Текст книги "Город Ангела"

Автор книги: Майк Рипли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Черный пластиковый мешок лежал у моих ног; я смотрел на него, качая головой и потирая правую кровоточащую лодыжку.

Я посветил на него фонариком Дуги – мешок не шевелился. Тогда я посветил вверх. Дверца «рено» все еще была открыта, и за ней виднелось еще несколько черных мешков.

Горловина мешка, лежавшего у меня под ногами, была стянута проволочной завязкой. А другие, интересно, тоже?.. Но сколько еще можно откладывать момент истины? Когда я наконец посмотрю, что в этих чертовых мешках?

Встав на колени и держа фонарик левой рукой, я начал распутывать проволоку. Пяток поворотов – и завязка упала на землю. Под ней оказался еще один черный мешок с такой же завязкой.

На этот раз я просто сорвал ее, мешок лопнул. В свете фонарика было хорошо видно, что внутри лежали сотни использованных шприцев.

Я раньше не знал, что умею двигаться задом на коленях с такой скоростью.

В мешке находились сотни, во всех мешках – тысячи шприцев. И – о боже! – там были использованные ватные тампоны с пятнами крови… Безобидный, неядовитый промышленный мусор, говорите? В следующий раз давайте проявим гражданскую ответственность и свалим эту дрянь прямо на детской площадке или во дворе школы.

А Тигра, в отличие от некоторых, все знал. Не только знал, но и готовился извлечь выгоду, шантажируя Басотти или Хаббарда, а скорее – что больше похоже на Тигру – обоих. Когда запахло жареным, Басотти уступил. Хаббард, наоборот, сам поддал жару.

Вот откуда взялись этикетки «Химическая опасность» в почтовом ящике Тигры. Очевидно, Басотти и Хаббард (или Хаббард-Басотти, как в названии фирмы) получили лицензию на вывоз биологического мусора из больниц, обязавшись его сжигать. Но установки для сжигания мусора стоят дорого, незаконная свалка обходится дешевле.

Фургоны совершали объезд больниц, потом с них снимали официальные эмблемы (их легко было напечатать на сменном пластике), и фургоны стояли и дожидались, пока найдут какого-нибудь олуха вроде меня. Бог знает, сколько поездок они успели сделать до того, как я присоединился к команде, или сколько времени Тигра вымогал добавочную оплату. Выходило, что афера приняла такие масштабы, что Тигру проще было убрать. А может быть, масштабы невелики, и они просто сволочи.

Притрагиваться к открытому мешку не хотелось. Но решить, что делать дальше, я не успел, решение пришло само собой.

До меня уже какое-то время доносился звук работающего двигателя, однако я не обращал внимания, пока двигатель не перешел на холостые обороты. Тут я сообразил, что кто-то затормозил перед воротами свалки. Я выглянул из-за скелета машины. Свет фар, как пальцы, тыкался в разбитые машины и в ворота.

Черт!

Я схватил мешок за горловину и оттащил его за первый ряд битых машин. Ворота открывали, я слышал, как они поскрипывали. Фары осветили площадку свалки.

Когда свет приблизился, я вспомнил о других мешках и закрыл дверь «рено», чтобы те не выпали. Теперь я понял, какой трюк задумал Тигра во время последней поездки. Он подбросил шесть мешков на свалку самого Хаббарда, а раз они были еще на месте, значит, он никому о них не успел сказать. Выходит, он собирался указать пальчиком на мошенников, предварительно увеличив свой загашник.

Я рискнул выглянуть еще раз. Перед кирпичным зданием стоял белый «форд-транзит». За ним подъехал темный «ягуар».

Я не удивился, заметив на боку фургона надпись «Химическая опасность. Биологические отходы. Утилизация по специальному разрешению».

Водитель опять перешел на холостые обороты и открыл дверь. В свете фар проплыл его силуэт. Когда он приблизился к кирпичному строению, загорелись огни сенсоров на стенах.

Я видел его со спины. Коротышка ступил в освещенное пространство, как персонаж из научно-фантастического фильма семидесятых годов.

Со стороны второй машины донеслось жужжание автоматически опускаемого стекла, потом голос:

– Сэмми, ключи не забыл?

Коротышка, не оглядываясь, поднял руку и крикнул в ответ:

– Конечно нет, мистер Ха.

