Текст книги "Город Ангела"

Автор книги: Майк Рипли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

– Разве? – промямлил я.

– Он – общеизвестный тип, – сказал Зверь. Оказалось, что он умеет произносить и длинные слова. – Еще одна кликуха – Смирновка.

– У кого?

– У Стальной Линейки. У него есть складная стальная линейка, как у строителей. Носит ее на поясе. Встанет рядом с тобой у писсуара и меряет.

– Приснилось тебе это.

Он зыркнул на меня. Я пошел на попятный, проклиная себя в душе за трусость:

– Ты меня, конечно, разводишь.

– Ни фига. Клянусь сердцем матери.

Опять хвастает. Если бы у его мамы было сердце, она бы задушила сыночка еще в колыбели.

– Значит, ты видел этого Линейку с Кримсоном?

Он на некоторое время задумался.

– Не совсем. Я много раз видел, как он смеялся и вертел задом с приятелем Кримсона, педиком этим.

– Выходит, и ты был с ними? Я имею в виду, ты сам был в это время в туалете?

– Я на разведку ходил. Я ж тебе сказал, я с пацанами зайду к ним как-нибудь в субботу вечером и разберусь. Извращенцы херовы. Хочешь бургер?

– Потом. До скорого.

Он пожал плечами, слез с мотоцикла и потопал в «Макдоналдс».

Я посмотрел на сверкающий «кавасаки» Зверя. Интересно, какой будет штраф, если залить в бак кое-что неэтилированное, но явно не бензин?

Да еще прилюдно.

Я остановился на Вигмор-стрит у знакомой бутербродной, оставив «Армстронга» за двойной желтой полосой.

Было только полпервого, а в бутербродной уже предлагали «возврат» за полцены. Большинство бутербродных Вест-Энда в наши дни работали по такой же схеме. Утром посылали мальчишку на велосипеде, скопированном с модели двадцатых годов, на объезд близлежащих офисов. Он брал с собой образцы сэндвичей и салатов, всего по экземпляру, и набирал заказы к одиннадцати часам. Образцы полагалось возвращать на кухню для утилизации, чтобы не злить санитарную инспекцию. Их не разрешали продавать после того, как они побывали среди выхлопных газов и в лапах всякого бухгалтерского быдла. Но для таксистов делали исключение, а деньги – пусть даже половина стоимости – шли мимо кассы.

Я взял лососину с яичницей на поджаренном хлебе и съел бутерброд по дороге в Баркинг к Данкану-Стакантану.

Риск посещения берлоги Данкана оправдывался двумя причинами. Будучи лучшим автомехаником в мире, он имел доступ к прорве машин, и никто лучше Данкана не смог бы подобрать колеса для занятий с Фенеллой. Кроме того, у него работал некто, способный помочь мне в розысках Тигры.

Закоренелый йоркширский сепаратист, Данкан упорно отказывался называть обед ланчем и обедал после полудня. Если после обеда он не уходил в паб, махнув рукой на остаток дня, его можно было застать в мастерской, где он вытворял кошмарные вещи с гордостью и красой наивных лохов.

Я давным-давно зарекся заезжать к Данкану домой во время обеда. Его жена Дорин была старой выучки и всякого мужика, в котором было меньше тридцати фунтов лишнего веса, считала кандидатом на вручение дополнительного продпайка. «Люблю пухленьких, – призналась она мне однажды в пабе. – Есть за что подержаться, и убежать не могут».

Данкана я застал в его обычной рабочей позе: в кресле-вертушке, ноги закинуты на стол. Его так называемый офис на самом деле был закутком размером с два гроба, отгороженным от простенков и смотровых ям гаража перегородкой, которая могла бы считаться стеклянной, останься в ней хоть одно целое стекло. Данкан читал отчет служебного вида в голубой обложке. Постучав по перегородке и сунув голову в офис, я разглядел название: «Материалы постоянной комиссии по профилактике преступлений. Часть IV: Угоны машин и сдерживающие факторы экономического характера». Публикация МВД.

– Знаешь, сколько времени требуется, чтобы открыть «Сааб-9000»? – произнес он, не поднимая на меня взгляд.

– Не знаю и знать не хочу. Добрый день, Данкан.

