Текст книги "Третье советское поколение"
Автор книги: Майкл Давидоу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
– Как долго Морозов помогал вам осваивать дело? – спросил я Ивана.
– Одиннадцать лет. Я и сейчас обращаюсь к нему всякий раз, когда нуждаюсь в совете и помощи, – ответил Иван.
– Одиннадцать лет? – с удивлением повторил я.
– В поле всегда можно чему-то научиться, а опыт приходит с годами, – сказал Морозов. – Наша земля таит в себе много секретов.
Так и продолжается этот одиннадцатилетний союз двух тружеников. Хотя этих представителей второго и третьего советских поколений разделяет почти четверть века, они стали близкими друзьями. Я сказал им, что такие отношения едва ли возможны между американскими рабочими. Старший, видя, как его более молодой и сильный напарник набирается опыта, будет неизбежно опасаться, что тот займет его место, а сам он останется без работы. Такие чувства были, конечно же, чужды моим советским собеседникам.
Приведенный мной разговор проходил в доме Морозова. Это добротный, аккуратно построенный шестикомнатный дом из кирпича местного производства. Пол здесь паркетный, мебель простая, но удобная. В комнате стоит цветной телевизор, диван, кресла, на стенах и на полу красивые ковры. Видно, что хозяева любят литературу – в шкафу и на полках много книг. Перед домом высажены розы, за домом – сад и огород. Таких домов на одну семью в совхозе «Красноармейский» построено немало. Директор совхоза Алексей Майстренко определенно предпочитает такие дома двухэтажным.
– Те, кто трудятся на земле, должны и жить на земле, а не над землей, – как-то сказал он мне.
Условия выплаты стоимости приобретенного дома, принятые в совхозе, привели бы в изумление любого американца. За дом стоимостью 8000 рублей рабочий вносит первый взнос в 2000 рублей. В течение нескольких лет он должен выплатить еще 3000 рублей. Оставшуюся сумму он может выплачивать на протяжении последующих 20 лет. За квартиры городского типа рабочие вносят буквально символическую плату – по нашим американским меркам она просто ничтожна. И все-таки рабочие совхоза предпочитают приобретать отдельные дома.
Интересных тем было множество, и наша беседа могла продолжаться бесконечно. Но тут к нам подошла жена Морозова и пригласила к столу. Даже у самого красноречивого рассказчика не хватит слов, чтобы описать кубанское хлебосольство. Я смотрел на добрых людей, собравшихся за этим столом в честь американского гостя, и, как никогда, ясно понимал, что им нужен мир.
Главный конвейер автосборочного завода
В одном из цехов КамАЗа
Зал ЭВМ конструкторского бюро инженерных расчетов
Автор в гостях у детей рабочих КамАЗа
Продукция завода – грузовики КамАЗ
Вместе с заводом вырос и новый город Набережные Челны (ныне город Брежнев)
Раис Ганеев – бригадир и депутат Верховного Совета СССР
Концерт участников заводской самодеятельности
Вычислительный центр Сибирского отделения Академии наук СССР
Круглый стол Института ядерной физики Сибирского отделения АН СССР – традиционное заседание ученых института
Академик Александр Скринский, директор института ядерной физики лауреат Ленинской премии
Пульт управления ускорителя ВЭПП-4 со встречными электрон-позитронными пучками
Вице-президент АН СССР, председатель Сибирского отделения АН СССР академик В. А. Коптюг
В Институте геологии и геофизики Сибирского отделения АН СССР член-корреспондент Н. В. Соболев, академик В. А. Кузнецов и член-корреспондент Г. В. Поляков обсуждают геологические проблемы, связанные с освоением зоны БАМа
Жилые дома в Академгородке соседствуют с лесом
Будущие ученые. Ученики специализированной физико-математической школы в Академгородке
Директор совхоза «Красноармейский» Алексей Майстренко (справа) и автор книги
Коневодческий комплекс совхоза «Красноармейский
Среди участников совхозного самодеятельного фольклорного ансамбля
Совхозная детская музыкальная школа
Монумент «Мать-Грузия
Тбилиси. Вид на улицу В. И. Ленина
Традиционное блюдо – шашлык
Тбилиси. Возрожденные старинные здания