Сэмми отпер двери кирпичного гаража, вернулся к машине и заехал внутрь. Он не стал зажигать свет, попросту выключил двигатель, запер дверь машины и начал закрывать двери гаража.

Водитель «ягуара», мистер Ха, тоже вырубил свет. Я расслышал кряхтение Сэмми, закрывающего дверь. Вот запрет их Сэмми, сядет в «ягуар», и они уедут. Это я так думал. Кто вместо выпивки и хорошей программы по телику стал бы терять время, торча на свалке машин в Восточном Лондоне?

– Не спеши, Сэмми, – послышался голос из «Ягуара». – Надо собак выгулять.

Бля-а-а!

Я двигался по лабиринту автомобильного хлама с максимальной быстротой, но стараясь не поднимать шума – двигатели машин уже не работали, проходящего поезда, способного заглушить мою возню, тоже не наблюдалось.

Фонарик пришлось включить, чтобы не напороться на заостренную ось или еще какую-нибудь железяку и не пасть жертвой запоздалой мести раздавленных и брошенных ржаветь колымаг. Луч я старался направлять вниз, поближе к себе, освещая лишь небольшое пятно под ногами.

Миновав третий вал металлолома, я попробовал свернуть налево. Ориентироваться было несложно – куда угодно, лишь бы подальше от гаража. В конце концов я должен был выйти или на пустырь и берег канала или к железной дороге. Беда в том, что уже на расстоянии трех корпусов машин их скелеты начинали нависать над проходом или были сдвинуты настолько близко, что протиснуться между ними не было никакой возможности.

Неожиданно где-то рядом раздался басовитый лай. Голос из «ягуара» прокричал:

– В чем дело, Симба? Крысу почуял?

Зачем подсказывать глупому животному?

Оставался один выход – встать и бежать, надеясь, что металлолом скроет меня от Сэмми и компании.

Радуясь, что на мне перчатки, я подтянулся за крышу «вольво», видавшего лучшие дни, оттуда перепрыгнул на капот половинки «альфа-ромео», оттуда – вверх, на крышу того, что раньше было фургоном мороженщика.

Лай раздался сзади и снизу, вторая собака залаяла слева от меня. Ну конечно. Гад сказал «собаки» – во множественном числе.

– Что там, Симба? Ищи, мальчик, ищи! – Этот «мистер Ха» начинал действовать мне на нервы.

Однако еще большей жутью повеяло от скрежета собачьих когтей по металлу. Одна из тварей догадалась, что по свалке быстрее перемещаться поверху, и пыталась найти опору.

Я рискнул посветить фонариком прямо перед собой. Три ряда каркасов машин, за ними – пустота. Впереди находился до неузнаваемости искореженный «форд», дальше – «фиат». Осталось перескочить и спрыгнуть.

Близко, очень близко сзади раздался гулкий лай, но я не стал оборачиваться. Я прыгнул, потом еще раз, отдавая себе отчет, что, если оступлюсь, сестрица или братец, а может быть, приживалка Симбы внизу меня не упустит.

Когда я оказался на крыше «фиата», времени светить фонариком уже не оставалось. Я просто сиганул в пространство. Приземление вышло жестким, но я удержался на ногах. Тревожиться, что не смогу быстро бежать или запыхаюсь, было некогда. Сожалеть, что вовремя не бросил курить, тоже. За мной по пятам гнались доберманы, питбули или ирландские волкодавы, а бежать было практически некуда.

Я заметил на воде канала блики света – то ли от освещенных окон квартир, то ли от луны.

На берегу я обернулся первый раз. Симба, если это был он, застыл на вершине горы металлолома, словно пробуясь на роль собаки Баскервилей. Он оказался не доберманом, а немецкой овчаркой – уже хорошо. Его сестренка, или кто она там была, выскочила из-за кучи лома и пулей понеслась ко мне. Умная собачка!

Очистив мозг от мыслей, я плавно спустился с берега в холоднющую воду. Мне было страшно, но я еще не выжил из ума, чтобы прыгать в воду, если не видно дна. (Жизненное правило № 124, которое распространяется и на джакузи.)

Фонарик Дуги сразу ушел на дно, но у меня имелись другие заботы. Например, как удержать голову над водой, не только холодной, но и наверняка кишащей бациллами тифа? Каковы шансы, что собаки не решат искупаться при луне? Где вообще кончается канал Гранд-Юнион? В местном канализационном отстойнике или где-то ближе к побережью Франции?

