Текст книги "Мята и пентакли (ЛП)"

Автор книги: Мелани Карсак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 19: Не совсем молоко и печенье

Весь следующий день мы провели в приготовлениях. Ковер в комнате принцессы убрали, и мы трудились над начертанием пентакля на полу, укрепляя его защитой от фейри. Фейри были созданиями ускользающими. Хотя они и не входили в мой обычный круг обязанностей, я знала, что есть те, кто следит за их перемещениями. Полноценную свиту не видели в Лондоне со времен Морозной ярмарки 1814 года. Но тогда явились благие фейри, Золотая Свита. Я понятия не имела, когда в последний раз видели темное создание из их мира. Возможно, сэр Гавейн был последним, кто схватился с боггартом. Но Гавейн победил. Удастся ли нам то же самое? Многое зависело от принцессы, которая, казалось, ни капли не была расположена помогать.

– Вы только посмотрите на этот пол! Мама! Мама! Посмотри, что они делают с моим полом, – принцесса Елена топнула ножкой.

– Они делают это, чтобы защитить тебя, дорогая, – успокаивала ребенка Ее Величество.

– Глупости. Они портят мне Рождество, а ты им позволяешь! Как я буду играть со своими новыми куклами в таком беспорядке? Как я буду примерять новые платья, если они торчат у меня в комнате? Если они своим оккультизмом распугают Санта-Клауса, я прикажу их обоих повесить!

– Елена! Оккультизм? Полно тебе. А теперь бери, за чем пришла, и идем. Нас ждут гости.

– Тебе придется купить мне новый ковер. Изнанка этого будет безнадежно испорчена, – заявила принцесса, схватив со своего туалетного столика красный бант, расшитый бусинами, и направилась к выходу.

Королева Виктория задержалась, наблюдая за нашей работой.

– Мама! – закричала принцесса Елена откуда-то издалека.

– Я сменила двенадцать гувернанток. Двенадцать, – бросила королева в пустоту, после чего развернулась и последовала за непокорным ребенком.

Когда мы закончили, Эдвин отправился переговорить с дворцовой стражей, а я занялась омелой. В худшем случае кому-то из нас – Эдвину или мне – придется пересечь границу Иного мира, чтобы вернуть пропавших детей. Если мы не вытащим их до полуночи, будет поздно. С наступлением Рождества Крампус исчезнет, а вместе с ним и его жертвы.

Я уставилась на камин.

Если мы ошиблись, если Крампус не придет за принцессой сегодня ночью, то еще один ребенок будет потерян. И все остальные тоже. Но в глубине души я не сомневалась: принцесса Елена – его цель. Она была самым несносным ребенком, которого я когда-либо видела.

– Вам что-нибудь нужно? – раздался голос от двери. Я подняла голову и увидела принца Альберта.

Я присела в реверансе:

– Нет, Ваше Высочество.

Он коротко кивнул.

– Я так понимаю, вы выследили зверя до Утиного домика. Мои смотрители говорят, что в здании остались следы пожара.

– Да. Мы пытались схватить зверя там, но безуспешно. Огонь был, но он оказался неэффективен.

– Я всё равно хотел перестроить то здание, – сказал он с задумчивой улыбкой, переводя взгляд с пентакля на полу на меня. – Жена говорит, что вы с агентом Хантером лучшие в своем деле. Моя дочь дорога мне. Мы понимаем, что зверь придет за ней, куда бы мы ни уехали и что бы ни делали. Мои люди будут здесь. Мы не можем отдать ее этому монстра. Вы понимаете? Вы должны защитить её. Моя дочь, мои дети – это всё для меня.

– Да, Ваше Высочество. Понимаю. Я защищу её или умру, пытаясь.

Мужчина еще раз кивнул и, не проронив больше ни слова, ушел.

После его ухода я задумалась о неистовой любви между родителем и ребенком. Если родитель может любить свое дитя независимо от его нрава, любить со всеми недостатками, любить так отчаянно… то как же я оказалась на ступенях церкви Сент-Клемент-Дейнс?

Глава 20: Отчего такая скверная?

Ее Величество уложила принцессу Елену в постель, когда было уже совсем поздно. Королева прилегла рядом с ней.

