Текст книги "Третье советское поколение"
Автор книги: Майкл Давидоу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
Засурский открыто говорил о строгих требованиях, предъявляемых к абитуриентам на вступительных экзаменах, о высоком конкурсе среди поступающих, но, похоже, молодых людей это ничуть не смущало. Ведь они прекрасно знали, что в советских вузах действует принцип «открытых дверей»: каждый имеет право сдавать вступительные экзамены столько раз, сколько пожелает. Главное же, что позволяет абитуриентам чувствовать себя уверенно, – это отсутствие каких-либо финансовых препятствий на их пути в университет. На факультете журналистики, как и во всех советских высших учебных заведениях, обучение бесплатное, а учебники и другие пособия студенты берут из факультетской библиотеки. Студенты наряду с этим обеспечиваются стипендией, а за проживание в общежитии платят всего несколько рублей в месяц. Кроме того, половина всех студентов обеспечивается льготными талонами на питание в студенческой столовой.
Дни открытых дверей, в той форме, в какой они проходят в Москве, были бы совершенно невероятны в Гарвардском, Корнуэльском или Стэнфордском университетах США. Плата за обучение в них постоянно растет, и это уже само по себе закрывает двери в университеты для всех – конечно, кроме самых богатых. В газете «Уоллстрит джорнэл» от 24 сентября 1981 года сообщалось, что Гарвардский университет повысил плату за обучение на 15 процентов (теперь она составляет 7490 долларов в год), Корнуэльский университет – на 18 процентов (7000 долларов в год), Стэнфордский – на 14 процентов (7140 долларов в год). Если к этому прибавить расходы на питание студента, плату за жилье и учебники, то окажется, что средняя стоимость одного года учебы в наиболее известных университетах США в настоящее время составляет не менее 10 000 долларов. Таким образом, четырехлетний курс обучения в университете будет стоить не менее 40 000 долларов. Однако это не гарантирует выпускнику университета работы по специальности. В связи с закрытием ряда газет в США спрос на журналистов резко упал. В подавляющем большинстве американских городов теперь выходит лишь одна газета. В статье, помещенной в газете «Уоллстрит джорнэл» от 14 октября 1981 года, говорится: «В настоящее время лишь в 30 городах США в прессе имеет место конкуренция. В 1954 году таких городов было 88. В связи с недавним крахом газеты «Вашингтон стар» и серьезными финансовыми затруднениями газеты «Филадельфия буллетин» американские журналисты не без оснований предполагают, что таких городов будет все меньше. И действительно, вскоре после этого прекратила свое существование газета «Филадельфия буллетин» – без работы остались более полутора тысяч человек. Возможности получения работы для журналистов значительно сузились в связи с укрупнением книгоиздательств в США. Сенатор Говард Е. Метзенбаум (демократ от штата Огайо) заявил в газете «Сан-Франциско экзаминер» от 18 марта 1980 года, что 8 крупнейших издательств США держат в своих руках более 80 процентов книжного рынка изданий в мягкой обложке. А вот какими мрачными красками описывает «тупиковую» ситуацию в американском издательском деле, на телевидении и в кино Кларенс Петерсон в газете «Чикаго трибюн» (статья была перепечатана в газете «Сан-Франциско экзаминер» от 1 июля 1979 года):
«Мы становимся свидетелями того, как индустрия издания книг в мягкой обложке терпит крах из-за того, что произведения писателей еще до их появления на книжном рынке экранизируются на телевидении. Крупные капиталовложения, высокооплачиваемые звезды телевидения, а также широкая реклама телепостановок наносят такой же урон книгоизданию, какой они в свое время нанесли системе радиовещания… Книгоиздание, кино и телевидение превращаются в единый огромный массовый коммерческий комплекс, называемый индустрией развлечений. А она неизбежно будет подчинена удовлетворению самых низменных побуждений и страстей».
