Текст книги "На крючке (ЛП)"
Автор книги: Мелани Харлоу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
3 глава
Мне нужен был план. Машинально я вытащила из сумочки телефон с намерением позвонить Миа, но как только я разблокировала экран, то увидела последнее сообщение от нее.
Миа: Пожалуйста, скажи мне, что ты отказалась от этой вечеринки.
Дерьмо. Я не могла просить ее о помощи. Более того, я собиралась солгать о заказе Спакателли. У нее и так было достаточно всего, о чем надо беспокоиться – ей надо было собрать вещи, все спланировать, а потом еще иметь дело с несколькими семьями. Их с Лукасом родители были в разводе, поэтому мысли о том, где всех разместить и посадить, вызывали у нее крапивницу. Я чувствовала себя гадко, что была не совсем честной с ней по поводу нашего общего бизнеса, но в данном случае, я просто немного уклонялась от правды, хоть я и ощущала себя немного эгоисткой. Хорошо, что мне не нужно делать это при личной встрече – Миа не шутила, что я худшая в мире лгунья. И на всякий случай, так как она могла расслышать фальшь в моем голосе, я решила написать сообщение.
Я: Не беспокойся, она согласилась передвинуть дату. Веселых сборов.
Я нажала «отправить», при этом игнорируя голоса в голове, кричащие: Ты только что солгала своей лучшей подруге! Ты ужасный человек!
Бросив телефон обратно в свою сумку, как будто он укусил меня, я сжала глаза и сделала несколько медленных, глубоких вдохов. Семь, если быть точной… один, за каждый год, который мы с Ником были не вместе. Годы, что я провела, горюя по нему, излечивая свое разбитое сердце, ненавидя себя за глупость, а Ника за его бездушное поведение. Годы, что я мирилась с тем фактом, что мы не подходили друг другу, что моя первая любовь не станет моей последней, независимо от того, какая это романтичная идея, и что некоторые предательства просто не могут быть прощены. Годы, что я страдала по нему.
Но это было прошлое. Давняя история.
Я могла все это отпустить, не так ли? Для пользы дела?
Сейчас я была старше. Мудрее. Я пережила чувства к нему.
Не так ли?
Черт, да, я пережила чувства к нему. Я пережила чувства к нему, и я справлюсь с этим.
Это будет моя мантра.
Я позвонила Эрин и спросила ее, встретит ли она меня в «Бургер баре» около семи. Она была более спокойной, чем я, а я нуждалась в человеке, который не позволит мне сделать что-то глупое, как например, разбить тарелку об его голову или схватить его за задницу.
– «Бургер бар»? Это не то место, которым владеет твой парень из колледжа, тот горячий шеф-повар? – Эрин не ходила в Мичиганский университет со мной и Миа, но слышала достаточно о низком, никчемном, изменяющем ублюдке Нике Лупо, чтобы быть шокированной от идеи направиться в то место, где был он.
– Да, – сказала я сквозь стиснутые зубы.
– Почему ты хочешь пойти туда?
Я рассказала ей все подробности, и она ахнула.
– Ты серьезно? И ты ответила согласием, не сказав Миа? Коко, это похоже, очень плохая идея.
– Я должна была. Миа сказала, что я могу сохранить комиссионные с любого мероприятия, которое будет заказано в ее отсутствии. А мне нужны деньги для первоначального взноса, чтобы я могла убраться из дома своих родителей. Это великолепная возможность! Откуда, черт возьми, я должна была знать, что она захочет, чтобы мой бывший парень делал гребаные бургеры на ее вечеринке? – к концу моей тирады я уже кричала, но ничего не могла с собой поделать. От мысли увидеть Ника после всего этого времени, мои внутренности скручивало в узел. Я избегала смотреть «Оближи мою тарелку» из-за страха, что снова начну страдать по нему, но я видела его фото в интернете достаточное количество раз, чтобы знать, что он до сих возмутительно красив. Фурункулез и облысение, которые я желала ему, так и не материализовались.
– Ладно-ладно. Я поняла это, но почему ты не расскажешь Миа правду?