– И пытаться не стоит. Замок рулевого управления нипочем не откроешь. «Ровер» в этом плане лучше, но придется выбирать с полным баком – у «ровера» крышка бензобака, что твой Форт-Нокс. ^[22]

– Невероятно, – произнес я голосом мистера Спока. ^[23]

– А ты слышал, что японцы отстают по части противоугонных систем, потому что в Японии машины практически не угоняют?

– Нет в мире совершенства. Ты принимаешь по делу сегодня? Или в этом году? Или до начала двадцать первого столетия?

– Ну ни хрена себе! Ты слышал, что за год угоняют почти шестьсот тысяч машин и треть угонов приходится на профессионалов, способных блокировать сигнальную систему меньше чем за три минуты? Ты понимаешь, что это значит?

– Конечно. Это значит, что четыреста тысяч машин угоняют любители, которые могут обскакать такого профессионала, как ты.

– Ха, твою мать, ха. Очень смешно. Тебе чой-то надо?

В речи Данкана зазвучал йоркширский акцент. Он отшвырнул отчет МВД и снял ноги со стола.

Я указал на отчет:

– Там что-нибудь сказано о небольших машинах, способных держать удар на скорости до двадцати миль в час, тратящих не больше галлона на сто миль и снабженных лучшим на свете ручным тормозом?

Он задумался, сунул руку под рубашку и, почесав грудь, ухмыльнулся:

– Тебя, никак, уломали давать уроки вождения? Бедный глупенький козлик. Надеюсь, она того стоит.

– Слушай, – взмолился я, – у меня и без твоих наездов проблем хватает. Есть что-нибудь?

Его улыбка поползла вбок, приобретая недобрый опенок. Он поднялся и обнял меня за плечи.

– Ангел, ты слышал, что дуракам всегда везет?

– Ты меня пугаешь, что ли?

– Глупости. Ты оказался в нужном месте в нужное время. У меня как раз есть то, что тебе подойдет.

– Если есть, то ты должен знать, что у меня нет денег.

– Не мели ерунды. Местная школа вождения вздумала менять автопарк. Как смотришь на двухлетний «метро»? С двойным комплектом управления,ты представляешь? Всего-то дел – снять двойное управление, открутить назад спидометр и – опля! – на аукцион подержанных машин. Чистенькая тачка, один хозяин – женщина.

– Откуда же возьмется один хозяин, да еще женщина, если машиной пользовалась школа вождения?

– Она теперь записана на имя Дорин. По-твоему, Дорин – не женщина? Мы уже закрасили все эмблемы школы вождения, но для тебя я могу налепить знак «У». Кстати, ты слышал анекдот про ирландца, который первым в деревне купил машину? У него тоже был знак «У», и после первого занятия кто-то его спросил, что это значит. Тот говорит: «Ученик». После второго занятия у него сзади был налеплен знак «КВ». ^[24]Они его спрашивают: «А это что означает?» Он отвечает: «Классный водитель». Что, уже слышал где-нибудь?

– Не исключено. Но хорошие анекдоты всегда забываешь, верно? – ответил я с улыбкой. Улыбаться пока приходилось – я еще не сблатовал его на машину. – Что ты хочешь взамен, если дашь мне напрокат «метро»?

– Доброе слово и деньги – как любил говорить мой папочка.

– Нет у меня денег, Данкан. А вот слов целых два – пистолет-отмычка.

– А-а-а, – протянул Данкан. – Я ждал, когда ты первый о нем заговоришь.

Несколько месяцев назад я раздобыл электронный пистолет-отмычку. Если бы таковой имелся в Англии, то был бы обложен строгими ограничениями и применялся только полицией да фирмами со специальной лицензией. Я показал его Данкану, и, руководствуясь чисто профессиональным интересом, он согласился подержать игрушку у себя. Инструмента я с тех пор не видел и разговора о нем не заводил, но Данкан знал, что за ним числится должок. А я знал, что он знал.

– Значит, у нас тут чисто бартерная сделка?

– Суть схвачена верно, Данкан.

– На какой срок тебе нужна машина?

– Интересный вопрос. Скажем, по два вечера в неделю плюс суббота или воскресенье.

– Да, но на какой срок? Я собирался продать чертов драндулет еще в этом году. Кого, кстати, учить будешь?