Охваченная коррупцией, выполняющая социальный заказ своих хозяев, американская монополистическая пресса постоянно клевещет на советских журналистов. Они изображаются как литературные поденщики, слепо исполняющие указания партийных руководителей. Между тем советские журналисты всегда оценивают события с социалистической, марксистско-ленинской точки зрения, которая лежит в основе их мировоззрения, сформированного еще в студенческие годы. Конечно, здесь не место полемизировать по поводу прессы двух стран с противоположными общественными системами. Однако не лишне сказать по этому поводу несколько слов. Марксизм-ленинизм – это наука, руководствуясь которой революционный рабочий класс развернул движение за создание в разных странах влиятельных коммунистических партий и построение мировой социалистической системы. Несмотря на величайшие успехи социализма в мире, в американских университетах до сих пор не предпринято даже попытки серьезного изучения марксизма-ленинизма. В течение шести десятилетий американцы неизменно ежедневно получают свою порцию антикоммунизма и антисоветизма. На этой почве в США развилось особое интеллектуальное заболевание. Следствием этого является и забвение этических принципов журналистики, как только дело доходит до социализма и Советского Союза. Советская печать откровенно заявляет о том, что рассматривает все события с марксистско-ленинской точки зрения и оценивает их исходя из интересов рабочего класса и всех трудящихся. А может ли монополистическая печать США столь же открыто признаться, например, в том, что она служит лишь интересам крупного капитала, перестанет ли она когда-нибудь прикрываться своей мнимой «надклассовостью»?
День открытых дверей был завершен заключительным словом Ясена Засурского, подчеркнувшего высокую ответственность журналиста.
– Журналист должен не просто владеть искусством слова, он должен обладать глубочайшим чувством гражданской сознательности и заботиться о благе народа. Наше общество своей главной целью считает максимальное удовлетворение материальных и духовных потребностей народа – это основной закон социализма. Советский журналист обязан жить и работать, руководствуясь этим законом.
Возможно, точнее всего значение Дня открытых дверей было определено в заметке, написанной девятиклассником средней школы О. Розенталем и напечатанной в факультетской газете «Журналист»:
«Еще год-два – и учеба в школе подойдет к концу. Пора серьезно подумать о своем месте в жизни. Меня привлекает профессия журналиста. Почему? Во-первых, потому, что журналистика – дело творческое (…) Во-вторых, журналист всегда находится в гуще жизни, в центре событий, в движении. Слово – оружие журналиста. С его помощью он борется против зла, отвоевывает добро. И я хочу посвятить себя этой борьбе».
Факультет журналистики Московского государственного университета
На лекции
Группа солистов студенческого ансамбля «Плакат» на репетиции.
Крайний справа – Юрий Яковлев
Встреча с комсомольскими активистами факультета журналистики
Здание МГУ на Ленинских горах
Светлана Кормилицына
Ольга Карлова
Студенты и преподаватели МГУ на коммунистическом субботнике
Наталия Бессмертнова – балерина и депутат Верховного Совета СССР
Гостя встречает генерал-полковник Давид Драгунский
После учений
Беседа с молодыми офицерами
Фотография на память
ЗНАКОМСТВО С УНИВЕРСИТЕТОМ
С университетом меня знакомила Светлана Корми-лицына, энергичная, веселая блондинка.
– Пойдемте, я вас проведу по нашим хоромам. – Полная энтузиазма, Светлана горела желанием поделиться со мной своей радостью.
– В течение восьми лет я работала чертежницей, но все эти годы чувствовала, что такая работа не по мне, – сказала она. Действительно, трудно представить эту подвижную, общительную женщину склонившейся над чертежным столом.
– В течение восьми лет? – переспросил я. – Вам ведь, похоже, не больше двадцати пяти.