Высокогорное село Дартло
Словно орлиные гнезда, прилепились к скалам древние башни-крепости
Студенты Тбилисской академии художеств оформляют своими работами фойе драматического театра
На натуре
ГЛАВА V
ТВОРЧЕСКАЯ МОЛОДЕЖЬ ПРЕКРАСНОЙ ГРУЗИИ
ЮНОСТЬ ГРУЗИНСКОГО КИНО
Октябрьская революция проложила широкую дорогу для развития творчества. Всего сильнее это проявилось в кинематографии. Советское кино было не только молодым искусством. Оно было детищем талантливейшей молодежи. Сергей Эйзенштейн, чье гениальное творчество до сегодняшнего дня оказывает влияние на мировую кинематографию, в том числе и на американскую, создал свой лучший фильм «Броненосец «Потемкин» – шедевр революционного искусства, – когда ему не было и 30 лет. С тех пор советская кинематография получила мировое признание. Около четверти века Московский кинофестиваль, который проходит под девизом «За гуманизм в киноискусстве, за мир и дружбу между народами», привлекает деятелей из самых разных стран. Я не однажды присутствовал на этом смотре прогрессивного кино. Последний раз – в 1981 году, это был XII фестиваль (он проводится один раз в два года). В нем принимали участие кинематографисты из 98 стран. Большое впечатление на меня произвели внимание и конкретная помощь, которые советские кинематографисты оказывают молодым представителям киноискусства развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки. Как-то мой сын Джо – молодой композитор – познакомил меня со своими приятелями – студентами знаменитого кинематографического вуза ВГИКа (среди них были молодые люди из разных стран мира). Теперь многие из них стали известными режиссерами, сценаристами, операторами.
Советское киноискусство носит многонациональный характер. Ныне половина всех фильмов в Советском Союзе выпускается киностудиями союзных республик. Работы одной из них – грузинской – мне полюбились особенно, полюбились своим лиризмом, задушевностью, неповторимым настроением. И я отправился в Тбилиси.
Красавица Грузия как бы сама просится на кинопленку. Ее природа – не только фон, но и героиня грузинских фильмов. Образ преодолевающего крутой подъем всадника в бурке приобретает в грузинских фильмах символическое значение. У народа, живущего среди такой красоты, поэзия – в крови. Но грузины – народ философского склада, ибо такая красота наводит на размышления.
В тех молодых кинематографистах, с которыми я познакомился в Тбилиси, прекрасно уживались поэзия и философия. Сочетание этих черт особенно ярко проявилось в фильме «Земля матери», которым в 1976 году дебютировал Годердзи Чохели. Среди молодых грузинских кинематографистов он считается самым многообещающим. Сейчас Чохели 25 лет. Фильм «Земля матери» он закончил, когда ему было 20.
Этот фильм – протест против одиночества людей среди прекрасной природы. Чохели не пришлось долго искать натуру, чтобы показать «райские кущи». В необычайно красивом месте лежит уединенная деревня, где жили и умирали его предки. Кинокамера переносит зрителя в эти места, куда не отказались бы переселиться и обитатели Олимпа. А может быть, и в самом деле здесь некогда жили боги? Ведь существует же легенда о том, что Грузия – избранная богом страна. Рассказывают, что грузины проспали в тот день, когда бог делил мир между народами. Проснувшись, они поспешили к богу за своей долей. Каково же было их огорчение, когда они узнали, что свободного пространства на земле не осталось! Но грузины не могли с этим смириться. И они решили перехитрить господа. «Мы проспали потому, что накануне всю ночь пили за ваше здоровье», – сказали они богу. Их слова растрогали всевышнего. «Есть только одно незанятое место, которое я приберег для себя, – сказал он грузинам. – Но раз вы опоздали по такой благородной причине, я отдам его вам». Вот почему Грузию считают господней обителью. Если в действительности все было так, как гласит легенда, то у бога недурной вкус. Грузия соединяет в себе и грацию старых гор Англии, и величественность швейцарских Альп, и красоту зеленого покрова Ирландии.