– Фенеллу.

Он прикрыл глаза правой рукой:

– Ой, опять сейчас приступ мигрени начнется.

– Я бы не мог взять ее уже сегодня вечером? – До меня только теперь начал доходить весь ужас того, во что я вляпался. – Когда можно будет взять?

– Часов в шесть.

– Неплохо. Еще один вопрос – Макси здесь?

В его глазах мелькнула искорка. Он достаточно хорошо меня знал, чтобы не искать отговорок. Макси быстро становилась гордостью мастерской и всего хозяйства Данкана и Дорин. Возможно, Данкан ценил ее даже выше своего любимого разводного ключа и именной оловянной кружки в местном пабе. Я тоже хорошо знал, как они дорожат девчонкой. Если что, ладони-подковы Данкана мигом сошлись бы на моей трахее.

– Хотелось бы с ней кое о чем посоветоваться, – непринужденно сказал я. – Вот и все.

– Она в яме. – Данкан ткнул большим пальцем в сторону мастерской.

Я прищурился, чтобы глаза привыкли к тусклому свету. Его единственным источником была лампочка в металлической сетке на длинном шнуре, подвешенная к оси автомобиля, стоящего над смотровой ямой.

– Она любит возиться с «косуортами». Говорит, что готова делать их бесплатно. Отличная машина. Не хочешь такую?

– Пока нет, – искренне ответил я. «Форд-косуорт» восхищал не только меня, но и любого малолетнего угонщика-лихача в городе. Из-за этого страховые взносы достигли астрономических высот.

– Если бы я взял «косуорт», то взял бы модель ЧЕ.

Данкан растерянно заморгал.

– Чей-нибудь еще, – расшифровал я.

Он расплылся в улыбке:

– Надо будет запомнить на случай, когда буду продавать мерзавца.

– Не забудь установить сигнализацию.

– Ага. И блокиратор двигателя. Макси как раз его ставит. Эй! Макси! Гости!

Из обложенной кирпичом ямы послышалось шарканье ботинок. Подтянувшись за бампер, Макси вылезла из-под машины и села на краю ямы. Вынув из забрызганного маслом комбинезона тряпку, она стерла следы своих пальцев с бампера. Я на ее месте сделал бы это из предосторожности, она – в знак уважения кмашине.

Макси молча кивнула мне коротко остриженной головой. В одном этом жесте было застенографировано: «Привет, как дела, у меня все хорошо, надеюсь, у тебя тоже, если это все – мне еще надо работать». Ее руки неподвижно лежали на коленях.

Данкан наткнулся на девчонку ночью в подворотне ювелирного магазина в Сити. Что он собирался делать в той подворотне – покрыто мраком. Макси же была одной ногой на том свете, нанюхавшись химии и медленно замерзая.

Данкан взял бродяжку к себе домой, и Дорин посадила ее в ванну отмокать – грязная красная футболка так пропиталась клеем, что намертво прилипла к груди. Потом Дорин стала ее откармливать целый месяц, не переставая говорить с ней и не слыша ни слова в ответ.

В один прекрасный день Макси увязалась за Данканом в гараж, да так и осталась там, наблюдая, как он работает. Потом он рассказывал, что, когда потянулся из-под капота машины за гаечным ключом, в руку ему лег ключ нужного размера. Он предложил ей закончить наладку двигателя, или что он там делал, вместе. После обеда у нее уже имелась своя пара комбинезонов и имя – Макси. Это была марка первой машины, с которой она работала. Назвала ли Макси ему свое настоящее имя или рассказала что-либо о себе – об этом Данкан помалкивал.

Я сел на корточки, чтобы не давить на нее своим ростом. Наши глаза оказались на одной линии.

– Эй, Макси. Не напрягайся, хорошо? Мне нужен совет.

Ответа не последовало, однако она продолжала сидеть на краю ямы, и я увидел в этом положительный знак.

– Я пытаюсь найти одного молодого парня, он на улице живет…

У нее дрогнул глаз. Думала, что я добавлю «как ты жила».

– Его постоянно черти носят туда-сюда, он то в «Линкольнс-Инн», то в Стрэнде. Знает кучу народа. Зовут Тигра.

– Гейская тусовка? – тихо спросила она.

