355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мелани Роун » Принц драконов » Текст книги (страница 1)
Принц драконов
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 15:36

Текст книги "Принц драконов"


Автор книги: Мелани Роун



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 39 страниц)

Мелани Роун
Принц драконов

ЧАСТЬ 1

Глава 1

Принц Зехава искоса глянул на солнце и довольно улыбнулся. Все говорило о том, что охота будет доброй: следы когтей на холмах, следы крыльев на песке и дочиста обглоданная растительность по краям ущелья. Но принц не обращал внимания на столь явные признаки: его ощущения были куда тоньше. Он кожей чувствовал присутствие жертвы, улавливал ее запах, чуял каждым нервом. Поклонники принца говорили, что он может определить, настало ли время для охоты, просто поглядев на небо. Враги же утверждали, что в этом нет ничего удивительного, поскольку принц приходится драконам близкой родней.

Пожалуй, для таких утверждений были основания: принц действительно казался человеческим воплощением того самого дракона, на которого он сегодня собирался охотиться. Длинный гордый нос красовался на худом, хищном лице, которое могло бы показаться безжалостным, если бы не улыбка, прятавшаяся в уголках рта. Почти шестьдесят прожитых на свете лет окружили его глаза глубокими морщинами, но тело Зехавы было еще крепким и жилистым, в седле он сидел легко, а спина принца была такой же прямой, как его меч. Зехава не уступал гордостью ни одному дракону, и глаза его были такими же черными, как крылья развевавшегося по ветру плаща, как вороной конь, скакавший по Пустыне, которой принц правил уже тридцать четыре зимы…

– Мой принц, мы выступаем? Зехава пристально посмотрел на зятя.

– Мы выступаем, – ответил он освященной временем ритуальной фразой, а затем усмехнулся. – Пора, Чейн, а то у тебя рука устанет держать меч!

Молодой человек широко улыбнулся в ответ.

– Такое было только один раз: когда мы сражались с меридами. Правда, устала она всего чуть-чуть, да и то лишь потому, что ты погнал всю их ораву прямо на меня!

– Тобин хотела проверить твою доблесть, а я никогда не мог отказать дочери в просьбе. – Он вонзил шпоры в бока коня, и весь отряд поскакал в Пустыню следом за своим предводителем. Сегодня ни на уздечках, ни на седлах не было обычных украшений, которые звяканьем могли бы насторожить дракона.

– Я думаю, осталось еще десять мер, – сказал Чейналь. – Пять.

– Десять! Этот сын Дьявола Бури спрячется в холмах и ударит оттуда.

– Пять, – снова сказал Зехава. – И сидеть он будет в ущелье Ривенрок, как верховный принц Ролстра в своем замке Крэг.

Красивое лицо Чейналя сморщилось от отвращения.

– Ну вот, все настроение испортил. Можно хотя бы на охоте не вспоминать о нем?

Зехава засмеялся. Хоть он и поддразнивал зятя, но делал это любя и втайне желал бы, чтобы молодой человек был его родным сыном и наследником. С Чейном он чувствовал куда большее родство, чем со своим кровным сыном.

Наследный принц Рохан был стройным, спокойным, задумчивым юношей. Он неплохо владел мечом, отлично охотился на всякую дичь (кроме драконов), а в поединках на ножах Рохану не было равных, но Зехава считал, что сын занимается совсем не тем, что должно быть целью жизни мужчины. Любовь юного принца к книгам и ученым беседам была выше понимания Зехавы. Положа руку на сердце, надо было признать, что Чейналь тоже не все свое время посвящал охоте и стычкам, однако два этих занятия он предпочитал всему остальному. А когда Зехава пытался заставить Рохана заняться другими делами, его собственная жена и дочь набрасывались на старика, как разъяренные драконши.

