Текст книги "Роман по сценарию (СИ)"
Автор книги: Мелиса Ригер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Солнце медленно скрывалось за горизонтом, а вдали слышался приглушённый смех, но я больше ничего не замечала. Мы целовались, не в силах остановиться, словно это был наш первый и последний шанс.
В свете заходящего солнца мы упали на траву и засмотрелись на последние лучи заката.
Когда праздник подошёл к концу, мы снова пожелали счастья молодожёнам и отправились обратно к ранчо. Мы шли медленно, сжимая друг другу руки, наслаждаясь тёплым воздухом, уже насыщенным вечерней прохладой. В воздухе ещё витал запах осенних цветов, свежескошенной травы и лёгкой дымки от костров. Я чувствовала себя как в каком-то уютном сне.
Райан шагал рядом, и в его лице было что-то такое родное и тёплое, от чего сердце замирало. Он иногда касался моих волос, осторожно убирая их за ухо, или просто смотрел на меня, не скрывая своей нежности. Мы улыбались друг другу, и от этих простых, тёплых моментов у меня внутри поднималась волна благодарности – за него, за то, что он рядом, за его поддержку и за то, что он понимает меня без слов.
Когда мы добрались до ранчо, нас встретили несколько работников, которые уже успели подготовить нам комнату. Мы вбежали наверх как подростки и как только дверь за нами закрылась Райан снова поцеловал меня ближе прижимая к себе. Казалось, весь мир остановился, оставив только нас двоих.
Мы валялись на кровати, вспоминая мелочи, смеясь над забавными моментами. Всё казалось таким лёгким и беззаботным, осознание что можно вот так, просто быть счастливой.
Но внезапно в тишину ворвался настойчивый звонок телефона. Я игнорирую его, не желая отвлекаться, но звонок повторяется. Я совершенно не хотела отвечать, не хотела, чтобы кто-то прерывал этот наш идеальный вечер. Но телефон все продолжал вибрировать, настойчиво и без остановки, будто предупреждая о чём-то важном. Я нехотя посмотрела на экран: незнакомый номер. Я напряглась взглянув на Райана, отвечая с опаской. Хотелось просто сбросить вызов и вернуться к моменту счастья с Райаном, но внутри нарастало какое-то чувство тревоги.
– Алло? – Голос сорвался, и я тут же прочистила горло.
– Велория Хейл? – Голос на том конце был низкий и серьёзный, лишённый всякой мягкости. Райан посмотрел на меня, приподняв бровь.
– Да, это я, – отвечаю, чувствуя, как внутри возникает лёгкое напряжение. – А кто это? – В горле встал ком, и меня охватило странное предчувствие.
– Это полиция округа Марисвилл, – сообщил он без лишних слов, и я почувствовала, как холодный страх пронесся по всему телу.
– Мы должны сообщить вам, что ваша сестра… Она в реанимации. Ее нашли на окраине города. Она без сознания, сильно избита… – Голос на мгновение замолчал, и я услышала, как полицейский сглотнул. – И, судя по всему… изнасилована.
Мир вокруг меня замер. Я не могла дышать. Тишина, казалось, разлилась вокруг меня тяжёлым покрывалом. Слова утонули в воздухе, теряясь в глубине этого кошмара, который вдруг навалился на меня всем своим весом, и я чувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Вы уверены… что это моя сестра? – голос дрожал, едва сдерживая панику.
– Да, мадам. Мы нашли её удостоверение личности и… Как единственная родственница, вы должны знать, что она сейчас в критическом состоянии.
Меня захлестнуло отчаяние.
Сердце бешено билось, как птица, бьющаяся о клетку. Я чувствовала, как начинает дрожать рука, сжимающая телефон, и как мир вокруг становится размытым, неясным.
Райан уже стоял рядом, его взгляд полон тревоги. Я смотрела на него, но не могла говорить. Слова застряли где-то в горле, как крик, который я не могла издать.
– В какой она больнице? – едва выговорила я, собрав последние силы, голос срывается.
Райан, настороженно наблюдающий за мной, тут же ложит руку на моё плечо.
– Что случилось? – тихо спрашивает он.