– Принцесса, – сказал Эдвин, стоя у кровати ребенка. – Не бойся. Мы с агентом Лувель здесь. Мы защитим тебя. Твой отец и его люди будут стоять прямо за дверью. Что бы ты ни увидела – не пугайся. Мы все здесь, чтобы ты была в безопасности.

– Испугаться? Какого-то боггарта? Глупый человек. Только плохой человек станет пугать ребенка в канун Рождества. Позор вам, сэр. Моя мать должна отстранить вас от службы и лишить титула. Проследи за этим, мама, – заявила девочка, зевнула и мгновенно уснула.

Я приподняла бровь, но промолчала.

Ее Величество покачала головой:

– Эдвин, что мне делать?

– Теперь нам остается только ждать.

Королева посмотрела на спящую дочь.

– Это моя вина, – прошептала она. – Несмотря на все мои усилия, я так и не смогла укротить ни её нрав, ни её язык.

– Не судите себя так строго, Ваше Величество. Дети часто растут в противоположную сторону от родительской заботы, просто чтобы досадить им, – сказала я, надеясь утешить её.

– Как и я, – с улыбкой добавил Эдвин, и королева ответила ему тем же.

– И да благодарим мы все за это Бога, – мягко рассмеялась она. – Но она подвергла себя опасности. Я боюсь за неё, – королева убрала выбившуюся прядь волос с лица дочери.

– Мы защитим её, – заверил её Эдвин.

Ее Величество снова легла и прижала ребенка к себе. К моему удивлению, маленькая принцесса удовлетворенно вздохнула и поудобнее устроилась в объятиях матери. Пока она бодрствовала – у неё был язык дьявола, но во сне принцесса Елена была само очарование.

Я посмотрела на Эдвина, он кивнул, и мы заняли позиции недалеко от камина.

И мы стали ждать.

И ждать.

Бой напольных часов где-то в коридоре только что пробил одиннадцать пятнадцать, когда воздух в комнате всколыхнулся, будто кто-то открыл окно. Ледяной сквозняк наполнил спальню, вихрь снежинок вырвался из камина, и изумрудный свет залил покои принцессы. Я почувствовала знакомый запах мяты и услышала звон бубенцов.

Из темноты я увидела, как появляется зверь.

Его взгляд был прикован к постели принцессы. Он даже не посмотрел в нашу сторону.

Эдвин вышел из тени. Он кивнул мне. Я подняла цепь, которую держала, и бросила другой её конец Эдвину. Он поймал его прежде, чем зверь успел понять, что происходит, и, действуя молниеносно, мы бросились навстречу друг другу, опутывая монстра металлом.

Крампус яростно взвыл и рванулся, пытаясь сбросить цепи, но, поскольку он полностью встал на пентакль, спрятанный под ковром, он оказался пригвожден к месту.

– Что это? Что это?! – закричал зверь.

Принцесса вскочила на кровати, королева поднялась рядом с ней, защитным жестом обнимая ребенка. Глаза Елены расширились.

Монстр расхохотался, дергая за железные путы, которыми мы его обмотали.

– Теперь мы знаем, кто ты такой, – сказал Эдвин, заходя со спины, чтобы связать запястья твари гирляндой из омелы. Благодаря стали, ловушке и священному растению мы зажали монстра именно там, где хотели. – Теперь ты оставишь принцессу в покое и отпустишь детей.

Монстр захохотал:

– Вы никогда не получите детей обратно. Теперь они принадлежат моему миру.

– До полуночи они не принадлежат никому, кроме родителей, – отрезала я. – Отпусти их, – я выхватила пистолет и наставила его на чудовище.

Зверь оскалился:

– Сходи за ними сама, Красная Шапочка.

Я сверкнула глазами.

– Какие дети? – потребовала ответа принцесса. – О каких детях они говорят?

– Зверь похитил одиннадцать детей. Ты должна была стать двенадцатой, – объяснила королева.

Хотя мы уже сообщали об этом высокомерной принцессе раньше, она, очевидно, не слушала. Видимо, всё это не казалось ей реальным, пока семифутовый монстр не оказался в её спальне.

Услышав это, принцесса встала в полный рост прямо на кровати.

– Ты! Противное существо! Как ты смеешь похищать моих подданных? Где они? Немедленно отпусти их!

Крампус расхохотался.

– Они там, гордая принцесса.

Он мотнул острым подбородком в сторону камина. Портал открылся шире. Несмотря на зеленое пламя, мы увидели клетку, в которой томились все дети.