Зехава слегка улыбался всю дорогу до ущелья Ривенрок. Вот уж кому надо было родиться мальчишкой, так это Тобин. Еще девушкой она могла обскакать и победить в бою на ножах любого парня. Замужество и материнство заставили ее остепениться, но временами она еще могла прийти в буйную ярость, сила которой ничуть не уступала гневу Зехавы. По требованию Чейналя в брачный договор включили пункт, запрещавший Тобин держать в их спальне кинжал. Конечно, это была шутка, над которой потом хохотал каждый встречный и поперечный (включая Тобин), но в ней было зерно истины. О гневливости их рода ходили легенды. Именно этой семейной склонности к необузданности Зехава тщетно ждал от Рохана.

Однако нельзя было обвинить Тобин в недостатке женственности, подумал старый принц, снова поглядев на Чейналя. Только неслыханно обворожительная женщина могла завоевать и удержать любовь буйного молодого лорда Радзина. Даже после пяти лет брака и рождения сыновей-двойняшек молодая принцесса и ее повелитель были влюблены друг в друга так же, как и прежде. А юный Рохан еще не подыскал себе подругу, которая смогла бы разжечь в нем жар и пробудить мужественность. Ведь только любовь к прекрасной девушке превращает юношу в мужчину…

Предсказание Зехавы исполнилось в точности: логово дракона находилось за выступом скалы у входа в ущелье. Охотники остановились в целой мере от чудовища, чтобы без помех полюбоваться темно-золотистой шкурой, цвет которой напоминал отполировавший ее песок, и гигантским размахом крыльев, превышавшим рост трех взрослых мужчин. Злобный взгляд бестии ощущался даже на таком расстоянии.

– Настоящий повелитель драконов, – с уважением пробормотал Чейн. – Будь осторожен, мой принц.

Зехава понял это предупреждение правильно. Чейн не сомневался в исходе поединка, он просто хотел напомнить, что не следует подвергать себя излишней опасности. Если на принце окажется парой царапин больше, чем в прошлый раз, жена быстро залечит его раны, но нещадно изругает за неуклюжесть, которая стала их причиной. Принцесса Милар славилась вспыльчивостью ничуть не меньше, чем золотыми волосами, столь редкими здесь, в Пустыне, и переданными ей по наследству сыну.

Двадцать всадников рассыпались веером, заняв позицию согласно незыблемым правилам охоты, и Зехава поскакал вперед один. Дракон смотрел на него мрачно, а принц улыбался. Чудовище было чрезвычайно разгневано. В горячем воздухе витал запах масла, сочившегося из желез, которые располагались у основания длинного, усеянного шипами хвоста. Дракон жаждал спариться с самками, прятавшимися в своих пещерах, и тот, кто отвлекал его от этой цели, был достоин самой мучительной смерти.

– Что, злишься, да, челюсти Дьявола? – тихонько промурлыкал Зехава. Мерным шагом, в раздувавшемся по ветру плаще, он подъехал ближе и остановился в половине меры от скалы, прямо напротив ее вершины. Выветренный песчаник, покрытый янтарными и гранатовыми пятнами, ничем не отличался от камня, из которого была выстроена Пламенная башня замка Зехавы, называвшегося Стронгхолд. Дракон скреб камень когтями, толстыми, как запястье взрослого мужчины, и легко держался на скале, хотя и размахивал из стороны в сторону золотисто-черным узорчатым хвостом. Два правителя Пустыни стоили друг друга. Со стороны силы казались поразительно неравными: огромный дракон с зубами как кинжалы и одинокий всадник. Но у Зехавы было преимущество, которое девять раз приносило принцу победу в подобных поединках и сделало его имя легендарным: никто на свете никогда не сражал стольких чудовищ. Зехава понимал драконов.

Этот зверь горел желанием покрыть дюжину-полторы самок, но сам знал, что слишком стар для этого. Его темно-золотистые бока были испещрены боевыми шрамами; один коготь, поврежденный в предыдущих схватках, рос под странным углом. Когда в воздух угрожающе взметывались огромные крылья, на их черной, бархатистой нижней стороне виднелись плохо зажившие рубцы и криво сросшиеся после переломов кости. Для старого дракона наступила последняя брачная пора, и Зехава догадывался, что чудовище понимает это.