– Может быть. Регулярный или нет – я не знаю.

– Платный мальчик? – спросила она, глядя на «косуорт».

– Может быть. Ты такое имя слышала?

– Нет.

Не слишком ли быстро она ответила? Трудно сказать. Пока что она разговаривала со мной дольше, чем с кем-либо еще.

– А почему ты подумала, что он – платный мальчик? – мягко спросил я.

– Платного всегда потом ищут. Боятся, что он кому-нибудь скажет или потребует деньги. Иногда его ищут, потому что понравился, и хотят сделать ему какой-нибудь подарок. Но обычно, чтобы заткнуть рот.

– Не-е, ничего такого. Я всего лишь приятель Тигры, и мне нужно его найти. Все дело в фургоне. Никаких напрягов. Мы работали вместе. Я просто не знаю, где его искать.

Она пошевелилась, сползая назад в яму. Вот-вот ниточка порвется.

– У этого Тигры есть деньги?

– Немного есть.

– И он на улице по своей воле?

– Похоже на то.

– Значит, он не хочет, чтобы его нашли.

Ниточка оборвалась.

После обеда у меня еще осталось время вернуться в Вест-Энд и отвезти пару посылок, чтобы не терять контакт с диспетчерской фирмой. Прибыли с этого не было никакой, но времена стояли суровые, и на каждое вакантное место выстраивалась целая очередь водителей со своими машинами.

Работа не шла мне в голову, но, если честно, когда она шла? Я раздумывал о том, что сказала Макси, и о том, куда ехать с Фенеллой во время первого занятия (без страховки). Вопрос был не праздный. В наше время в Лондоне почти не осталось ядерных полигонов, где не встречались бы никакие живые существа, кроме одноклеточных.

Я тащился по Марлибон-роуд, когда мне повезло первый раз за день. Меня, вильнув задом, подрезал байкер на крутом БМВ и продолжал невозмутимо ехать перед «Армстронгом». Разглядеть водителя в кожаных доспехах и шлеме было невозможно, но я узнал мотоцикл. В миллионный раз мне в голову пришел вопрос – где Кримсон взял деньги на такую игрушку? Я помигал фарами (гудеть нельзя, на языке таксистов это – война), и он включил индикатор правого поворота перед Бейкер-стрит.

Я ехал за ним, пока он не остановился на Портер-стрит. К тому времени, когда он снял шлем, я успел припарковать машину и шел ему навстречу.

– Эй, человек-ангел. Как твое самое-самое?

– Будет намного лучше, если ты мне скажешь, где найти Тигру.

Глаза Кримсона закатились под небеса.

– О-о. Что он опять натворил?

– Ничего особенного. Просто сбежал с работы, и мне его нужно найти.

– Не человек, а ветер, – сказал Кримсон, стаскивая перчатки.

– Мне показалось, что ты его знаешь.

– Просто околачивался там-сям. Сам понимаешь. Я лично с ним не связывался, потому что мне моя репутация дорога. Не видел его уже пару недель.

Я похлопал себя руками по плечам, прикидывая, не стать ли снова заядлым курильщиком.

– Когда он не нужен, от него не отделаться, а когда пытаешься найти, никто понятия не имеет, где его искать.

– Это похоже на Тигру, – согласился Кримсон. – Ты уже обошел места, где он обычно тусуется?

– Нет. Мой экземпляр «Путеводителя по выдающимся картонным ящикам» куда-то задевался.

– На улице ты его ни хрена не найдешь. Я имел в виду места, где он проводит время, а не где ночует.

– Это где же?

– На востоке есть паб на Риммер-роуд.

– «Гроздья»?

– Он самый. Тигра там часто бывал.

Я тоже. Про объявление «Вечера для геев. Лазерное караоке» над стойкой бара не забудешь.

– Я знаю это место. Даже как-то раз был там вместе с ним.

– Поспрашивай людей, но не удивляйся, если услышишь странные ответы. Если облают, тоже не удивляйся.

– Я думал, что услышу странный ответ от тебя. Когда ты заговорил про места тусовок, я думал, ты назовешь мужской туалет на пятой платформе.

– Со Зверем, что ли, лясы точил? Угадал?

Я кивнул.