– Дети! – ахнула Виктория. Она поднялась, словно собиралась сама броситься им на выручку.

– Нет, Ваше Величество, – остановил её Эдвин. – Оставайтесь с Клемени и принцессой. Я пойду.

– Попробуй, глупый смертный, – ухмыльнулся Крампус.

– Нет, Эдвин. Дай мне, – я шагнула к камину. – Я вижу дорогу, – я указала на свой лунный глаз.

Не дожидаясь его ответа и не давая себе времени передумать, я бросилась к порталу. Однако, к моему великому изумлению, я наткнулась на невидимый барьер, преградивший мне путь. Я не могла прорваться.

Крампус расхохотался:

– Кто ты такая, охотница на волков, чтобы входить в мой мир? В тебе течет нужная кровь, но ты ничего не смыслишь.

В ярости я развернулась и прижала дуло пистолета к спине зверя.

– Освободи детей. Сейчас же. Серебро, может, тебя и не жжет, но, полагаю, выстрел в упор заставит тебя помучиться. Отпускай их. Живо.

– Если ты убьешь меня, они останутся при моем дворе навечно.

Принцесса соскочила с кровати. В своей длинной розовой ночной рубашке она подошла к зверю. Эдвин двинулся к ней, готовый перехватить.

– Отпусти детей, – велела она монстру.

– С чего бы это? Мое царство создано для монстров – для таких детей, как они… и как ты, – прошипел Крампус.

Разозлившись, принцесса пнула монстра по голени, чем вызвала у него лишь смех.

– Вот видишь, – сказал он.

– Если только монстр может войти в твой мир, значит, так тому и быть! – провозгласила принцесса и, не раздумывая, развернулась и вбежала прямо в камин, исчезнув из виду.

– Елена! – закричала королева Виктория. Дверь спальни распахнулась, и в комнату хлынули солдаты во главе с принцем Альбертом.

– Оружие к бою! Целься…

– Стойте! – закричала я, загораживая собой зверя от расстрельной команды.

– Елена! Елена! – кричала Виктория, вырываясь из рук Эдвина, который удерживал королеву, рвущуюся к камину.

– Агент Лувель, агент Хантер, объяснитесь! – потребовал принц Альберт.

– Сэр, зверь нужен нам живым, чтобы портал оставался открытым! – поспешно объяснила я, глядя в дула дюжины мушкетов.

– Елена! – звала Виктория.

Я оглянулась на камин. Изображение на той стороне было искажено. Я увидела движение. Зеленый свет пламени задрожал.

И снова ледяной ветер пронесся по комнате. Вихрь снежинок закружился в спальне.

– Сюда! Идите прямо сюда! Всем держаться за руки. Держитесь крепко и не бойтесь. Прямо сюда, – услышала я голос принцессы Елены.

Затаив дыхание, я смотрела вперед.

Держась за руки, принцесса вывела детей из камина, прочь из Иного мира, подальше от Крампуса.

– Вот так. Идите к моему отцу. Вот так, – приговаривала она, направляя каждого ребенка к принцу Альберту. Я узнала малютку Элизабет по миниатюре, которую носил её отец. Беспризорников легко было узнать по одежде, как и маленького конюха Навали. Я считала каждого ребенка, выбегавшего к принцу. Одиннадцать детей и принцесса. Всего двенадцать. Все в целости и сохранности.

Принцесса Елена повернулась и встала лицом к лицу с монстром.

– Возвращайся в свое царство, где тебе и место. Тебе запрещено когда-либо снова входить в наш мир. Ты понял?

– Храбрая маленькая принцесса… неважно, что понял я. Поняли ли вы, зачем я приходил? Все вы?

Перепуганные дети, прячущиеся за спиной принца, неистово закивали.

Крампус повернулся к принцессе:

– А ты?

– Намек понят. А теперь убирайся, монстр, – сказала она.

С дрожащими руками королева Виктория подошла и встала перед Крампусом. Её большие, пронзительные глаза встретились с его взглядом.

– Да свяжет тебя омела, – произнесла она, чертя в воздухе перед собой древний символ. – И да станет омела твоим стражем. Там, где присутствует священное растение, ты не пройдешь. Передай Королеве Неблагих, что если я еще раз найду кого-то из её подданных в моих владениях, она познает мой гнев, – добавила она низким, пугающим шепотом, а затем кивнула нам с Эдвином.