– Потому что она и так паникует из-за короткого срока, что не такое уж и большое дело. Проблема совсем не в этом – проблема в нем, Эрин. Пожалуйста, скажи мне, что пойдешь со мной сегодня, чтобы поговорить с ним. – Эрин могла мило разговаривать с кем угодно и когда угодно, она, вероятно, даже смогла бы заставить его подумать, что в первую очередь это была его идея.
– Прости, я не могу. Сегодня день рождения моей мамы, и я пообещала поужинать с ней. Как насчет завтрашнего вечера?
– Нет, я должна сделать это сегодня. У меня мало времени.
– Откуда ты знаешь, что он будет там?
– На самом деле, я не знаю. Я просто надеюсь.
– Вероятно, я смогу встретиться с тобой позже, если она не заставит меня идти в кино. Напиши мне, хорошо?
– Ладно. И, пожалуйста, не говори Миа, что я солгала. Я расскажу ей правду во Франции, я обещаю.
Она согласилась сохранить это втайне, хотя я была уверена, что она думала, что это очень плохая идея. Но я буду беспокоиться насчет Миа позже. Было почти шесть вечера, что значит, у меня было достаточно времени, чтобы почистить зубы в ванной офиса, привести волосы в порядок и оценить свой внешний вид в крошечном зеркале над раковиной. Я выглядела достаточно хорошо, чтобы столкнуться с бывшим без команды поддержки? Я быстро осмотрела себя.
Волосы немного взъерошены, но в любом случае, они в порядке. Если бы я знала о сегодняшнем деле, утром я бы помыла голову, но сейчас уже поздно беспокоиться об этом.
Макияж в порядке, но губы нужно накрасить заново. Я вытащила из сумочки свою любимую помаду MAC’s Russian Red, и нанесла ее, затем засунула палец в рот и высунула, чтобы избежать попадания помады на зубы.
Ты не должна делать это передо мной. Ты знаешь, что это заводит меня.
Голос Ника зазвучал в моей голове без предупреждения. В зеркале я представила, как он подходит, становясь позади меня, оборачивает одну руку вокруг моей талии и зарывается лицом в мои волосы.
Ты так хорошо пахнешь.
Прекрати, ты взъерошишь мне прическу, а мы уже опаздываем.
Мне плевать.
Это ужин в честь твоего дня рождения, и мы в доме твоих родителей.
Мне плевать.
Я задрожала, ощущая его дыхание на своей шее, одна его ладонь скользит на мой живот, его глаза смотрят в мои через зеркало, его член упирается в мою спину.
Мы опоздали той ночью. Сильно опоздали.
Желание захлестнуло меня, и я прочистила горло и потрясла голову. Прекрати это. Все это. Я смотрела на свое отражение с подозрением. Ты хочешь от него только одного, и это не включает в себя его эрекцию, просто сконцентрируйся на своей задаче.
Дыхание? Я выдохнула в свою руку и быстро понюхала, чувствуя себя как семиклассница на танцах, но осталась довольна результатом.
Теперь оценка наряда. Я была одета в платье, так как на дворе был июль, и у меня был строгий дресс-код: никаких штанов в месяцы между июнем и сентябрем. Платья не только позволяли прохладе обдувать мои ноги, но также я была уверена, что они больше всего подходят моей фигуре «песочные часы».
Сегодня на мне было одно из моих любимых платьев – подчеркивающее все изгибы, с короткими рукавами и юбкой-карандашом. На ткани был принт: крошечные красные розы на бежевом фоне, материал хорошо тянулся и был накрахмален в одно и то же время – своеобразное чудо современной техники шитья. Я любила винтажный стиль, но я буду первой, кто честно признается, что мой шкаф забит подделками, которые были более прочными, их было легче стирать и они просто были красивыми.
Я заперла дверь кабинета и спустилась по широкой лестнице в фойе отреставрированного особняка в викторианском стиле в Brush Park, в котором располагался офис «Девин Ивентс». Наши с Миа кабинеты были на втором этаже, раньше они были спальнями, а комната между ними в одно время была раздевалкой, но теперь служила двойной цели – как небольшой конференц-зал и лобби. В конце коридора была ванная комната, которую мы делили с дизайнерами интерьера, которые арендовали комнаты на другой стороне лестницы, но в это время по пятницам все здание было пустым.
