидев выражение моего ужаса на лице, он добавил,
– Уильям Гасс, «Метафора и измерение».
Затем он взял ручку и вернулся к своей работе.
Вскрикнув от ярости, я сорвала с пальца обручальное кольцо, взвизгнула (оно прилипло ко второму суставу) и с силой запустила им в него.
Он, не глядя, поймал его в воздухе и бросил мне обратно. Я замахал им, как безумная, и, наконец, сжала в холодном кулаке.
– О, нет, не наденешь, любимая. Ты настаивала на том, чтобы я неуклюже изобразил свои чувства, и ты наденешь его. И если ты ещё раз бросишь в меня им, – рассеянно продолжил он, переворачивая рассыпающиеся листы пергамента и не поднимая глаз, – я заставлю тебя его съесть.
– Сожри это, – я бросила ему птицу. Я действительно почувствовала, как у меня подскочило давление, как во время скалолазания. Не то чтобы у меня было повышенное давление. Но я знала, каково это. И я знала, что веду себя как девчонка. Но что с ним такое? Почему он был таким холодным, таким отстранённым, таким… таким Синклером? Мы даже не занимались любовью с тех пор, как… Я начала считать на пальцах и сдалась, когда дошла до прошлого четверга.
Вместо этого мы делились кровью без секса – впервые для нас. Это было похоже на то, что нас использовали как бумажные салфетки и выбрасывали соответственно.
Что с ним было не так? Что со мной было не так? Я получала всё, что хотела. С тех пор, как проснулась бессмертной, верно? Верно?
Я была так поглощена своими мыслями, что не заметила, как Синклер набросился на меня, как кошка на крысу.
– Надень свою безделушку, дорогая, чтобы не потерять её снова.
Я подавила желание проткнуть ею его левую ноздрю. Ему оооочень повезло, что мне нравились рубины.
Мне с трудом удалось уклониться от его поцелуя.
– Что? Ты думаешь, мы сейчас займёмся сексом?
– У меня были надежды, – признался он, уклоняясь от удара кулаком.
– Разве нам не нужно помириться перед примирительным сексом?
– Не понимаю, зачем, – сказал он, прижимая меня к кровати.
Я поворчала, но с его руками всё было в порядке, и я решила, что лучше всего позволить ему думать, что он главный. (Он ведь только так думал, верно?) Его губы прижались к моим губам, затем к моей шее, его руки оказались у меня под рубашкой, затем потянули за брюки. Я почувствовала, как его зубы вонзились мне в горло, ощутила головокружительное ощущение того, что меня берут, используют, когда он пьёт мою холодную кровь. Его руки оказались на моей заднице, притягивая меня к себе, а затем он скользнул в меня, и на этом всё, борьба закончилась. Или, по крайней мере, приостановилась.
Мы прекрасно провели время, и я считала свои оргазмы, как фейерверки, вспыхивающие в моем мозгу: один, два, три!
(Элизабет, моя, моя королева, моя… невеста).
– Привыкай к последнему, – выдохнула я, встречая его толчки бёдрами и стараясь не слышать смех в его голове.
Он укусил меня с другой стороны горла, и я подумала, что нам придётся сменить простыни. Глупые занятия любовью с нежитью!
Он застыл надо мной, а затем откатился в сторону, подавляя зевок.
– Ну вот, теперь. Разве ты не чувствуешь себя лучше?
– Намного. Так что насчёт свадьбы…
– Церемония, которая нам не нужна?
Пуф. Всё исчезло, осталось лишь послевкусие.
– Заткнись! В какой-то старой заплесневелой книге, написанной мертвецами, говорится, что мы женаты, и тебя это устраивает?
– Мы обсуждаем «Книгу мертвых» или… – он скорчил ужасную гримасу, как будто пытался выплюнуть мышь, а потом откашлялся
– Библию?
– Очень смешно! – хотя я была впечатлена; ещё год назад он ни за что не сказал бы «Библия». Может быть, я передавала ему свои впечатления? Он определённо передавал их мне; с тех пор я узнала, что «Уолл-Стрит Джорнал» прекрасно разжигает огонь.
– Послушай, я бы просто хотела, чтобы ты сказал, хотя бы раз, только раз, я бы хотела услышать, что ты счастлив, что мы поженимся.
– Я счастлив, – зевнул он, – и мы поженились.
