Текст книги "Мята и пентакли (ЛП)"

Автор книги: Мелани Карсак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 4: Сент-Клемент-Дейнс

Когда я шла по улице, колокола Сент-Клемент-Дейнс издали свой знакомый перезвон. Хотя в детской считалочке «Апельсины и лимоны – поют колокола Сент-Клемента» речь шла о другой церкви Святого Климента в старом Сити, Сент-Клемент-Дейнс тоже переняла этот мотив. Воздух наполнился звуками «Апельсинов и лимонов» – любимой присказки моей grand-mère.

Покинув лавку бакалейщика, который заверил меня, что за последний месяц у него не было ни одной груши, я направилась к благотворительной школе и приюту Святого Климента, откуда также пропали двое детей.

Я поднималась по ступеням часовни с тяжелым чувством в груди. Бабушка Лувель подобрала меня в ту самую секунду, когда нашла на ступенях этой церкви холодным зимним утром, и я всю жизнь посещала Сент-Клемент-Дейнс. Но каждый раз, когда я шла по этим ступеням, зная, что мать оставила здесь своего младенца в корзине, меня захлестывали горечь и печаль. Я глубоко вдохнула и выдохнула. Мне нужно было покончить с этим делом как можно скорее.

Я толкнула церковную дверь и вошла. Куполообразный потолок был белым с золотой отделкой, включая лики херувимов. Свет лился из высоких сводчатых окон. Скамьи, начищенные до блеска, были украшены сосновыми ветвями и бантами из красного бархата. Алтарь также был принаряжен к праздникам. В воздухе пахло хвоей, старыми книгами и ветошью. Я бросила взгляд на орган на балконе над входом. Почти всё детство я провела там, сидя рядом с инструментом и слушая игру бабушки.

Пастор Розенберри, находившийся впереди у алтаря, поднял голову при моем появлении. Он нахмурился и направился мне навстречу.

– Мисс Лувель, – тихо произнес он, чтобы не беспокоить молящихся пожилую даму и джентльмена. – Рад вас видеть.

Вежлив, как всегда. Притворно вежлив, но всё же.

– И я вас, пастор.

– Чем могу быть полезен? Мадам Лувель здорова? – спросил он. Его взгляд скользнул по моему изуродованному лицу. Неужели он не знал, что пялиться – это грубо? Обычно такие взгляды заставляли меня чувствовать неловкость, но в случае с пастором Розенберри я чувствовала лишь раздражение.

– О да, она сегодня в ударе. Я здесь по поручению моего ведомства. Мне поручили расследовать исчезновения.

Брови отца Розенберри взлетели так высоко, что, казалось, сейчас покинут его лоб.

– Вам? Послали расследовать вас?

Я сжала челюсти. Убеждение пастора в том, что женщины должны быть нежными, кроткими, набожными и молчаливыми, никогда не вязалось с моей натурой. Я помнила, что он был не в восторге, когда я вступила в Общество. Похоже, он до сих пор считал, что я принесла бы миру больше пользы, рожая детей и распевая гимны.

– Да. Меня, – ответила я, надеясь, что он не пропустит мимо ушей резкость моего тона.

Он немного вытянулся, что казалось невозможным при его стати, и произнес:

– Что ж. Пойдемте со мной. – Он развернулся и пошел вглубь здания.

Когда я проходила по центральному проходу, молящийся джентльмен поднял на меня глаза. Его взгляд скользнул по моему красному плащу, а когда наши глаза встретились, я увидела в них глубокую печаль. Он кивнул мне и вернулся к молитвам.

Отец Розенберри привел меня в свой кабинет и закрыл дверь.

– Я составил файлы на каждого ребенка. Оба сироты. Оба пропали из своей спальни, – сказал он, протягивая мне папку.

– Свидетели есть?

– Нет. Мы заколотили окно, и пастор Кларк теперь ночует там. С тех пор как пропал Том, происшествий не было.

– Есть вероятность, что их забрали объявившиеся родители?

– Исключено. Лукас, тот, что постарше, потерял родителей из-за лихорадки. А Том, его младший подельник, попал к нам от гулящей девки.

– Подельник?