Полицейский называет адрес, и я судорожно его записываю. Отпустив телефон, ощущаю, как мои колени подкашиваются. Я на мгновение смотрю в его глаза, пытаясь справиться с шоком, но просто задыхаюсь от эмоций…
Хрупкость счастья
Мы выехали сразу же, как только я смогла найти в себе силы объяснить Райану, что случилось. Я почти не помню, как мы спускались к машине, как Райан сжал мои плечи, пытаясь убедить меня дышать глубже, как он пытался что-то говорить, но его слова тонули в шуме моих собственных мыслей.
Вся дорога до больницы была как в тумане.
Мир за окном мелькал, оставляя лишь размытую картину. Дорога, фонари, машины… всё слилось в одну линию, а в голове крутились только те страшные слова полицейского. «Она в реанимации… сильно избита… изнасилована.» Казалось, что реальность рушилась. Я не могла поверить, что это на самом деле произошло с моей сестрой.
Райан вёл машину быстро, но осторожно, бросая короткие тревожные взгляды в мою сторону. Он что-то говорил, как-то пытался меня отвлечь, но я почти ничего не слышала. Грудь сдавливала острая боль, и каждый вдох давался мне с трудом. Сердце колотилось, и руки дрожали, словно я могла рухнуть прямо здесь, не дождавшись конца пути. Но я цеплялась за это чувство боли, потому что оно напоминало, что я всё ещё жива, что ещё есть шанс, что моя сестра… что она…
Когда мы подъехали к больнице, Райан быстро открыл мою дверь, подставив руку, чтобы я могла опереться. Я заметила, как он внимательно смотрит на меня, словно боясь, что я упаду прямо здесь, у больничных дверей.
Мы зашли внутрь, и я сразу направилась к стойке администратора, но слова застряли в горле.
Врач, увидев нас, понял всё по моему лицу и тут же перевёл взгляд на Райана.
– Позволь мне поговорить с ним, хорошо? – он мягко, но твёрдо взял меня за плечи.
Я лишь кивнула, не в силах возразить. Сейчас у меня просто не было сил. Я стояла рядом, будто в тумане, стараясь услышать их разговор, но едва улавливала слова.
Райан тихо и настойчиво расспрашивал врача, повторяя вопросы, чтобы ничего не упустить. Я слышала, как он говорил: «Состояние… как критическое? Какие повреждения?» Мой разум цеплялся за эти слова, но при этом я не могла осознать их смысл. Врачи объясняли, что у неё серьёзные травмы, что её состояние нестабильно, и сейчас её поддерживают на аппаратах. Они говорили, что она потеряла много крови и находится в глубокой коме.
Он, оглянувшись на меня, на мгновение замолчал, а потом, сдержанно кивнув, поблагодарил врачей и попросил разрешения хотя бы увидеть её, хоть на мгновение, чтобы я могла успокоиться. Один из врачей бросил на меня жалостливый взгляд, потом посмотрел на Райана и сказал, что они могут позволить нам только издали взглянуть на неё, потому что реанимация закрыта для посетителей.
Райан вернулся ко мне, осторожно взял за руки и заглянул в глаза. Его взгляд был тёплым, но в нём я видела тревогу и понимание.
– Велория, – сказал он тихо, стараясь, чтобы я услышала и поняла его слова.
– Сейчас её состояние… очень тяжёлое. Врачи делают всё возможное, чтобы помочь ей, но мы можем только ждать. Мы не можем к ней войти, но сможем увидеть её через стекло.
Его слова резанули меня, как лезвие. Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступают слёзы, но я старалась не давать им выйти.
Мы пошли к комнате реанимации, и я почувствовала, как сердце сжимается от страха. За стеклом, в окружении множества трубок и аппаратов, я увидела свою сестру.
Она казалась такой маленькой и хрупкой, кожа бледная, а на лице и теле виднелись следы побоев. Светлые волосы ореолом рассыпались по подушке.
Я не могла дышать. Слёзы обжигали глаза, и я попыталась закрыть рот рукой, чтобы сдержать стон боли. Райан снова был рядом, крепко обнял меня, его пальцы аккуратно гладила мои плечи, успокаивая как мог.