В фильме Чохели среди этой природы живут три существа: старая женщина, слепой и беззубый старик, лишенный дара речи, да корова. Никого больше нет в этой забытой богом и людьми деревне, зажатой меж гор. Но пока угли тлеют, очаг еще не угас. Старухе не с кем перекинуться словом, и она идет к корове: «Поговори со мной, моя любимая. Ведь ты тоже мать», – увещевает она животное. Но корова отвечает ей лишь печальным взглядом. Женщина приносит хлеб и молоко старику, устремившему свой невидящий взгляд на горы. «Поговори со мной, Георгий, мой дорогой друг и единственный сосед. Поговори – или я сойду с ума». По ее огрубевшему лицу, прорезанному морщинами, текут слезы. Она смахивает их черной шалью, которой покрыта ее седая голова. Потом старуха идет на деревенское кладбище. Здесь крестов намного больше, чем осталось жителей в деревне. Она кладет цветы на могилу своего сына, погибшего во время Отечественной войны. Старая мать бережно обтирает его саблю и нежно кладет ее в колыбель, которую когда-то качала. «Какая немка-мать послала своего сына убить тебя, отнять тебя у матери, мой мальчик?» – причитает женщина. В надежде найти утешение она бежит к месту, где оставила старого Георгия, однако его там уже нет. Стоят только принесенные ею и нетронутые хлеб и молоко. Объятая ужасом, она застывает в оцепенении. Подобно библейскому Иову, старуха упрекает бога за то, что он ниспосылает на нее нестерпимое горе и не внимает ее воплю. «Чем мы прогневали тебя, что ты лишил жизни наших детей?» Потрясая кулаками, она кричит небесам: «Нет, боже, ты не дождешься меня. Георгий ушел к тебе, но я не уйду». Женщина еще раз окидывает взглядом красоту, которая окружает ее. Глаза женщины полны слез. «Боже, не допусти конца света!» – умоляет она. Одиночество приводит ее в отчаяние. Она решает повеситься. Уже надевает петлю на шею, как вдруг замечает дырку на своем черном платье. Разве может она уйти из жизни в такой одежде? Она усаживается, зашивает дырку, делает глоток прохладной ключевой воды и снова просовывает голову в петлю. И вдруг старуха слышит протестующее мычание коровы, та осуждающе смотрит на нее. Старуха отбрасывает в сторону петлю и бросается к корове. «О, моя милая любимица, как ты могла подумать, что я тебя оставлю одну. Нет, моя сестрица, я никогда не сделаю этого, ведь мы обе матери», – приговаривает она. Роль старухи в фильме играет 86-летняя мать Чохели – крестьянка, которая и сейчас живет в горной деревне. Фильм «Земля матери» – это поэма о корнях человеческих, поэтическая исповедь о любви к родной земле и мольба о мире. Чохели крепко связан со своими корнями. Подобно Уильяму Фолкнеру, он смотрит на мир сквозь призму деревенского мироощущения. Снова и снова возвращается он на свою родину и здесь черпает вдохновение. Чохели не одинок в своих поисках разрешения темы родины, темы истоков. Он один из представителей этого нового, значительного течения в советской литературе и искусстве.