– Эти двое мальчишек – не разлей вода, и оба несносны. Сколько раз их наказывали за драки, воровство, сквернословие? Сначала мы думали, что они просто сбежали, прибились к какой-нибудь банде. Но потом начали пропадать и другие дети в округе, а остальные сироты в приюте клянутся, что у мальчиков не было плана побега. Дети напуганы. Одно это говорит мне, что случилось недоброе.

Я кивнула, пролистывая бумаги. Там были отчеты на обоих мальчиков: их успеваемость, болезни и список проступков, включая выпускание лягушек из коробки во время проповеди. Я ухмыльнулась, прочитав это. Маленькие чертята.

– Могу я поговорить с другими детьми?

Пастор Розенберри кивнул.

– Они сейчас на занятиях. С ними пастор Кларк. Будет ли кто-то еще из вашего ведомства заниматься этим делом? Кто-то из руководства? Ситуация серьезная.

«И такая, с которой ты, Клемени, будучи женщиной, не сможешь справиться в одиночку», – додумала я за него.

– Нет. Ее Величество просила именно меня для этого случая, – ответила я небрежно, будто это пустяк.

– Ее… Ее Величество?

– Да. Кстати, в церкви молился джентльмен. Кто он?

Пастор Розенберри дважды откашлялся, явно подавляя изумление, и ответил:

– Это мистер Андерсон. Его дочь тоже пропала.

– Я его не помню.

– Его семья переехала сюда два года назад.

– Понятно. Есть ли еще прихожане, заслуживающие внимания? Или что-то еще, что показалось вам… странным?

Пастор покачал головой.

– Нет. Ничего, что пришло бы на ум.

– Хорошо. Могу я забрать это на время? – я постучала папкой по ладони. Пастор кивнул. – Благодарю.

Он коротко кивнул и сел за стол. Растерянное выражение лица так и не покинуло его. Усмехнувшись, я вернулась в церковь.

Мистер Андерсон стоял впереди, зажигая поминальную свечу. Я молча присоединилась к нему. Поднеся лучину к фитилю, я зажгла свечу за свою мать, кем бы она ни была, где бы ни находилась, если еще жива. Однажды, возможно, я узнаю правду о своем происхождении. Но сейчас мне нужно было, чтобы мистер Андерсон заговорил.

– П-простите, мисс, но я заметил ваш плащ, – прошептал он.

– Может, выйдем наружу?

Мистер Андерсон кивнул. Он закрыл глаза, прочел беззвучную молитву, перекрестился и вышел. Я последовала за ним.

Сент-Клемент-Дейнс стояла на небольшом островке посреди оживленного движения Стрэнда. Мимо катились экипажи, угольные и паровые машины. Я нахмурилась, глядя на эти адские механизмы: из-за грохота мне приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова Андерсона:

– Вы та самая, кто ищет наших детей?

Его вопрос, хоть и заданный приглушенно, разрывал сердце. На веках дрожали слезы. На моем обычном участке мне никогда не приходилось иметь дела с плачущими отцами или убитыми горем матерями. Мне вдруг отчаянно захотелось вернуться к погоне за волком в темном переулке или к флирту с Львиным Сердцем – это было куда проще. Но стоило мне подумать об этом, как образ агента Хантера всплыл в голове, лопнув картинку с альфой, словно мыльный пузырь.

– Да, – сказала я, пытаясь сосредоточиться. – Пастор Розенберри сказал, что ваша дочь пропала?

Он кивнул.

– Элизабет, – он протянул мне медальон. – Исчезла три дня назад.

Еще один ребенок, которого не было в списке. Я взяла золотой медальон и уставилась на миниатюру: прелестная девочка с черными волосами и светлыми глазами. Красивая, как фарфоровая кукла.

– Что произошло? – спросила я.

– Я уложил её спать, приготовил чашку чая, а когда вернулся проверить – окно было открыто. Она исчезла. Я искал её повсюду, заглядывал под каждый куст, – он разрыдался. – Кто мог забрать моё дитя? Кто мог совершить такое под самое Рождество? – выдавил он сквозь рыдания. – Я подал заявление «Сыщикам с Боу-стрит». Сказали, зайдут, но так и не появились.

– Где вы живете, сэр?

– Дальше по Стрэнду, рядом с театром «Лицеум».

– Пожалуйста, напишите свой адрес здесь, – я достала блокнот и протянула ему вместе с ручкой. – А ваша жена, сэр? Она ничего не видела?

Мужчина покачал головой.

– Я вдовец. Нас только двое – я и дочь.

– Мне очень жаль. Вы сказали, что уложили дочь спать. Она исчезла ночью?

– Да. Я бы и не узнал до самого утра, если бы не птица.

– Простите, птица?

Он кивнул.

– В открытое окно залетел дрозд. Каким-то образом он запутался в бахроме на одеяле Элизабет. Он ужасно верещал. Если бы не этот шум, я бы ничего не заподозрил. Но было уже поздно. Пожалуйста, зайдите к нам, агент. Элизабет – это всё, что осталось мне от её матери. Она – вся моя жизнь.

– Я приду. Сегодня вечером. Обещаю.

Он кивнул. Я ободряюще коснулась его руки и повернулась, чтобы уйти.

Дрозд? (В оригинале colly bird – черный дрозд). Вот это было странно.

Глава 5: Улитки и хвосты

– Мальчики. Мальчики, пожалуйста, сядьте на места, – говорил пастор Кларк слегка раздраженным голосом, когда я подошла к дверям класса. Приют и благотворительная школа располагались прямо через дорогу от церкви. Это было большое двухэтажное здание. На первом этаже находились классная комната, кухня, маленькая гостиная и кабинет. На втором – две спальни для детей (отдельно для мальчиков и девочек) и жилые комнаты пасторов Кларка и Розенберри. Миссис Миллер, жившая неподалеку, тоже работала здесь: присматривала за девочками и готовила еду. Именно она впустила меня и направила к классу.

Я замерла в открытом дверном проеме, наблюдая за пастором Кларком. Многие месяцы бабушка была уверена, что я должна позволить ему ухаживать за мной, к моему полному ужасу. Я не имела ничего против его полноты, полагаю, дородный мужчина в постели в холодную зимнюю ночь был бы не лишним, и его благочестия. Но от него вечно разило сардинами, и он всегда стоял слишком близко, будто только и ждал момента, чтобы засунуть мне язык в глотку. Раза два я всерьез подумывала его зарезать.

Я прислонилась к косяку. Девочки сидели смирно, а вот мальчишки затеяли потасовку.

– Мальчики! Садьте! – снова прикрикнул пастор Кларк.

Я громко откашлялась. Услышав постороннего, мальчишки мигом прекратили драку и расселись. Все дети уставились на меня.

– Мисс Лувель! – воскликнул пастор Кларк, явно застигнутый врасплох. Он бросился мне навстречу, но зацепился за ножку кафедры и споткнулся.

Я шагнула вперед, чтобы поймать его, в искренней надежде, что мне не придется этого делать. Слава богу, он успел восстановить равновесие сам. Класс захихикал.

– О! О, боже, – запричитал он, оправляя костюм и приглаживая свои прямые волосы, подстриженные «под горшок». Его щеки пылали. Я заметила, что у всех мальчиков в комнате были точно такие же прически. Они выглядели как миниатюрное норманнское войско. Надо будет шепнуть бабушке, чтобы она как-нибудь недвусмысленно намекнула на приличного парикмахера для детей. – Мисс Лувель, что вы здесь делаете?

– Ведомство прислало меня по поводу пропавших мальчиков.

Улыбки в комнате мгновенно погасли.

– О, – удивился пастор Кларк. В отличие от Розенберри, в его взгляде не было пренебрежения. – Пойдем в кабинет внизу? Дети, достаньте учебники и…

– Нет-нет, – махнула я рукой. – Я хочу поговорить с детьми.

– А, да. Конечно, – он пододвинул мне стул, поставив его перед классом.

Я улыбнулась ему. Если не считать запаха сардин, пастор Кларк был славным малым. Я понимала, почему бабушка его советовала. Но ему не хватало той искры – и ухоженных бакенбард, – которые мне были нужны в мужчине. Я села.

– Привет, ребята. Я Клемени. Мадам Лувель – моя бабушка. Вы ведь её знаете?

Они закивали, немного расслабившись.

– Я знаю, что Лукас и Том пропали. Я здесь, чтобы выяснить, что случилось. Кто-нибудь может рассказать мне про день, когда исчез Лукас?

– Это было ночью, мэм, – подал голос маленький мальчик.

– Прости?

– Он не днем исчез. Он исчез ночью.

– Вот как? – я повернулась к пастору Кларку, и тот кивнул. – А Том? Он тоже пропал ночью?

Дети закивали.

– Том пропал прямо из нашей спальни, – сказал один из мальчиков.

– А Лукас? Тоже из спальни?

Дети начали отводить глаза. Я посмотрела на пастора Кларка, тот выглядел озадаченным.

– Дети? Да, Лукас пропал из своей комнаты. Утром его просто не оказалось в кровати.

Я снова повернулась к ученикам. Девочки были в таком же недоумении, как и пастор. А вот мальчишки занервничали. Один паренек смотрел куда угодно, только не на меня.

– Ты, – я указала на него. – Как тебя зовут?

Мальчик замер и уставился на меня расширенными глазами.

– У-Уильям.

– Лукас действительно пропал из спальни?

Казалось, глаза ребенка стали еще больше.

– Правду, живо, – я чуть отодвинула плащ, обнажив рукоять пистолета на бедре.

– Мисс Лувель! – прошептал пастор Кларк.

Ухмыльнувшись, я заговорщицки подмигнула ему правым глазом (этот жест я еще не довела до совершенства) и тут же пожалела об этом, увидев, как он покраснел.

– Нет. Нет, мэм. Не из спальни, – выдавил Уильям.

– Тогда где он был?

– Там есть девчонка. Она живет с другими беспризорниками внизу у реки. Он пошел к ней и не вернулся.

Пастор Кларк ахнул:

– Дети! Почему вы не сказали?

– Потому что пастор Розенберри запретил Лукасу видеться с этой «замарашкой», а вы сказали, что если он еще раз влипнет в историю, пастор Розенберри его отошлет, – выпалил Уильям.

Кларк запыхтел:

– Вы должны были сказать. Простите, мисс Лувель. Я не знал.

– Не беда. Уильям, есть шанс, что Лукас всё еще с теми детьми? Может, он просто решил не возвращаться?

Уильям покачал главой.

– Нет. Банни приходила на следующий день, плакала, искала его. М-мне кажется, она что-то видела.

– Банни?

– Его подружка.

– А видел ли кто-нибудь что-то в ту ночь, когда пропал Том?

– Я пах мяту, – сказал крошечный мальчик, лет пяти на вид.

Остальные захихикали.

Я улыбнулась малышу. Очаровательное создание с белокурыми волосами и огромными голубыми глазами, к тому же без двух передних зубов.

– Как тебя зовут?

– Эдвард.

– Эдвард, ты почувствовал запах мяты в ночь исчезновения Тома?

– Не слушайте его, мэм. Он вечно сказки сочиняет, – вставил один из старших.

– Ничего не сочиняю! – запротестовал малец. – Правда пахло мятой, очень сильно, будто кто-то открыл жестянку с леденцами. Но в комнате было… нехорошо, поэтому я залез под одеяло и закрыл глаза. Утром Тома не было. Моя кровать как раз рядом с его.

– Спасибо, Эдвард. Еще кто-нибудь заметил что-то необычное?

– Я… я слышал кое-что, – раздался тихий голос с задней парты. Это был маленький мальчик в очках.

– Да? – удивился пастор Кларк. – Чарльз, что ты слышал?

Все уставились на него.

– Что-то большое и громкое на крыше. Шаги и колокольчики.

Пастор Кларк наклонился ко мне:

– Это больше, чем он сказал за всю неделю.

– Очень хорошо. Спасибо, Чарльз.

Мальчик застенчиво улыбнулся и сполз пониже на стуле.

– Вы ведь найдете их, мэм? – спросил Уильям.

– Обещаю сделать всё возможное.

– Будто нам этот Том нужен, – проворчал один из мальчишек. Я заметила у него знатный фингал.

– Чья это работа? – спросила я, указывая на глаз.

– Томова, – буркнул он.

– Да, Том – мальчик с характером, но мы работаем над этим. С божьей помощью он исправится, – заверил меня пастор Кларк.

– Роскошный бланш, но скоро пройдет. Уж поверь мне, – сказала я мальчику, постучав по своей глазной повязке. Тот хмыкнул.

Я обратилась к девочкам:

– А вы что-нибудь слышали или видели?

Они дружно покачали головами.

– И ни одна из девочек не пропала? – спросила я Кларка.

– Нет. Миссис Миллер теперь ночует в их спальне, чтобы они были в безопасности. А я остаюсь с мальчиками.

– Больше никаких странных шумов? Ничего особенного?

Снова отрицательные кивки.

– Были куры, – вставила темноволосая девочка. – Утром после исчезновения Тома мы нашли в саду трех кур. Они появились из ниоткуда.

– И они были очень вкусными, – добавил пастор Кларк, поглаживая круглый живот. Дети засмеялись вместе с ним. – Мы решили, что это подарок от прихожанина.

– Какого именно?

– Ну… мы не уверены.

Я кивнула.

– Та девочка, Банни, за которой ухаживал Лукас. Где её найти? – спросила я Уильяма.

Все посмотрели на него. Он пожал плечами:

– Их банда работает на Стрэнде. По ночам они собираются у моста Ватерлоо. – Его взгляд метался между пастором Кларком, который сурово хмурился, и мной.

– Спасибо. Вы не против, если я осмотрюсь перед уходом? – спросила я Кларка и встала раньше, чем он успел возразить. – Учитесь прилежно, дети. Скоро Рождество. Наверняка у пастора Кларка запланировано что-то особенное. Может, сливовый пудинг?

Дети выжидающе посмотрели на пастора. Он улыбнулся:

– Возможно. Возможно. Бог вознаграждает трудолюбивых и добродетельных. Так что за дело. Достаем учебники.

Кивнув Кларку, я быстро вышла, пока ему не пришло в голову сопровождать меня по зданию. Я поднялась в спальню мальчиков. Двенадцать кроваток, всё чисто, но очень аскетично. Я подошла к единственному окну и выглянула на крыши, вспоминая слова Чарльза. Он определенно слышал что-то на крыше, а Эдвард чувствовал запах мяты. Последнее меня всё еще сбивало с толку. Я вылезла из окна на крышу соседнего здания, а затем, ухватившись за выступ, подтянулась на крышу самой школы. С её конька открывался отличный вид на Стрэнд. Были видны даже крыши Кингс-колледжа. Интересно, Львиное Сердце сейчас там?

Холодный ветер закружил снег вокруг моего плаща. Я окинула взглядом окрестности. Если первое похищение – в доме Браунов, второе – в приюте, третье – у моста Ватерлоо, а четвертое – по адресу мистера Андерсона у «Лицеума», значит, кто-то планомерно «обрабатывает» Стрэнд. И этот кто-то делает это после захода солнца. Очень похоже на повадки оборотней.

Эту часть города контролировала Стая Тамплиеров. Неужели кто-то из них отбился от рук? Мысль мелькнула и тут же исчезла. Я вспомнила тамплиеров в их сверкающих доспехах у ангара дирижаблей в ту ночь, когда мы прикончили Сирила. Тамплиеры были преданы. Никто из них не нарушал кодекс сотни лет.

Одиночка? Или кто-то пытается посягнуть на территорию Львиного Сердца, просто чтобы позлить нового альфу? Не знаю.

Я подумала было заглянуть в Кингс-колледж к Ричарду, но тут же вспомнила о Бриони Пакстон. Профессор Пакстон мне нравилась. Честно. Но это не мешало мне ревновать. Мне не стоило связываться с Львиным Сердцем, но мне нравилось его внимание. Я чувствовала себя особенной. Тот факт, что он нашел кого-то – и это была не я – причинял боль, которую я сама не понимала. Я так и не научилась подавлять это чувство. Лучше оставить всё как есть.

Нет, я не буду беспокоить альфу. Кто бы ни крал детей, ему придется иметь дело со мной.

Глава 6: Что за Диккенс?

Я направилась по Стрэнду в сторону моста Ватерлоо. Собиралась уже свернуть на Арундел-стрит, когда заметила впереди какую-то суету. «Сыщики с Боу-стрит», похоже, допрашивали, а точнее, наполовину допрашивали, наполовину поколачивали, группу детей. Я подошла поближе, прислушиваясь к разговору.

Я снова подула на замерзшие пальцы. Что-то не припомню, чтобы в прошлое Рождество было так холодно, да и снега в Лондоне в этом году выпало гораздо больше обычного. Достав из-за пояса серебряную фляжку, я сделала глоток бренди, чтобы согреться, и приблизилась к толпе.

– Честное слово, офицер. Мы их нашли, – оправдывался мальчишка.

– Он правду говорит, мистер. Может, их рекой прибило, – добавил второй паренек.

– Да, может, это Темза их выплюнула, – пропищала маленькая девочка.

– Ты же знаешь, что бывает за кражу, – вещал один из офицеров, хватая самого рослого мальчика за шиворот.

Второй полицейский сгреб двух других детей за руки и уже собирался волочь их к припаркованной неподалеку тюремной карете.

– Офицеры? Какие-то проблемы? – спросила я.

– Не беспокойтесь, мэм. Мы всё уладили, – бросил один из них, даже не обернувшись.

Дети перевели взгляд с полицейских на меня.

Я накинула капюшон и поправила плащ так, чтобы он эффектно окутывал мою фигуру.

– Я спросила не об этом, офицер, – парировала я.

В голосе мужчины послышалось раздражение.

– Слушайте, леди… – начал он, оборачиваясь. Но как только его взгляд упал на мой плащ, он тут же выпустил мальчишку.

Отодвинув край плаща, чтобы продемонстрировать на поясе эмблему «Общества Красных Плащей», я вопросительно выгнула бровь. Офицер толкнул напарника; тот нахмурился, оглянулся и, увидев меня, мигом отпустил детей.

Ребятишки, решив, что это их шанс дать деру, уже дернулись было с места, но я подняла палец, призывая к порядку, и они замерли как вкопанные.

– Спрашиваю еще раз. В чем дело?

– Э-э, ну, ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться агенту Общества. Просто мелкие карманники пытались сбыть краденое.

– Мы ничего не крали! – выкрикнул старший мальчик.

– И что же именно вы «не крали»? – поинтересовалась я, переводя взгляд с детей на офицеров.

– Вот это, – второй полицейский разжал ладонь. На ней лежали пять безупречных золотых колец.

– Кольца?

И офицеры, и дети синхронно кивнули.

Я посмотрела на детей:

– Где вы их нашли?

– У реки, – ответила девочка.

– Где именно? На дороге? На тропинке? У берега?

– В грязи лежали, недалеко от нашего лагеря под мостом, – ответил один из мальчиков.

– Вот видите, мэм, врут как дышат, – вставил офицер.

– В ваш участок поступали заявления о пропаже ювелирных изделий? – спросила я.

– Ну, вообще-то нет. Но…

– Зато поступали заявления о пропаже детей, не так ли? Разве ваш участок не должен заниматься этим делом, вместо того чтобы кошмарить уличных сирот?

– Да, ну, мы как раз работали по тому делу, когда эти сорванцы устроили переполох.

– Какой переполох? Мы их почти продали, пока вы не приперлись, – возмутился младший мальчик. – Никакого переполоха.

Я достала блокнот, быстро черкнула адрес мистера Андерсона и вырвала листок.

– Мистер Андерсон, джентльмен, живущий по этому адресу, ждет звонка из вашего департамента. Его дочь пропала. Уверена, ваше начальство в курсе, что теперь этим делом занимается мой отдел. Жду от вас немедленного отчета по этой зацепке, – сказала я, вручая бумагу второму офицеру и забирая кольца из его рук. – А с этим я разберусь сама.

– Мы… мы не знали, что Общество взялось за это дело, – пробормотал первый полицейский.