– Всё будет хорошо, – тихо прошептал он.
Но верила ли я в эти слова?
Вой больничных стен
Ночь в больнице тянулась бесконечно. Я сидела на жёстком пластиковом стуле перед дверью реанимации, чувствуя себя так, словно сама была за стеклом, в каком-то стеклянном аквариуме, отрезанном от мира. Всё казалось нереальным: и свет стерильных ламп над головой, и звуки мониторов, и шум удалённых голосов врачей.
В какой-то момент я заметила, как мимо прошёл Райан, держа стакан воды. Он подошёл и протянул его мне:
– Велория, выпей. Ты уже долго сидишь здесь.
Но я смотрела сквозь него, не реагируя. Как в тумане, даже не сразу осознавая его слова. Всё внутри казалось пустым, застывшим, как замёрзшая вода в пруду.
– Велория… – его голос стал чуть мягче, но в нём звучала какая-то решительность. Он опустился передо мной на корточки, так чтобы наши глаза были на одном уровне, и осторожно взял меня за лицо, заглядывая в глаза. – Послушай, ты сильная. Я знаю, как тебе больно, но если ты будешь вот так отрешённо сидеть, ты не сможешь помочь своей сестре. Ты нужна ей.
Его слова, сказанные так твёрдо и с любовью, вдруг пронзили меня, словно растопив лёд. Слёзы начали катиться по щекам, одна за другой, пока всё внутри не разорвалось криком боли и страха, который я так долго подавляла. Я зарыдала, не стесняясь, словно бы эта боль могла хоть немного облегчить то, что произошло. Райан обнял меня, позволяя выплеснуть всё, что накопилось.
Через день сестру перевели в палату. Она по-прежнему была в коме, но теперь мне хотя бы позволили сидеть рядом с ней. Я вошла в палату, взглянула на её лицо, покрытое синяками и ссадинами, и почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слёзы. Казалось, будто это была не она – только бледная, изломанная тень моей сестры.
Я осторожно взяла её руку, холодную и неподвижную, словно статуя. Воспоминания о нашей вражде и ненависти, те годы боли и обид, вдруг всплыли в памяти. Казалось, что столько времени мы отталкивали друг друга, обвиняли, ненавидели… но, несмотря на это, сейчас моё сердце разрывалось от боли и моменты ссор казались такими ничтожными. Я часами сидела у кровати держа сестру за руку, на улице уже давно была кромешная тьма.
– Валли? – тихий, почти шепчущий голос вывел меня из мыслей. Я вздрогнула, не сразу поверив в то, что слышу. Она на мгновение открыла глаза, её взгляд был туманным и едва осознанным, но она позвала меня, как в детстве, по тому глупому прозвищу, которым так любила меня дразнить.
– Да, да, это я, я здесь, сестра я здесь… – Я судорожно затрясла её руку, боясь, что это сон.
Но мгновение прошло, и её веки снова медленно сомкнулись, словно этот мир был для неё слишком тяжёлым. Она снова впала в кому, оставив меня наедине со своими воспоминаниями и болью.
Боль и утрата
Доктор подошёл ко мне, когда я, как обычно, сидела у кровати сестры, истощённая от недосыпа и бесконечных тревог.
– Мисс Хейл, могу я поговорить с вами? – спросил он осторожно, заглядывая мне в глаза с каким-то сочувствием, от которого мне стало ещё хуже. Я кивнула, заставив себя встать.
Мы прошли в небольшой кабинет, где доктор предложил мне сесть напротив. Сложив руки на столе, и, сделав глубокий вдох, начал говорить ровным, профессиональным тоном, но в его голосе звучала слабая жалость.
– Как вы знаете, ваша сестра поступила к нам в крайне тяжёлом состоянии. Помимо внешних травм, было зафиксировано сильное повреждение головы, и это вызвало кровоизлияние в мозг. Мы сделали всё возможное, чтобы остановить внутреннее кровотечение и понизить давление, но… последствия оказались серьёзными.