Протест против одиночества, но одиночества среди людей, – таков пафос короткометражной ленты 24-летней Марины Хорейлидзе «Комнаты». Этот фильм был ее дипломной работой. Небольшого роста, хрупкого сложения, со смуглым лицом и темноглазая, Марина похожа на небольшую красивую птицу. Голос у нее тихий, говорит она в основном на своем родном грузинском языке. Русский она знает хуже. В деревнях, и особенно в горных, русский язык, хотя и изучается в школах, в повседневной жизни используется мало (это характерно для удаленных районов Кавказа и Средней Азии). Марина приехала в Тбилиси шесть лет назад, так же как и Чохели, из горной деревни. Фильм «Комнаты» – глубоко личное, необыкновенно трогательное и проницательное повествование о том, как молодая деревенская девушка приспосабливается к городской жизни. Его героиня в отличие от старухи из фильма «Земля матери» одинока в толпе.
Тбилиси – динамичный советский город, климатом и колоритом похожий на средиземноморские города. Когда смотришь на него с горы, он очень напоминает Сан-Франциско. Ранним утром голубовато-зеленые холмы, на которых возвышается монумент Матери-Грузии – в одной руке у нее чаша дружбы, в другой – меч для врагов, – кажутся бледно-розовыми. Так и просится сравнение с гомеровскими «розовыми лучами восхода». Полные очарования старинные грузинские дома с башенками и балконами соседствуют с современными высотными зданиями. Повсюду виднеются непривычные остроконечные купола православных церквей. Однако смешение различных архитектурных стилей придает Тбилиси особое очарование. Основной цвет города зеленый, но с множеством оттенков от темно– до желтовато– и коричневато-зеленого. В сумерках город становится серо-голубым с мягкими отблесками красного – подобно девушке со слабым румянцем на щеках. Ночью в домах, примостившихся на склонах гор, зажигаются огни. Эти освещенные окна, когда смотришь на них с вершины горы, кажутся звездами. Река похожа на темное серебристое озеро, а автомобили, «ползущие» по крутым подъемам и спускам, – на светлячков. Дует освежающий ветерок. Несмотря на поздний час, город и не собирается отходить ко сну. При такой красоте даже сама мысль о сне кажется святотатством. Тбилиси – город любви и поэзии, а не сна.
Вот какой предстала передо мной столица Грузии. Вероятно, теперь такой она кажется и Марине. Но, судя по фильму, вначале город произвел на нее совсем иное впечатление. Любой, кто когда-нибудь «слышал» волшебную тишину леса, живет с памятью об этом. Как свидетельствует фильм «Комнаты», именно такого молчаливого, тихого общения-содружества и недоставало Марине в Тбилиси. Мы видим шумный городской мир, окна комнаты в студенческом общежитии. И ни один из тех, кто окружает девушку, не замедляет шаг, чтобы задуматься, прочувствовать окружавшую их красоту, позволить ей поселиться в их душах. Целая вереница девушек и парней проходит мимо героини фильма, появляется и исчезает, не оставляя следа в ее жизни. В горной деревне, где выросла Марина, один человек умел становиться частью жизни другого, проникать в сердца тех, кто рядом, недолго оставаться в их памяти.
Фильм «Комнаты» рассказывает не только об одиночестве человека в толпе. Он и о поисках своего места в жизни. Перед молодыми людьми широкий выбор, неограниченные возможности. Но решение должно быть единственным, и каждый принимает его сам. В этом сложность взросления человека – и она не уменьшается даже в самых благоприятных условиях. Понимая это, один из молодых героев фильма, стоящий на пороге выбора, говорит: «Моя жизнь была значительно проще всего лишь несколько лет назад».
– Одиночество и поиск своего места в жизни – это смежные проблемы. Обе они неотъемлемы от процесса взросления, – считает Марина.
– А как вы чувствуете себя в Тбилиси сейчас? Все так же одиноки? – спросил я.
– О, нет, – ответила Марина. – Теперь я занимаюсь любимым делом, а это несовместимо с одиночеством.
