Текст книги "Город Ангела"

Автор книги: Майк Рипли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

– Ну а ты что? – спросила блондинка, словно слушала историю впервые.

– Я поставила кофе, посмотрела на его хозяйство и говорю: «Я не знала, что здесь так холодно, может быть, отопление включить?»

Блондинка засмеялась.

– Он поэтому в носках стоял?

– Он-то стоял, а у него – нет, доложу я тебе.

Новый взрыв веселья.

– А потом, потом… – рыжая поперхнулась пивом, – он посмотрел вниз, и его штука начала еще больше сьеживаться прямо у него на глазах! Представь себе две луковицы, надетые на зубочистку. И он… ему еще хватило наглости заявить, что размер не имеет значения!

– Кто ему такое сказал? – совой заухала блондинка.

«Другой мужчина», – подумал я про себя.

– Ты Симону знаешь? – спросила блондинка.

– Это та, что шестнадцать пудов? – хихикнула рыжая.

– Да, из них пятнадцать – жопа! – Блондинка зашлась от смеха. – Она мне как-то рассказала, поддав, что однажды склеила мужика, и они пытались сделать это в подворотне магазина.

– Да ну! Не верю!

– Нет, правда. Проблема только в том, что они оба были в хлам, и у них ничего не получалось. Она говорила – это как пытаться засунуть устрицу в прорезь почтового ящика!

– Еще «катящихся яиц».

Я сковырнул пробки с двух новых бутылок, рыжая бросила мне пятифунтовую банкноту и убойный взгляд, провоцируя меня посмотреть на нее в ответ. Я отвел глаза, отсчитал сдачу и, уставившись на собственные кроссовки, положил деньги перед ней на стойку.

– Чего я только не делала из-за мужчин, – жаловалась рыжая подруге. – Нервничала из-за лишнего веса. Каждое угро первым делом – на весы. Одна-две лишние унции могли вызвать у меня синдром токсического шока.

– Надеюсь, ты не забывала пописать перед взвешиванием?

– Пописать? Господи, да я ноги брила перед тем, как на весы встать.

В мою руку впился ноготь. Это была Дейв. Я не поверил ее ангельской улыбочке ни на секунду.

– У нас кончается водка. Сгоняй в другой бар, попроси у Эприл бутылку.

– Сама сгоняй.

– Я занята, ты здесь новенький, а Эприл не любит неподчинения.

Я бросил взгляд в опасную зону. Тельма и Луиза допивали пиво. Я потянулся за двумя новыми бутылками, как только рыжая щелкнула мне пальцами.

– Быстро меня не жди, – прошипел я, отвечая Дейв.

– В те времена я даже брила подмышки, – опять завелась рыжая.

Я отдал ей сдачу и начал протирать стойку влажной тряпкой. Когда бармену скучно, он часто так делает, чтобы заставить людей поднять бокалы. Почти все, прежде чем опустить бокал, отопьют из него. Некоторые допьют совсем. В итоге скорость поглощения напитка и выручка увеличиваются.

– Тебя что, вес волос под мышками беспокоил? – спросила блондинка, поднимая бутылку. – Это уж настоящая паранойя.

– Да нет же. Я брила там, потому что так хотели мужчины. Не спрашивай почему.

Я произнес «извините» как можно вежливее и поднял крышку барной стойки. Они даже не попытались отодвинуть стулья, и мне предстояло протиснуться через зазор сантиметров в десять.

– У мужчин причуды насчет волос на теле, – поведала рыжая. Я был так близко, что ощущал ее дыхание, благоухающее «катящимися яйцами». – Раньше я не на шутку беспокоилась…

Опустив крышку, я двинулся между ними.

– Например, что делать с лишними лобковыми волосами? – громко сказала она прямо мне в ухо.

– Выплевывать, – ответил я и, пригнувшись, побежал к двери.

– Я знаю, что у тебя новая работа в пабе, Ангел, – насупившись, пробурчала Фенелла. – Но я думала, что настоящее занятие длится дольше пяти минут.

Неужели только пять? Я успел выкурить три сигареты.

– Трогаться с места и парковаться – что может быть важнее.

– Мы могли хотя бы выехать с нашей улицы.