Его слова звучали как гул, пробирающийся сквозь вату в голове. Я смотрела на него, чувствуя, как сердце холодеет от ужаса, но в то же время не могла отвести взгляд. Он говорил спокойно, словно пытался смягчить удар, но его слова были как скальпель, разрезающий последние нити надежды.
– Понимаете, – продолжил он, – отек мозга и повреждения нервных тканей привели к тому, что она впала в кому. На данном этапе предсказать её восстановление очень сложно. Мы делаем всё возможное, чтобы стабилизировать её состояние, но, к сожалению, травма настолько серьёзная, что её организм может продолжить пребывать в коме…и мы не можем сказать как долго это продлится…
Я уставилась в одну точку на столе, чувствуя, как по щекам снова начинают катиться слёзы. Доктор смотрел на меня, не отводя глаз, и, видимо, догадываясь, что мне невыносимо слушать это, мягко добавил:
– Я знаю, что это сложно принять, но сейчас самое важное – быть рядом с ней, поддерживать её. Иногда, даже в таком состоянии, пациент может чувствовать заботу близких.
Слова “сейчас самое важное – быть рядом” застряли в моей голове, отдаваясь горьким эхо. Я кивнула, не в силах сказать ни слова.
С тех пор я не отходила от неё сутками. Дни и ночи превратились в один сплошной цикл. Каждый день и ночь я сидела в палате, ухаживая за ней. Полиция порой приходила и задавала вопросы – кто мог это сделать, где была сестра до того, как её нашли. Были ли у нас враги. Но к сожалению, я мало чем могла помочь.
Сидя рядом с её неподвижным телом, я аккуратно промокала влажной салфеткой её лицо, стараясь не коснуться глубоких ран. Каждый раз казалось, что мое сердце рвётся на части.
– Как же так, сестра… – шептала я, не в силах сдерживать слёзы. – Ты всегда была такой сильной, всегда держалась, даже когда весь мир будто бы был против. Ты была тем, кто никогда не сдавался, кто шёл вперёд, несмотря на все трудности. – Я сжала её руку, ощущая, как холод её пальцев проникает в мои кости, и попыталась улыбнуться, хоть и знала, что она не увидит этого. Голос срывался, и слёзы текли по щекам, но я продолжала..
– Я здесь, Сара, я здесь… И буду здесь до конца, сколько бы это ни длилось. Буду заботиться о тебе, поддерживать… даже если ты не чувствуешь этого, даже если не можешь видеть меня. Мне бы только ещё раз услышать твой голос, увидеть твои глаза, понять, что ты всё ещё со мной… Я жду тебя, понимаешь? Жду. Просто вернись ко мне.
Я уткнулась лбом в её руку, чувствуя, как последние слова застряли в горле. Боль, вина и любовь переплелись, и я надеялась, что хотя бы что-то из этого дойдёт до неё, что она почувствует моё присутствие и будет знать: что я здесь, всегда.
Райан часто приносил еду от Лидии, заставляя меня есть хотя бы пару кусочков. Я сильно исхудала, глаза потухли. В зеркале я сама себя не узнавала и вскоре я совсем перестала в него смотреть. Телефон я вообще отключила, подальше от шума цифрового мира, журналисты постоянно дежурили у ворот больницы, словно собаки грызущие кость.
Райан тихо вошёл в палату и остановился за моей спиной, положив тёплую руку мне на плечо. Я знала, что он здесь, и всё равно не могла заставить себя оторвать взгляд от сестры, боясь потерять хотя бы мгновение, которое могла провести рядом с ней.
– Велория, тебе нужно отдохнуть, – тихо сказал он, сажая меня на диван и присаживаясь рядом обнимая меня за плечи. – Я понимаю, как тебе тяжело, но ты не можешь забывать о себе.
Я вздохнула, ощущая, как в груди сжимается пустота.
– Райан, я… я не могу. Она здесь, совсем одна, и если что-то случится, пока меня не будет…Я боюсь, что…
Он аккуратно развернул меня к себе, заглядывая в глаза.
– Велория, – прошептал он, и в его взгляде была такая нежность, что меня словно обдало теплом. – Ты не сможешь поддерживать её, если потеряешь себя.
Я опустила голову, вслушиваясь в его слова и стараясь хоть немного зацепиться за эту мысль.
– Райан, – прошептала я, прижимаясь к его плечу, – мне так страшно.
Он крепко обнял меня, словно защищая от всех моих страхов.
– Я рядом… Мы пройдём через это вместе. Хотя-бы поспи, – Прошептал парень, укладывая меня на диван и накрывая одеялом. Я сама не заметила как провалилась в сон от истощения. И дни чередовались один за другим…
Понимание
Каждое утро, меняя воду в вазе и переставляя принесённые Райаном цветы, я пыталась верить, что она вот-вот откроет глаза и назовёт меня снова. Но дни тянулись, а её состояние оставалось неизменным.
Прошли уже две недели, когда на телефон пришёл звонок из полиции. В голосе офицера звучала настойчивость, он попросил меня приехать. Я не знала, чего ожидать. Райан решил поехать со мной.
Когда мы вошли в кабинет следователя, напряжение казалось осязаемым. Я старалась держать себя в руках, но сердце билось так быстро, что казалось, его стук эхом разносится по комнате. Следователь, сидевший за столом с папкой документов, взглянул на меня, словно понимал, что сейчас он разрушит всё, что я знала о своей сестре.
– Мисс Хейл, мы тщательно проверили записи видеонаблюдения с заправок и близлежащих магазинов, – начал он, открывая папку. – Судя по камерам, в тот день ваша сестра была в компании людей, которые известны нам как сотрудники агентства по сбору долгов. Это были коллекторы.
Я застыла, чувствуя, как постепенно холодеет внутри. Коллекторы? Она встречалась с ними? Следователь продолжил, в его голосе проскальзывали нотки не то сожаления, не то усталости:
– Мы выяснили, что ваша сестра ежемесячно встречалась с этими людьми, выплачивая крупные суммы. И это началось задолго до того, как… случилось то, что случилось. Вначале это был долг вашего отца, который он взял для открытия небольшого бизнеса. Но после его смерти задолженность осталась на вашей семье. Со временем, из-за высоких процентов, сумма выросла до невероятных размеров.
Он сделал паузу, давая мне время осознать его слова. В голове начали складываться обрывки воспоминаний – как старшая сестра всегда замыкалась в себе, когда речь заходила о деньгах, как она пропадала все больше отдаляясь от меня. Я всегда воспринимала её отстранённость как холодность ко мне, как нелюбовь… Но теперь всё встало на свои места.
Следователь вздохнул, все больше разрушая то, что осталось от моего привычного мира.
– Мы также нашли место, где она жила. Она снимала комнату в общежитии с другими девушками, работала в ночном баре. Похоже, что университет она так и не смогла закончить – не хватало времени и средств. Но она старалась выплачивать долг и как-то сводить концы с концами.
Эти слова больно отдавались эхом. Моей сестре приходилось идти на всё это в одиночку, не говоря мне ни слова. Я смотрела в одну точку, не осознавая, что время вокруг меня продолжает двигаться. Теперь мне было понятно, почему она так отчаянно старалась держать меня подальше от своей жизни. Потому что считала, что должна защищать меня, избавить от того кошмара, в который сама поневоле была вовлечена, а потом просто… возненавидела меня… сломалась под этой болью.
Чувства захлестнули меня с такой силой, что я не смогла бы их описать словами. Я даже не могла плакать – всё внутри словно окаменело. Как я могла не понимать? Как могла не видеть, что моя сестра несла на своих плечах такое бремя, что оно медленно разрушало её? Теперь каждое слово, сказанное в обиде, казалось мне ударом по ней, который я наносила, даже не понимая её боли. Каждый мой гневный взгляд кажутся мне пощёчиной, которую я давала ей в обмен на её молчаливую жертву.
Я думала, что это у меня была мучительная жизнь. Я считала, что именно мне приходилось бороться с трудностями, справляться с болью и одиночеством. Я думала, что её безразличие – это способ отстраниться от меня, что она просто предпочитала веселиться и проводить время с очередными ухажёрами, пока я оставалась наедине со своими проблемами.
Как же я ошибалась.
Она несла на себе груз, о котором я даже не подозревала, защищала меня от мира, в который я бы иначе тоже была втянута, от людей, способных уничтожить нас обеих. Всё это время она боролась одна, встречалась с коллекторами, выплачивала долг, что рос, словно снежный ком. И платила… не только деньгами, но и своей жизнью, временем, сном, здоровьем – всем, что у неё оставалось.
Я начала понимать, что каждый её «побег», каждый вечер, когда она возвращалась поздно и с отстранённым взглядом, был вовсе не для себя, а ради меня. Она стояла между мной и миром, который готов был поглотить её целиком. Она страдала в одиночестве, закрывая меня от своих кошмаров, чтобы я могла прожить хоть немного спокойнее, не подозревая, что ради этого ей приходилось жертвовать своей жизнью.
Она спасала меня – а я не видела этого, увязшая в своей боли и жалости к себе.
Райан аккуратно коснулся моей руки, будто ощущая всю мою боль. Он мягко посмотрел на меня, его голос был тихим, но решительным:
– Велория, я обещаю, мы во всём этом разберёмся.
Я кивнула, не зная, как ещё реагировать. Внутри было пусто, но в то же время вспыхнула новая решимость.
Пламя решимости
Дорога назад была наполнена молчанием, но тишина казалась оглушительной. Внутри всё кипело – боль, обида на себя, горькое осознание того, как жестоко я ошибалась. Мысли беспорядочно крутились, вспоминая каждый наш разговор, каждую мелочь. Как же я не замечала? Почему не смогла понять её страданий, не распознала за этой холодной маской человека, который ради меня вынужден был вести отчаянную, скрытую от всех борьбу?
Я корила себя за слепоту и бессилие, которые теперь казались непрощёнными.
Когда мы добрались до больницы, я не могла сдержаться ни на секунду. Выскочив из машины, я почти побежала к палате сестры. Всё, что я чувствовала, вырывалось наружу. Как только я оказалась у её постели, взгляд упал на её лицо, изуродованное побоями и несмотря на долгое время и лечение, еще не до конца вылеченное. Сердце болезненно сжалось. Как я могла настолько ошибаться?
Я упала на колени рядом с её кроватью, обхватив лицо руками, и, не сдерживаясь, дала волю слезам. Каждая слеза казалась пыткой, выплёскивая всю ту вину и боль что накопилась за эти долгие годы. Я отчаянно пыталась вымолить прощение, которого, возможно, никогда не услышу, ощущая, как боль раздирает душу на куски.
Я приблизилась к сестре и снова по привычке взяла её за руку
– Сара прости меня! За все те годы обид, за то, что я винила тебя во всём, что пошло не так. Прости, что я не поняла раньше, как много ты отдала ради меня, как много пережила одна. Считала, что мне хуже всех, что только я несу на себе этот груз. А теперь понимаю, что ты взяла его на себя, когда я даже не замечала этого. – я сильнее стиснула руку
– Прости что перестала видеть любовь к тебе. И как же поздно мне пришло это осознание. Слишком поздно, да? – Я опустила голову прикасаясь лбом к её ладони. Райан стоял сзади, давая мне выплеснуть всю свою боль.
Сидя на полу у кровати, стиснув холодную руку сестры, я всё ещё тихо плакала, не в силах остановить поток слёз и горечи, который захлёстывал меня. Но в какой-то момент боль внутри начала превращаться во что-то иное – во что-то твёрдое и непоколебимое. Осознание того, сколько страданий перенесла моя сестра ради меня, загорелось внутри огнём, и я почувствовала, как закипает гнев, гнев на всех тех, кто превратил её жизнь в бесконечный кошмар.
Открывшаяся правда обрушилась на меня, как ледяной дождь, обжигая кожу. Всё это время она не развлекалась, не жила беззаботной жизнью, как мне казалось. Она сражалась за меня. Она держала их всех – этих жестоких, ненасытных чудовищ – подальше от меня.