Схватив зверя, мы вытолкнули его обратно через портал.

Камин снова стал обычным камином ровно в тот момент, когда часы в коридоре пробили полночь.

Принцесса Елена улыбнулась:

– Счастливого Рождества всем и каждому.

Глава 21: Примирение грешников

Внимайте ангельским мольбам:

«Хвала Рожденному Царю!

Мир на земле и милость к нам,

Грешник примирен с Богом!»

Несмотря на полночь, весь королевский двор бодрствовал. Дети пели, собравшись вокруг огромной рождественской елки в гостиной королевской семьи. Последние полчаса принцесса Елена пыталась убедить своих братьев и сестер, что она говорит чистую правду о случившемся. Разумеется, те решили, что это очередной розыгрыш. По огню в глазах маленькой принцессы я видела, что она закипает, но ей удавалось сдерживать гнев. Похоже, Крампус всё-таки преподал ей урок.

К семьям похищенных детей отправили гонцов, чтобы сообщить: малыши найдены и их можно забрать из Букингемского дворца.

– Я введу это в моду, – пообещала королева Виктория, беря Эдвина под руку. – Омела всегда была моим любимым растением. Я издам указ, согласно которому пучок омелы в доме во время праздников станет символом самого доброго веселья.

– А как вы заставите их следовать моде? Некоторые сочтут это слишком языческим обычаем, помня о его кельтских корнях, – заметил Эдвин.

Виктория щелкнула пальцами.

– Мы скажем им, что если кто-то заметит предмет своей симпатии под омелой, он имеет право на поцелуй.

– В Англии скоро возникнет дефицит омелы, – с ухмылкой добавила я.

Мы все рассмеялись.

Улыбаясь, я смотрела на детей. Если за Элизабет, Тобиасом и остальными скоро приедут родные, то бедным «уличным крысам» повезло меньше.

– Ваше Величество, у некоторых из детей нет ни дома, ни семьи, – сказала я ей.

Она кивнула.

– Мне уже доложили. Я предложила им остаться здесь. Для лишнего пажа или помощника конюха всегда найдется место.

Моя королева не переставала меня удивлять. Я присела в реверансе, а затем пересекла комнату, чтобы подойти к Лукасу и Тому, мальчикам из прихода Сент-Клемент-Дейнс. Лукас стоял, обнимая за талию девочку, должно быть, ту самую Банни.

– Ребята, – я кивнула Тому и Лукасу, – сегодня я возвращаюсь в район Сент-Клемент-Дейнс. Хотите, я отвезу вас домой?

Том кивнул.

– Да, пожалуйста. Вы ведь агент Лувель, внучка вдовы Лувель, верно?

– Да. Я ухожу через минуту, – ответила я, оглянувшись на Эдвина, который о чем-то шутил с королевой. Я повернулась к Лукасу: – А ты?

Он не сводил глаз с Банни.

– Ее Величество предложила нам работу здесь. Думаю, я… думаю, мы останемся. Никогда не думал, что буду работать во дворце. Как от такого откажешься?

Я улыбнулась ему.

– Я сообщу пастору Розенберри, – сказала я, втайне предвкушая шок на лице пастора. – Том, я ухожу прямо сейчас.

Мальчик кивнул.

Королева Виктория оставила Эдвина, чтобы обойти остальных гостей. Я подошла к нему.

– Мне нужно отвезти Тома обратно в Сент-Клемент-Дейнс. Моя бабушка живет совсем рядом, и я подумала… Ну, сейчас Рождество, и она совсем одна.

Эдвин замялся. – О. Да. Конечно. Уже очень поздно. Уверен, она за вас волнуется. Да и юный Том, должно быть, измотан.

– Да. И еще… Мое предложение насчет ужина всё еще в силе, если вы всё еще хотите прийти.

Эдвин посмотрел на меня, и его взгляд стал мягким. Он нежно улыбнулся. – Я бы очень этого хотел.

Разрази меня гром. Я едва не забыла. – Должна предупредить: моя бабушка пребывает в убеждении, что мы с вами без пяти минут помолвлены и что вы отчаянно в меня влюблены.

Эдвин усмехнулся, приподняв бровь. – Вот как?