Я отгреб метра на три, не удаляясь от той стороны канала, где была свалка, когда с берега свесила голову первая собака. Не пожелав лезть в воду, она решила ограничиться заливистым лаем.

Издали послышался голос:

– Симба, иди сюда, паразит! Крыса это. Не связывайся. К ноге!

«Давай же, Симба, – мысленно уговаривал я пса, глядя в его мертвенно поблескивающие глаза. – Слышишь, что хозяин говорит? Вали отсюда на хрен, оставь нас, крыс, в покое».

Тут появилась вторая собака, и громкость лая возросла до шестидесяти ватт на канал.

Я отгреб чуть дальше, стараясь не поднимать волну. Кажется, псы не горели желанием преследовать меня вдоль берега. Они не уходили с того места, где я спустился в воду. Может, не хотели намокнуть или преследовали меня непрофессионально, из чистого азарта. Они много лаяли, а ни одно специально дрессированное животное не выдаст себя голосом при нападении. Собаки больше смахивали на щенков. Но зубы у них успели отрасти.

– Симба, Дарлин, вы, блин, вернетесь наконец?

Дарлин? Боже, неудивительно, что у сучки такой злобный характер.

– Заводи машину, Сэмми. Обычно на этот звук они возвращаются.

Давай, Сэмми, нечего резину тянуть. Поворачивай ключ, заводи «ягуар», а то я здесь дам дуба.

Я находился в двух метрах от берега, стараясь грести без всплесков, когда голоса вдруг зазвучали совсем близко.

– Симба, Дарлин, ко мне. Побегали – и хватит.

Раздался щелчок поводка, пристегиваемого к ошейнику.

– Поехали домой, к мамочке.

Слышишь, Белый Клык? Вали к мамочке. Она приготовила тебе фунт сырого мяса.

– Дарлин, а ну иди сюда! Непослушная девчонка! К ноге!

Дарлин не собиралась уступать. Собака была так близко, что почти дышала мне в лицо. Я держался за бревенчатую обшивку берега, предотвращающую эрозию. Деревянные бревна подгнили и сами пали жертвой эрозии.

– Дарлин, к ноге!

Мы с Дарлин смотрели друг другу в глаза, я боялся даже дышать. Она тихо рычала, кривя черную губу и обнажая зубы. Я беззвучно повторил ее гримасу, и она с любопытством свесила голову набок.

За моей спиной раздался всплеск.

– Видишь, – сказал голос, – я же говорил – крысы. Сидеть!

Опять щелкнул поводок.

– Теперь пошли, глупое животное.

Но Дарлин – типичная женщина! – не сдавалась. Она рванулась к кромке берега и натянула поводок, втащив в поле зрения того, кто ее держал.

Я мысленно поблагодарил Дуги за черную шапочку, набрал воздуху, закрыл глаза и опустился под воду.

Перебирая руками в бесценных перчатках по деревянным сваям, я попытался двигаться вдоль берега на ощупь. Потратив три часа, я переместился аж на полметра. На самом деле я провел под водой не более тридцати секунд, но насчет расстояния не соврал.

Труднее всего оказалось всплыть медленно, не тревожа маслянистую поверхность воды. Когда я открыл глаза, собаки уже исчезли. Вместо них на берегу, сантиметрах в тридцати от моего лица, резвилась пара крыс, размерами не уступающих собакам.

Собаковладелец был прав. Кроме нас, крыс, тут больше никого не было.

Ночное небо над моей головой прочертил свет фар разворачивавшегося «ягуара». Я прислушивался, пока не заперли ворота и звук работающего мотора не пропал вдали.

Не имея сил даже барахтаться, я просто держался за сваи, нащупывая точку опоры, чтобы выбраться из воды. Одежда весила тонну; я не сомневался, что вместе с водой из канала нахлебался тифозных бактерий и бацилл бубонной чумы.

В этот момент я был готов согласиться провести остаток жизни тихо и мирно перед телевизором. Вернуться домой, просушиться, выпить рюмку-другую, выбросить из головы Тигру, Басотти, Хаббарда, собак и горы больничного мусора, рассыпанного по всему Лондону.

Что там говорила док? Не жизнь говно, а сами люди. Я мог бы поспорить.

Рука нащупала опору – три-четыре доски обшивки разошлись, покоробившись от воды. Я взялся за верхний край обеими руками и подтянулся, скребя ногами по обшивке. Локти уже упирались в твердую почву, когда доски начали крошиться под моим весом.