В комнате было душно, словно стены сжимались вокруг меня, сдавливая грудь. Я сидела на полу у кровати, крепко держа за руку свою сестру. Пальцы её были холодными, а кожа казалась мраморно-бледной. Она была здесь, но где-то далеко, за гранью того мира, где я могла её достать. Моё отражение в окне больничной палаты выглядело чужим: растрёпанные волосы, покрасневшие глаза, глубокие тени под ними. Неужели это я? Та Велория, что привыкла видеть себя на обложках журналов, с идеально уложенными локонами и безупречным макияжем?
Лишь поддержка Райана, его тёплый взгляд было единственным, что хоть немного удерживало меня на грани безумия.
– Я думала, что знаю тебя, – шёпотом произнесла я, вновь обращаясь к сестре. Голос дрожал. – Всё это время я думала, что ты просто забыла обо мне. Что тебя не волнует моя жизнь. А оказалось…
Я замолчала, чувствуя себя выжатой до последней капли.
– Прости… – вновь прошептала я, чувствуя, как горячие слёзы потекли по щекам.
– Прости меня сестра.
– Ты заслуживала большего, – продолжала я сквозь слёзы. – Ты заслуживала жить иначе. Ты заслуживала счастья…
Я сидела так, не зная, сколько прошло времени. Единственное, что я знала – я не могла остаться такой, какой была раньше. Теперь настала моя очередь бороться за неё.
– Я была так слепа, – выдавила я, сжимая её руку сильнее.
Райан опустился на колени рядом. Его рука коснулась моего плеча, осторожно, словно он боялся, что я разобьюсь.
– Велория, – мягко сказал он. – Ты не могла знать.
– Могла бы, – я подняла на него глаза. – Если бы я хоть немного постаралась, сделать шаг к ней навстречу… Если бы обратила внимание…
Райан ничего не сказал, но его взгляд говорил больше, чем могли слова. Он понимал меня. Он знал, каково это – терять тех, кого ты любишь, и понимать, что мог бы сделать больше.
Мои ноги затекли от того, что я так долго сидела на полу, но я не могла заставить себя встать. Это было бы равносильно признанию, что я ничего не могу сделать для неё сейчас.
– Райан, – внезапно вырвалось у меня.
– Да?
Я подняла голову, в которой уже сложился план. Безумный, отчаянный, но единственный возможный.
– Помоги мне, – мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. – Помоги мне найти тех, кто это сделал. Я хочу, чтобы они заплатили. Каждый из них.
Он не удивился. Возможно, он ждал, что я это скажу. Его глаза сузились, а челюсть напряглась.
– Ты уверена? – спросил он тихо.
– Райан, – я впервые за долгое время улыбнулась, но это была горькая улыбка. – Ты знаешь, что я не могу жить, пока не добьюсь справедливости. Я должна это сделать. Для неё. Для себя.
Он кивнул.
– Ради тебя, Велория, я готов на всё, – в его голосе была сталь. – На всё.
– Мы найдём их, – твёрдо сказал он.
Я поднялась, вытирая слёзы, с решимостью, которой я не знала за собой раньше. Он стоял рядом, молча наблюдая за мной, и его взгляд был полон сочувствия и готовности поддержать.
– Я должна отомстить за неё, наказать каждого из них, стереть в порошок. Я обязана загладить свою вину перед ней, за то, что оставила её одну в этом кошмаре. Но…я… я не смогу одна, мне нужен ты.
Месть начинается
Я наблюдала, как медсестра деловито записывала параметры состояния Сары в журнал, не оборачиваясь ко мне. В комнате пахло антисептиками и лёгким оттенком букета цветов – я принесла сюда его, хотя знала, что сестра его не увидит.
Сара всё так же неподвижно лежала на кровати, её лицо было спокойно, словно она просто уснула. Но меня это спокойствие разрывало изнутри.
– Мы надеемся на лучшее, – проговорила медсестра, уловив мой взгляд. Её голос прозвучал обыденно, будто это просто дежурная фраза, которой она пыталась утешить всех родственников.
Я кивнула, но ничего не ответила. Всё, на что я надеялась, лежало за пределами этих стен.
Когда я вышла из больницы, осенний воздух показался удивительно свежим. Райан ждал меня у машины. Его привычная лёгкая небрежность в этот раз исчезла – он выглядел напряжённым, его челюсть была сжата, а глаза выдавали тревогу.