Темное блестящее дерево перил и красивые отполированные лепниной потолки напомнили мне о доме моей мечты в Индиан Вилладж. Я провела рукой по атласной отделке и сфокусировала свое внимание на более важном – заполучить дом, если в ближайшие дни все пройдет хорошо, он будет моим в следующие несколько месяцев. Мои внутренности танцевали от волнения. Все, что я должна сделать, это уговорить Ника сделать мне одолжение. А он в долгу передо мной, не так ли? В очень большом долгу.
Ну и что, что после того случая я игнорировала все его попытки извиниться? Ну и что, что я развелась с ним, не сказав ни слова? Ну и что, что я отказывалась признавать его существование на планете последние семь лет? После того что он сделал, это было моим правом.
Но я до сих пор не имела ни малейшего понятия, как подступиться к нему. Должна ли я быть дружелюбной? Разговаривать с ним как со старым приятелем? В конце концов, мы хорошо проводили время вместе. Очень хорошо. Что включало в себя полуночные поездки, лежание под одеялом под луной, брюки вокруг коленей, юбку на талии и звезды, падающие с неба за его головой, пока он шептал в мое ухо: Ты знаешь, что я люблю тебя... не покидай меня никогда... и его тело, вбивающееся в мое глубокими ритмичными толчками.
Я стояла двумя ногами на двух разных ступеньках, мои пальцы сжимали перила, а пальцы на ногах подогнулись в туфлях.
Ник, ты ублюдок. Ты любил меня. Я знаю это. И я любила тебя. Но этого было недостаточно. Почему этого не было достаточно?
Сглотнув комок в горле, который удивил меня, ведь я не плакала по Нику годами, и ни по какому другому мужчине с тех пор, я покинула здание, закрыв переднюю дверь, на трясущихся ногах подошла к своей машине, «Фольксваген Битл», и осторожно скользнула на водительское сиденье. В этом платье все нужно было делать очень осторожно. Осторожно – это хорошее слово для сегодняшнего дня. Я буду осторожна, чтобы не порвать свое платье, осторожна, чтобы не позволить своим эмоциям возобладать надо мной, и осторожна, чтобы не позволить прошлому оказаться в настоящем.
Или его руке оказаться на моей заднице.
Мысль проскользнула в мою голову прежде, чем я смогла что-то поделать, своего рода небольшая грязная шуточка, которую сказал бы Ник, если бы мог читать мои мысли, раньше я часто думала, что он мог. Он идеально понимал мое в-основном-шикарное-но-наполненное-развратным-смыслом чувство юмора, и я скучала по тому, как он смешил меня.
Что? Нет. Н-Е-Т. Я пережила чувства к нему, и я справлюсь с этим.
Но опасность встречи с Ником Лупо без плана игры была очевидной, и я чувствовала, что могу поддаться его чарам, если я не буду готова.
Я продумывала сценарий, пока ехала в Корктаун, где располагался «Бургер бар». Вот что мне было нужно – сценарий. Ничто нельзя оставлять на волю случая, не должно быть никакого неловкого молчания, во время которого у одного из нас возникнет соблазн вставить шутку, понятную только нам.
О боже мой. Прекрати. Это.
После напряженных раздумий я придумала пять различных подходов к встрече.
Первое – «Застенчивость», которая будет подана с пальцами сцепленными над грудью: Ох, ты владеешь этим местом? Я не знала!
Следующее: «Дружелюбие», сервированное легким ударом локтем в живот: Эй, ты! Поздравляю с твоим успехом! Я хотела прийти сюда, но была так занята!
Возможно сработает «Тоска По Прошлому», в сопровождении с небольшим похлопыванием ресниц: Бог ты мой, помнишь ту ночь, когда я отдала тебе свою девственность в саду твоей семьи? Да, это было так мило. Уже слишком поздно попросить у тебя кое-что взамен?
Затем «Честность», которая будет сопровождаться переступанием с ноги на ногу, и кривоватой улыбкой: Послушай, я знаю, что между нами все закончилось довольно плохо, но дочь Тони Хука хочет, чтобы ты снабдил полуночными закусками вечеринку по случаю ее помолвки, и если ты откажешь, я умру.