Тем не менее зверь готовился дорого продать свою жизнь. Но Зехава знал о драконах и другое. Чрезвычайно искусные во многих вещах, все же они были однодумами. Самец пришел сюда спариваться. Поэтому он будет драться честно и открыто, без тех фокусов и уловок, на которые был такой мастер дракон, убитый Зехавой три года назад. А у этого старика уже изрядно поубавилось сил после предварительных церемоний – танца на песке и скалах, который привлекал к нему самок. Его мозг был утомлен и боевые приемы не столь изощрены, поскольку единственной целью дракона было покрыть своих самок, и это делало его одновременно и более злобным, и более уязвимым. Несмотря на то, что когти и зубы чудовища внушали Зехаве почтение, он мог позволить себе улыбаться в предвкушении своего десятого триумфа. Он собирался перехитрить этого повелителя драконов. Мысль о победе взбадривала и возбуждала старого принца.

В пятидесяти мерах отсюда высилась крепость, высеченная в твердой скале бесчисленными поколениями предков Зехавы. В одной из башен сидели принцесса Милар и ее сестра леди Андраде. В настоящую минуту обе молчали: приход слуги, принесшего напитки и фрукты, прервал бурную перепалку между сестрами – двойняшками. Речь шла о принце Рохане.

Когда слуга поклонился и ушел, леди Андраде перекинула через плечо свою длинную светлую косу и посмотрела на сестру.

– Перестань отвлекать мальчика по пустякам! При дворе Ролстры замышляются такие интриги, в которых Зехаве никогда не разобраться. Это по плечу только Рохану!

– Так ты считаешь моего мужа глупцом? – рассвирепела Милар.

– Оставь свои фокусы. Мил. Он прекрасный солдат и красивый мужчина, однако если ты думаешь, что исход неминуемого столкновения решит сила оружия, то сильно ошибаешься. Один Бог Бури знает, что замышляет Ролстра, но справиться с этим не сможет даже целая армия. – Она протянула руку, достала из вазы кисть винограда и тщательно осмотрела каждую ягодку. – Конечно, ты считаешь свои владения слишком богатыми и могущественными, чтобы им кто-то мог угрожать. Но верховный принц по самой своей природе не способен смириться с тем, что есть люди богаче, чем он. А Зехава еще и кичится своим богатством. Я знаю, какой подарок он послал Ролстре на день рождения.

– Все полностью соответствовало…

– Гордыне Зехавы! Двух – ну, от силы четырех – коней в полной сбруе было бы вполне достаточно. Но двадцать, да еще в сбруе из серебра! Мил, он щеголяет своим богатством, а это опасно. Ничуть не менее опасно, чем сегодняшняя охота на этого дурацкого дракона. Он убил девять чудовищ, так непременно подавай ему десятого!

Лицо принцессы Милар приняло презрительное выражение: высокорожденным не пристало заниматься мелочными расчетами. Но красоту этого лица не могла испортить даже мина ледяного высокомерия.

– Стеречь Пустыню от драконов – его долг. Кроме того, охота позволяет продемонстрировать ту силу и искусство, которые так важны во время войны. Это политика.

– Это не политика, а глупость. Лучше бы он послал сражаться с драконом Рохана, чтобы все увидели, что его наследник не уступает отцу в силе и искусстве. – Андраде отправила ягоду в рот, раскусила плотную кожицу, высосала сладкий сок и выплюнула остатки в специально предназначенную для этой цели серебряную вазу.

– У Рохана не хватит духу, чтобы сразиться с драконом, – с убитым видом призналась Милар.

– У него достаточно смелости и мужества, – возразила Андраде. – Когда ты запретила ему участвовать в последнем походе против меридов, он сбежал из Стронгхолда и воевал с ними как простой всадник.

– Мы никогда не считали его трусом. Но ты же знаешь, сколько времени он проводит за книгами и беседами с никому не известными людьми. Раньше я всегда защищала его, однако теперь склонна согласиться с Зехавой. Лучше бы Рохану быть таким, как все его предки…

– Как раз этого он и не должен делать! Захват новых земель – это дело воина, и тут Зехаве нет равных. Твой муж укрепил то, что досталось ему от деда, усилил то, что было отвоевано у меридов его отцом, и расширил владения за счет собственных завоеваний. В самом деле, – задумчиво проговорила Андраде, – никто не может осуждать его за стремление немного порисоваться. Он был прекрасным полководцем, особенно в войне против меридов.