Я отчаянно выбросил вперед руки и захватил в горсть ком грязи. После второй попытки пальцы наткнулись на какой-то непонятный предмет.

Когда доски раскрошились окончательно и я свалился обратно в липкую воду, до меня дошло, что я пытался ухватиться за такой же черный пластиковый мешок, какие лежали в кузове разбитой машины. Вот оно – место, где Тигра похоронил свой груз. Он не сбросил его в канал, а не поленился забить между берегом и деревянной обшивкой. Значит, зачем-то ему это было нужно.

Мешок повалился вместе со мной и, по дороге зацепившись за обломок доски, разорвался. Я плюхнулся в воду, осыпаемый градом пластмассовых шприцев.

Кричать не рекомендовалось, так как пришлось бы открыть рот. Это я еще помню. Но я не помню, что было потом. То ли я плыл среди жуткого мусора, то ли выскочил из канала с отчаянной скоростью.

Я стоял на берегу, замерзший, роняя капли воды, и смотрел на полдюжины других мешков, укрытых за гниющими досками.

Тут уж я разозлился не на шутку.

17

Возможно, вид плавающих шприцев, образующих странное, колышущееся покрытие на поверхности канала, и был последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.

Я вытащил два мешка и сорвал с них проволочные завязки. Один я нес на себе, другой тащил следом, рассыпая содержимое по дороге. Когда первый мешок опустел, я опрокинул второй, оставляя след, ведущий от канала к центру свалки.

Потом полез за мешками, которые нашел раньше. Я разорвал их и рассыпал содержимое перед зданием, в котором Сэмми спрятал «транзит». К тому моменту, когда я достал последний спрятанный мешок и проложил дорожку из шприцев до самых ворот, я чуть не плакал.

Освещение у гаража управлялось, очевидно, таймером, оно еще горело. Взобравшись на кучу разбитых машин у забора, я оглянулся и увидел тысячи зловеще подмигивающих в лучах света игл. Тигра меня бы поддержал.

Через забор я не столько перелез, сколько перевалился. Что-то затрещало, зацепившись за колючую проволоку, по мне было все равно. Я стянул правую перчатку, зажав ее между коленей, затем снял резиновую перчатку. Достав из кармана ключи от «Армстронга», втиснулся на сиденье, завел двигатель и врубил печку на полную мощность.

Уезжая, я даже не взглянул на свалку Хаббарда. Через два перекрестка я нашел то, что искал, – телефонную будку.

Держа трубку в левой руке, с которой еще не снял перчатку, костяшкой правого указательного пальца я трижды нажал кнопку с цифрой «девять».

На вопрос, с какой службой меня соединить, я сказал: «С полицией». Возникла пауза, пока меня соединяли и проверяли кассету на магнитофоне.

Меня спросили, кто я такой и откуда звоню. Я назвался Кристофером Робином О'Нилом и сказал, что звоню из телефонной будки у свалки машин Хаббарда рядом с Роман-роуд в Глоуб-Тауне.

– В чем суть проблемы, сэр?

– Я хочу сообщить о серьезной угрозе здоровью граждан.

Три дня спустя, за которые ванну я принимал не меньше десяти раз, чтобы убить запах и привкус воды из канала, рано утром у «Линкольнс-Инн» я нашел Ли.

Он шагал с Филдз, держа на плече скатанную в рулон палатку. В мешке из супермаркета, похоже, находились все остальные его пожитки.

Я притормозил и знаком предложил ему сесть на заднее сиденье «Армстронга». Он с минуту постоял в удивлении, потом узнал меня.

– У меня для тебя кое-что есть, – сказал я, подруливая к бордюру. – Тигра, я уверен, одобрил бы.

Через открытую стеклянную перегородку я протянул ему сберегательную книжку Кредитного строительного общества. Чтобы взять ее, ему пришлось выпустить из рук палатку и мешок. Он явно начинал мне доверять.

– Что это? – Он открыл книжку и увидел деньги, которые я вложил внутрь.

– Это сберкнижка Тигры. На последней странице есть образец его подписи. Научись подписываться как он и сможешь получать по триста фунтов зараз. Только не ходи в филиалы Вест-Энда. Скорее всего, он открывал счет в западных районах, там его могли запомнить. Такого кадра не забудешь, верно?