Я почувствовала, как щеки заливает румянец. – Простое недоразумение.

– Что ж, я сделаю всё возможное, чтобы подыграть ей.

Я улыбнулась. – Тогда увидимся позже.

Учитывая, что полночь уже миновала, «позже» было верным определением, даже если на улице всё еще стояла тьма.

Он кивнул. – Береги себя.

– И вы тоже.

Оставив Эдвина, я подошла к королеве и принцессе. – Прошу прощения, Ваше Величество. Я отвезу Тома в Сент-Клемент-Дейнс и удалюсь на покой.

Королева Виктория кивнула. – Благодарю вас за службу, агент. Я не могу выразить всей своей признательности.

– Всегда к вашим услугам, Ваше Величество.

Принцесса шагнула вперед и присела в реверансе. – Спасибо, агент. Я понимаю, чем вы рисковали ради меня… ради всех нас. Спасибо.

Я улыбнулась ей и ответила реверансом. – Не за что, принцесса.

Девочка кивнула мне и вернулась к остальным. Я ухмыльнулась Виктории, чьи глаза светились радостью от перемены – пусть хотя бы на одну ночь – в характере её ребенка.

Я махнула Тому, подавая знак, что пора уходить.

Уходя, я в последний раз оглянулась на Эдвина, стоявшего у камина. Сердце защемило от того, что приходится оставлять его там. Но мне еще предстояло разбираться с бабушкой, и поддерживать её энтузиазм по поводу моей выдуманной версии Эдвина будет потруднее, чем одолеть Крампуса.

Глава 22: Под омелой

– Апельсины и лимоны! Ты напугала меня до полусмерти, – воскликнула бабушка, отодвигая засов. – Ты хоть знаешь, который час?

– Почти четыре, кажется. Мне очень жаль. Я только что закончила дело, – ответила я, зевая на ходу.

– Дело. Дети?

Я кивнула.

– Все в порядке?

– Теперь, да.

– Хочешь чаю? Давай я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

Я покачала головой:

– Спать. Хочу спать, – пробормотала я сонно.

Бабушка рассмеялась.

– Клемени, – сказала она, качая головой. – Ума не приложу, как я позволила Элизе уговорить меня отпустить тебя. Твоя постель застелена, девочка моя. Я тебя ждала.

Снова зевнув, я поцеловала её в щеку. Я уже собиралась идти в спальню, но замерла. Остановившись у очага, я вытащила из кармана веточку омелы и положила её на каминную полку.

– Что это за листья?

– Омела.

– И зачем она нам там?

– Потому что так велела королева Виктория.

Бабушка усмехнулась.

– Смотри не убирай её, – предупредила я. – Обещай. Никакой уборки.

– Обещаю. А теперь иди спать. Утром нас ждет плотный завтрак, а потом будем готовиться к рождественскому ужину. Твой кавалер всё еще собирается прийти?

«Кавалер».

– Да, – ответила я, на этот раз совершенно честно.

– Вот и славно. Доброй ночи, любовь моя, – весело пропела она, выпроваживая меня в постель.

Я доплелась до своей каморки и рухнула в кровать. Слышно было, как скрипнула кровать бабушки, когда она тоже легла. Вскоре всё стихло. Перед тем как закрыть глаза, я выглянула в окно. Падали крупные хлопья снега. Они мерцали в лунном сиянии. Теперь всё было тихо. Теперь всё было светло. Ни одно существо не шевелилось. И я провалилась в глубокий сон, зная, что Крампус вернулся в Иной мир, где ему и место. И что Эдвин Хантер придет на ужин.

В квартире пахло запеченным окороком с пряными яблоками, репой и свежеиспеченным хлебом. Посреди стола красовалось великолепно украшенное «Рождественское полено». Густая глазурь из темного шоколада и черные вишни, казалось, выкрикивали моё имя. Если Эдвин не придет в ближайшее время, я не была уверена, что смогу устоять.

Бабушка уже собиралась в сотый раз спросить меня, когда прибудет гость, когда в дверь постучали.

– Я открою, – сказала она и поднялась. Секунду спустя она покачала головой: – Нет. Ты должна открыть. Будь воплощением женской вежливости. Присядь вот так, – она наклонила голову, чтобы шея казалась длиннее, а профиль – мягче.