И так мы ходили кругами. Я не была глупой. Я знала, что для вампиров Книга мёртвых была своего рода Библией, и если в ней говорилось, что мы супруги и соправители, то это было решённое дело.
Но я была вампиром другого сорта. Мне удалось (я думаю) сохранить свою человечность. По крайней мере, немного. И я хотела настоящую свадьбу. С тортом, даже если я не могу его есть. И цветами. И Синклер надевает мне на палец кольцо и смотрит на меня так, словно я для него единственная женщина во вселенной. Кольцо в тон великолепному золотому обручальному кольцу, усыпанному бриллиантами и рубинами, совершенно уникальное, невероятно красивое и доказывающее, что я принадлежу ему. И я, выглядящая сдержанно, но в то же время сногсшибательно в сногсшибательно простом свадебном платье, выглядящая восхитительно и великолепно для него. Выглядящая как невеста. И он выглядел бы мрачным, зловещим и пугающим для всех, кроме меня. Он улыбался бы мне, а не той мерзко-милой ухмылкой, которой улыбался всем остальным.
И мы были бы нормальной парой. Милой, нормальной парой, которая могла бы начать…
Начать…
– Я просто хочу, чтобы у нас был ребёнок, – волновалась я, крутя кольцо на пальце.
– Мы уже обсуждали это раньше, – сказал он с едва скрываемым отвращением.
Обсуждали. Или я обсуждала. Не поймите меня неправильно, я не была одной из тех плаксивых женщин (по крайней мере, в том, что касается пускающих слюни младенцев), но как только я поняла, что у меня никогда не будет ребёнка (и как только у моей мерзкой мачехи Ант он появился), я могла думать только об этом.
У Бетси и Синклера не будет детей. Никогда. Однажды я даже пыталась усыновить призрака, но как только я решила её проблему, она исчезла, и на этом всё закончилось. Я не планировала снова класть своё сердце на плаху.
Я слишком резко села в постели, поскользнулась и с глухим стуком ударилась об пол.
– Ты не хочешь ребёнка, Синклер?
– Мы это уже обсуждали, – повторил он, по-прежнему не глядя на меня. – В Книге мёртвых сказано, что королева может зачать ребёнка от живого мужчины.
– К чёрту Книгу мертвых! Я хочу нашего ребёнка, Синклер, твоего и моего!
– Я не могу тебе его дать, – тихо сказал он и, оставив меня, вернулся к своему столу. Он сел, покосился на какие-то бумаги и сразу же погрузился в чтение.
Верно. Не может. Он мёртв. Мы никогда не смогли бы стать настоящими родителями. Вот почему я хотела (остановите меня, если вы слышали это раньше) настоящей свадьбы. С цветами, выпивкой, тортом, платьями и смокингами.
И моя семья и друзья смотрят на нас и думают: «Вот пара, у которой всё получится, вот пара, которой суждено было стать». И у Марка свидание, и Джессика больше не болеет. И мой младший брат ни разу не заплакал, и моя мачеха ладит со всеми и не выглядит безвкусно.
И ещё одна наша соседка-оборотень, Антония, не отпускает миллион язвительных замечаний по поводу «обезьяньих ритуалов», а злодей Джордж – я имею в виду Гаррета – не показывает нам, как он может есть ногами. И Кэти не шепчет мне на ухо и не заставляет меня хихикать в неподходящие моменты.
И мои предки не ссорились, и на Ближнем Востоке был объявлен мир как раз перед тем, как на заднем дворе запустили фейерверк (и голубей), и кто-то обнаружил, что шоколад излечивает рак.
Разве я многого прошу?
Глава 2
– Сними эту тряпку, – прохрипел мой лучший друг. – В ней ты выглядишь как мёртвая наркоманка.
– Нет, не мёртвая, – притворно выдохнул мой сосед по комнате, Марк. – Как отвратительно.
– Не так уж всё и плохо, – с сомнением произнесла я, вертясь перед зеркалом. Но Джесс была права. Нордически бледная при жизни, мёртвая я была просто ужасна, а в белоснежном платье выглядела, надо сказать, как труп невесты.
– По-моему, выглядишь очень мило, – преданно сказала Лаура, моя сводная сестра. Конечно, Лаура считала, что всё было очень красиво. Лаура была очень хорошенькой. Она также была дочерью дьявола, но это история для другого раза.