Я ошибся: оказалось, что Светлане почти тридцать пять лет и что у нее есть сын-школьник. На факультет журналистики она попала как раз в один из Дней открытых дверей (такие дни проводятся в университете дважды в год). Перешла работать на телевизионный центр, поступила учиться на вечернее отделение факультета, четыре раза в неделю посещала занятия. Она закончила университет за шесть лет, а теперь занимается в аспирантуре. Светлана – журналист-телевизионщик широкого профиля: может быть комментатором, режиссером или сценаристом. Светлана, например, написала сценарий для телевизионного фильма о Сергее Образцове, основателе известного во всем мире кукольного театра. Вдруг, прервав нашу экскурсию, она воскликнула:
– Что же я наделала! Кормлю вас баснями, вы, наверное, умираете с голоду! – И она пригласила меня в столовую. Я не отказывался, потому что рассчитывал познакомиться там с новыми людьми и поговорить с ними в непринужденной обстановке. Светлана могла оказать мне в этом неоценимую помощь. У нее в университете было так много знакомых! Она то и дело останавливалась с приятелями, обменивалась приветствиями и рукопожатиями. С одной из подруг – Олей Карловой – она меня познакомила.
Мы получили обед. Его, конечно, нельзя было назвать роскошным, но по любым стандартам этот обед, который обошелся нам чуть больше 60 копеек, был весьма обильным, питательным и достаточно разнообразным. Льготные же талоны на обед стоят и того меньше – всего 30 копеек.
За столом я узнал, что Оле двадцать два года, в Москву она приехала из небольшого городка в Куйбышевской области.
– Я с детства мечтала стать журналистом. Хотела писать о людях. После окончания средней школы пошла работать на фабрику. Только там я по-настоящему поняла, о чем должна писать. Потом были подготовительные курсы, и наконец я – студентка факультета журналистики. Конечно, я счастлива, что исполнилась моя мечта. Счастлива, несмотря на трудности, которых немало. Но у меня здесь много друзей, и я знаю, что есть на кого опереться. Кроме того, вокруг так много интересного, неизведанного.
Светлана с любовью и почти материнской нежностью смотрела на подругу. И я подумал: да, Оле в самом деле есть на кого опереться.
После обеда я посетил студенческое общежитие в главном корпусе университета на Ленинских горах. Здесь моим гидом была Гуля Алаи – уроженка Баку, столицы Азербайджана. Гуля – хозяйка одного из этажей огромного общежития. На этаже живут около 100 студентов, большинство из них – в отдельных комнатах. Мы заглянули в некоторые из них. Комнаты были, пожалуй, чуть меньше, чем в общежитиях американских университетов, однако вполне удобные. Из окон открывается чудесная панорама Москвы. В общежитии имеется несколько столовых, но помимо этого на каждом этаже есть большая, хорошо оборудованная кухня. Многие студенты любят готовить сами. Надо сказать, судя по запахам, исходящим из кухни, меню здесь весьма разнообразное и экзотическое. На каждом этаже есть и комната для занятий, и комната для отдыха. В субботу и воскресенье в них устраиваются дискотеки. Кроме того, эти большие помещения используются для лекций, диспутов, национальных и интернациональных встреч. Здесь можно и просто посмотреть телепрограмму.
Университет на Ленинских горах – это целый город. Чтобы попасть из жилой зоны в учебную, надо пройти по коридорам, каждый из которых словно квартал, и «прокатиться» на скоростном лифте.
– Хотите повидаться со своими соотечественниками из США? – неожиданно спросила меня Гуля.
– Конечно, – ответил я с готовностью.
– Сейчас посмотрим, дома ли они. – Гуля постучала в одну из дверей. Дверь открыл высокий представительный мужчина. Это был профессор Смит – физик из Нью-йоркского университета. Он пригласил нас войти.
– Как вам здесь нравится? – спросил я его.
– Очень нравится. Здесь интересно.
В соответствии с программой взаимного обмена Смит полгода стажировался в Московском университете. Помимо занятий физикой, он изучал русский язык.
– Овладеть русским нелегко, но я уже сделал некоторые успехи. Теперь по крайней мере могу по-русски заказать обед в ресторане, – пошутил он.