– Если бы я захотела вспомнить прошлое, то послала бы за своим бардом, – огрызнулась Милар.

Андраде не обратила на эту реплику никакого внимания.

– Беда Зехавы в том, что он не хочет заботиться о главном. Он тратит деньги на тебя, Тобин или эту кучу камней, в которой вы обитаете, а время тратит на убийство драконов. Милая сестра, уверяю тебя: Ролстра тем временем не сидит сложа руки и замышляет одну интригу за другой!

– Не думаю, что…

– А надо бы, – прервала ее Андраде. – Дай Рохану возможность разговаривать не только с послами, но даже со слугами послов, если понадобится! Принц почерпнет у них то, чему никогда не научится у Зехавы.

– Почему бы тебе не вернуться в тихую старую башню и не заняться выполнением своих обязанностей, предоставив заботиться о мирских делах тому, кому это положено?

– А в чем, по-твоему, заключаются эти мои обязанности? В шитье или вязании? – Андраде фыркнула и потянулась за другой гроздью. – Обучая этих тупых мальчишек и девчонок искусству быть фарадимами, я прислушиваюсь к ним. И то, что я слышу в последние дни. Мил, меня отнюдь не радует. – Она принялась по очереди загибать свои длинные, тонкие пальцы, каждый из которых был украшен золотым или серебряным кольцом с ни разу не повторяющимся самоцветом. Узкие цепочки, проходившие через тыльные стороны ладоней, соединяли эти кольца с браслетами, которые являлись атрибутом леди Крепости Богини. – Во-первых, Ролстра ни с кем не собирается воевать; следовательно, Зехаве не имеет никакого смысла демонстрировать свою силу и умение сражаться с драконами. Во-вторых, у верховного принца есть осведомители при каждом дворе, в том числе и вашем.

– Это невозможно! – негодующе бросила Милар.

– У меня есть подозрения в отношении твоего виночерпия, да и за помощника конюшего я тоже не поручилась бы.

В-третьих, у верховного принца семнадцать дочерей, среди которых есть и законные – от бедной покойной Лалланте. Всем им нужны мужья. А где Ролстре их взять? Я скажу тебе, где: в семьях знатнейших принцев. А ведь есть еще и незаконнорожденные дочери…

Принцесса выпрямилась и откинулась на спинку кресла из голубого бархата.

– Ты думаешь, Рохану могут сделать такое предложение?

– Наконец-то до тебя дошло! – саркастически воскликнула Андраде. – Не могут, а обязательно сделают! Ты знаешь кого-нибудь более достойного, чем твой сын? Он богат, благороднейшей крови и когда-нибудь будет править Пустыней. Конечно, главное в нем другое, но три эти качества говорят о многом и бросаются в глаза каждому. Или каждой.

– Мой сын – самый красивый юноша на континенте! – подтвердила Милар. – Он само совершенство, и я…

– И абсолютно непорочный? Милар пожала плечами.

– Зехава говорит, что женщину от девушки можно отличить по походке, но я никогда не слышала того же про мальчиков и мужчин. Впрочем, какое это имеет значение? Сохранить девственность до свадьбы должна невеста принца, а не сам принц.

– Я только хотела проверить, насколько он влюбчив. Рохан не из тех юношей, которые ради развлечения готовы волочиться за каждой юбкой. Похоже, бедный мальчик из породы романтиков… – Она на мгновение задумалась и вздохнула. – Как бы то ни было, предложение будет касаться одной из законных дочерей, ибо брак с незаконной ваш род счел бы оскорблением, и…

– Но это же чудесно! – Под гривой золотых волос загорелись яркие голубые глаза, – Не только большая честь, но и соответствующее приданое! Мы, конечно, потребуем отдать нам замок Феруче. Только дочь верховного принца достойна Рохана!