Наконец, у меня было «Отчаяние»: Ты нужен мне. Я сделаю все, что ты захочешь, если ты сделаешь это для меня. Это скорее всего будет сопровождаться сорванными трусиками и позой 69.
Господи помоги мне.
Несмотря на тепло ночи и тот факт, что мое окно было опущено, я дрожала. На самом деле, я даже не была уверена, каким будет ответ Ника. Он все еще думал обо мне? Раньше он не мог оторвать от меня своих рук, но это было ДО Вегаса. Я даже не могла догадываться, что он думал на тех выходных, не говоря уже о том, что чувствовал сейчас.
Я закрыла машину и закинула ключи в сумочку, мои плечи были напряжены. Мысли о прошлом взбудоражили меня – я из тех людей, которые помнят все очень ярко, помнят каждое испытанное чувство. Для меня воспоминания – это то, что я чувствую нутром, для меня все наполнено запахами, вкусами и звуками, и на протяжении нескольких лет я старалась держать их в себе. Но сегодня я чувствовала, как мои воспоминания о Нике Лупо трескались по швам, угрожая взорваться – звук его голоса, запах его кожи, вкус его поцелуя, ощущение его тела около моего, внутри меня.
Мой желудок моментально стал невесомым, и в миллионный раз я задалась вопросом, Ник на самом деле был так хорош в сексе или я так думала только потому, что он был моим первым, и в то время мне не с кем было сравнивать. Я имею в виду, насколько хорош на самом деле мог быть двадцатиоднолетний парень? Возможно, мой разум преподносил мне это в особом свете: что чем дальше во времени, тем радужнее тебе это кажется. Я была уверена, что было много раз, когда в первую очередь он думал о своем удовольствии и игнорировал мои потребности.
Я просто не могла думать ни о чем.
Посмотрев в обе стороны, я пересекла Мичиган-авеню, дошла до обочины и положила руку на грудь в тщетной попытке успокоить свое быстро бьющееся сердце. Мне нужно было перестать думать о сексе с Ником, это не помогало. Мне нужно было сфокусироваться на настоящем. Придерживаться своей цели.
Сохраняй спокойствие. Хладнокровие. Бесстрастность.
Вертикальная неоновая вывеска «Бургер бар» висела справа от меня, и я заставила себя ставить одну ногу перед другой и двигаться в его направлении. Подойдя ближе, я услышала музыку, играющую внутри и ощутила запах жареного на гриле мяса и картошки-фри.
Еще пять шагов, и я буду у входа. Четыре.
Три.
Два.
Один.
Сделав глубокий вдох, я толкнула стеклянную дверь и вошла внутрь.
4 глава
Холодный поток воздуха от кондиционера обдул меня, когда я сняла свои солнцезащитные очки и огляделась вокруг, осматривая детали, как только мои глаза приспособились. Место было меньше, чем я ожидала. На полу белая плитка, с левой стороны бар и небольшие кабинки у стены с правой. Темное дерево. Желтые цвета. Доски на стенах. «Folsom Prison Blues», играющая в музыкальном автомате в углу. Я почти улыбнулась.
Ему все еще нравится Джонни Кэш.
В баре было многолюдно, каждая кабинка была заполнена, и каждое место у бара занято. Энергетика была молодежной, веселой и непритязательной. Каким-то образом атмосфера ощущалась одновременно городской и деревенской. Это место похоже на то, где ты можешь хорошо поесть и отлично провести время, посмотреть на других и показать себя. Ты можешь почувствовать себя одновременно современно и старомодно, так как на дощечках рядом с дверью была указана философия Ника о меню на основе только местных и региональных продуктов, выращенных органическим способом. Также рядом была дощечка, на которой было написано: «Если ты расист, нацист, сексист, гомофоб или придурок – тебе вход воспрещен. В противном случае, добро пожаловать».
По крайней мере, там не было: «или моя бывшая жена».
Официанты передвигались быстро, держа подносы, нагруженные корзинками, которые были выстланы салфетками в голубую и белую полоску, на которых располагались огромные гамбургеры и горы ароматной картошки фри, из-за чего у меня тут же потекли слюнки. Несмотря ни на что, в моей груди расцвела гордость. «Оближи мою тарелку» было нелепым шоу – кого заботит, насколько горяч шеф, если он отлично делает свою работу? – но оно дало Нику огромный толчок. Он всегда хотел этого, свое собственное дело, чтобы все было так, как хочет он. Оглядываясь вокруг, я могла видеть, что каждая деталь здесь отражает его стиль, от дизайна меню до музыки. Когда я услышала, что позади меня открылась дверь, я сделала несколько неуверенных шагов вперед, чтобы не стоять на пути у прибывших посетителей.
– Коко Томас. Я узнаю эту задницу где угодно.
Я повернулась и обнаружила Ника Лупо, стоящего в нескольких сантиметрах от меня, так близко, что я могла увидеть крошечный шрам в форме полумесяца над бровью, как напоминание о его буйном детстве. У него были такие же густые темные волосы, хотя на висках и появилось несколько неожиданных прядей седины, и к этому широкому рту прилипла ухмылка от моего появления.
Я хотела что-нибудь сказать, но при виде его мои легкие перестали функционировать, задерживая кислород, как будто это был их последний вздох.
Черт. Почему он должен так хорошо выглядеть?
У Ника появлялись ямочки, когда он улыбался, и он был греховно сексуальный, когда пригвождал тебя взглядом, который говорил: «К черту ужин, единственное, что я хочу съесть – это ты, и я чертовски голоден». Он мог перейти от мальчишеского очарования к сексуальному и требовательному за один удар сердца.
Его темные выразительные брови поднялись.
– Онемела, кексик? Это что-то новенькое. Или закончились прозвища для меня?
– Привет, – мне удалось произнести. Одно слово, но оно ощущалось как победа.
– Привет.
Когда я больше ничего не сказала, он рассмеялся.
– Ладно, пойдем. – Взяв меня за руку, он повел меня к бару, все глаза в помещении смотрели на нас. – Настало время тебе прийти сюда. Давай найдем, где тебе сесть.
Он прикасался ко мне. Он прикасался ко мне. Он прикасался ко мне. В моей голове голос повторял эту фразу снова и снова. Я серьезно недооценила, как его физическое присутствие будет влиять на меня после всего этого времени. Мою кожу покалывало от осознания, что это он, когда мое тело вспоминало безумную химию, которая у нас была, и только что проснулась после семи лет спячки.
Ник повел меня к концу бара, где был пустой стул, который я не могла видеть, находясь у двери.
– Садись здесь и дай мне посмотреть на тебя.
Я скользнула на стул, скрестила свои ноги и положила сумочку на барную стойку. Мои движения были нарочито медленными, чтобы не выдать, какой взволнованной я была.
– Спасибо тебе. – Целых два слова. Аллилуйя.
Широко расставив ноги, Ник скрестил свои мускулистые татуированные руки и покачал головой.
– Черт меня побери, если у меня не самая сексуальная бывшая жена на планете, – сказал он достаточно громко, чтобы привлечь внимание других клиентов, целенаправленно естественно. Ник любил хорошее шоу. Сразу я заметила, что еще больше голов повернулось в моем направлении. Камеры телефонов нацелены. Шепотки и взгляды. Я представила заголовки на TMZ (прим. перев. сайт со сплетнями): Раскрыт Секрет Прошлого Сексуального Шефа – Разочарованная Бывшая Жена. Я смущенно провела по своим волосам.
– Бывшая жена? – сказал парень на стуле рядом с мной, похожий на хипстера с зализанными рыжеватыми волосами и огромными пушистыми бакенбардами в стиле Авраама Линкольна. Он повернул свой стул к нам лицом и опустил свою пивную кружку в сторону Ника.
– Я не знал, что ты был женат.
– Я был, Лу, был. – Ник указал жестом на мое лицо. – Скажи мне, разве у меня не самая красивая бывшая жена? Я имею в виду, как много парней могут похвастаться этим? Подожди. – Он положил руку на мое плечо. – Подожди. Нас несколько? Сколько мужей ты собрала к этому времени?