– Ты готова? – спросил он вместо приветствия, открывая пассажирскую дверь.
Я не ответила. Просто кивнула и села в машину.
Город за окном машины, казалось, двигался в замедленном ритме. Холодная погода, обернувшееся серыми облаками, укрывало всё вокруг, словно разделяя моё состояние. Внутри меня был хаос – злость, отчаяние, вина.
Я смотрела в окно, не замечая пробегающих мимо зданий. Рядом сидел Райан, его сосредоточенное выражение лица говорило о том, что он тоже погружён в свои мысли.
– Мы уже почти на месте, – произнёс он наконец, разрушая тишину, которая сопровождала нас всю дорогу.
Я лишь кивнула, сжимая пальцы до боли. Этот день был началом пути, которого я не могла избежать. Ради Сары. Ради правды.
Мы подъехали к зданию, которое выглядело совсем невзрачно – потрескавшаяся штукатурка, грязные окна. Это место вряд ли могло вызвать хоть малейшее доверие, но именно здесь нас должен был ждать один из следователей, которые занимались делом Сары.
– Это точно тот человек, который нам нужен? – спросила я, пока Райан выключал двигатель.
– Да. Он вкурсе всего с самого начала. У него есть доступ к записям, которые могут помочь, – ответил Райан, выходя из машины. – Ему можно доверять.
Когда мы зашли внутрь, меня охватило странное чувство. Пахло старой бумагой и дешёвым кофе, а на стенах висели выцветшие таблички. Райан уверенно направился к нужному кабинету, и я последовала за ним.
Дверь открылась, и перед нами оказался мужчина лет пятидесяти, с усталым взглядом и глубокими морщинами на лбу. Его седые волосы были зачёсаны назад, но это не придавало ему солидности, скорее подчёркивало его усталость.
– Райан, – кивнул он, увидев моего спутника, а затем перевёл взгляд на меня. – И вы, значит, Велория Хейл.
– Да, – коротко ответила я, чувствуя, как его взгляд изучает меня.
– Садитесь, – он указал на два стула напротив своего стола.
Я села, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри меня всё дрожало.
– Я собрал все материалы по делу вашей сестры, – начал он, не теряя времени на формальности и пододвигая к нам стопку бумаг. – Здесь также записи с камер видеонаблюдения с той заправки, где её видели в последний раз.
Моё сердце замерло, но я не позволила себе подать виду.
– И? – спросила я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
– Как мы знаем с ней в машине было несколько мужчин. Они известны как наёмники, работающие на коллекторскую организацию.
– Также выяснили, что эти люди связывались с вашей сестрой регулярно – продолжил следователь, перебирая бумаги на столе. – Сначала всё выглядело как обычное дело: они настаивали на оплате долга, пытались давить. Но позже их методы изменились.
– Изменились? – переспросила я, чувствуя, как внутри меня всё сжимается.
– Они начали угрожать. Копии звонков и сообщений, которые удалось восстановить, показывают, что они настаивали на личных встречах не раз.
Я стиснула зубы.
Следователь выдохнул, и в его взгляде появилась странная смесь усталости и сочувствия.
– Дело сложное. Эти люди работают под прикрытием законных организаций. Бумаги выглядят чистыми, но мы понимаем, что за ними стоят куда более опасные структуры.
– Кто их нанял? – не выдержал Райан, его голос звучал напряжённо.
Следователь покачал головой.
– Этого мы пока не знаем. Коллекторы сами по себе – лишь исполнители. Они получили приказ, но кто стоит за ним, предстоит выяснить.
– Вы не можете выяснить? – почти прошипела я, ощущая, как гнев переполняет меня.
– Мы делаем всё, что в наших силах, – ответил он спокойно, но в его голосе слышалась обречённость. – Но подобные дела требуют времени.
– У меня нет времени, – резко перебила я.
Следователь выдержал мой взгляд.
– Я понимаю ваше состояние, мисс Хейл. Но предупреждаю: если вы будете действовать самостоятельно, это может только ухудшить ситуацию.