– Мил, подумай как следует. Этот брак сделает вас союзниками Ролстры…

– Я уже подумала! Он не посмеет напасть на мужа своей дочери!

– Послушай меня! У Рохана и его жены будут сыновья, которые со временем унаследуют власть над Пустыней. А что более естественно для внука верховного принца, чем стремление объединить свои владения с владениями любимого дедушки?

– Никогда! Согласно Линскому договору, власть над Пустыней навечно отдана роду Зехавы!

– Очень мило! Ты уверена, что правильно процитировала договор? Впрочем, какая разница? Пустыня по-прежнему будет принадлежать ему – через Рохана. И в то же время достанется Ролстре – через его дочь, которая станет невестой Рохана. Верховному принцу всего сорок пять лет, Мил. Позволь мне заглянуть в будущее.

Глаза принцессы расширились.

– Нет! Андраде, не надо! Не здесь!

– Только одно слово, сестра. Я не знаю, на ком из дочерей Ролстры женится Рохан: их слишком много… Скажем, через два года у них родится ребенок. Ролстре тогда будет сорок семь. Допустим, он доживет до восьмидесяти. Вполне правдоподобно. Его дед умер в девяносто три года…

– А отец едва дожил до двадцати восьми.

– Очень трогательно. У меня всегда были подозрения насчет той бутылки плохого бренди, которую считают причиной его смерти. Но о чем это я? Ах, да… Зехаве в этом году исполнится шестьдесят, а его род никогда не славился долголетием. Ох, Мил, перестань смотреть на меня глазами, полными слез. Может, он захочет доказать, что я лгу, и назло мне проживет до ста тридцати пяти… И все же допустим, что с ним что-нибудь случится до того, как подрастут внуки. Рохан занимает его место. Допустим, что-нибудь случается с Роханом – а верь мне, моя дорогая, что стоит его сыновьям переболеть детскими болезнями, как жизнь Рохана окажется под угрозой. Принцесса останется вдовой, ее сыновьям будет лет десять-двенадцать, а Ролстра окажется тут как тут – живехонький, здоровехонький и возрастом не старше нынешнего Зехавы…

– Глупая фантазия! – воскликнула Милар, но в глазах ее вспыхнул страх.

– Думай как хочешь. Еще одно предположение. Как только эта женщина рожает одного-двух сыновей, Рохан становится ненужным. Его убирают с дороги, и Зехава опекает своих внуков до достижения ими совершеннолетия. Ролстра может позволить твоему мужу умереть от старости и добиться своего, когда его внук станет законным наследником.

В ожидании, пока до двойняшки дойдет смысл ее слов, леди Андраде лакомилась виноградом. Она и в самом деле не знала, почему так заботится о своей безмозглой красавице-сестре. Милар унаследовала всю красоту их рода, оставив Андраде фамильные ум и энергию. Волосы Милар казались золотыми, а волосы Андраде – медными; если Милар славилась сварливостью и вспыльчивостью, то Андраде – осторожностью и расчетливостью. Милар была счастлива в браке с действительно выдающимся человеком (которому Андраде отдавала должное), была хорошей матерью своим детям и настоящей хозяйкой замка. Но Андраде никогда не удовлетворила бы такая жизнь. Она могла выйти замуж за любого владетельного лорда и править частью огромного континента, но предпочла стать леди Крепости Богини и не уступать могуществом никому, включая самого Ролстру. Ее фарадимы, которых чаще называли «Гонцами Солнца», существовали повсюду, и через них она влияла, а то и подчиняла себе любого принца или лорда, правившего между Западными и Восточными Водами.

Она подозревала, что печется о Милар из-за Рохана. Племянник не был похож ни на своих родителей, ни на нее, Андраде, так что она не видела в нем своего двойника в мужском обличье. Он был неповторим, и тетка ценила его именно за это. Милар без памяти любила сына, да и Зехава тоже, хотя и частенько ворчал на него. Одна Андраде понимала юношу и видела, кем он может стать.

– Похоже, ты права, Андри, – медленно произнесла Милар. – Но лучше бы ты сказала об этом прямо. Когда от, верховного принца поступит такое предложение, мы просто откажемся.