Я улыбнулась сомкнутыми губами. Я не позволю ему спровоцировать меня.
– Только одного.
Он прикоснулся к своей груди, которая была обтянута черной футболкой «Бургер бар», рукава крепко обтягивали его бицепсы. Я заметила, что он носил серебряные часы Shinola, что на мгновение отвлекли меня, потому что я всегда возбуждалась от толстых сильных запястий Ника и его предплечий.
– Вот так-то! На мгновение я почувствовал себя неособенным! Я имею в виду, с тех пор как ты ушла от меня, у тебя было много времени... – он проверил часы. – По крайне мере, на тридцать браков таких же по времени как наш.
К черту все, он спровоцировал меня.
– Я ушла от тебя! Это ты оставил меня, помнишь? В номере в Вегасе? В нашу брачную ночь?
Брови Лу поднялись над ободком его кружки, и он смотрел на Ника, как будто ждал объяснений. Но я не дала ему и шанса защитить себя. К черту спокойствие, хладнокровие и безэмоциональность – он не спихнет это на меня.
– Или ты забыл о записке, которую оставил на тумбочке, рядом со своим кольцом? «Это была ошибка». Это тебе не кажется знакомым?
– Я извинился. Ты была той, кто подал на развод и уехал в Европу, не сказав мне, как упрямый подросток.
– Упрямый подросток! Ты извинился по смс-ке, Ник. Два слова: Прости меня. – На краткое мгновение я прижала руки к ушам и сделала глубокий вдох. Для этого было семь лет, и я пришла сюда не ругаться. – Послушай, в любом случае, это больше не имеет значения. Да, я подала на развод и уехала в Европу, не сказав тебе. Потому что ты был прав. Женитьба была ошибкой.
Ник пожал плечами.
– На всякий случай, я не согласен. И я пытался сказать тебе это, но ты развелась со мной слишком быстро.
Я сжала руки в кулаки на коленях так сильно, что чувствовала, что мои ногти могут разрезать ладонь.
– Мы бы развелись в любом случае, Ник. Мы были молоды и глупы.
– Я был глуп. Ты была просто зла. Я не виню тебя в этом.
Я подняла голову.
– Но ты обвиняешь меня в других вещах?
Воздух между нами потрескивал от энергии. Ник сверлил меня своими глазами.
– В конце концов, это было твое решение покончить с нами.
– Ты изменял мне.
– Ты лгала мне.
– Ты первый солгал мне.
– Это было не то же самое.
– Подождите, вы, ребята, запутали меня. – Лу снова взял свое пиво и повернулся к Нику. – Давай начнем с тебя. О чем ты солгал?
– Во-первых он лгал о сексе, – я скрестила руки, раздражаясь на воспоминания. – Когда мы были первокурсниками в колледже, он сказал мне, что он девственник, как и я.
– Я должен был, или она бы не переспала со мной. – Ник подбросил руки в воздух. – Я должен был заполучить ее, Лу. Мне жаль, что солгал, но я был влюблен в нее, и должен был заполучить ее. По крайней мере, я сказал правду, когда все закончилось.
Лу кивнул, как будто он был арбитром в этом споре.
– Ладно. Какое-то дурацкое решение, но, возможно, я его понимаю, учитывая... обстоятельства. – Он сделал неопределенный жест в сторону моей груди. – А о чем лгала ты?
– Подожди минутку, какие обстоятельства? – я села выше, сощурив глаза.
– Я думаю, он имеет в виду обстоятельства, выступающие из твоей грудной клетки. – Улыбка осветила лицо Ника.
– Ноги тоже, – добавил Лу. – И лицо. Кто-нибудь говорил тебе, что ты выглядишь как молодая Лорен Бэколл3?
– Точно. – Ник покачал головой. – Мне было девятнадцать, и я был влюблен в самую красивую девушку, которую когда-либо видел. Я не мог вести себя по правилам.
Я покраснела, но гнев победил. Ник как всегда доводил меня до бешенства, а потом льстил, чтобы я простила его.
– Ох, ради всего святого. Это не оправдывает тебя.