«ПЛАКАТ» – АНСАМБЛЬ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПЕСНИ
В США в период 60-х годов возникло музыкальное движение песен протеста; его вершина – ставшее классическим произведение Боба Дилана «Развевающийся на ветру». В Советском Союзе в 70-е годы, и особенно после фашистского переворота в Чили, зверского убийства Сальвадора Альенде, Виктора Хары, вызвавшего негодование всего советского народа, ансамбли политической песни появились во всех уголках страны, в университетах и институтах, на предприятиях и в средних школах, в колхозах и совхозах… К этому движению оказалась причастной и моя семья. Помню, как в нашей московской квартире впервые прозвучала баллада «Реквием о Неруде», сочиненная нашим сыном Джо. Позднее вокальный ансамбль, состоявший в основном из чилийцев (им аккомпанировал на рояле Джо), записал эту песню, и ее передавали по радио для Чили. Творческое движение, связанное с политической песней, отражает гневный протест советской молодежи против насилия, ее солидарность с борцами за свободу и справедливость. Концерты и фестивали политической песни, ставшей своего рода живой газетой, несущей отпечаток современности, пользовались и по сей день пользуются огромным успехом.
Одним из самых популярных в стране ансамблей политической песни является коллектив «Плакат», в который входят студенты и преподаватели факультета журналистики Московского государственного университета. Созданный в 1976 году, он дал более 200 концертов в различных учебных заведениях и на предприятиях, стал лауреатом Международного фестиваля песни в Берлине в 1976 году, а в 1980 году завоевал специальный приз на Международном фестивале песни в Москве. Я понял, чем заслужил «Плакат» такой успех, когда слушал «специальное выступление», организованное для меня в студии звукозаписи факультета студентом и солистом ансамбля Юрием Яковлевым. Юрий прокрутил для меня записи нескольких лучших песен из репертуара ансамбля. Я обратил внимание на одну из них, в которой в качестве прелюдии было использовано щебетание птиц.
– Эта песня написана нами на слова известного стихотворения Горького, – сказал Юрий.
Затем зазвучала знакомая насмешливая мелодия.
– Да это ведь «Трехгрошовая опера!» – воскликнул я. Юрий пояснил:
– Только мы написали новые слова к музыке Курта Вейля. Думаем, что Брехт не стал бы возражать против этого. А теперь послушайте вот это, – предложил мой юный друг.
Зазвучала печальная музыка. На лице Юрия отразились гнев и решительность.
– Негодование охватило нас, когда мы услышали об убийстве Виктора Хары, – тихо сказал Юрий, когда песня закончилась.
Большинство прослушанных мною песен исполнялись на русском языке, однако участники ансамбля поют и по-английски. Особенно нравится слушателям песня рабочего класса США, высмеивающая штрейкбрехеров, – «Кейси Джонс».
– Какой из ваших концертов вам запомнился больше всего? – спросил я Юрия.
– Тот, что мы давали на БАМе прошлой зимой, – ответил он без колебаний. – Нам здорово повезло: Центральный Комитет ВЛКСМ обратился к нам с предложением выступить перед рабочими БАМа. Мы пробыли на БАМе 12 дней и ежедневно давали по два концерта как в клубах, так и непосредственно на строительных участках, где прокладывалась колея, в вагончиках-столовых. Нас слушали такие же молодые парни, как и мы, приехавшие в суровый край строить великую магистраль. И хотя термометр показывал минус 45 градусов (такая погода в Сибири не в диковинку), мороз нам был не страшен – нас согревала и объединяла песня.