Я закатила глаза. Она уже уговорила меня надеть зеленое праздничное платье, а волосы украсить веточкой остролиста. Я чувствовала себя так, словно вернулась в юные годы, до того как сменила тесноту корсета на брюки и наручи.

– Ладно, – сказала я, поднимаясь. – Но приседать вот так я не буду.

Бабушка закатила глаза и пробормотала что-то по-французски.

– Я тебя слышу. И сегодня Рождество.

– Да-да, – отмахнулась она, выпроваживая меня.

Я подошла к двери и глубоко вздохнула. Распахнув её, я увидела Эдвина; на его плечах лежал легкий налет снега.

– Счастливого Рождества, – сказала я.

Он пристально смотрел на меня.

– Эдвин?

– Прости. Просто… Счастливого Рождества, – произнес он и нежно улыбнулся. – Ты выглядишь прекрасно.

Щеки обожгло жаром.

– Спасибо.

Я отступила, пропуская его, и помогла снять пальто, которое повесила на вешалку.

– Заходите, заходите же! – позвала бабушка. Видимо, она сдерживалась, чтобы дать нам минутку, но больше ждать не могла.

Я затаила дыхание.

– Так вы и есть агент Хантер. О, апельсины и лимоны, какой статный джентльмен! Элиза была права. Проходите же. Как насчет горячего пунша? На улице ужасно холодно. Идите, идите. Клемени, усади агента Хантера у очага, пусть погреется. Ужин будет подан через час. Очень рада знакомству. Я Фелис Лувель, бабушка Клемени. Я так много о вас слышала. Сейчас я принесу вина. Садитесь, садитесь.

Я кивнула Эдвину, и он последовал за мной в маленькую гостиную. Хотя квартирка была крошечной, бабушка уютно украсила её к празднику. Огонь в камине весело пылал, заливая комнату оранжевым светом.

Эдвин подошел к камину. Усмехнувшись, он приподнял веточку омелы.

– Из дворца?

Я кивнула и подошла к нему.

– Это показалось благоразумным. Как дети?

– Поразительно стойкие и быстро идут на поправку. Мистер Андерсон и чета Браунов просили передать благодарность.

Я улыбнулась.

– А Ее Величество и принцесса?

– Ну, манеры принцессы пока в узде. Возможно, стоило позволить Крампусу задержаться еще ненадолго, для верности.

Я ухмыльнулась:

– Осторожнее. Такие грешные речи могут его и назад призвать.

Эдвин покрутил веточку омелы между пальцами.

– Думаю, я в безопасности. Как и все остальные, как только мода на поцелуи приживется.

Между нами повисла тяжелая тишина.

Мгновение спустя Эдвин шагнул ближе. Он внимательно изучал мое лицо. Протянув руку, он осторожно снял черную шелковую повязку, которую я надела на глаз. Положив её на каминную полку, он обернулся и нежно улыбнулся мне.

– Клемени, я… я не уверен, что смогу и дальше быть вашим руководителем.

Это было неожиданно.

– Почему же?

– Потому что вышел новый закон.

– Новый закон?

– Видите ли, я имею право попросить поцелуй у девушки, которая мне нравится, если рядом есть омела. Было бы неподобающе целовать подчиненную. Но… но я могу поцеловать ту, которой отдаю предпочтение.

– Тогда поцелуй меня, Эдвин.

Он наклонился и запечатлел на моих губах самый нежный поцелуй. И, как я давно себе представляла, его мягкий, теплый поцелуй на вкус был чуть солоноватым и отдавал пряно-сладкой корицей. В этот момент я поняла, что у меня никогда, никогда еще не было Рождества счастливее.

Продолжение приключений Клемени в книге «Сучки и скандалы»

Только дела агента Клемени Лувель пошли на лад, как одна сучка решает всё испортить.

После смерти Сирила между Элоди и Львиным Сердцем установился хрупкий мир. Её бордель закрыт, её статус в иерархии оборотней уничтожен, а храмовники её отвергли. Элоди жила на задворках темного района. Но сучку не так-то просто сломить. Одержимая жаждой мести Львиному Сердцу и Клемени, Элоди замышляет чудовищный план. Как раз вовремя, чтобы испортить первое свидание Клемени и Эдвина.

Элоди пойдет на всё, чтобы увидеть рождение нового альфы.

Если только Клемени не остановит её первой.