– Ну, ты лгала о Париже. – Он повернулся к Лу. – На первом курсе она сказала мне, что ее не приняли в программу по обмену, в которую она всегда планировала вступить. Но она была такой плохой лгуньей, что я узнал правду.
– Я не хотела ехать в том же году. А у тебя не было проблем, с тем что я останусь позади в то время.
Может, потому, что ты провел большую часть того года, трахая меня сзади.
– Затем в следующем году она сказала мне, что даже не подавала заявление, еще одна очевидная ложь. Но она прокололась, и я узнал правду от ее подруги Миа.
– Потому что я не хотела уезжать от тебя, придурок. – Я злилась на Миа несколько недель из-за этого, но она сказала, что только поддалась и подтвердила убеждения Ника, когда он пообещал ей, что поощрит меня поехать. Миа думала, что я сумасшедшая, раз отказываюсь от учебы в Париже из-за парня.
– Оставить меня не было необходимым условием для разрыва отношений. Мы могли бы остаться вместе.
– Ха! – я ткнула его в грудь. – Ты изменял мне каждое лето, когда мы не были вместе. Ты думаешь, что был бы верен, когда нас бы разделял океан?
Ник приподнял подбородок.
– Я не изменял каждое лето.
Я закатила глаза.
– Два из трех. И я бьюсь об заклад, что было и на весенних каникулах, о чем я не знаю, и, возможно, на Рождество, и, вероятно, даже на день Мартина Лютера Кинга, – я повернулась к Лу и фыркнула, чувствуя превосходство. – Он не мог держать себя в руках. Никогда.
Как будто чтобы доказать мою точку зрения, Ник сжала мое бедро.
– Да ладно тебе, Коко. Два раза я поцеловал других девушек, это все. И ты расставалась со мной так часто, что иногда я даже не знал, вместе мы или нет.
Я убрала его руку.
– Потому что ты постоянно флиртовал.
– Последний год я был полностью верен тебе, я клянусь.
– Эм, ха, до тех пор, пока Миа не рассказала тебе о Париже. Затем ты пошел и трахнул кого-то другого.
Ник отвернулся, ничего не отрицая и не защищая себя, ночь его признания вернулась ко мне, как удар ножом в живот. Я кричала до хрипоты, ударила его по лицу и выставила его из своей квартиры. Затем я выбросила из окна каждый подарок, который он мне когда-либо подарил. Я вспомнила, как он наблюдал за этим, молча сидя на капоте своего грузовика в темноте.
Лу допил свое пиво.
– Ничего себе, это реально печально, ребята. Так что случилось дальше?
– Мы расстались, – сказала я, сжав зубы. – Но следующим вечером он показался у моей квартиры с бутылкой виски. – И я не сказала нет, как должна была. Я никогда не могла отказать ему, когда он был причастен.
Взгляд Ника встретился с моим.
– Мы снова сошлись.
Я подняла подбородок.
– Мы были пьяны, когда сделали это.
– Мы сели на поздний рейс до Вегаса.
– Сделали тату и поженились. Два идиотских решения.
Лу наблюдал за нами и мотал головой как на открытом чемпионате Франции по теннису.
– И затем?
Мы смотрели друг на друга на мгновение дольше, каждый из нас переживал боль и удовольствие от этих безумных выходных. Что мы могли сказать? Неважно что, Ник не мог отрицать, что он был неверен той весной – акт предательства, который начал целую череду безумных событий. И наполненных виски, слезами и сексом безумств, когда я простила его, и вышла за него замуж – но затем он оставил меня в том номере отеля. Никакие извинения не могли компенсировать ту боль, и я была чертовски уверена, что не хотела слышать никаких объяснений.
Ради всего святого, почему я должна слушать, как он говорит, что не любил меня достаточно, чтобы остаться?
С помощью родителей я быстро предприняла все необходимые действия, чтобы оформить развод с ним, и уехала в Париж. Мы втроем решили сохранить это втайне, я даже не была уверена, что знала бабушка.
Позже в том году я сделала небольшое тату с его именем и датой нашей свадьбы на моей левой лопатке в виде летящей ласточки. На краткое мгновение я задумалась, что он сделал с большой татуировкой моего имени, написанной у него на груди.
Сейчас это не имело значения.
– И затем он ушел, – сказала я. Глубокий вдох. – Но сейчас я простила его. – Ложь соскользнула с моего языка на удивление легко, особенно для меня. Конечно, я никогда не прощу его. Разве это не написано на моем лице?
Ник наклонил голову, и я могла сказать, что он не поверил мне.
– Зачем?
– Что ты имеешь в виду под зачем? – бушевала я. – Ты попросил прощения, и я простила тебя.
– Я просил об этом тогда. Ты не захотела сделать это, а сейчас сделала. Должна быть причина, почему ты здесь после всего этого времени, – баловство вернулось в его дерзкую ухмылку в стиле Элвиса, и я почувствовала, что хочу ударить его. Но вместо этого я увидела открывающуюся возможность и приняла ее.
– Если ты хочешь знать, она есть.
– Я хочу знать.
– Я тоже, – сказал Лу, поднимая руку для бармена, чтобы принес еще одно пиво.
– Ладно. – Я сердито посмотрела на них обоих, прежде чем полностью сфокусировалась на Нике. – Мне нужно одолжение.
Его ухмылка стала шире.
– Сексуальное, я надеюсь.
– Нет. – Я села повыше, не обращая внимания на коварное приятное ощущение у себя между ног при мысли о сексуальном одолжении от Ника. – Кулинарное одолжение, на самом деле.
– Кулинарное одолжение? Хмм. Конечно, менее возбуждающе, но я заинтригован. Расскажи мне, кексик. – Он посмотрел на свои часы. – Пойдем дальше по улице выпьем в «Two James». Ты сможешь спросить об одолжении, а я смотреть на твое лицо – и может, на другие обстоятельства. Мы сможем выпить виски как в старые добрые времена и, возможно, что-то придумаем.
Ох черт. Я знала, что чувствовала по поводу «что-нибудь придумать за виски как в старые добрые времена с Ником Лупо», и это не имело ничего общего с готовкой. Смогу ли я доверять себе и придерживаться плана? Я посмотрела на его рот, первый рот, который я чувствовала на какой-либо части своего тела, что был очень сжат прямо сейчас. Как много ночей я фантазировала об этих полных губах на моей коже? Как много фантазий начинались и заканчивались с этого рта на мне? Сколько оргазмов я подарила себе его телом, его голосом, его именем в моей голове? Слишком много, чтобы сосчитать, и я, вероятно, сделаю это сегодня снова.
Черт побери, он все-таки добрался до меня.
Мой рот открылся, и я произнесла свою мантру:
– Я переболела тобой. И я справлюсь с этим.
Ник рассмеялся, его рот был широко открыт, а голова запрокинута назад, все мое тело окутало теплом. Я и забыла, как сильно любила смешить его.
– Ах, боже. Я скучал по тебе, – сказал он, постукивая по моей ноге. – Давай. Пошли.
Я могу справиться с этим, повторяла я, хватая свою сумочку и быстро следуя к двери, чтобы у него не было соблазна сопровождать меня, положив руку мне на спину. Первая часть моей мантры слабела в моей голове.
Вызывая свою внутреннюю Миа, которая, я молилась, существовала где-то там, я составила несколько правил для себя. Не сидеть близко, не прикасаться и не переборщить с воспоминаниями и виски.
Когда мы достигли двери, Ник двинулся вперед, чтобы открыть ее, и я, плавно двигаясь мимо него, уловила его запах в теплом воздухе. Он был таким знакомым – мускусный и запах мужественности, но летний, как свежескошенной травы, так же с намеком на измельченные травы, что он использовал на кухне ранее. Довольно скоро я добавлю к этому виски, и эта смесь может оказаться смертельной.
Я посмотрела на него через плечо.
– Спасибо.
– С удовольствием. – Его губы изогнулись в медленную сексуальную улыбку, и я добавила еще несколько правил к списку.
Не вдыхай его запах, не смотри на его рот и абсолютно точно не целуй.
Великолепно. В этот момент мне захотелось попросить у бармена «Two James», повязку на глаза, прищепку для носа и защитную маску. И мне нужно будет сидеть на своих руках, пока мои ощущения не притупятся.