Леди Андраде только вздохнула.

– Как? – только и спросила она, в очередной раз подумав о том, что ее сестра набитая дура.

Прекрасное лицо принцессы, с которым ничего не смогли сделать даже тридцать прожитых в Пустыне лет, теперь бороздили тревожные морщины.

– Открытый отказ был бы страшным оскорблением! Ролстра тут же набросится на нас, как волк на ягненка! – Она в смятении помолчала, а потом улыбнулась.

– Зехава непобедим. Если Ролстра попробует напасть, то будет разбит и позорно убежит в свой замок Крэг!

– Идиотка! – потеряв терпение, зарычала Андраде. – Ты что, ничего не поняла? Разве ты не слышала пунктов четыре, пять и шесть?

– Как же я могла их слышать, если ты не успела их назвать? – вспыхнула Милар. – Разве я могу принять правильное решение, не имея нужных сведений?

– Извини, – пробормотала Андраде. – Раз так, слушай. Пункт четыре: в этом году принц Чейл Оссетский приедет на праздник Риаллы с тем, чтобы подписать соглашение о торговле. Пункт пятый: лорд Даар с Гиладского взморья собирается женитьcя и ищет себе знатную невесту. Пункт шестой: этот развратник принц Виссарион Крибский замыслил то же самое. Куда конь с копытом… Так вот, если все они примкнут к Ролстре, не считая официальных союзников верховного принца, Зехаве не устоять. Каждый знает, во что вы превратили свои владения. Пустыня никогда не была цветущим садом, но вы умудрились хотя бы ее часть сделать земным раем. Эта местность, Чейналев Радзин, Тиглат, Туат и Белые Скалы – то есть исконная вотчина предков Зехавы

– в конце концов стала плодородной. Думаешь, им приятно смотреть на чужое богатство, когда у самих есть нечего? Стоит нанести оскорбление одной из дочерей верховного принца, как они тут же бросятся мстить за ее поруганную честь, а особенно те, кто женат или сватается к ее сестрам. – Она остановилась, поняв по потрясенному лицу Милар, что та поняла всю тяжесть грозящей им – вернее, Рохану – опасности.

– Андри, – выдохнула Мил, – если все обстоит так скверно, как ты говоришь, то что же нам делать? Я не могу позволить Рохану жениться на одной из дочерей Ролстры: это значит лить воду на мельницу верховного принца! А если мы откажемся…

– Выход прост. Нужно как можно скорее женить Рохана, – сказала Андраде, видя, что сестра угодила в заранее подготовленную ловушку. – Я уже присмотрела ему невесту. А Ролстра ведь не может предложить жениться уже женатому человеку, правда?

Принцесса тяжело осела в кресло.

– Она красивая? – с убитым видом спросила Милар. – Из какой она семьи?

– Очень красивая, – успокоила ее Андраде, – и очень родовитая. Но даже если бы эта девушка была страшнее драконши и приходилась дочерью уличной блуднице, она все равно стоила бы Рохана. – Андраде выплюнула виноградные косточки в вазу и улыбнулась. – Дело в том. Мил, что у нее есть голова на плечах!

Стояла удушливая полдневная жара. Лорд Чейналь, обливаясь потом, следил за битвой тестя с драконом. Сколько времени она продлится? Из ран в золотистой шкуре бестии хлестала кровь, в одном из крыльев зияла дыра; судя по его подергиваниям, был задет нерв. Дракон рычал от ярости, пока Зехава играл с ним, как кот с мышью. Но до полной победы над чудовищем было еще далеко, и Чейн начинал волноваться.

Другие всадники тоже беспокоились. Они по-прежнему стояли полукругом и слегка подавались назад, когда дракон спрыгивал со скалы на песок, пытаясь напасть на Зехаву, занимавшего позицию напротив входа в ущелье. Решение о том, вмешиваться или не вмешиваться в бой, должен был принять Чейналь, а он, согласно правилам, мог отдать такой приказ лишь тогда, когда не оставалось иного выхода. Собравшиеся вокруг мужчины и женщины и раньше были свидетелями подобных поединков, но Зехаве еще никогда не противостоял такой грозный противник. Принц был щедр и позволял каждому унести зуб или коготь дракона на память о поединке. Однако сразить дракона-самца, да еще такого крупного, было позволено лишь самому принцу, и никто без особой причины не имел права вмешиваться в схватку.