– У него, кажется, пунктик насчет этого места. Наверное, у самого случались там близкие контакты. У тебя есть время попить чаю? – Он ткнул пальцем в вывеску «Макдоналдса».

– В другой раз. Мне надо проводить занятие по вождению.

– Как хочешь. Удачи в поисках Тигры. Живи долго, процветай и тому подобная хренотень. И, кстати, не верь ни одному слову Зверя.

– Не буду, – сказал я, доставая ключи от «Армстронга». – Даже байкам про Стальную Линейку, который устраивает засады в сортирах, не поверю.

Кримсон ухмыльнулся:

– Ага. Я тоже это от него слышал раньше, только херня это. Нет у них в карманах никаких линеек. Они попросту рады встрече с тобой, вот и все.

– Ангел, мы уже приехали домой. Ангел, скажи что-нибудь. У меня хорошо получалось? Ангел, ну почему ты молчишь? Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь…

8

В одном из окон «Гроздьев» вывесили объявление: «Требуется персонал в бар». Объявление было написано от руки на куске картона, но хотя бы без орфографических ошибок. В прошлый раз я его не видел. Может быть, его там не было, а может быть, «Гроздья» относились к тому типу пабов, в которых не хотелось что-либо замечать.

Я прибыл раньше, чем планировал, – уже к семи вечера. Торчать дома на Стюарт-стрит не хотелось: меня могла заметить Фенелла и потребовать нового занятия. Поэтому я прокрался в дом как вор, покормил Спрингстина, наказал ему отвечать по телефону и втихаря улизнул. Теперь я сидел в «Армстронге», припаркованном на стоянке, и ждал вдохновения.

Мысли не желали идти дальше факта, что нашу первую встречу с Басотти Тигра назначил здесь в восемь вечера. Я знал, что ночует он на западе, по крайней мере, он всегда просил там его высадить. Если он вообще появлялся в этом пабе, то должен сделать это пораньше. До того, как я увидел объявление, это соображение оставалось моим единственным планом, военной хитростью и стратегией.

Идея зайти и спросить о работе позволяла мне оказаться внутри паба, не привлекая внимания, и поболтать с управляющим. Таким образом, одной проблемой становилось меньше, ибо публика на вечерах для геев, как правило, не любила чужаков, особенно сующих нос не в свои дела и задающих вопросы. По-своему они правы. Люди приходили повеселиться, а не тешить посторонних зрителей или предоставлять услуги по розыску пропавших граждан.

Под веселье был выделен один из баров, у входа в который красовалась вырезанная из картона фигура Хэмпфри Богарта в полный рост, каким он играл в «Касабланке». На его белом смокинге губной помадой (не иначе тон «щель заката») была сделана надпись: «Сегодня – вечер для геев». Внизу приписка: «Пусть он положит начало прекрасной дружбе». Неужели ничто не свято в этом мире?

За Богартом я заметил парня в фуфайке-безрукавке, он устанавливал оборудование для дискотеки, включая автосуфлер для караоке. Чуть дальше высокая блондинка, стоя ко мне спиной, пополняла кассовые аппараты мелочью из целлофановых мешочков. Я решил начать с нее.

– Прошу прощения, – обратился я к прическе а-ля «Основной инстинкт».

Она глянула в зеркало по ту сторону барной стойки и ответила с австралийским акцентом:

– Тебе, пожалуй, в другой бар.

– Я, в общем-то, ищу управляющего.

– Правда? – Она не отрывалась от своего занятия. – Считай, приятель, что тебе повезло. Насчет работы, что ли?

– Ага. Какие условия? Пару вечеров в неделю, только не в выходные, и оплата наликом меня бы устроили.

– Меня бы тоже. Если что-нибудь такое найдешь, мне не забудь передать.

Раздалось гнусное жужжание: кассовый аппарат подавал сигнал, что ящик был открыт слишком долго и, возможно, дело здесь нечисто. Блондинка задвинула его правым бедром и повернулась ко мне:

– Слушай, мы неплохо раскручиваемся. Нам нужен постоянный персонал, после вычета налогов получается сто сорок фунтов в неделю, плюс жрачка, плюс хата – вот до чего мы докатились. В среднем люди у нас работают месяца три. Работа – сменами по четыре дня, один вечер – с пятницы на субботу или с субботы на воскресенье, два выходных в неделю по скользящему графику. Интересует?