– Теперь знаете. Так что проваливайте и займитесь работой.

– Да, мисс…

– Агент. Агент Лувель.

– Простите. Да, агент, – офицеры забрались в свою карету и укатили в сторону дома мистера Андерсона.

Я осмотрела кольца. Совершенно одинаковые, из высокопробного золота. Я нахмурилась, пытаясь сообразить, что это значит.

– Вы сказали, пропало еще больше детей? – спросила девочка.

Я оторвалась от своих мыслей:

– Да. Собственно, я как раз шла искать вас, чтобы спросить об одном мальчике. О Лукасе из приюта Святого Климента.

– Лукас тоже пропал? – удивился младший.

Я уставилась на них:

– Вы хотите сказать, что Банни тоже нет?

Все трое детей кивнули.

– И Мэгс, и Большого Макса, и Маленького Макса, – добавил старший.

– Что? Четверо детей? Вы заявляли властям?

Они горько рассмеялись.

– Сами видели, как охотно они нам верят, – бросил старший мальчик.

Я вздохнула. Тут он был прав.

– Когда они пропали?

– Посмотрим… Мэгс и оба Макса исчезли на прошлой неделе. Банни пропала прошлой ночью. Мы не хотели говорить при этих олухах из Боу-стрит, но эти кольца мы нашли прямо возле её лежанки в нашем лагере у реки.

– Крайне странно.

– Если честно, нам страшно. Кто-то просто хватает нас прямо с улиц.

– Сколько вас осталось?

– Мы трое и еще двое под мостом.

– Значит так: все идете в Сент-Клемент-Дейнс. Спросите пастора Кларка. Скажите ему, что агент Лувель настаивает, чтобы вам дали приют, пока дело не будет закрыто.

– Но разве Лукаса и Тома не из Сент-Клемента утащили?

– Тома – да. Но Лукаса, судя по всему, перехватили где-то по дороге между свиданием с мисс Банни и приютом.

– При всём уважении, мисс, нам на улице привычнее.

– Очевидно, нет! Четверо из вас пропали! В приюте вы будете в безопасности. Я… я полагаю, там опасность миновала, а вот здесь – нет. Вы рискуете, оставаясь на улице ночью.

Если мои расчеты верны, тот, кто орудует на Стрэнде, не станет возвращаться назад за этими детьми, а двинется дальше… но куда и зачем?

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Но я там навсегда не останусь. Сходим на пару дней. Может, перезимуем Рождество. Неплохая затея – поесть чего-нибудь горячего рождественским утром. Что скажете? – обратился старший к остальным. Те выглядели неуверенно.

– Передайте пастору Кларку, что я оплачу ваше пребывание, если потребуется. Но я хочу, чтобы вас не было на улицах. С сегодняшнего дня.

– Но мы не насовсем, – уточнила девочка.

– Разумеется. Только пока не минует беда. И я точно знаю, что в приюте готовят отличный рождественский ужин. Обещайте мне, что пойдете. Мне бы не хотелось просить других агентов моего ведомства выдворять вас силой, – добавила я, придав голосу строгости.

В очередной раз я увидела в их глазах смесь благоговения и страха, которую всегда внушал мой красный плащ.

– Да, мэм, – кивнул старший.

– Те остальные – Мэгс и Максы – где они пропали?

Старший пожал плечами:

– Они работали той ночью. Знаете, толпа у театров. Нарядные платья, набитые кошельки. Полно машин и экипажей. Отличные охотничьи угодья. Все выбираются на праздничные шоу в «Лицеум» и «Адельфи».

Я усмехнулась, но промолчала. Благодатная почва для карманников и попрошаек, кто бы сомневался.

– А ваш лагерь? Он у моста?

Они кивнули.

– Хорошо. А теперь – в Сент-Клемент. Понятно?

Они закивали, развернулись и пустились наутек. Оставалось надеяться, что они послушаются. Если я права, в приюте им ничего не грозит. Но на улице им точно не место. Дело принимало серьезный оборот. Девять детей. Девять, а не четверо. Что бы ни охотилось на Стрэнде, мне нужно было поймать это, и как можно быстрее.