ЭЛЕН ГОЛДЕН – ТРЕТЬЕ ПОКОЛЕНИЕ ЧЕРНОКОЖИХ СОВЕТСКИХ ГРАЖДАН
Утром следующего дня, поднимаясь по лестнице факультета журналистики, я услышал, как кто-то громко выкрикнул мое имя. Тембр молодого женского голоса показался мне знакомым. Но прежде, чем я успел узнать его, меня обхватили сильные и изящные черные руки. «Бейби!» – воскликнул я. Да, это был голос очаровательной чернокожей девушки Элен Голден – дочери Лили Голден, моего дорогого московского друга. «Бейби» (теперь ей 19 лет и она уже, конечно, не «деточка») является представителем третьего поколения Голденов, живущих в Советском Союзе. Ее дед, Джон Оливер Голден (он умер в Москве, когда Лили было всего 6 лет), был сыном раба из штата Миссисипи. Джон и его жена Берта, полька по происхождению, приехали в СССР из США вместе с группой чернокожих специалистов сельского хозяйства в 1931 году, в разгар «великой депрессии». Лили – кандидат наук, работает в Институте Африки АН СССР. Она – автор весьма популярной книги «Африканцы в России» (изданной на английском языке АПН в 1966 году). Вступление к этой книге было написано покойным Уильямом Паттерсоном, выдающимся борцом за гражданские права негров, длительное время жившим в СССР. Вместе с Уильямом Дюбуа, а также Полем и Эсландой Робсон Лили принимала участие в создании Университета Дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Когда я впервые увидел Элен, ей было всего восемь лет. Находясь в Советском Союзе долгое время, я мог наблюдать, как росла в Москве эта представительница третьего поколения советских негров. Теперь я встретил уже вполне взрослого человека, хорошо сознающего свое место в жизни, унаследовавшего от старших поколений все самое лучшее – типичность советского человека.
В доме Голденов я провел прекрасный вечер. Лили на днях вернулась из Ташкента с кинофестиваля стран Азии и Африки и была занята работой над статьей о нем. Берта без устали угощала меня своим фирменным блюдом – вкуснейшей гречневой кашей с мясом – и с упоением выслушивала мои комплименты. Это был редкий вечер, когда и Элен оказалась дома. Как и для американских девушек, быть дома для нее значит «висеть на телефоне».
– Элен, – обратился я к ней, улучив момент, – давай поговорим.
– О чем? – спросила она с улыбкой.
– О тебе и твоей учебе, – ответил я.
– Хочешь взять у меня интервью? – заговорил в ней журналист.
– Ну что ж, можно назвать это и так.
– Хорошо, я согласна, но буду говорить по-русски, – поставила условие Элен. (Она неплохо говорит по-английски и вполне могла бы поддерживать беседу, но немного стесняется своего английского.)
– Сталкивалась ли ты с журналистикой на практике? – спросил я Элен.
– Конечно, ведь практика начинается у нас чуть ли не с первых дней учебы. Прошлым летом, например, я работала в газете в Домодедове – это небольшой городок под Москвой. В газете было опубликовано 10 моих материалов. И все подписные, – сказала она с гордостью.
Я прочитал ее статьи и заметки. В целом они были хорошо написаны, а что важнее всего – каждая новая была лучше предыдущей. Сотрудники газеты помогали Элен советом, раскрывали секреты журналистской профессии, которые постигаются лишь «с запахом чернил».
– Сейчас я работаю над статьей о киностудии «Мосфильм». Тебе приходилось там бывать? – спросила она. Я кивнул в знак согласия.
– Знаешь, что меня особенно заинтересовало там? Работа декораторов – тех, кого мы не видим на экране, но без кого не было бы фильма. Именно о них я и собираюсь написать.
– Ты довольна университетскими преподавателями? – спросил я.
– Да, это хорошие специалисты. Но особенно мне нравится наша преподавательница русской литературы. В ней есть нечто такое, что отличает «удивительного» преподавателя от просто квалифицированного. А это дано не каждому.
– Что ты думаешь о студентах?
– Наиболее серьезные из них – те, что уже работали на предприятиях или отслужили в вооруженных силах. Они зрелые. Об остальных этого не скажешь. Им, а если говорить откровенно, то и мне вместе с ними еще многому надо учиться.
– Ну а студенческая жизнь?
– Не беспокойся, – засмеялась Элен, – мы живем не одной лишь работой. Каждую субботу у нас дискотека. Часто проводим тематические вечера, встречи с видными писателями и журналистами, в том числе иностранными. Главное для нас – общение с людьми, ведь они основной материал для нашей работы.
– А как у вас обстоит дело со спортом? – спросил я.