– Я хотел только на пару часов, – уныло пробормотал я, соображая, как растянуть беседу хотя бы еще на полминуты.

– Прости, но так не получится. Тебя биржа труда прислала?

Биржа труда? Я чуть не спросил, о чем это она.

– Нет. Просто увидел объявление.

Она тщательно смерила меня взглядом, способным изжарить пиццу.

– Раньше работал в баре?

– Конечно. И в винном погребе. Вычурные коктейли в стиле Тома Круза не моя специальность, но подать «Лагер топ» ^[25]или «Малибу» со льдом могу как дважды два.

– Рекомендации есть?

– Могу взять или дать номер телефона. Пара пабов в Саутварке, винный бар в Сити.

Бар, кстати, был поганый.

– Документы какие-нибудь есть?

Это меня тормознуло. Я посмотрел на нее с выражением типа «свет горит, а дома – никого», затем вспомнил о водительских правах в бумажнике и достал их. Пока она их читала, до меня дошло. Она подумала, что меня прислала биржа труда, или собес, или еще кто-нибудь, и проверяла.

– Рой Маклин, – сказала она.

Верно. Это было одно из моих имен.

– Ты гей?

Я молниеносно улыбнулся и нашел крайне остроумный ответ:

– Конечно, нет.

– Ладно. Я тебе скажу, что я сделаю. Я возьму тебя на подхват, сегодня вечером нам не хватает рук. Посмотрим, что из этого выйдет. Если кто-нибудь спросит – тебя вызвали как запасного бармена через агентство.

– Какое агентство? На всякий случай…

– Если возникнут такие вопросы, сразу беги ко мне. Меня зовут Эприл. Я весь вечер буду в другом баре. С тобой будут работать Сэм и Дейв. Пошли наверх, я дам тебе белую рубашку и бабочку. Ничего не поделаешь – внутренние правила. Сэм тебе расскажет про остальные. Оплата – три фунта в час, начиная с восьми. Никто не уходит, пока в бокалах еще что-то есть и не снята касса. Вступать в разговоры только в крайнем случае; делай, что скажут Сэм и Дейв. Разрешено дважды в час перекурить по пять минут, только не за стойкой, желательно на улице. Будут предлагать выпить с ними, соглашайся на полбокала светлого пива и проследи, чтобы заплатили. Не пытайся химичить с чаевыми и смотри сам не пей.

– Еще что-нибудь?

– Да. Постарайся, чтобы я не застукала тебя на дурном обращении. Я не ставлю геев на вечера геев. Так проще. Никакого панибратства с посетителями, ясно? Не огрызаться, не травить сортирных анекдотов, не намекать на СПИД. Ты что-нибудь про СПИД знаешь вообще?

– Может передаваться через пивной бокал. Вода в мойке достаточно горячая – вирус погибает.

Я заметил, что сумел произвести впечатление.

– Хорошо. Что еще хочешь знать?

– Кажется, все темы раскрыты.

Сэм и Дейв оказались сестрами.

Саманта и Дейвина – кто бы мог подумать – всего лишь подрабатывали в баре, на самом деле они пели дуэтом, иногда акапелла, иногда с двоюродным братом Хенри под синтезатор, а иногда выступали перед концертом третьеразрядного джаз-банда в качестве уцененной версии «Энд-рьюз Систерс». Однако чаще сидели без работы и возвращались в бар. Они взяли себе сценический псевдоним «Сэм энд Дейв», несмотря на то что агенты и менеджеры студий звукозаписи неоднократно советовали сменить название. Оно каким-то образом было связано с кем-то, кто уже носил его в прошлом. Я согласился, что на моем веку о таких знаменитостях никто не слышал. В генетическом плане у них на двоих была одна извилина.

В комнате для персонала наверху Дейв показала мне мешок с чистым бельем. Рубашки были свежевыстиранные, но неглаженые. Я попросил дать мне 15-дюймовый воротничок, она дала мне 16,5-дюймовый, объяснив, что потом будет жарко и я вспотею. Я сказал, что буду ждать этого момента. Она поощрила меня улыбкой и помогла застегнуть пуговку.