Чейн изнывал от зноя, вспоминая о прохладном морском ветре, постоянно дувшем в его родном Радзине. При каждом свирепом ударе драконьих крыльев лорда обдавал вихрь горячего воздуха, мгновенно сушивший кожу, так что даже обильный пот не помогал выносить это пекло. Лорд покосился на ущелье, горевшее в отражавшихся от скал беспощадных солнечных лучах, а затем отвернулся и на несколько мгновений закрыл невыносимо болевшие глаза. Затем Чейн поерзал в седле и ощутил, что его волнение передалось коню. Тот прижал уши, и легкая дрожь прошла по его лоснящимся вороным бокам.

– Терпение, Аккаль, – пробормотал Чейн. – Принц знает, что он делает. – Во всяком случае, Чейн на это надеялся. Много времени прошло с тех пор, как дракон спустился со своей скалы и Зехава нанес ему первую рану. Движения принца становились все медленнее, а вольты его громадного вороного жеребца – все неторопливее. Чейну стало ясно, что силы двух старых воинов – принца и дракона – уравнялись.

Чудовище с ревом бросилось на Зехаву, и конь едва успел отскочить в сторону. Эхо битвы громом отдавалось в ущелье, и стоны скрывавшихся в тамошних пещерах самок перешли в жуткий вой. Каждая из них мечтала наконец остаться наедине с избравшим ее самцом и взывала к дракону, требуя его присутствия.

Аккаль снова задрожал, и Чейн едва успокоил коня. Чтобы перестать думать об угрожавших Зехаве когтях и зубах, молодой лорд начал подсчитывать, сколько драконих умрет в своих пещерах, так и не дождавшись совокупления, и сколько неоплодотворенных яиц останется лежать на песке после гибели дракона. Примерно пятнадцать самок, около двадцати яиц у каждой, но лишь пять-шесть вылупившихся из них дракончиков доживут до своего первого полета. Если умножить это количество на девять – а именно столько драконов-вожаков убил Зехава в период спаривания – и прибавить к этой цифре погибших самок, итог получался впечатляющий. Однако драконов по-прежнему оставалось слишком много. Раз в три года четыре сотни драконих откладывали в Пустыне яйца, что оборачивалось неслыханным бедствием для пастбищ и посевов. Убийство вожаков было самым действенным средством, позволявшим уменьшить количество драконов, поскольку вслед за вожаком погибали неоплодотворенные самки и яйца. Но и этого было недостаточно. Драконов было чересчур много.

Чейналь вздохнул и похлопал Аккаля по шее. Зехава честно делал свое дело и сильно сократил число этих мерзких тварей. Когда настанет очередь Рохана, сумеет ли он так же выполнять свой долг? Мысль была не слишком веселая. Чейн любил шурина и с искренним уважением относился к его талантам, но знал, что юный принц не любитель сражаться с драконами. Страсть к охоте была показателем воинского духа, а власть в Пустыне держалась лишь на воинственности. Чем еще гордиться правителю, как не победами на поле брани?

Лорды Радзина испокон веков охраняли единственный безопасный порт Пустыни и нажили авторитет и состояние на защите торговых судов. Чейн был честен с самим собой и одновременно обладал достаточным чувством юмора, чтобы понимать, что его предки промышляли беззастенчивым пиратством; платы, которая официально взималась за пользование портом, не хватило бы на одну стену замка Радзин. Однако быстроходные корабли под красно-белым знаменем радзинских лордов давно уже не грабили Малые острова и не скрывались в гротах, поджидая очередного богатого «купца». Теперь эти корабли прочесывали прибрежные воды, обеспечивая их безопасность. Но воинственность и деловая сметка были у лордов Радзина в крови, с лукавой улыбкой напомнил себе Чейн. Он сам с одинаковым наслаждением принимал участие в битвах, командуя отрядом воинов Зехавы, и каждые три года пригонял во время Риаллы табуны лошадей на продажу, форменным образом грабя тамошних жителей. Победить врага на поле брани или перехитрить покупателя – звенья одной цепи, на которой держится власть. В те памятные дни войны с меридами Рохан показал себя славным воином, хотя его родители чуть не умерли, узнав, что он участвовал в битве, никому не назвав своего имени (на это у него ума хватило). Но ни война, ни торговля не были призванием Рохана…