– Спорту в университете придается большое значение. Практически студенты могут заниматься любым видом спорта, но моя страсть – теннис. Я тренируюсь три раза в неделю и вхожу в состав университетской команды.
Мне любопытно было узнать, как складываются отношения Элен с ребятами, и я спросил ее об этом.
– Наши парни иногда слишком заносчивы, – заметила Элен. – А некоторые девушки спешат выйти замуж, боятся, что останутся «старыми девами». Поспешные же браки, как правило, недолговечны. Вот поэтому у нас так много разводов.
– Делается ли что-нибудь для исправления такого положения? – спросил я.
– Наша печать, работники просвещения и социологи глубоко обеспокоены распадом семей. Молодежные и «взрослые газеты» предостерегают молодых людей от поспешных браков, влекущих за собой тяжкие последствия, призывают молодежь более продуманно относиться к своей судьбе. В университете организуются лекции и дискуссии по вопросам взаимоотношения полов.
– А как обстоит дело у тебя, Элен? Ты сама-то не спешишь с замужеством?
– Я не хочу спешить. Хочу, как большинство наших девушек, быть самостоятельной и материально не зависеть от мужчин. Хочу получить образование, добиться успехов в профессиональной работе. Понятно, что и к мужу буду предъявлять высокие требования. Впрочем, таковы почти все советские женщины.
Я слушал, как убежденно говорила Элен, и понимал, что ленинский призыв «Учиться, учиться и учиться» стал девизом и ее жизни. И если то поколение людей, к которым был непосредственно обращен этот призыв, совершало революцию, а последующее отстаивало ее, то нынешнее обязано сохранить мир, предотвратить атомное уничтожение всей цивилизации, не позволить распоясаться страшному чудовищу, имя которому империализм.
ИНТЕРВЬЮ С ДЕКАНОМ ЯСЕНОМ ЗАСУРСКИМ
Ясена Засурского я впервые встретил в 1969 году, вскоре после приезда в Москву. Тогда он пригласил меня прочитать лекцию о газете «Дейли уорлд», в которой я работал, для студентов отделения международной журналистики. Для того чтобы проиллюстрировать трудности, с какими повседневно сталкивается печатный орган рабочего класса, я захватил с собой для сравнения экземпляр респектабельной американской газеты «Нью-Йорк таймс». Затем я показал, сколько места в газете «Нью-Йорк таймс» отдано рекламе (называя при этом стоимость каждой рекламной страницы), и сравнил это с объявлениями в пару строк, публикуемыми в «Дейли уорлд». Не успел я закончить свое драматическое повествование о труднейших условиях, в которых находится в США прогрессивная пресса, как в помещении из-за короткого замыкания погас свет.
– Пожалуйста, продолжайте, – решительным тоном сказал Засурский. – Ваша лекция проливает столь яркий свет на предмет нашего разговора, что в дополнительном освещении просто нет нужды.
Студенты разразились смехом и зааплодировали. А теперь, по прошествии 12 лет, я пришел к Засурскому уже не как тот, кого слушают, а как тот, кто слушает.
– Я собираюсь писать книгу о третьем советском поколении, – начал я, – а понять его по-настоящему можно, только хорошо зная людей вашего, то есть второго, поколения. В Советском Союзе люди разных возрастов значительно сильнее, чем где-либо, связаны друг с другом, ибо у них общая точка отсчета – Великая Октябрьская социалистическая революция. Ваше поколение, идя по стопам отцов и закрепляя их завоевания, с неиссякаемым революционным энтузиазмом создавало в годы первых пятилеток социалистическую промышленность и сельское хозяйство. И именно ваше поколение было ввергнуто в пучину самой разрушительной в истории человечества войны. За победой последовали трудные годы восстановления народного хозяйства. На долю немногих поколений выпало столько испытаний. Как все это повлияло на ваших сверстников? – спросил я.
Засурский задумался.