Всего два занятия, а она уже вошла во вкус, рвалась навстречу кольцевому движению, Т-образным перекресткам и разворотам в три приема. Тайком от Лизбет она купила экземпляр Правил уличного движения и украдкой рассматривала дорожные знаки, заранее мандражируя, что ее могут спросить о количестве полосок на столбиках перед железнодорожным переездом без шлагбаума.

– В выходные позанимаемся подольше, – пообещал я, запирая машину и отыскивая взглядом «Армстронга».

Фенелла проверила, нет ли у входа в дом номер девять Лизбет.

– Я сказала ей, что иду в библиотеку. Если спросит, скажи, что подвез меня, хорошо? Иначе она удивится, что я вернулась так быстро.

– Договорились. Но ты ведь знаешь, Фенелла, как я не люблю обманывать людей.

– Последний раз, ладно? – Она сжала мою руку.

– Последний раз, – вздохнул я.

– Спасибо. Извини, что я не смогла тебе ответить, кто такие ванильные лесбы.

– Забудем, – отмахнулся я. Откуда ей было знать.

– Я потом у Лизбет спрошу.

– Э-э… Не надо, – промямлил я.

Фенелла перебежала дорогу и нырнула в дверь, как крыса в водосточную трубу. В доме тут же зазвонил наш общий телефон. Конечно, звонок был по мою душу.

Фенелла, держа трубку в вытянутой руке, пробормотала что-то похожее на «мистер Бузотер». Читать по губам я еще не научился. С другой стороны, это определение могло подойти ко многим из моих друзей. Я взял у нее трубку, и Фенелла подчеркнуто громко, чтобы услышала Лизбет наверху, сказала: «Спасибо, что подвез, Ангел!» Поднявшись наверх, она повторила фразу еще раз.

– Ну, Ангел, – сказал я, ожидая услышать голос Зайчика, Данкана-Стакантана или еще какого-нибудь обалдуя.

– Это Берт Басотти, – раздался голос и за ним – эхо. Он говорил по офисному телефону с усилителем. Такая модель позволяет вместо трубки держать в руках что-нибудь еще.

– Привет, Берт, ты как из пещеры говоришь. Чем могу помочь?

Меня больше волновало, где он взял мой номер. Очевидно, у Тигры. Ну да ничего, если ты не коп, то определить адрес по номеру телефона не так просто. Можно, конечно, но придется потрудиться.

– Меня интересует, есть ли у тебя какие-нибудь успехи. – Голос Басотти по-прежнему звучал так, словно он прыгал с парашютом в Большом каньоне. Объяснение было одно: нас слушал кто-то третий.

– Кое-какие наводки имеются, Берт. Особенно одна хороша – я завтра вечером ее проверю.

Если он думает, что я ему выложу про вечера караоке для геев, пусть подумает еще.

– Кажется, мы подчеркивали, что это дело довольно срочное. Не так ли, Рой?

– Конечно, мистер Басотти, – послушно отозвался я, отметив про себя «Роя» и «мы».

– Так ты сможешь что-нибудь разведать? Скажем, к пятнице?

– Именно к пятнице и собирался, – соврал я. – Сделаю все, что в моих силах. Надеюсь, премиальные пока не отменили?

Далеко-далеко послышался смех, но даже на таком расстоянии было ясно, что смех – недобрый.

– Да-а, премия. Не отменили.

– В таком случае я сделаю все, что смогу, мистер Басотти.

– Сделай, Рой, сделай.

Побывать на лазерном караоке для геев мужского пола в четверг вечером мне не довелось, потому что неожиданно улыбнулась удача.

Я пришел на работу и получил выволочку от Эприл за неучтивое обращение с фраерами – пардон, с клиентами, – прежде чем мне было позволено сходить наверх за белой рубашкой и бабочкой.

Смена Сэм и Дейв начиналась позже, и мне поручили подготовить бар к открытию вместе с долговязым юнцом Кейтом и Джо, ирландцем с бешеными глазами, который молча сидел на перевернутом ящике и по очереди тянул из самокрутки с травой и бутылки «Спешиал Брю». ^[35]

Кейт нервничал и пытался подружиться. Он был рад, что ему не придется работать с Джо одному.

– Я обычно не в баре работаю, – сказал он нерешительно. – Сегодня пришел помочь Дереку настроить оборудование для дискотеки и караоке.

Джо буркнул что-то неразборчивое.

– Да? – Я изобразил заинтересованность.

– У моего друга Дерека это хорошо получается. Я имею в виду дискотеку.

– Угу.

– Он здесь уже три года. Всех знает.

– Действительно? А меня представишь?

Дерек выбирал для дискотеки компакты и – что уже редкость в наши дни – пластинки. Я просмотрел пару конвертов – в основном Дасти Спрингфилд и «Беверли Систерз».

Я попросил Кейта затовариться бутылочным пивом и принести еще пару ящиков. Он был моложе меня, нуждался в физической активности и явно был рад услужить.

– Кейт говорит, что ты знаешь почти всех местных, – закинул я удочку.

– Наверное, так.

Дерек старался выглядеть круто, но сделал одну фатальную ошибку – надел футболку с названием и эмблемой паба. (Жизненное правило № 51: никогда не носи футболку с эмблемой того места, которому она посвящена.) На мне была футболка паба в Сокели, штат Калифорния, – трудно вообразить себе место дальше от «Гроздьев».

– Мой старый приятель Тигра тебе не встречался?

– Наглый мелкий босяк, напрочь лишенный чувства меры?

– Он самый.

– Не видел его уже пару недель.

Он занялся загрузкой компактов в проигрыватель.

– Зато сегодня утром я видел его дружбана.

Возможно, Дерек меня проверял. Если я знаком с Тигрой, значит, и друга его тоже должен знать. А может быть, у него плохая память на имена?

– Ли? Как его дела в наше-то время?

Трудно было сказать, купился он или нет.

– Ага. Нарик Ли, так его зовут. Сегодня утром, похоже, был не под кайфом и с баблом. Покупал себе палатку и переезжал.

– Куда?

– В Филдз. «Линкольнс-Инн». Бог его знает, какое-то новое распоряжение или еще что, но, говорят, их всех скоро погонят.

– Да, я тоже слышал.

Дерек принялся расставлять лампы для шоу, а я, быстро сбегав наверх, забрал свою куртку и футболку. Джо сидел на том же месте с новой банкой пива. Я улыбнулся ему – он только зыркнул в ответ.

Проходя мимо Кейта за стойкой, я сказал, что мне нужно кое-что забрать из машины. Сел в «Армстронга» и уехал с концами. У Эприл теперь вновь открылась вакансия бармена.

За отработанную во вторник смену мне так и не заплатили. В виде компенсации у меня осталась их рубашка с бабочкой.

9

Басотти обещал штуку, если я найду Тигру к пятнице. К четвергу, за целую неделю, я накопал лишь наводку Дерека на «Линкольнс-Инн». Пришлось проверить лежащий в багажнике «Армстронга» фонарик и отправиться на запад.

Когда я добрался до Холборна, уже стало темно и пошел дождь. В девять вечера там было мало народу, десятки свободных такси курсировали туда-сюда. Наступление спада можно легко определить по пустым такси и очередям на автобусных остановках, которые не рассасываются даже в дождь. Всего через два часа, когда начнут закрываться пабы, такси не найдешь ни за какие коврижки.

Я объехал район Филдз и оставил машину на Португал-стрит в запрещенном для стоянки месте. Порывшись в багажнике, нашел бейсбольную кепку «Калифорнийских ангелов» – хоть какое-то прикрытие от дождя. Попутно наткнулся на пару целлофановых перчаток и тоже их надел. Могут пригодиться.

В район Филдз я зашел с юго-востока. Конечно, никаких полей ^[36]там нет и в помине. Поля – это большие зеленые штуковины, в которых дует ветер, они ходят волнами, обитают по ту сторону автострады М25 и получают дотации от Европейского сообщества. Линкольнс-Инн-Филдз – всего лишь большой газон с дорожками наискосок и поручнями по периметру. С одной стороны к нему примыкает сам «Линкольнс-Инн», место, где резвятся соколы-юристы, с другой – Королевский хирургический колледж, где медики радеют о здоровье нации. Место посредине занимает беспокойный народец – бездомные, многие из которых больны, и все подряд нарушают закон.

Я держал фонарик, вытянув руку вдоль ноги, не убирая пальца с кнопки. Мне вспомнилось, как несколько лет назад в Саутварке я бухал со старым налетчиком по кличке Большой Процент. Он имел обыкновение, стоя в очереди к кассиру, держать таким же образом кирку. Процент утверждал, что однажды ему пришлось ждать двадцать минут в очереди, которая еле-еле двигалась, и никто не сказал ни слова, пока он не начал крушить стеклянную перегородку кассы. Конечно, все это происходило еще до эпохи видеокамер, да и вряд ли он был хорошим налетчиком, раз пил с таким, как я, и жил в Саутварке. Помимо клички, которую он приобрел благодаря специализации на строительных кредитных обществах, в нем не было ничего оригинального.

Наибольшее скопление палаток и самодельных башей наблюдалось слева от меня, в углу, хотя общее количество не превышало десятка. В определенное время здесь находили приют до двухсот человек, но притеснения, страх и зимний холод проредили их численность значительно эффективнее всех государственных программ расселения.

В центре Филдз возвышалась то ли эстрада, то ли беседка, то ли бельведер. У нее было много названий, в том числе «Тимоти Уайтс». ^[37]Так ее стали называть, когда один стареющий фельетонист предположил, что через нее проходит больше медицинских препаратов, чем через целый филиал бывшей ведущей аптечной компании. Без особой надобности совать туда нос не стоило. Дерек сказал, что видел Ли с палаткой, хотя Ли могло в ней не оказаться.

Я осветил фонариком пространство между дорожкой и ближайшими палатками. После дождей на земле оставались хорошо заметные следы. У двух последних не было натоптано, значит, поселились недавно. Еще немного, подумал я, и можно проситься обратно в скауты, если, конечно, мне простят один инцидент двадцатилетней давности.

По дороге вокруг площади проехал черный кеб без пассажиров, но знак «не занято» не горел. Я успел рассмотреть палатки в свете фар. Одна – обычный туристический вариант, четырехугольная, на веревочных растяжках, другая – голубого цвета, формой напоминающая эскимосское иглу. Был ли кто внутри, сказать невозможно. В Филдз в тот вечер царило подозрительное спокойствие.

Я не слышал никаких звуков, только из беседки донесся вдруг какой-то скрип и мягкий, глухой удар. Ее обитатели с наступлением темноты сидели тихо как мыши. Свет нигде не горел. В таких местах люди не устраивают званых ужинов.

Мои глаза привыкли к темноте. Стоя на дорожке столбом, я ничего бы не узнал, но мог привлечь к себе ненужное внимание.

Где-то сзади раздался звон битого стекла, потом шквал ругани. Я решил действовать. Светя себе прямо под ноги, я подобрался к ближайшей палатке. Под ногами чмокала мокрая трава.

Я остановился в метре от застегнутого на молнию входа и прислушался. Изнутри доносились голоса. Говорили двое, речь текла дружелюбно, но стук дождя по ткани заглушал слова. Я присел на корточки, напрягая слух и не имея понятия, что делать дальше. Без дверного звонка или колотушки я чувствовал себя не в своей тарелке.

Прочистив уши от дождевой воды, я наклонил голову поближе. Теперь удавалось разобрать отдельные слова. Похоже, что внутри играли в какую-то игру вроде «угадайки». Один подбрасывал идею, другой давал ответы.

– Пить из чашки со щербинкой…

– Средний или низкий…

– Вместе принимать ванну…

– Риск минимальный…

– Анальное сношение…

– Очень высокий риск… Как у меня получается?

– Минуточку… немного осталось. Презервативы с клубничным вкусом.

– Низкий риск. Что… эй! Там кто-то есть!

– Кто там?

Внутри палатки послышалась возня, затем подозрительный металлический звон, я не сумел определить, что он мне напоминает.

– Э-э… Извиняюсь за вторжение, – подал голос я, понимая, что получается неубедительно. – Не подскажете, где найти парня по имени Ли?

Наступило молчание, внутри обдумывали мой вопрос.

– Вали отсюда, – откликнулся голос, которому старались придать более низкий тембр.

Я не надеялся на теплый прием, но, в конце концов, я пришел сюда не теплицы и не рамы с двойными стеклами продавать.

– Я не хотел вмешиваться, но они представляют собой высокий риск.

Опять возня, потом молчание.

– Презервативы с клубничным вкусом. С ними связан более высокий риск, чем вы думаете. Большинство из них не отвечают стандартной британской спецификации. Мелким шрифтом на упаковке обычно пишут, что они предназначены для развлечений и не могут служить эффективным средством защиты. Люди думают – раз презерватив, значит, риск низкий.

Вокруг площади проехал еще один кеб, свет фар проник сквозь ограду. Если водитель и заметил меня, он не притормозил. Да и с какой стати? Стоит себе человек на четвереньках под дождем и ведет задушевную беседу с брезентовой палаткой на исторической площади в центре самой цивилизованной из столиц мира. А ведь я лишь пытался набрать очки в игре «высокий/низкий риск», в которую кто-то играл с последним выпуском брошюры органов здравоохранения в руках, настроиться на их волну, показать им, что я хорошо информирован, что мне не безразлична их судьба.

– Вали отсюда.

Я никогда не жду третьего раза. Хлюпая грязью, я подошел к другой палатке, круглой, и рискнул еще раз посветить фонариком, потому что она была последняя на этой стороне Филдз. В палатке не горел свет, но я заметил, что входной полог не закрыт как следует.

Внутри кто-то был. Это чувствовалось по запаху.

Я присел на корточки перед лазом, но чуть в стороне, и приготовил фонарик, чтобы или посветить, или врезать по мозгам.

– Ли? – тихо позвал я. Потом, не услышав никакого ответа, попробовал еще раз, погромче: – Ли, я приятель Тигры, ты слышишь?

Тишина.

Я решил идти ва-банк, приоткрыл полог и посветил внутрь.

Первое впечатление – что он уже откинулся или сильно перебрал, в худшем случае стал жертвой маньяка-убийцы, коллекционировавшего головы вместе с туловищем по пояс. Поначалу я смог различить только баскетбольные кроссовки, торчащие из заляпанных грязью джинсов с неизменной горизонтальной прорехой под правой ягодицей.

От ягодиц и выше тело было закутано в спальный мешок наподобие египетской мумии и свернулось калачиком, приближаясь к позе эмбриона. В палатке стоял резкий запах химикатов, смешанный с запахом паленого волоса и ворса спального мешка. Этот урод залез внутрь ловить кайф. Сказать, пользуясь современным стилем, что юноша испытывал зависимость от химических препаратов, означало не сказать ничего.

Я сунул фонарик под мышку и залез в палатку стащить с него спальный мешок и убедиться, что это именно Ли. Я в тот момент не думал, что он мог задохнуться, захлебнуться собственной блевотиной или сжечь себе брови. На любой из трех вариантов можно было делать ставки с одинаковым процентом риска.

Из стащенного мешка помимо Ли вывалилась целая куча предметов. Да, это был Ли, он еще дышал, а когда я посветил фонариком ему в лицо, у него даже дернулся глаз. На полу валялись вещи, которые он прихватил с собой, – больше в палатке ничего не было. Я рассмотрел их. Осколки раздавленной ампулы, обрывки металлической фольги, зажигалка «Зиппо», перочинный нож на кольце для ключей, на котором не висело ни одного ключа, огарок свечи и миниатюрные дорожные кварцевые часы-будильник. Дожили. Мальчишка, еще не доросший до водительских прав, головой вперед залезает в спальный мешок в палатке и, прежде чем добровольно сказать «до свидания» собственным мозгам, ставит будильник на семь утра. Фрейд был бы вне себя от радости. Черт, да на таком материале и я мог бы защитить докторскую.

Темп дыхания Ли изменился. Очевидно, он вспомнил, что выдох тоже надо делать. А может быть, очнулся от свежего воздуха или задрожал от капель дождя, падавших с откинутого полога. Еще бы не дрожать – на нем была одна лишь футболка с рекламой первого альбома группы «Свейд». ^[38]

Я похлопал его по щеке:

– Ли, это я. Ты меня слышишь?

На мой взгляд, не было смысла смущать его такими сложными подробностями, как мое имя.