– Неужели нашел?

Для него денег было слишком много в буквальном смысле.

– Я не могу их взять. Здесь слишком много.

– На счету больше одиннадцати тысяч, Ли. Можешь брать понемножку или попросить выдать крупный чек и открыть банковский счет на свое имя. Не забывай подписываться за К. Р. О'Нила и не жадничай. Денег хватит на несколько месяцев или даже лет.

– Нет, ты не понял. – Он посмотрел на меня расширившимися глазами. – Мне нельзя давать так много сразу. На меня нельзя положиться. Я обещал доктору…

– А как было бы лучше?

– Двадцать-тридцать фунтов. Другими словами, чтобы не хватило на крупную дозу.

– Тогда давай сюда.

Я забрал пачку банкнот из книжки, оставив ему четыре бумажки по десять фунтов.

– Здесь сорок. Ты уверен?

– Да, так лучше. Такими деньгами легче распорядиться. Меньше соблазнов. – Он заметно просветлел лицом. – Тебе тоже причитается за хлопоты, так ведь?

Я бросил взгляд на улицу.

– Обо мне позаботились, – сказал я, вспомнив заначку на Стюарт-стрит. – Книжку оставь у себя.

– А если меня поймают на подделке подписи Тигры?

– Скажи, что он отдал тебе, а сам пропал, или скажи, что нашел, Тебе-то они что ещемогут сделать?

Ли ухмыльнулся:

– А пожалуй, ты прав. Я еще малолетка. По закону не отвечаю за свои действия. Клево, а?

– Да уж, клево.

История попала в газеты, по крайней мере лондонские, только через неделю.

Док рассказала мне о ней, когда мы курили одну на двоих сигарету, растянувшись на диван-кровати в ее квартире. Курение было вторым по счету нарушением политкорректности за день.

По обвинению в незаконном сбросе медицинских отходов полиция задержала двоих и искала третьего. После проверки контрактов на утилизацию мусора работникам нескольких местных советов должны быть предъявлены обвинения в коррупции. Имена пока не назывались, но под залог их не выпустили, так как имелись опасения, что они скроются, как это сделал Басотти.

Вопреки обыкновению ограничения на публикацию в прессе были сняты – полиция усиленно искала места незаконного сброса мусора в рамках аферы, которая, как утверждалось, продолжалась больше года. Предупреждения о черных пластиковых мешках, завязанных проволокой, и о том, что их нельзя трогать ни при каких обстоятельствах, передавались в эфире и печатались на плакатах.

– О Тигре нет никаких упоминаний, – заметила доктор.

– Кто-нибудь когда-нибудь сложит два и два. А может быть, уже сложили, но пока помалкивают. Найдут Басотти – он заговорит. Он не из тех, кто идет на дно молча, и я не сказал бы, что он поощрял мерзости. Хаббард использовал его втемную.

– Как тебя?

– Конечно. Меня использовали, чтобы я нашел Тигру. Заметь, я сам сказал. Лучше ли мне оттого, что я не знал? Нет. Вернуть назад полученные от них тридцать сребреников? Сомневаюсь, что это поможет Тигре.

– Не напрягайся, Ангел. Я всего лишь хотела разобраться, зачем ты это сделал.

– Хорошо, разбирайся. Ты психиатрию сверх всего прочего не изучаешь?

– Не изучаю, – недовольно огрызнулась она. – Сверх чего прочего?

– Проехали. И какие же выводы ты сделала? Я имею в виду мое поведение.

– Из сказанного выходит, что вы с Тигрой были родственные души, хотя ты всегда это отрицал.

– Фигня! Он мог так считать, я – никогда.

– Хм. Категорическое отрицание, – пробормотала она. – Значит, ты не считал Тигру половинкой собственной личности?

– Где ты этого начиталась? Со мной в доме живут две чувихи, дай им тоже почитать, когда закончишь, – они обрадуются.

– Классический синдром отверженного самца. Неужели потому, что Тигра был гей?

– Ага, понятно. Если я не соглашаюсь, что Тигра представлял собой темную сторону моей личной энергии, значит, я – гомофоб, так, что ли?

Она села на кровати и поднесла к моему лицу сжатый кулак.

– Давай не будем играть в доброго доктора и злого доктора. Выкладывай, какие у тебя были мотивы, или у ортодонта завтра будет в два раза больше работы.

– Это удар ниже пояса. Ты же знаешь, что зубные врачи наводят на меня ужас.

Я легонько отстранил ее и перекатился по кровати, чтобы затушить сигарету на крышке от банки кофе, приспособленной под пепельницу.

– Не было у меня никакой экзотической личной привязанности к Тигре. Не воображай, что Тигра считался со мной или с кем-либо вообще, за исключением, может быть, Ли. И я не мстил за Тигру. Он впутался в очень грязное дело, исключительно грязное, причем знал лучше всех остальных, что за гадость в этих мешках. Тем не менее он решил наехать на серьезных людей, но проиграл. Я вмешался в это даже не потому, что из меня сделали Иуду и выходило, что я как бы сдал его. В дерьмо он вляпался без моей помощи.

Док смотрела с искренним интересом.

– Так в чем дело? Зачем тебе было устраивать шоу и звать полицейских? Ты мог бы спокойно умыть руки. Оно тебе было надо?

– Ты как-то раз сказала: кто-то же должен…

notes

Примечания

1

«Трубой» в Лондоне называют подземку. – Здесь и далее примеч. перев.

2

Ангел намекает на движение Нью-Эйдж (Новый век).

3

Леопард Коэн – канадский поэт, композитор и певец. Его называют «певцом грусти и ненависти».

4

Лаурел и Харди – американские комики, снимавшиеся как в немых, так и в озвученных фильмах.

5

Близ Гластонбери, согласно поверьям, находится невидимый непосвященным остров Авалон, легенды о котором занимают центральное место в кельтской мифологии.

6

Такси, работающее только по вызову.

7

Кингс-Кросс – район злачных заведений, ассоциирующийся с уличной проституцией.

8

Известная песня Фрэнка Синатры.

9

Долина королей – популярное место туризма в Египте.

10

Английская народная сказка.

11

Один из центральных районов Лондона.

12

Шотландское название озера (например, Лох-Несс).

13

Скваттеры – лица в британских колониях, самовольно захватывавшие государственные либо новые земли.

14

Баша – первоначально индийская бамбуковая хижина, крытая тростником. У лондонских бездомных такое название носит самодельный шалаш.

15

Маньяк из фильма «Молчание ягнят».

16

«Самаритяне» – общество в Англии, оказывающее экстренную психологическую помощь людям в стрессовых ситуациях, потенциальным самоубийцам и т. п.

17

Цитата из Евангелия от Матфея (8:26).

18

Ангел намекает на Уэльс – родину многих кельтских мифов.

19

Организация, предоставляющая специальные стипендии малоимущим студентам с выдающимися способностями.

20

«Плата за страх» – кинофильм, снятый в 1953 г. режиссером Анри-Жоржем Клузо, которого называли французским Хичкоком.

21

Тяжелые рабочие ботинки.

22

Место хранения золотого запаса США.

23

Бенджамин Спок – автор популярных книг о воспитании детей.

24

«Королевство Великобритания».

25

Сорт пива из Уэльса.

26

Канадский сорт пива.

27

Немецкий сорт пива.

28

Мексиканский сорт пива.

29

Прохладительный напиток.

30

Смесь обычного и имбирного пива.

31

Сорт вина.

32

Прозвище по именам героинь фильма «Тельма и Луиза» (1991 г., реж. Р. Скотт) – голливудского киноманифеста феменизма.

33

Известная певица-лесбиянка.

34

Rolling Rock («Катящийся камень») – сорт американского пива.

35

«Карлсберг Спешиал Брю» – сорт датского пива.

36

Fields – поля (англ.).

37

«Тимоти Уайте» – одна из компаний, содержащих аптеки в Англии.

38

Одна из ведущих групп брит-попа и «голубой» музыки.

39

Баллада рок-группы «Лед Зеппелин» длительностью 8 минут.

40

Фильм Д. Линча, с музыкой А. Бадаламенти.

41

Брайтон – морской курорт недалеко от Лондона, куда нередко приезжают пары любовников.

42

Саксонский меч.

43

Оперетта Зигмунда Ромберга.

44

Наркотическое вещество метамфитамин.

45

Персонаж сериала «Звездные войны».

46

Лон Чейни (1883–1930) – американский киноактер, прозванный «человеком с тысячью лиц», прославившийся тем, что играл упырей и вурдалаков почти без грима.

47

Имеются в виду объявления проституток.

48

Распространенное шотландское имя.