Чейн снова сосредоточился на перипетиях разыгрывавшейся перед ним драмы. Крылья дракона широко расправились и закрыли солнце. Он кружился в раскаленном воздухе, издавая злобный рев, а потом прянул вниз, нацеливая когти на Зехаву. Казалось, принц был на волосок от гибели, но он хладнокровно рассчитал траекторию полета дракона, в самый последний момент заставил испуганного жеребца отпрянуть в сторону и ударил врага мечом в бок, собрав кровавую жатву. Чудовище заревело от боли, его задние лапы погрузились глубоко в песок, а крылья судорожно захлопали, пытаясь удержать огромное тело. Всадники одобрительно зашумели. Зехава развернул коня и нанес новый удар в незащищенный бок дракона, как раз за левым крылом. Самки в пещерах завыли, отзываясь на гневный рев своего вожака.

У Чейна отлегло от сердца. Принц Зехава не утратил боевого искусства и умения выходить сухим из воды. Дракон обливался кровью, с трудом двигался и тяжело дышал. Но огонь в его глазах не потух; бестия вновь пришла в себя, и в ее взгляде читалась все та же смертельная угроза.

Принцесса Тобин обожала своих детей, но не считала, что обязана не спускать с них глаз. И замке ее мужа было достаточно слуг, приглядывавших за едой, учебой и охраной детей, пока родители двойняшек объезжали свои обширные владения. А здесь, в Стронгхолде, куда они прибыли с традиционным ежегодным визитом, было еще больше слуг, почитавших за счастье позаботиться о юных лордах. Поэтому когда под окнами спальни Тобин раздался смех, она подумала, что мальчики играют с кем-нибудь из пажей. Она выглянула в окно и удостоверилась, что Яни сидит верхом на сером в яблоках пони, Мааркен на гнедом и оба тычут деревянными мечами в молодого человека, растопырившего свой красный плащ на манер драконьих крыльев. Однако играл с двойняшками отнюдь не паж.

– Рохан! – воскликнула она, высунувшись в окно. – Чем ты занимаешься?

– Мама, это дракон! – крикнул Яни, размахивая мечом. – Смотри на меня!

И братья-близнецы с двух сторон поскакали на наследного принца Пустыни. Тобин только покачала головой, отпустала свою придворную даму и заторопилась к лестнице, тихонько ворча:

– Ай да принц! Нечего сказать, нашел себе достойное занятие: играть в дракона с двумя пятилетками! – Однако в голосе ее не было ни капли осуждения, и когда Тобин выбежала во двор, она безудержно расхохоталась: деревянный меч Мааркена вонзился в полу, изображавшую крыло дракона; Рохан потряс плащом и рухнул в пыль, словно издыхающее чудовище.

Тобин со вздохом посмотрела на своего торжествующего отпрыска, а затем обернулась к Рохану.

– Немедленно вставай и прекрати валять дурака! – напустилась она на брата. Тот выставил из-под плаща один хитрый глаз и посмотрел на нее снизу вверх. – А вы, – обернулась Тобин к сыновьям, – отведите пони в их стойла и не возвращайтесь, пока как следует не позаботитесь о них. Иначе дедушка больше не даст их вам.

– Мама, ты видела? Я убил дракона! – завопил Мааркен.

– Да, милый, видела. Ты у меня замечательный воин. А теперь, надеюсь, вы не рассердитесь на дракона, если он минутку поговорит со мной, правда?

Дракон встал и начал отряхиваться.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю