Текст книги "Мощный сигнал (ЛП)"

Автор книги: Меган Эриксон

Соавторы: Сантино Хассел
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

– Послушай…

– Нет, это ты послушай. – Она ткнула в ноутбук, и он чуть не упал со стола. – Я понимаю, ты только вернулся, и да, один месяц можно и отдохнуть, но сейчас ты говоришь ерунду.

– Почему ерунду? На несколько месяцев мне вполне хватит. Я даже смогу помогать деньгами тебе. Что здесь такого?

У ее рта залегли нетерпеливые складки.

– Ты работал с пятнадцати лет, а теперь вдруг решил отказаться от хорошего места?

– Ну…

– Еще недавно ты только и делал, что строил планы на будущее, рассказывал про знакомых ребят, которые отлично зарабатывают в Caterpillar, и…

– Ма, ты не понимаешь. – Я снова взялся за голову. В висках начала пульсировать боль. – Есть и другие компании.

– И в наших краях ни одна из них ничего подходящего не предлагает. А если даже предложит, то лишь на конвейере, откуда тебя через месяц-другой сократят. Гаррет, если ты примешь то предложение, то сможешь выбиться в люди.

– Да, – ответил я резко. – Сейчас вакансия только одна. Но через несколько месяцев…

– Гаррет, ну что ты несешь! – Она схватила с края стола мятую сигаретную пачку. Видеть, как она спустя много лет снова стала курить, было так странно. Может, она бросила лишь из-за фашистских домашних правил отца? Мне не особенно нравилось ее возвращение к вредной привычке, но я был далек от того, чтобы учить ее жить. – То есть, ты хочешь сказать, что твой план действий таков: спустить все свои сбережения, надеясь, что через несколько месяцев подвернется другая работа? Ты же помнишь, как бедно мы жили, и все равно похеришь свой шанс ради того, чтобы поиграть в домик с парнем, которого только что встретил?

Я ждал этого вопроса с момента, когда она предложила мне сесть и все обсудить. После того, как я неделями избегал этой темы, он был неизбежен. Мало-помалу и она, и Николь перешли от радости за меня и мои первые настоящие отношения к озабоченности на тему того, когда же я, черт побери, определюсь, как дальше жить.

Перемена была предсказуема. Когда мы были детьми, у нас далеко не всегда было вдоволь еды на столе, потому что отца раз за разом выгоняли с работы за пьянство, а мама обеими руками держалась за низкооплачиваемую должность секретаря лишь потому, что на ее зарплату жили мы все. Теперь, когда мы с Николь стали взрослыми, а мой отец умер, она получила возможность пожить для себя.

Мама замечательно относилась к любви, но разбрасываться предложениями хорошей работы… для нее это был нонсенс. И я понимал, почему. Но все равно при каждом хоть сколько-нибудь негативном упоминании Кая в мою спину словно вонзалось копье.

– Ма, не заходи в эту степь.

– Эй! – рявкнула она. – Этот парень мне нравится. Он, черт побери, очарователен, и я, между прочим, даже потратила время на то, чтобы посмотреть его стрим.

Я немного остыл.

– Ты серьезно?

– Угу. – Она выдохнула дым мне в лицо. – Я задонатила ему десять баксов.

– О боже. – И наверняка отправила вместе с донатом какое-нибудь сообщение, которое увидел весь твич-канал. Меня подмывало спросить, о чем оно было, но нет, лучше не знать. – Ладно, неважно. Я рад, что он тебе нравится, и ценю, что ты приняла всю эту гейскую тему… – этим своим комментарием я заслужил укоряющий взгляд – мама еще обижалась на мои недавние страхи того, что она окажется гомофобкой, – но твое «играете в домик» намекает на то, что в твоем представлении это просто игра, а это не так. Ма, у нас все серьезно. Я хочу, чтобы мы были вместе.

– И вступили в гей-брак?

Я встал и огляделся в поисках пепельницы.

– А можно говорить просто «брак»? Безо всяких там «гей». И нет, так далеко я еще не загадывал, но я хочу быть с ним до тех пор, пока он согласен терпеть в своей жизни такого угрюмого, раздражительного типа, как я.

– Терпеть? Да ему с тобой повезло. – Она поднялась. – И по-моему, он это знает. Он говорит о тебе так, словно ты – подарок небес.

Она бросила сигарету в раковину и прислонилась к столу, а я начал наводить в кухне порядок – мне надо было себя чем-то занять. Уж слишком много мыслей теснилось у меня в голове, слишком много решений надо было принять, и ее взгляд давил на мои плечи, как тяжелый доспех.

– Кай стопроцентно не сможет уехать со мной, – сказал я. – А я не могу его бросить, ведь я его только-только нашел. Черт, это несправедливо.

Окурок в раковине намок, потемнел, и от него поплыла вверх тонкая ниточка дыма. Я все смотрел на нее и смотрел и не отвернулся даже после того, как мама подошла ко мне и обняла.

– Сын, в отношениях необходим компромисс. Нельзя отказываться от того, чего хочешь, ради партнера. Поверь, я говорю это из личного опыта. Твой отец не всегда был чудовищем. Когда-то он был обаятельным и красивым, и ради него я бросила колледж. Я вас с Ники очень люблю, но тот поступок был моей худшей ошибкой. Из-за мужчины изменилась вся моя жизнь.

В моей груди поселилась незнакомая тяжесть. Я знал, что мама права. И знал, что возненавижу себя, если упущу подвернувшийся шанс и застряну здесь на какой-нибудь тупиковой работе.

Но еще я знал, что даже все деньги мира ничего не будут значить без Кая.

***

Кай

Я не находил себе места. Три раза убрался в квартире, хоть и ненавидел уборку. Еще простримил без перерыва аж восемь часов – в качестве благодарности за то, что, пока я отсутствовал, мои фанаты не разбежались.

Ко мне пару раз заглядывал Шон, но он был занят своими делами. У него теперь была своя жизнь. Ну, как и у меня, но я не привык к проблемам и сложностям реального мир. До Гаррета реальная жизнь была для меня короткими мостиками между погружениями в онлайн. Теперь же я выходил в интернет, чтобы убить время между встречами с Гарретом.

Моя жизнь три года была размеренной и спокойной, пока в нее, как торнадо, не ворвался Гаррет Рейд.

И вот сейчас он возвращался. Пару часов назад он написал мне смс – остановился поссать и съесть бурито – и добавил, что скоро приедет. Наша разлука продлилась неделю, и хотя я весь измучился, она, вероятно, пошла нам на пользу. У меня появилась возможность осмыслить жизнь с Гарретом, не отвлекаясь ежечасно на секс.

«Ежечасно» было небольшим преувеличением, но все равно.

Пока я заедал стресс последней картонкой мороженого, в дверь постучали. Я вскочил, распахнул ее и прыгнул вперед.

До меня запоздало дошло, что сначала стоило бы посмотреть, кто пришел, потому что это мог быть Шон или курьер. Но как только вокруг меня обвились сильные руки, а в мои ноздри проник его запах, я понял, что это Гаррет.

Уткнувшись лицом в его шею, я обхватил его бедра своими босыми ногами и скрестил их в лодыжках. Я был без рубашки, только в штанах, которые Гаррет любовно именовал леггинсами. Крепко сжав мои ягодицы, он стал целовать меня везде, куда только мог дотянуться.

– Господи, – вымолвил он между смачными поцелуями, пока бедром захлопывал дверь. – Я так сильно соскучился по тебе.

Я отклонился назад, вцепился в его лицо и сказал те единственные слова, которые мне хотелось сказать каждый день с тех пор, как он уехал.

– А я по тебе. Я люблю тебя.

Выражение на лице Гаррета не изменилось. Секунду он просто смотрел на меня, а после сказал:

– Кай… – Я прервал его поцелуем, словно стремясь «закрепить» эти слова. Ведь они были официальным признанием. Он отстранился. – Эй, ты не дал мне закончить.

– Закончить что?

– Говорить, что я тоже люблю тебя.

Я запрокинул лицо и рассмеялся.

– О боже, мы отвратительны.

– Совершенно отвратительны, – согласился он. – Костигана аж передернуло бы.

– Если мы будем продолжать в том же духе, с нами никто никогда не захочет общаться.

– Ну и пускай. – Гаррет поцеловал меня еще раз. – Ненавижу людей.

Я наклонился и куснул его за губу, а потом с силой, желая оставить синяк, всосал ее в рот. Неожиданно меня развернули и прижали к двери, после чего Гаррет завел мне руки за голову и, своим весом удерживая меня, чтобы я не упал, переплел наши пальцы.

Пока он втирался в меня, я вращал бедрами, насколько это было возможно в ограничивающей движения позе. Боже, какой же долгой была эта неделя. До Гаррета у меня не было секса так долго, что я даже забыл, в чем его кайф. Ну, строго говоря, до Гаррета у меня хорошего секса и не было, поэтому, когда он уезжал, я каждый раз отчаянно тосковал по его ласкам.

– Ты думал обо мне, пока меня не было?

– Ты же знаешь, что да, – выдохнул я.

– Расскажи, – велел он, – расскажи, что конкретно. Ты представлял, как я бужу тебя языком в твоей заднице? Как мы моемся в душе, и ты стоишь на коленях с моим членом во рту?

Я крепче сжал ноги и запрокинул голову, чтобы видеть его раскрасневшееся лицо и смотреть в сверкающие глаза.

– Я думал о том… что хочу станцевать для тебя.

Он судорожно вдохнул и облизнул губы, так что они стали блестеть.

– Станцевать?

Я выгнул спину.

– Да. Показать стриптиз. Я представлял, как медленно раздеваюсь до джоков. Тебе пришлось бы сидеть на руках – прикосновения были бы запрещены. Я извивался бы у тебя на коленях и крутил задницей перед лицом до тех пор, пока ты бы не потерял силы терпеть.

Его ноздри затрепетали, и он стиснул мои руки так сильно, что вены на его бицепсах вздулись.

– Потом я бы сел на твой член и скакал на тебе до тех пор, пока мы оба не кончим. – Я закусил обе губы. Толчки его бедер ускорились, и мои яйца поджались. – Тебе бы это понравилось?

– Черт, а сам-то как думаешь?

– Я думаю, ты бы кончил охерительно мощно, – прошептал я, зная, что сейчас приближаюсь к оргазму именно я. Движения его тела в сочетании с пламенным взглядом и моими собственными словами довели меня до предела. Стоило ему еще раз вжаться в мой член – и я, вскрикнув, кончил.

– Боже. – Гаррет, пока я содрогался, лизнул мою щеку. – Это так горячо. Ни разу не видел, чтобы парень кончил без рук.

– А я ни разу так не кончал. Это все ты. Ты сводишь меня с ума.

С усилием потянув его за руки, я опустил ноги на пол, потом встал на колени и, расстегнув «молнию» его джинсов, вытащил его член. Быстрый взгляд вверх, улыбка… и я заглотил его до конца.

Надо мной раздался глухой стук – Гаррет упер локоть в дверь и, наклонив голову, стал наблюдать за тем, что я делал.

– Обожаю смотреть, как ты мне отсасываешь, – сжав мои волосы, выдохнул он. – И как принимаешь меня до упора…

Перекатывая в руке его яйца, я усмехнулся – насколько сумел с его членом во рту.

– Мать твою, Кай. Я сейчас кончу.

Я уже был готов и, когда он с хриплыми стонами начал извергаться мне в рот, проглотил все до конца. Когда он закончил, я с влажной улыбкой рухнул на пол. Соседи, наверное, думали, что мы буйные психи.

Гаррет соскользнул по двери на пол. Тяжело дыша, посмотрел на меня, а потом растянулся рядом. Я повернул голову, и мы влажно, медленно поцеловались.

– Я правда люблю тебя, Кай. По-настоящему. – Он заглянул мне прямо в глаза, словно желая удостовериться в том, что я ему верю. – Может, это кажется слишком внезапным, но это не так. Я запал на тебя еще в первый месяц. И на мнение остальных мне плевать.

Я нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

Гаррет коснулся моего подбородка.

– Скажу тебе честно: раньше я относился к онлайн-знакомствам скептически. Я не доверял всяким тиндерам, но сейчас… Я не знаю. Вряд ли мы могли познакомиться где-то еще. Мы оба чересчур интроверты, а я вдобавок злобный ворчун.

Усмехнувшись, я обнял его за талию.

– В моем случае «интроверт» – это еще мягко сказано.

– Ты понимаешь, о чем я. – Он пожал плечами. – Я просто к тому… Мне плевать, если кому-то покажется странным, что мы встретились и влюбились в игре. Плевать абсолютно на всех. Нам никто больше не нужен. Ну, кроме моих родных. Им придется с нами общаться вне зависимости от того, насколько мы отвратительны.

Он сказал это настолько серьезным, решительным тоном, что меня пробрал смех.

– Что?

– Ничего! Ничего. – Я притянул его поближе к себе. – Меня абсолютно устроит, если мы будем только вдвоем так долго, сколько у нас это выйдет.

Я думал, что он улыбнется, но его настроение явно было подпорчено.

– Эй, – промолвил я тихо. – Все хорошо?

– Да так, просто задумался о всякой фигне. Хочешь есть?

Я вернулся на кухню, но напряжение, которое он излучал, передалось в полной мере и мне. Было сложно сказать, почему. Может, прошло чересчур много времени с тех пор, как мне приходилось считывать чье-либо настроение, а может я просто никогда не жил не один. Что ж, по крайней мере готовка дала мне возможность чем-то занять свои руки.

После еды озабоченность Гаррета не прошла. Он погрузился в мрачную, насупленную задумчивость, которую изредка прерывала ненатуральная бодрость. Я видел, что он изо всех сил старается не выдавать, что у него на душе, но да, это его возвращение из Рикстона в Филадельфию было совсем не похоже на предыдущие.

Похоже, наш медовый месяц закончился.

 

Глава 19

Гаррет

– Ты точно уверен, что хочешь пойти?

Кай, покачиваясь на пятках, засунул ладони в задние карманы джинсов. Он смотрел на дверь таким взглядом, словно за ней стояла в ожидании нас толпа живых мертвецов. Для него поход в многолюдное место был столь же пугающим.

– Я могу сходить и один. Вообще без проблем, – в пятый раз повторил я. – Честное слово.

– Нет. – Его голос звучал тверже и резче обычного. – Если ты хочешь пойти, то и я тоже. Я смогу это сделать. Смогу.

– Это же просто поход в магазин. Я могу…

– Нет, не просто! – Его взгляд переметнулся от двери ко мне, а шею и щеки залила краска – первый признак того, что у него начинался приступ тревожности и все могло кончиться достаточно плохо. – Я хочу быть в состоянии сходить со своим бойфрендом в гребаный магазин, чтобы купить яблок, замороженных пицц и всей прочей дурацкой херни, которой тебе не хватало, пока ты был заперт на чертовой базе.

Хоть я и переживал из-за того, что он себя заставляет, мое сердце налилось благодарностью. Я ведь не говорил ему, почему хочу сам сходить в магазин. И никогда не вдавался в детали о том, что всю службу мечтал о таких тривиальных вещах, как прийти в магазин и спонтанно определить, что мне хочется съесть.

Он провел ладонью по волосам, сделал глубокий вдох и расправил плечи. Я испортил эффект, поцеловав его. Из его легких вышел весь воздух, и он рассмеялся мне в губы. Временами он смотрел на меня с такой неприкрытой нежностью, что наша связь начинала казаться мне нереальной. Даже не верилось, что из всех парней, которые годами пытались добиться его в интернете, он выбрал меня. Это мне он ответил. Со мной заговорил. И влюбился тоже в меня.

И теперь я потенциально собирался уничтожить это ради работы.

Я снова почувствовал внутри пустоту.

– Идем. – Я взял его за руку. – Это ведь недалеко?

Кай покачал головой и восстановил на лице решительное выражение. Я почти слышал, как он мысленно повторяет: «Я смогу. Ко мне не начнут приставать, и подходить слишком близко. Я буду храбрым и выдержу».

– Если что-то пойдет вдруг не так, то ничего страшного в этом не будет. Ты не слабак и не трус. Ты такой, какой есть, и изменить тебя я не хочу.

– Может, я сам хочу измениться.

Я прикусил язык, и мы вышли на улицу.

Мы решили сходить за покупками в середине дня, потому что многие были еще на работе, и в магазине должно было быть мало людей. День выдался душным. Солнце палило так беспощадно, что воздух над асфальтом мерцал. Я жару почти не заметил – после месяцев, проведенных в пустыне, это было ничто, – а вот Кай сразу закрылся от яркого света ладонью и нацепил на нос очки.