Сэм выбрала для меня прицепную бабочку и ввиду отсутствия зеркала вызвалась надеть ее на меня. Она сказала, что такая разновидность бабочки безопаснее, чем настоящие или на резинке (в пабе был широкий выбор), если кому-то вздумается схватить за нее.

– Выходит, веселье может перехлестнуть через край? – спросил я.

– Случается, – ответила Сэм.

– Обычное дело, – ответила Дейв.

Они прикрепили бабочки друг другу.

– Но вы ведь меня в обиду не дадите? – Я подарил им полнозубую улыбку. Мой дантист поработал на славу.

Дейв качнула короткой светлой гривкой:

– А мы надеялись, что это ты прикроешь нас с тыла.

Я задумался.

– Значит, посетители иногда ведут себя агрессивно?

– Некоторые из них, можно подумать, никогда сырого мяса не видели.

Обе захихикали.

Наверное, мое недоумение отразилось на лице. Дейв потрепала меня по щеке:

– Не волнуйся. Мы верим, что ты не подкачаешь, Рой. Тебя же Рой зовут?

– Рой. При чем тут не подкачаешь? С какой радости…

– Разве Эприл тебе не сказала? – удивилась она. – Во вторник – вечер лесбиянок.

– Нет, скорее всего, забыла.

Бар начал наполняться под резкие тяжелые звуки L7 – женской группы из Калифорнии. Подпевать им в стиле караоке желающих не находилось. Диск-жокея, менявшего записи, тоже нигде не было видно. Он установил аппаратуру, зарядил пленку и дал деру.

– Тебе придется ходить собирать грязные бокалы и пепельницы, – наставляла меня Сэм.

– Тебе не страшно, – встряла Дейв. – У тебя в штанах есть кое-что.

– Осади, сестренка, – предупредила Сэм. Потом повернулась ко мне: – Эприл не разрешает нам дерзить посетителям, так что не груби, как бы тебя ни задевали.

Я окинул взглядом алкоголь у задней стенки бара, цены были проставлены на маленьких белых наклейках размером с почтовую марку. Внизу находились четыре холодильных шкафа с застекленными дверцами, набитые импортным пивом и откупоренными бутылками белого вина.

– Лучше всего продается не разливное, а бутылочное пиво, – бросила Сэм на ходу. – Некоторые ванильные лесбы заказывают белую шипучку, КВ постарше, случается, позже налегают на крепкие напитки.

– КВ? – спросил я.

Она подтолкнула ко мне лимон, фруктовый нож и блюдце.

– «Кобловые воспиталки». Порежь лимон.

Я отметил про себя, что эту шутку можно вставить в ирландский анекдот Данкана.

– А как насчет?..

– Клиентка с твоего края, – прошипела Дейв.

У дальнего конца стойки нервно попыхивала сигаретой женщина. В ее здоровенной мешковатой вязаной кофте запросто поместилась бы небольшая семья. В остальном она выглядела совершенно нормальной.

Я подошел и посмотрел вопросительно, как делают все бармены, решив, что для начала лучше помалкивать.

– «Саузерн комфорт» и «Малибу», пожалуйста, – вежливо попросила она.

– Лед? Лимон? – рискнул я.

– И то и другое. Спасибо. – Она создала перед собой небольшую дымовую завесу.

Я перешел в перископный режим, лихо, как мне показалось, приготовил коктейли и широким жестом поставил их перед ней.

– С вас…

Но сумму сосчитать так и не успел.

– Нет! Нет!

Она побледнела так, что это было видно даже в бликах цветомузыки. Сделав мощную затяжку, она дунула в меня дымом и затрясла головой. Потом, повторив еще раз «нет! нет! нет!», развернулась на каблуках и ушла.

Я ощутил присутствие Сэм рядом.

– Что такое? Что я сделал не так?

Сэм придвинула к себе коктейли.

– В один бокал, идиот.

Она вылила «Малибу» в «Саузерн комфорт» и унесла пустой бокал. Кто-то попросил пинту светлого, и я повернулся к холодильнику, мысленно обещая не спрашивать, подавать им пиво с клубничкой или без. Когда я поднял глаза, бокал на краю стойки был пуст, а рядом лежала горка правильно отсчитанных монет.

Да, учиться мне еще и учиться.