Мы впятером – Марк, Джессика, Лаура, Кэти и я – были в «Свадьбе Раша», эксклюзивном свадебном салоне, который существует уже много лет, попасть в который можно только по предварительной записи у Хьюберт Хамфри с её подружками невесты в их платьях. (Благодарственное письмо было вставлено в рамку в магазине).
Благодаря поддержке Джессики, мне не нужно было записываться на приём. Но мне не нравились такие магазины, как этот. Они не были похоже на Мэйси… нельзя вернуться к полкам и всё просмотреть. Вы говорите продавцу, что хотите, и он приносит вам (ого!) несколько дорогих платьев для примерки.
Меня это расстроило, потому что я не знала, чего хочу. Конечно, я просматривала «Невесту из Миннесоты» с седьмого класса, но тогда у меня был розовый цвет лица. И пульс. И не было денег. Но всё изменилось.
– Уверена, мы найдём для вас что-нибудь просто идеальное, – промурлыкала продавщица, чьё имя я всё время забывала, пока заставляла меня раздеться до трусиков с узорами. Мне было всё равно. Джессика видела меня голой миллион раз (однажды, голой и плачущей в туалете), Лаура была моей семьёй, а Марк геем. О, и Кэти была трупом. Даже мертвее, чем я. Призраком.
– Ну, как поживает твой смущённый жених? – спросил Марк, украдкой пытаясь пощупать пульс Джессики. Она отмахнулась от него, как от надоедливой осы.
– Ворчит, – сказала я, когда появились ещё ассистентки с охапками тюля. – Клянусь. Я была полностью готова стать Подружкой невесты…
– Мы тоже были готовы, – пробормотала Кэти.
– …но меня никто не предупреждал, что Синклер может стать таким стервозным.
– Только не чисто белое, – устало сказала Джессика. – Оно её оттеняет. Как насчет «Алексии» с чёрной отделкой?
– Никакого чёрного, – твёрдо сказала я. – На вампирской свадьбе? У тебя закончились лекарства?
Марк нахмурился.
– Вообще-то, да.
– Неважно, – вздохнула я. – Есть много оттенков белого. Сливки, латте, бежевый, слоновая кость, магнолия, морская ракушка…
– Тебе не обязательно надевать белое, – пропищала Лаура, свернувшись калачиком, как кошка, в бархатном кресле. Её солнечно-светлые волосы были собраны на затылке в строгий пучок. На ней была небрежная голубая футболка и короткие шорты. Голые ноги, шлёпанцы. Она всё равно выглядела лучше, чем я ожидала в тот день, и мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не достать откуда-нибудь из потайной комнаты свадебного салона дробовик и не выстрелить ей в голову. Не убивать её, конечно. Просто чтобы сделать её лицо немного менее симметричным. – На самом деле, тебе неуместно носить белое.
– Девственница, – усмехнулась я.
– Вампирша, – парировала Лаура. – Ты могла бы надеть синее. Или красное! Красный цвет подчеркнёт твои глаза.
– Прекрати! Вы все убиваете меня своими странностями.
– И вообще, какой бюджет на всё это? – спросила Кэти, подлетая к потолку и рассматривая люстры, великолепные аксессуары, красиво одетых, но сдержанных ассистентов (которые, как и подобает хорошим ассистентам, игнорировали все разговоры о вампирах), полное отсутствие ценников на что бы то ни было.
– Мммм, мммм, – пробормотала я.
– Что? – в один голос спросили Кэти и Джессика.
– Кэти просто спросила о бюджете. Одно из самых неприятных преимуществ роли королевы мёртвых? Я лишь я одна могла видеть и слышать призраков. И они могли видеть и слышать меня. И доставать меня. В любой момент. Днём или ночью. Обнажённой или полностью одетой.
Но даже для призрака Кэти была особенной. Как мы все знаем, большинство призраков бродят поблизости, потому что у них есть незаконченные дела. Как только они заканчивают свои дела, пуф! Уносятся в дикую синеву, что бы там ни было. (Видит бог, у меня никогда не было такой привилегии.) И кто мог бы их винить? На моём месте я бы убралась с этого земного пути при первой же возможности.
Но даже после того, как я решила маленькую проблему Кэти с серийным убийцей, она оставалась рядом. Она даже защищала меня от призраков. Что-то вроде небесного помощника босса.
– Ну так что? – спросил Марк.