Где находится магазин, я не знал. Кай, как выяснилось, тоже. В итоге мы встали с ним на углу, я достал телефон и открыл карту. Пока я ориентировался, он прилип к моему боку, прячась от проходивших мимо людей, и мне передался его страх. Внезапно я пожалел, что затеял этот поход. Можно было и догадаться, что он почувствует себя виноватым и предложит пойти вместе со мной.

С каждой минутой моя тревога усиливалась, и когда мы добрались до магазина, я нервничал не меньше Кая и пытался не зарычать на тех, кто подходил слишком близко. Если у прохожих и возникало желание прокомментировать то, что Кай ко мне жался, то они оставляли свои шуточки при себе. Я был в настроении свернуть кому-нибудь шею, и это явственно отражалось на моем угрюмом лице.

– Мы по-быстрому, ладно? – Я взял тележку, двери открылись, и нас немедленно окружила прохлада. – Тут почти никого нет, так что много времени это занять не должно.

Кай не ответил. Что было неудивительно: я, наверное, задолбал его своими напоминаниями о том, что ему некомфортно.

– Я хочу готовую пиццу. Закатим пир на весь мир.

– Пиццу можно и заказать. – Кай глубоко засунул руки в карманы и, нервно оглядевшись, пошел за мной в секцию полуфабрикатов. – В Филадельфии пиццерии намного лучше, чем в Рикстоне.

– Признаю́: у меня слабость к замороженной пицце. Когда я был маленьким, это был наш вариант вкусного ужина. Мама разогревала пиццу «Тотино», и мы притворялись, будто ничего вкусней этого нет. Позже я возненавидел ее, но теперь иногда покупаю.

– Пиццу «Тотино»? Это которая продается по доллару?

– Да, но сегодня я пришел сюда не за ней.

Кай хихикнул над тем, с какой серьезностью я воспринимал эту миссию. Он взял меня под руку.

– Ты ходил с родителями в магазин, когда был ребенком?

– Нет. – Я оглядел длинный ряд холодильников. Выбор ошеломлял, но я знал, что ищу. Пиццу «Рэд Бэрон». Самой топовой среди замороженных пицц она не была, но я ее обожал. – Моя мать работала допоздна, а бездельник-отец полагал, что покупка продуктов – не мужская работа, поэтому я ходил по магазинам один. У меня была небольшая тележка, и я толкал ее перед собой, как старичок.

Кай наблюдал за мной, пока я забрасывал в тележку несколько пицц.

– Мне почему-то кажется, что в детстве у тебя были пухлые щечки и темные кудрявые волосы.

Я, скрипнув тележкой, двинулся дальше.

– Ты недалек от истины. Может, когда-нибудь тебе доведется увидеть мои старые фотки. Мама с удовольствием меня опозорит, показав тебе доказательство, что у меня были прыщи.

– О боже, ты был прыщавым подростком?

– Так точно. – Я выудил у него из кармана список покупок. – К счастью, пубертат сжалился надо мной.

– О да, черт побери. – Кай подошел ко мне и украдкой похлопал по заднице. – Надо будет соорудить в честь богов пубертата алтарь и каждый вечер их восхвалять.

– Гарантирую, что сегодняшним вечером ты будешь восхвалять нечто другое.

Он с усмешкой толкнул меня локтем, и я спросил:

– А каким в детстве был ты?

Кай пожал плечами, и с минуту я думал, что он не ответит. Потом он вздохнул.

– Тощим и странным. Ну, знаешь… сплошные глаза.

Я кивнул.

– Ясно. Как гремлин.

Он шлепнул меня по руке. Но с улыбкой.

– Я был вылитым гремлином, да. В общем, мне говорили, что я пошел в маму, но я знал родственников только со стороны отца. И они все были огромными. Типа тебя. Играли в футбол. Я покупал одежду для танцев, а они – новые бутсы. – Он бросил в тележку пачку овсянки. – Возьмем кленовый сироп?

Меня в который раз впечатлило то, что невзирая на нулевую поддержку, он смог чего-то достичь.

– Конечно, возьмем.

Кай улыбнулся, и я на секунду поверил, что все закончится хорошо. Мы взяли пиво, вино, печенье, попкорн и овощи для салата, но потом словно открылись магические врата, и магазин наводнила толпа, включая не меньше двух станций пожарных.

Кай рядом напрягся. Он побледнел, и его взгляд заметался по сторонам.

– Судя по всему, ты предпочитаешь парням в подтяжках парней в униформе, – совершенно не к месту пошутил я. – Хорошие новости для меня.

Кай выдавил смешок, но его кулаки сжались так сильно, что побелели костяшки.

– Ты взял все, что хотел?

Быстрый взгляд на список показал, что мы не добрались даже до половины.

– Да, мы закончили. Можно идти.

– Нет. – Кай вытер ладони о футболку. – Нет, мы не закончили. Все нормально. Я в полном порядке.

Это была неправда.

Спустя пять минут я прервал эту миссию, повернул к кассам, и при виде длинных очередей меня бросило в пот. Моей главной задачей стала необходимость вывести Кая отсюда и в целом из ситуации, которая так нервировала его, но я постарался этого не показать. Я кивнул на полку за нами.

– О, возьми вон тот журнал.

– Что? – Кай кусал ноготь, пытаясь протиснуться в пространство между мной и стойкой с конфетами. – А что там?

– Статья о Fable Legends. Можешь, пока я разгружаюсь, почитать ее вслух? Я два года мечтал об этой игре.

Кай взял журнал. Его руки тряслись, сминая и чуть ли не разрывая страницы, пока он торопливо листал их, отыскивая статью. Наконец он нашел ее и начал читать.

Статья занимала три разворота, и вскоре в голосе Кая перестало звенеть напряжение. Он даже начал вставлять свои комментарии. Его лицо по-прежнему было бледным, однако внимание, кажется, переключилось с людей вокруг нас на слова и картинки в журнале.

– Как ты узнал, что мне это поможет? – спросил Кай, когда мы с кучей пакетов вышли из магазина. – Ты что, не только сексуальный солдат, но и тайный психиатр?

– Нет. Просто ты попал в эту ситуацию из-за меня, и тебя надо было чем-то отвлечь. Я рад, что это сработало.

– Я тоже. – Мы встали с тележкой, в которой еще лежали наши пакеты. Кай поднял глаза и широко улыбнулся. – Знаешь, это паршиво, что я такой, но круто, что ты меня понимаешь. И что пытаешься как-то помочь.

Я усмехнулся.

– Пытаться – не значит сделать.

– Но ты правда помог. – Кай со смешком указал на себя. – Я в полном раздрае, но панической атаки у меня нет. Тебе это покажется преувеличением, но для меня адски важно то, что ты следишь за моим состоянием… что понимаешь его и помогаешь преодолеть.

Это была самая идеальная вещь, которую он мог мне сказать, но мое сердце словно пронзило ножом.

– Кай… – Неужели я все-таки собирался на это пойти? – Кай, когда мы вернемся домой, нам надо будет поговорить, хорошо?

Он всмотрелся в мое лицо.

– Звучит как-то не…

– Какие люди. Это же наш педофил.

Я вскинул голову, и Каю даже не пришлось называть ублюдка напротив. Это был Трэвис – откуда-то я и так это знал.

– Что ты сказал? – Трэвис был так сосредоточен на Кае, что заметил у тележки меня только после того, как я задал этот вопрос. Часть показушной храбрости с него сразу слетела, однако не до конца. Я шагнул к нему. – А ну повтори.

– Гаррет… – выдавил Кай. – Давай просто…

– Кто это? Твой бойфренд? – Трэвис обращался к Каю, но не сводил глаз с меня. – Не хочешь рассказать своему бойфренду о том, что тебе нравится проводить время с несовершеннолетними мальчиками?

Мой первый толчок чуть не сбил Трэвиса с ног, но не стер с его рожи кривую ухмылку. Его взгляд был мутным и злым, как у отца, когда тот напивался.

– Шон уже с меня ростом, – сказал я, и мой голос напоминал скорее рычание. – А ты просто мудак, который считает геев больными.

– Ха. – Трэвис вздернул подбородок. – А что, разве ты не такой?

Как и в тот раз с Костиганом я не планировал распускать руки, но это случилось. Мой кулак с треском врезался в его челюсть, и он, оглушенный, рухнул на задницу. Когда я шагнул к нему, абсолютно готовый его изметелить, Кай двумя руками обхватил меня за предплечье.

– Не надо! Он вызовет копов!

– Не вызовет, – прорычал я, отходя. – Иначе ему придется признать, что его побил педик.

– Гаррет, остановись. – Голос Кая звучал непреклонно, но еще я расслышал в нем нотку паники.

Внезапно мне пришло в голову, что если я надеру Трэвису задницу, то мы привлечем толпу и, возможно, полицию. Которая нас арестует и будет задавать нам вопросы, и я не исключал вероятность того, что к нам отнесутся предвзято, узнав, что мы с Каем пара. А поднять руку на гомофоба-копа я точно не мог.

Я погрозил Трэвису кулаком.

– Если хотя бы взглянешь в его сторону хоть еще один раз, я прикончу тебя. Ты и глазом моргнуть не успеешь.

Трэвис еще держался за челюсть и в шоке смотрел на меня, когда Кай потянул меня за руку и заставил уйти.

***

Кай

Адреналина, бурлящего в моих венах, хватило бы, чтобы снабдить энергией стадо слонов. Гаррета еще немного трясло. Его шаги были такими широкими, что мне то и дело приходилось срываться на бег.

Я оглянулся, но мы уже свернули за угол, поэтому Трэвиса я не увидел. Как и прохожих, которые могли стать свидетелями последствий пережитой мною сцены. Взгляд Гаррета еще метал молнии, а лицо оставалось предельно напряжено.

Я отреагировал самым неподходящим для ситуации образом.

Расхохотался.

Так громко и сильно, что чуть не разбил купленные по настоянию Гаррета три упаковки яиц. У меня подогнулись колени, и чтобы устоять на ногах, мне пришлось схватиться за стену.

Гаррет с тревогой взглянул на меня, но поняв, что я смеюсь, а не плачу, насупился и стал наблюдать за тем, как я пытался взять себя в руки.

– Ты закончил?

Свои пакеты я поставил на землю, так что, когда смех утих, обхватил свою грудь.

– Ты… – выдохнул я, – ты его полностью растоптал.

– Конечно. У него, наверное, встает от мысли, какой ты красивый, вот он и цепляет тебя, выпячивая свой гетерокретинизм.

– О, перестань, это вряд ли.

– Не знаю, как по мне, все очевидно. – Гаррет переложил пакеты в другую руку. – Тебя не разозлило то, что я снова включил мега-защитника?

– Нет. Наверное, должно было, но если честно… сегодня мне это даже понравилось. Я всегда был один. Всегда. Родственники делали вид, что меня нет, а друзей, пока я не стал танцевать, у меня почти не было.

На лице Гаррета возникло то мучительное выражение, которое всегда появлялось, когда он жалел меня. Я выдохнул, мои плечи поникли, и из меня разом вышел весь адреналин.

– Пошли домой.

Он поколебался минуту, потом молча продолжил идти. Я знал, что он думает о том, что сказать, и прокручивает все случившееся у себя в голове.

Дома я убрал все замороженное в холодильник, а затем увел Гаррета в ванную и, велев сесть на унитаз, протер его руки дезинфицирующей салфеткой.

– Послушай, – сказал я, когда он строптиво вздохнул. – Трэвис мерзок, и я не хочу, чтобы его мерзость была на тебе. – Я приподнял его руку. – Видишь? У тебя костяшки разбиты.

– У него костлявая рожа.

Выбросив салфетку, я встал между его раздвинутых ног и притронулся к его скулам, вспоминая тот день, когда он вышел в скайп весь в синяках.

– Все это могло закончиться очень плохо.

– Бэби, все и так прошло не особенно хорошо.

Я рассмеялся.

– Нет, могло быть гораздо хуже. У меня могла начаться паническая атака, но ты наблюдал за мной и заметил, когда я исчерпал свой лимит. Я не запаниковал даже после того, как пришел Трэвис. Наверное, из-за того, что я волновался, что тебя арестуют за то, что ты оторвешь ему член.

Ванную огласил его смех.

– Да мне надо медаль дать за выдержку. Я ведь просто разок стукнул его.

– Когда ты за меня вступился, я ощутил себя в безопасности. Наверное, я должен был прийти от насилия в ужас или сказать, что я всегда могу защитить себя сам, но правда в том, что это не так. – Собираясь с духом, я замолчал, потому что собирался признаться в том, что временами мне и правда нужна была помощь других. – Я знаю свои пределы. Я знаю, что там, – я указал в сторону двери, – мне страшно и неуютно. Вся моя жизнь построена здесь. – Я показал пальцем на пол. – Я рад, что с тобой чувствую себя в безопасности, но мне надо решить еще очень много проблем.

– Ты когда-нибудь… думал сходить к психотерапевту?

– До встречи с тобой? Нет. Никогда.

– Никогда? – повторил он.

Я посмотрел в лицо, которое значило для меня больше всего остального на свете и которое заставило меня захотеть вновь научиться жить в мире.

– Ну… я всегда подозревал, что у меня социофобия. Я же гуглил симптомы. Раньше меня это не волновало, ведь моим способом справляться с проблемой было…

– Не замечать ее.

– Но теперь у меня есть причина не быть таким. Это ты. И мы можем поработать над этим. Шаг за шагом, не торопясь. Можем ходить в тот магазин и в другие места по соседству. – Я воодушевлялся все больше и больше, смелость разгоралась в груди, как пожар. – Однажды я даже смогу решиться на большее, например… на поездку к твоей семье.

Дурацкая улыбка, с которой я все это говорил, замерла. Я думал, что Гаррет обрадуется, обнимет меня, а потом мы займемся любовью прямо тут, на полу ванной…

Но он побледнел.

– Кай…

Мое сердце ухнуло вниз, а страх, точно лоза, опутал и задушил прилив смелости. Возможно после истории в магазине у него открылись глаза. Возможно он понял, как тяжело со мной жить…

Когда он заговорил, его голос был сиплым.

– Я буду вынужден согласиться на работу за пределами штата.

Я моментально вспотел, а в следующую секунду меня словно бросили в ванну со льдом. Из легких вышел весь воздух, и я еле-еле смог вымолвить:

– Что ты имеешь в виду?

– Компании, предлагающие работу по моему профилю, за которую хорошо платят и где есть возможность для карьерного роста, находятся не в нашем штате. Они даже не на Восточном побережье.

Я знал, что в Филадельфии у него может не сложиться с работой. Но за пределами штата? Даже не на Восточном побережье? Такого я точно не ожидал. Я будто бы оказался на раскручивающейся с бешеной скоростью карусели. Я не понимал, что мне делать, но знал, что оставаться в ванной, под его взглядом, я не могу.

Стены начали наезжать на меня, и они были утыканы пиками, и господи боже, я понял, что задыхаюсь. Слепо хватаясь за все подряд и спотыкаясь, я вышел из ванной. Мне был необходим свежий воздух, водка или подушка, в которую я мог закричать.

Они даже не на Восточном побережье. Они даже не на Восточном побережье.

Передо мной зловеще маячили картинки будущей жизни: как мы живем врозь, как видимся только урывками и только по скайпу…

– Кай, подожди…

Я добрался до своей спальни – до нашей, черт побери, она всегда будет нашей, – он шел за мной. Открыть окно трясущимися руками было непросто, но у меня кое-как получилось. Вот только прохладный воздух никакого спокойствия не подарил.

Мы просидели так пару минут – я на подоконнике, он у меня за спиной, – а потом я потянулся к нему, взял за руку, и тепло его пальцев привело меня в чувство. Когда он привлек меня к себе на колени, барабанная дробь в груди немного утихла, но из-под ресниц хлынули слезы.

Гаррет, как я и предвидел, покидал меня. Уезжал в другой город. Господи, от одной только мысли о путешествии я чувствовал, что теряю рассудок.

Я не мог этого сделать. Ни ради Гаррета, ни ради себя. Происшествие в гребаном магазине было тест-драйвом. Перелет? Путешествие на машине? К моему горлу поднялась желчь, а между телом и разумом произошел рассинхрон. Весь организм приготовился отключиться.

Сложно сказать, сколько времени мы так просидели, но когда я снова обрел способность дышать и отстранился, то увидел, что Гаррет кипит. Из-за самой ситуации или из-за меня, я не знал.

– Прости, – прошептал я. – Все… я успокоился.