Вечером я встретил ее на улице. Вечерние прогулки в Америке давно вышли из моды: охваченные страхом, люди вечерней порой предпочитают отсиживаться дома. Современные американцы лишены возможности наслаждаться этой своеобразной – нестройной, но полной очарования – мелодией городской жизни, где уличный гул, обрывки голосов и напевы сливаются в одно целое. Марина вынырнула из веселой толпы людей. Она чувствовала себя в ней уверенно. Трудно было представить, что именно она – автор печального фильма об одиночестве человека в городе. Марина была не одна, а с коллегой. Они только что закончили работу в киностудии. Засиделись там допоздна, готовясь к съемкам нового исторического фильма. Действие его происходит в Грузии во втором веке. (Я подумал: «Как просто выбрать тот или иной период истории, тот или иной сюжет для исторического фильма в стране столь древней культуры».) События фильма разыгрываются в течение одного дня, последнего дня жизни 20-летней красавицы, чья жизнь трагически обрывается… Главная мысль фильма: подлинная красота – красота души человека.
Я поинтересовался у Марины, не трудно ли ей работать с мужчинами. Она улыбнулась и ответила:
– Отнюдь. Мужчины очень помогают мне.
В Советском Союзе постоянно растет число женщин-режиссеров. Достаточно сказать, что 7 из 45 режиссеров студии «Грузия-фильм» – молодые женщины. В США женщины крайне редко осваивают профессию режиссера. «С 1949 по 1979 год лишь 14 фильмов из 7332, выпущенных крупнейшими киностудиями США, были поставлены режиссерами-женщинами. За те же 30 лет драматические постановки женщин-режиссеров на телевидении составили всего лишь 115 часов (для сравнения скажем, что общее телевизионное время, занятое драматическими постановками, составило 65 500 часов» («Пост трибюн», Гэри, Индиана, 14 ноября 1981 года).
Марина Хорейлидзе и Годердзи Чохели всем своим творчеством доказывают, что культурная революция, начатая 60 лет назад, дает в третьем советском поколении богатые плоды.
Советская кинематография остается верной лозунгу «За гуманизм в киноискусстве, за мир и дружбу между народами». Когда мы с супругой вернулись в США после шести лет жизни в Советском Союзе, мы никак не могли привыкнуть к духу насилия и жестокости, царившему на теле– и киноэкранах. Миллионы американцев, особенно женщин, матерей, уже давно, но безрезультатно протестуют против такой бесчеловечности. Широко известный критик Винсент Кэнби еще в 1976 году выразил по этому поводу тревогу в статье под названием «Неприкрытое насилие доминирует на экранах над всем остальным» (опубликована в газете «Нью-Йорк таймс» от 17 октября 1976 года). Рецензируя ряд фильмов, он писал: «Когда в фильме «Лихач» громила нажимает на курок, то это показывается крупным планом, дабы зритель мог лучше рассмотреть, как разлетается на куски голова человека. В фильме «Предзнаменование» героя Дэвида Уорнера искусно обезглавливают на глазах у зрителя… И так – во многих фильмах, независимо от того, поставлены они талантливыми режиссерами или ремесленниками». Обращая внимание на то, что показ насилия развращает зрителей, Кэнби отметил: «Когда я смотрел фильм «Дикая шайка» в одном из кинотеатров на Таймс-сквер, люди, сидевшие в зале, выли и гудели, наслаждаясь кровопролитием». Другой кинокритик, Стэнли Эйхельбаум, в выходящей в Сан-Франциско газете «Санди экзаминер кроникл» от 15 апреля 1979 года подчеркнул, что в США выпускается «великое множество гангстерских фильмов. Они безудержно рекламируются, подогревая интерес людей к сценам насилия на экране (особенно в таких кровавых фильмах, как «Воители», «Ночи на бульварах»), разжигая страсти среди взрослых и заманивая мальчишек, у которых чешутся руки». Эйхельбаум далее отмечает: «Чтобы убедиться, сколь популярно насилие среди зрителей и как оно увеличивает сборы, достаточно подсчитать прибыль, полученную в течение первого месяца демонстрации фильма «Воители». Эта прибыль исчисляется 10 миллионами долларов». А кто в основном ходит в кино в США? Газета «Уолл-стрит джорнэл» от 19 августа 1981 года утверждает: «В прошлом году 59 процентов всех кинозрителей страны составляли молодые люди в возрасте от 12 до 24 лет. Эта возрастная группа представляет 29 процентов населения страны».
Поэтому, беседуя с молодыми кинематографистами Грузии, я поинтересовался их отношением к ужасам, насилию и жестокости на киноэкране. За круглым столом собралась целая группа студентов – будущих кинорежиссеров: Дато Джанелидзе, Дито Цинцадзе, Вахтанг Котетишвили, Гио Хуцишвили, Ика Папава и Леван Эристави. Самому младшему из них 19 лет, самому старшему 30. Еще до встречи мне удалось посмотреть фильмы, сделанные некоторыми из них, в том числе «Один плюс один» Джанелидзе, «Сонату» и «Каждую субботу» Цинцадзе. Подобно картинам Годердзи Чохели и Марины Хорейлидзе, они отличаются пониманием жизни, ее трудностей, глубоким проникновением в проблемы входящего в жизнь молодого человека, добротой и парадоксальным юмором. Человечность, любовь, участие в судьбе своих собратьев, переживающих трудные минуты, – эти чувства проходят через все первые фильмы молодых режиссеров.
Большинство из них почти ничего не знали о духе насилия, который царит как в американской жизни, так и в американских кинофильмах. Я начал рассказывать им об этом, но они меня не вполне понимали. Дело в том, что подобные американские фильмы не демонстрируются на советских экранах. Да и причины популярности таких картин в самих Соединенных Штатах они не могли себе уяснить.
– Почему на такие фильмы ходят зрители? Почему режиссеры и продюсеры создают их? – недоумевали они.
Они прекрасно знали лучших кинорежиссеров США: Роберта Альтмана, Франциско Форда Копполу, Вуди Аллена и Стенли Крамера, удивительно точно высказывались об их фильмах. Но они вовсе не знали тех картин, которые наводняют сейчас американские кинотеатры. Поэтому и рассуждать на эту тему могли лишь абстрактно.
– Насилие, столь чуждое нашему обществу, по-видимому, прочно укоренилось в американском образе жизни. Его жертвами стали братья Кеннеди, Мартин Лютер Кинг, известный певец из четверки «Битлз» Джон Леннон… Этот перечень можно было бы продолжить, – сказал один из них.
А другой добавил:
– Да, насилие еще не искоренено на земле. Не будем это отрицать. Дело в другом: как оно трактуется в фильме, какое место отведено ему в нем. Киноискусство, как искусство в целом, должно иметь в виду лучшее, а не худшее в человеке. И если изображать жестокость, лицемерие, мещанство, то с единственной целью – пробудить у людей стремление бороться с этим злом. Но взывать к самым отвратительным инстинктам человека средствами искусства? Это преступно.
Весьма интересно мне рассказывал о новом поколении грузинских кинематографистов руководитель одной из кафедр Института кинематографии Грузии Акакий Двагишвили. Красивый, обаятельный мужчина лет шестидесяти, Двагишвили уделил мне много времени.
– Грузинское кино, – сказал он, – питают три источника: революционные традиции, национальная классика и современная советская жизнь, литература, искусство. Грузинское кино постоянно развивается. В 1975 году у нас был открыт Институт кинематографии. Первый выпуск этого вуза (15 человек) состоялся в 1981 году. Теперь мы сами можем обеспечивать для себя творческие кадры. Мы должны поддерживать молодых в их стремлении смотреть на жизнь своими глазами. Мы наблюдаем ее долгие годы, и наше зрение притупилось. Глаза молодого человека видят больше, ярче, точнее, видят другое и по-другому. И мы, старшее поколение, должны предоставить молодежи широкое поле деятельности. Конечно, при таком подходе неизбежны издержки, ведь не все до единого из молодых талантливы. Но еще Станиславский говорил: чтобы взрастить один талант, надо «отработать» целую сотню не имеющих таланта. В этом утверждении, как бы оно ни звучало, кроется правда.
Меры по стимулированию участия молодежи в творческой деятельности способствовали повышению внимания к талантливой молодежи во всех областях культуры. Так, была создана экспериментальная творческая группа, и молодые режиссеры получили возможность снимать художественные и документальные фильмы. Они преследуют учебные цели и не поступают в прокат. Лишь самые лучшие из них демонстрируются по телевидению.
Кроме того, создана специальная группа сценаристов, в которой совместно работают начинающие и опытные драматурги. Сценарии создаются коллективно и затем обсуждаются.
– Что вы считаете своей главной задачей? – спросил я Двагишвили.
Поразмыслив, он ответил:
– Максимально сблизить талант и объективную реальность. В талантах у нас недостатка нет. Важно, чтобы талант работал в направлении решения сложных, многоплановых проблем общества развитого социализма. Осмыслением существа нашей жизни, изображением ее соответствующими, наиболее подходящими средствами, доступным зрителю художественным языком – вот чем проверяется искусство самых талантливых. Объединить в произведении субъективные стремления и взгляды с объективно существующей жизнью – в этом заключается наша главная задача.
КРАСКИ ЖИЗНИ И КРАСКИ ПАЛИТРЫ
Антон Рефрежье – ныне покойный американский художник, чья последняя запомнившаяся публицистическая работа[3]свидетельствует о его глубоком постижении советского образа жизни, особенно ярко пишет о советском изобразительном искусстве. В книге он много места уделяет живописи Армении, но то, что острый глаз художника заметил в этой советской республике, расположенной в Закавказье, можно в равной степени отнести и к Грузии.
В Грузии прекрасны люди и природа, и красота их порой достигает трагедийной силы. Рождаемые ею жгучая любовь и боль раскрываются в грузинских песнях и танцах, в грузинских фильмах и, конечно, в грузинской живописи.
Выставка дипломных работ молодых художников была организована в картинной галерее Государственной академии художеств в Тбилиси. Я смог увидеть здесь глазами молодых проницательных и любящих людей «Мать-Грузию» с тех давних дней, когда она вела борьбу за само свое существование, и вплоть до ее гордого настоящего. Эти картины символизировали развитие и расцвет древней грузинской живописи. Я беседовал с молодыми художниками (среди них было немало женщин) и вспоминал ушедшие в прошлое дни американского культурного возрождения, периода хотя и кратковременного, но вселявшего надежду. Это были 30-е годы – время великой депрессии. Тогда решительные массовые демонстрации и голодные марши предотвратили голод и волну самоубийств. Для людей был отвоеван не только хлеб, но и розы. Программы поддержки искусств существовавшей тогда так называемой Администрации рабочих проектов (АРП) позволили работать жившим впроголодь талантливым молодым художникам. В то время ими были созданы прекрасные произведения живописи и скульптуры. Тысячи американцев, многие из которых никогда ранее не посещали картинные галереи, впервые познакомились с изобразительным искусством. Познакомились и полюбили его. Но их стремление глубже познать живопись не смогло осуществиться. Давление реакции извне и внутри конгресса задушило зачаточные проявления этой американской «культурной революции». «Пустая трата государственных средств!» – вынесли ей приговор. А сегодня верные последователи этой политики закрывают картинные галереи и музеи повсюду в США, лишая художников даже скудной помощи. Здесь же, в Грузии, я видел молодых художников, говоривших о своем будущем с такой уверенностью, которой их собратья в США могли бы только позавидовать.
– Что вы будете делать после окончания учебы в академии? – спросил я.
– Буду работать по специальности, – отвечали все как один.
Более подробно я говорил с Вано Целевани.
– Было бы нерационально, отучившись 6 лет в академии, работать не по специальности.
Целевани был студентом пятого курса. Все годы учебы он ежемесячно получал стипендию, а также кисти, краски, холст – все это бесплатно. Его картины уже экспонировались на выставках, некоторые из них были куплены.
– На чем основана ваша уверенность в том, что вы получите достаточно заказов и сумеете обеспечить себя и свою семью? – спросил я его. – В США лишь немногие – самые талантливые художники – зарабатывают своим искусством достаточно средств на существование.
Целевани слушал меня внимательно и понимающе кивал головой.
– Конечно, талант необходим. В вузе мы проходим в этом отношении первые испытания. Однако одного таланта мало. Нужен упорный труд. Мы должны непрерывно совершенствовать свое мастерство, расти профессионально. После окончания академии мы можем работать на художественном комбинате, куда поступают заказы на картины: такие заказы поручаются отдельным художникам или выполняются коллективно. Эта работа неплохо оплачивается. Участвуем в выставках. Получаем заказы на картины для музеев, художественных галерей, государственных учреждений. Заказы на произведения живописи поступают также от заводов и фабрик, колхозов и совхозов, домов и дворцов культуры. Искусство прочно вошло в нашу жизнь, поэтому и спрос на хороших художников никогда не уменьшается.
– В США правительство нередко в целях экономии закрывает музеи и картинные галереи. Случалось ли такое в вашей стране? – поинтересовался я.
Первой реакцией на мой вопрос был взрыв хохота. Затем от имени друзей и коллег выступила совсем юная студентка факультета теории и истории искусства Марина Минзари.
– Нам и нашему народу не понятна такого рода экономия, – сказала она в заключение своего выступления.
На встрече присутствовал ректор академии заслуженный художник Грузии профессор Георгий Тотибадзе. Он с интересом слушал своих студентов, наконец взял слово сам.
– Чем более развита страна, тем выше духовные и культурные запросы ее граждан. Причем каждый новый шаг в ее развитии вызывает новое повышение духовных запросов, поэтому они никогда не могут быть удовлетворены полностью. Но эти потребности могут удовлетворяться все более полно. – Тотибадзе перевел дыхание и решительно добавил: – Единственное, что нам для этого нужно, – мир.
ГЛАВА VI
НАСЛЕДНИКИ ЛОМОНОСОВА
ДЕНЬ ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ
Сквер у старинного желтоватого здания с белыми колоннами, расположенного неподалеку от Кремля, наполнился звонкими молодыми голосами. У памятника Михаилу Ломоносову, великому русскому ученому и просветителю, основавшему Московский университет, не видно обычных здесь голубей. Они разлетелись, распуганные непривычной суетой. Оживление царило и в университетских залах, аудиториях, коридорах. С тетрадками и брошюрами в руках около стендов для объявлений толпились молодые люди. Было 11 часов утра 26 апреля 1981 года. В университете начался день открытых дверей.
Когда я вошел в лекционный зал, он был уже почти заполнен. Юноши и девушки спешили занять места. Я обратил внимание, что в зале есть и люди постарше. Позже я выяснил, что это были работники издательств, типографий, органов печати, желавшие поступить на факультет журналистики. Для поступления на вечернее и заочное отделения университета возрастных ограничений не существует. Предельный возраст для поступления на дневное отделение – 35 лет.
Профессор Ясен Засурский, декан факультета журналистики, предложил мне занять место в президиуме, где уже сидели руководители различных кафедр. Засурский тепло приветствовал молодых людей, лелеющих надежду поступить в университет. Затем он подробно изложил требования, предъявляемые к абитуриентам при поступлении на факультет журналистики.
– Хорошему журналисту нужны не только дар и профессиональное умение, но и хорошее знание жизни, – особо подчеркнул он. – Большинство из вас уже имеет трудовой стаж. И хочу вам сказать: не жалейте времени, «потраченного» на производстве. Его сполна возместит приобретенный вами там жизненный опыт.