– Не смотри на… меня, – ахнула Джессика. Губы Марка сжались, и мы все отвели взгляды. – Соусный поезд… закончился.
– Не хочет ли ваша подруга воды? – спросила новая ассистентка, появляясь из ниоткуда.
– Тебе делали химиотерапию? – устало спросила Джесс.
– Это, гм, три миллиона, – сказала я, отчаянно пытаясь сменить тему. Я не могла смотреть на Джессику, поэтому вместо этого уставилась себе под ноги. Мои ногти на ногах остро нуждались в подпиливании и полировке. Как и всегда – что бы я с ними ни делала, они всегда возвращались в то же состояние, в котором были в ночь моей смерти.
– Три миллиона? – Кэти прокричала мне в ухо, заставив меня вздрогнуть. Обслуживающий персонал, вероятно, подумал, что у меня эпилепсия. – Чего, рублей? Песо? йен?
– Три миллиона долларов? – Марк вытаращил глаза. – На вечеринку?
Все женщины уставились на него. Мужчины! Свадьба – это не «просто вечеринка». Вечеринка – это «просто вечеринка». Это будет самый важный день в моей… нашей жизни.
Всё ещё. Я была несколько удивлена, обнаружив, что Синклер перевёл три миллиона на мой текущий счёт. Я даже не стала спрашивать его, как ему это удалось.
– На что, чёрт возьми, ты собираешься потратить три миллиона? – взвизгнула Кэти.
– На торт, конечно.
– Разговариваешь с Кэти? – спросила Лаура.
– Да. На торт, – продолжила я.
– Кэти, ты должна отправиться к своему королю, – предложила Лаура.
– Королю? – мысленно спросила Кэти.
– Она имеет в виду Иисуса, – сказала я.
– Это не очень-то к лицу, – упрямо продолжала моя сестра.
– Скажи своей добропорядочной сестре, чтобы она прекратила это, – сказала Кэти.
– Она благодарит за совет, – сказала я.
– Только подумайте, сколько благотворительных пожертвований ты могла бы сделать на эти деньги, – мягко упрекнула меня Лаура, – и при этом провести прекрасную церемонию. (Я уже упоминала, что «дочь дьявола» воспитывалась священниками?)
– Так вот, торт, – продолжила я.
– Что, торт размером с «Ламборджини»? – спросила Кэти.
– Платье, платья подружек невесты, приём, еду…
– Ты же не можешь есть! – застонал Марк.
– Расходы на медовый месяц, выпивку для открытого бара, услуги официантов
– Церковь, которую можно купить у католиков.
Остальные уже привыкли к моим односторонним разговорам с Кэти, но Марк всё ещё качал головой в стиле «бабы – дуры», который все мужчины усваивают к трём годам.
– Ничего из этого не подходит, – сказала я сопровождающим. Я тоже не имела в виду платья. – И моя подруга устала. Думаю, нам стоит попробовать в другой раз.
– Я в порядке, – прохрипела Джессика.
– Заткнись, – сказал Марк.
– Ты не очень хорошо выглядишь, – забеспокоилась Лаура. – Разве тебе не нужно скоро возвращаться в больницу?
– Заткнись, белая девочка.
– Если я когда-нибудь скажу «заткнись, чёрная девочка», ты обрушишься на меня, как гнев самого дьявола, – сделала паузу Лаура. – И я должна знать.
– Не лезь в моё дерьмо, белая девочка.
– Если ты больна, тебе следует лечь в больницу.
– Рак не заразен, белая девочка.
– Это очень эгоистично с твоей стороны – давать Бетси ещё одну причину для беспокойства прямо сейчас.
– Кто с тобой разговаривает, белая девочка? Только не она. Не я. Разве у вас нет бесплатной столовой, где ты могла бы трудиться? Или планеты, которую ты могла бы захватить?
Лаура ахнула. Я застонала. Джессика была в отвратительном настроении, но это не повод поднимать тему, о которой мы не говорили, а именно о том, что дочери дьявола суждено захватить власть над миром.
Прежде чем спор разгорелся ещё больше, вмешалась ассистентка.
– Но до вашей свадьбы осталось всего несколько месяцев. Так что остаётся не так уж много…
– Захлопнись, – огрызнулась я, заметив серую бледность под обычно сияющей кожей Джессики. – Лаура, ты права. Мы уходим отсюда.