– Трудно найти некую общую формулу для моего поколения, – начал он. – Страдания, лишения, смерть, ставшая в годы воины повседневностью, несомненно отрицательно влияли на характеры людей, даже порой ломали их судьбы. Но в основном мы выстояли. Закалились. И поэтому, полагаю, главная особенность моего поколения в том, что оно обретало мудрость, преодолевая трудности: экономическую и культурную отсталость, фашистское нашествие, послевоенную разруху. Все это научило нас быть сильными. Помните, как поется в одной американской песне: «Мы преодолеем!» Так вот, мое поколение сумело это сделать.
А люди, преодолевшие такие огромные трудности, понимают, ценят любят жизнь более глубоко. Мое поколение научилось не бояться трудностей. В этом, пожалуй, и заключается фундаментальное отличие моих ровесников от нынешней молодежи.
– Но ведь вы не хотите, чтобы ваши дети тоже прошли проверку трудностями и страданием? – сказал я. – Тогда как вы мыслите передать им свой жизненный опыт? А что положительного вы видите в современной молодежи? И что плохого?
Засурский улыбнулся. Я просто забросал его вопросами, но он терпеливо выслушал все.
– Начну по порядку. Во-первых, жизненный опыт передается и усваивается значительно труднее, чем знания и умения. Но мы стараемся воспитывать молодежь и в семье, и в школе на революционных и трудовых традициях. Много дают молодым встречи с участниками войны и ветеранами труда, организуемые на фабриках и заводах, в колхозах и совхозах и, конечно же, здесь, в университете. Важно научить молодежь видеть традиции во всем, что окружает их сегодня.
– Вы тоже носитель традиции, – вставил я.
– В отличие от нашего нынешнее поколение получает, пожалуй, слишком много рекомендаций и указаний. Мы, вступая в жизнь, пускались в путешествие в неведомое – они же ясно видят свое будущее. А в этом есть свои достоинства и недостатки.
– Достоинства, вероятно, заключаются в том, что молодежи будущее как бы гарантировано, а недостатки – в том, что такая гарантия может подавлять инициативу, – рассудил я.
– Справедливо, – подтвердил мои предположения Засурский, – наша задача состоит именно в развитии и поощрении у молодых людей инициативы.
– И что вы делаете для этого? – спросил я.
– Стараемся пробудить в них активность, требуем самостоятельности уже в изучении тех или иных дисциплин в университете. Особый упор делаем на это, когда они начинают участвовать в работе производственных предприятий, посылаем их на стройки и в колхозы. Иначе какие из них получатся журналисты? О чем они будут писать? И кто будет читать то, что они напишут? Мы воспитываем в студентах чувство гражданской ответственности за все, что происходит в нашей стране. Вот, например, недавно мы посетили колхоз, который находится недалеко от Бородино – места исторической битвы во время Отечественной войны 1812 года. Каждая пядь земли Бородинского поля помнит мужество, героизм и самопожертвование наших патриотов. Это действительно святая земля. Но оказалось, что Бородино не окружено должным вниманием, и студенты не остались к этому равнодушными. Такие экскурсии очень полезны: они помогают ощутить ту связь поколений, с которой мы начали наш разговор. Что же касается особенностей нынешнего молодого поколения, то, мне кажется, его отличает от других компетентность. Их знания шире и прочнее, чем те, которыми мы располагали в их годы. Самая главная задача современной молодежи – с максимальной эффективностью использовать эти знания, реализовать тот колоссальный потенциал возможностей, который был накоплен предыдущими поколениями.
Каждое поколение по-своему оценивает одни и те же события и факты. Так, например, я вижу в нашей действительности достижения, которых может не замечать молодежь. Я родился в ветхом деревянном доме, в котором не было никаких удобств: водопровод был проведен только в 1937 году, а газ подключили в 47-м. Теперь этого дома, как и десятков тысяч подобных ему, уже нет. Сегодня в Москве никто не живет в таких примитивных условиях и мало кто знает, что такое печное отопление. А я помню, с каким трудом доставались нам дрова: приходилось самим ходить в лес, рубить деревья, доставлять их домой, просушивать, колоть… Поэтому, оценивая сегодняшний день, я всегда имею в виду вчерашний. Молодежь же не видит в настоящем контраста с прошлым, поэтому достижения, ну хотя бы в решении жилищного вопроса, ей кажутся чем-то само собой разумеющимся.
– Многие молодые люди сравнивают свои жилищные условия с теми, какие, по их мнению, существуют на Западе для людей среднего достатка, и делают вывод об отставании Советского Союза в этой области, – добавил я.
Засурский согласился со мной.
– Некоторые молодые люди судят о Западе по кинофильмам, по всякого рода рекламной продукции да по разодетым туристам. И вот появляется далекий от действительности образ. Они ведь никогда не видели ни нищенских лачуг Алабамы, ни потерявших всякую надежду найти работу молодых негров в гетто крупных городов, ни проявлений ненависти и насилия, о масштабах которых они и не догадываются.
– Вот теперь мы с вами и подошли к вопросу о долге советских журналистов, – сказал я. – Перед вами стоит очень сложная задача: убедить людей, которые никогда на себе не испытывали безысходности безработицы, унизительного расизма, страха за завтрашний день, тирании крупных корпораций – одним словом, господства монополистического капитала, – в том, что капиталистический образ жизни по самой своей сути антигуманен.
Засурский задумался:
– Вы затронули очень интересный и важный вопрос. В 30-х и 40-х годах мы решали крайне трудные, но предельно ясные проблемы. А сегодня мир стал несравненно сложнее. До войны СССР со всех сторон находился в капиталистическом окружении. Сложнее, разветвленнее стал и сам социализм. Существование социалистического содружества стран с различным уровнем развития выдвигает новые проблемы, никогда прежде не решаемые на земле. Растут ряды стран, освободившихся от колониальной зависимости. В ходе их развития формируются национальные особенности социализма. Да и в капиталистических странах видение социализма далеко не однородно…
– Теперь нам приходится распознавать, где настоящий социализм, где фальшивый. Это, – добавил я, – не просто для тех, кто свое понимание социализма основывает, не отдавая себя в этом отчета, на искаженном представлении о новой общественной формации. Не способствуют правильному пониманию социализма и трудности в жизни отдельных стран, например, в Польше. Разумеется, этим вовсю пользуется буржуазная пропаганда. Положение в мире осложняется и из-за как никогда реальной угрозы ядерной катастрофы. Стоящие у власти в цитадели капитализма бряцают оружием, неистово желая остановить ход истории, повернуть ее вспять.
– Да, это представляет собой самую серьезную опасность. Конфронтация может привести к катастрофе, – согласился Засурский. – Альтернативой ей должна стать всеобщая борьба за мир, объединяющая все нации и государства. От гибели человечество может спасти лишь мирное сосуществование, и спасение должно быть выше всех идеологических противоречий. Но это не означает ликвидации борьбы между социализмом и капитализмом. С одной оговоркой, это должна быть борьба идей, а не ядерных средств уничтожения. Да, обстановка в мире сегодня намного сложнее, чем в прошлом. Это и составляет одну из главных трудностей, с которой нынешние журналисты, особенно молодые, сталкиваются в своей деятельности. Простого решения этой проблемы не существует. Журналистика всегда была одной из самых ответственных профессий. И может быть, ее ответственность никогда не была так высока, как сегодня. Мы откровенно говорим: мы учим наших студентов марксистско-ленинскому, классовому подходу ко всем событиям. Учим применять марксизм-ленинизм не как догму, а в конкретной связи этой науки с современным этапом развития отдельных стран и международных отношений. А научить всему этому непросто. Кроме того, наши студенты должны быть готовы к еще одной реальности нынешнего мира. Реальности нашей внутренней жизни. Наш народ достиг больших успехов не только в сфере производства материальных благ, но и в подъеме образовательного и культурного уровня. Однако некоторые журналисты явно недооценивают своего читателя, продолжая писать по старинке, прямолинейно истолковывать описываемые события. Наша партия выступает за новую, современную журналистику, без формализма и штампов. И мы обязаны внести свой вклад в ее развитие.