Я похлопал его по обеим щекам:

– Ли, ты меня слышишь? Я ищу Тигру. Ли?

Я посветил ему в глаза и дал пощечину.

– Эй, дома есть кто-нибудь? Тигра. Где Тигра?

Он улыбнулся, но, похоже, улыбка адресовалась чему-то на задней стороне его век, а не мне.

– Монстр… он… – невнятно сказал Ли.

– Что? Ли, я ищу Тигру. Где он?

– Монструет… Тигра – монстр…

– Господи, Ли, очнись. Мне не нужна его характеристика. Я хочу знать, где его найти. Помнишь Тигру? Твой и мой приятель.

Он обиделся. Очевидно, я достучался. Когда не срабатывают метадон и витамин С, можно попробовать сарказм.

– Я же сказал. По выходным Тигра монструет.

Это еще что за хренотень? Надо было спросить, но теперь, когда я завладел его вниманием, следовало задавать вопросы попроще.

– Где? Где он монструет, Ли?

– Вот-вот. Монструет.

Он начал расчесывать себе грудь обеими руками, выдирая ногтями нитки из футболки. Ли совершенно не соображал, что делает.

– На юге. За городом. На юг от речки. Далеко отсюда. Будильник.

– Что?

– Будильник где?

Ли скребся все громче, но, похоже, ничего не замечал. Если бы не футболка, он пустил бы себе кровь.

– Надо спать, – сказал он, и веки поползли вниз. Он не притворялся.

Я подхватил его за плечи, чтобы удержать в сидячем положении, но Ли не обратил на меня никакого внимания. Протянув руку, он открыл спальный мешок и нацелился залезть внутрь. Я пытался удержать его, устроить поудобнее, но должен признать, что со стороны могло показаться, будто я пытаюсь его придушить. Тут к палатке подошли двое и посветили в нее фонариком.

– Оставь его в покое, гад, – раздался женский голос.

– Ты что это тут делаешь, а? – вторил мужской голос.

Это была пара из соседней палатки, игравшая в игру «малый/высокий риск».

– А ну вали отсюда, – сказала женщина.

Я опустил козырек бейсбольной кепки пониже, чтобы защитить глаза от света. Они пользовались галогеновым фонарем, куда более мощным и слепящим, чем мой собственный фонарик. Если посветить таким вверх, можно сбить с курса самолет. Я кое-как вылез наружу и опять услышал металлический звук, который слышал прежде в их палатке. В ярком свете фонаря блеснул металлический цилиндр. Они вооружились портативным огнетушителем, какими оснащают немецкие машины, жилые прицепы и кемпинги.

В кино показывают много ерунды про то, как из огнетушителей направляют струю в лицо или глаза. Огнетушители с водой или углекислотой способны сильно напугать неподготовленного человека, однако хуже всего портативные огнетушители. Они могут содержать сухой порошок или химический коктейль под названием БХФ. Последние два вида вызывают сильнейшее раздражение и временную слепоту, некоторые из них идут на ура у чуфанов второго поколения, когда струя бутана (жидкого газа для зажигалок) уже не приносит желаемого эффекта.

Читать предупреждения, написанные мелким шрифтом, не было времени. Я уперся носками в мягкую почву, чтобы не поскользнуться, и, пригнув голову, бросился бежать. Кажется, я плечом задел женщину – кто-то из них хрюкнул, получив под дых, и оба, как кегли, навзничь повалились на землю.

Я не остановился, даже когда один из них крикнул «Эй!». В конце концов, я предлагал зайти и поболтать раньше, но они ответили мне черной неблагодарностью.

На Стюарт-стрит я разделся и отмокал в ванне целый час, покинув ее только дважды: один раз – покрутить ручку газовой горелки, чтобы добавить горячей воды, второй раз – убедиться, что в доме не осталось других напитков, кроме текилы.

Я дочитал «Призрака Харло» Нормана Мейлера, выполнив обещание, которое дал еще год назад (два, если честно). Книга так разбухла от пены и пара, что на ней можно было сидеть как на табуретке.

Покормил Спрингстина – кот проник через кухонное окно, которое я всегда держу открытым, в два раза тише и быстрее любого вора-домушника. Я до сих пор не могу понять, как он забирался в окно кухни со двора по высокой голой стене. С другой стороны, я стараюсь не тратить время на такие вещи. Коты умеют левитировать, если захотят. Это общеизвестный факт, просто пока никто не вывел соответствующий закон квантовой физики.

Я спросил Спрингстина, что означает «монстровать». Он не знал. А если знал, то промолчал. Я спросил его, зачем Ли нужен будильник, но и на это он не ответил ничего внятного. Я спросил его, на какое время следует растянуть занятия с Фенеллой, и только тут понял, что уже допил всю текилу и веду себя как последний идиот.

Последние полчаса Спрингстин спал. Неудивительно, что он со мной не разговаривал.

Общественный телефон висел на стене у входной двери. На метровой веревке болталась «книга откровений», в которую полагалось заносить все телефонные звонки, чтобы в конце квартала подсчитать, кому сколько платить по счету. Естественно, я старался пользоваться аппаратом без лишнего шума, семь утра – идеальное время для тайных телефонных звонков. Беда только, что никто из моих друзей не находится в этот час в сознании.

Басотти говорил, что у него есть автоответчик, и я мог позвонить втихаря, пока дом не проснулся. Если не найду Тигру, мне не видать денег и придется снова выходить на работу, так как зарплату платили по пятницам, а я срочно нуждался в пополнении фонда имени Ангела.

Что касается телефонов, то автоответчик автоответчику рознь. Удивительно, как еще их не начали изучать в виде отдельного университетского курса. Есть небрежные: «На дворе конец века – сами знаете, что делать. Би-и-ип!» Есть с претензией на культурность, которые, прежде чем разрешить вам оставить сообщение, проигрывают «Лестницу в небо» ^[39]или музыкальную тему из «Твин Пикс», ^[40]не заботясь, во сколько обойдется звонящему такой концерт. Есть «Эрмионы, Сэма, Джастин и Фредерика сейчас нет дома…» или нервное «Сейчас дома никого нет, но мы очень скоро вернемся, пожалуйста, оставьте сообщение». Такие обычно оставляют одинокие женщины без соседей. Они отвечают, лишь убедившись, что звонящий не относится к тем, кто молчит и тяжело дышит в трубку. Мои любимые позывные принадлежали «деловой» девушке по имени Трикси. Ее действительно так звали, и она «давала по телефону» с другого номера, но ее главный номер отвечал: «Я как раз переодеваюсь в кое-что менее удобное. Уже соскучилась», после чего следовало не обычное «би-и-ип», но жужжание вибратора на батарейках.

Автоответчик Басотти мог нагнать смертную скуку «„Строительная компания Х и Б“. Оставьте нам сообщение после гудка». Как по инструкции шпарил. Возможно, так оно и было. Судя по всему, своей секретарше Берт не доверил бы даже зачитать текст на магнитную ленту. А жаль, Келли понравилось бы столь ответственное задание.

Я собрался с духом и пустился в плаксивые извинения – отказ от штуки фунтов мне никогда не давался легко.

– Мистер Басотти, Ангел говорит. Вы просили меня попробовать найти Тигру. Пока успехов мало, но если вы не передумали, то я тоже не передумал. Я разыскал его друга, и тот сказал, что Тигра уехал на выходные. Монструет он, видите ли, я полагаю, это какая-то оргия рейверов. Если хотите… – Тут я поперхнулся и чуть не получил небольшой инфаркт. Прямо за моим правым ухом раздалось вежливое покашливание.

Это был мистер Гудсон снизу, одетый в шерстяную ночную рубаху, пижамные штаны и тапочки. Понятно, что я не слышал его шагов. Он что-то произнес.

– Что? – переспросил я и тут заметил, что еще говорю в телефон.

– Можно мне взять молоко? – тихо спросил он.

Я сообразил, что привалился к входной двери, а он всего лишь хотел забрать молоко со ступенек у входа. Оказывается, молочник доставляет молоко в несусветную рань. Век живи, век учись.

Я отодвинулся, пробормотав «извините», и опять у меня получилось в трубку.

– Извините еще раз. Как я уже сказал, Тигра уехал на монстровскую сходку за городом. Я продолжу поиски, если ваше предложение остается в силе. Свяжемся позже.

Повесив трубку, я неохотно внес звонок в «книгу откровений», так как мистер Гудсон все еще маячил рядом. Кто бы мог подумать, что он застукает меня у телефона в такой ранний час, да еще в пятницу? По пятницам старого хорька никогда не бывало дома. Да и вообще на выходные.

– Местный звонок, – промямлил я с улыбкой.

Он редко смотрел людям в глаза и вряд ли собирался менять привычку, однако ему явно хотелось что-то сказать.

– Я подслушал, сам того не желая, – произнес он, смущенно шаркая шлепанцами. – Разумеется, я не хотел.

Я неопределенно помахал рукой, как бы говоря «не берите в голову», хотя в кое-каких странах мой жест считается непристойным.

– Просто я…

– Да, – ободрил я его.

– Вы упомянули, что кто-то монструет, и, очевидно, имели в виду вечеринку.

– А разве это не так? – спросил я крайне вкрадчиво, словно никуда не торопился. И в самом деле, до полного разрушения озонового слоя еще оставалось время.

– Нет, речь идет об игре.

– Игре? Такой, как «Поле чудес», или что-то в этом духе?

– Нет, это – интерактивная игра. – Он начал краснеть. – Ролевая игра, отчасти физическая, отчасти философская.

Я пристально посмотрел на него. Цвет его лица сменился с розового на оттенок недожаренного мяса. Я не нашелся что еще сказать.

– Знаете, это… э-э… такие инсценировки в стиле «фэнтэзи».

В мою лобную долю саданула дикая догадка, что, очевидно, отразилось на моем лице, потому что мистер Гудсон сделался багровым.

– Нет… э-э… нет… Это как приключение в духе «фэнтэзи». Героям нужны противники – монстры.

– А-а, вы имеете в виду как «Подземелья и драконы»?

– Мы предпочитаем название «Приключения в Нижнем мире».

– И вы тоже играете?

– Я – великий визирь первого класса четвертого уровня, – с гордостью сказал он.

Впечатление? Как веслом по морде.

10

Я опоздал на перекличку диспетчерской, но отношения между нами и так уже были хуже некуда.

Завтрак с мистером Гудсоном на многое раскрыл мне глаза. Я не только узнал сочные подробности жизни великого визиря в Нижнем мире, но и получил возможность хорошенько осмотреться в его квартире. Тот факт, что некоторые люди могут жить без микроволновок, видиков и компакт-дисков, продолжая пользоваться решетками для тостов и ложечками для варенья, поначалу не укладывался в голове, но, в конце концов, мы живем в более или менее свободном мире, и у каждого могут быть свои причуды. После такого я выслушивал рассказы о Нижнем мире, не моргнув и глазом. Видит бог, даже у мистера Гудсона была своя обратная сторона, как у Луны.

Диспетчерская не давала скучать все утро, подбрасывая мелкие заказы в Сохо. По крайней мере, две посылки были небольшими, их вполне могли бы доставить байкеры, умеющие лавировать в плотном уличном движении. Однако в тот день платили зарплату, я опоздал, и если другие мучались, то что я – лучше?

Я взял перерыв на кофе после одиннадцати и по привычке подъехал на Портер-стрит. Увидев Зверя, сидящего верхом на мотоцикле и тискающего зубами бумажный стаканчик, я решил, что от вредных привычек пора избавляться.

– Чувак, ты – нарасхват, – загоготал Зверь, забыв поздороваться. За точность фразы не ручаюсь – его рот был закрыт стаканчиком. Когда он опустил картонку, я заметил на краю отметины зубов. Как во многих других отношениях, у Зверя и тут наблюдался некомплект.

– А в чем дело?

– Спро-о-ос на тебя.

– Диспетчерская? – спросил я, зная, что это не так – я только-только выключил рацию.

– Личный сервис, – объявил Зверь. А это он где еще услышал? – Клиенты нынче сами к тебе на дом идут.

– Кто?

– Старый жирный пижон на красной «альфе».

Странно, но пока есть такие люди, как Зверь, подумал я, за наше положение в будущих братских Соединенных штатах Европы можно не бояться.