– Две с половиной бутылки «Лагер топ». «Молсон Драй», ^[26]пожалуйста. Три тоника, без льда, подруга и так холодна как лед. «Бекс». ^[27]Две бутылки «Сол», ^[28]лайм не забудь, хотя откуда ему знать, куда его засовывают. Две пинты светлого, сухой шерри, виски и «Лукозейд». ^[29]Пильс, открой пробку. Сколько стоит виски без «Лукозейда»? Полбокала «шанди». ^[30]Грапеку. Это водка с грейпфрутовым соком, этот олух вообще что-нибудь знает? Быстро, влей сюда джина, пока она не смотрит. А «Шардонне» ^[31]у вас есть? «Саузерн комфорт» и «Малибу», пожалуйста. Конечно, в двух бокалах, земноводное!

Дела шли неплохо, но долго так не могло продолжаться.

Неожиданно в шипении Дейв зазвучала неподдельная паника:

– Готовь электрошок! Берегись, Рой. Тельма с Луизой ^[32]пришли.

Я понятия не имел, о чем она говорит, но мне хватило ума не останавливаться и не пялиться. Первые полтора часа я протянул благодаря тому, что избегал визуального контакта. Дискотека тем временем сменилась караоке, и к микрофону выстроилась очередь желающих спеть вместе с Кей Ди Ланг. ^[33]Те, кого не интересовали или раздражали любительские потуги, начали расползаться по стульям подальше от караоке-центра. Двое из них притащили с собой табуретки и обосновались у края стойки, где я обслужил первую посетительницу.

Склонившись над пепельницей, которую в это время чистил кисточкой, я рискнул украдкой посмотреть на них. Одна была рыжая, другая – блондинка с синими прядями, своим цветом напоминавшими чернильное пятно на рубашке от потекшей ручки. Волосы у обеих острижены почти наголо, лишь завиток в форме запятой свисал на левый глаз. На рыжей были большие круглые очки в красной оправе, у блондинки левую ноздрю пронизывала золотая булавка с шариком на конце.

Ничего из ряда вон выходящего.

– Проверь, что хотят Железные Сиськи и Стальная Жопа, – прошипела Сэм.

– Я к ним ни ногой, справляйся сама.

– Эй, что за…

Максимум, на что я бы согласился, – посмотреть им в затылок, но ни о каких заказах не могло быть и речи.

– Паршиво здесь обслуживают, – раздался чей-то громкий голос.

– Мужчины всегда паршиво обслуживают, разве ты не знала, дорогая?

Боевой расчет, спокойно.

– Вас обслужить?

Я не сказал «дамы», я не сказал «девушки». Я не спросил рыжую, любит ли она жрать лимоны целиком, ибо что еще могло вызвать столь кислое выражение у нее на лице. Я просто хотел доработать до конца смены.

– Два «катящихся яйца».

– Пардон?

– Еще и глухой.

Они вперили в меня взгляд. Где-то за лазерными вспышками микрофон перешел из рук в руки, и началась новая песня. Не помогло.

– Я попросила пару катящихся, – повторила рыжая.

– Да слышал я, что ты попросила, – пробормотал я себе под нос. – Мне бы еще знать, на каком это языке.

Меня выручила Сэм. Она громко кашлянула, я глянул через плечо и успел заметить, как она, пытаясь не расплескать две пинты пива, тыкала ногой в холодильный шкаф. В этом шкафу хранилось импортное пиво.

– Два «Катящихся камня», ^[34]как заказывали, – объявил я.

– Дошло как до жирафа, – сказала рыжая.

– С ума, блядь, сойти, – сказала блондинка.

Я отсчитал им сдачу и в отчаянии огляделся в поисках других клиентов. Никогда их нет, когда нужно. Немолодая женщина в солидном костюме и приличных туфлях пела «Мой путь». Синатру следовало привлечь к ответу.

– Пойди собери стаканы, – с улыбкой сказала Дейв.

– Отстань.

Я не мог выйти, не попросив Тельму и Луизу снять локти с откидной крышки бара. Потом пришлось бы просить их опять, чтобы вернуться за стойку. Ни за что. По крайней мере, пока они держат в руках бутылки. Я старался даже не смотреть в их направлении, но вскоре стало ясно, что сегодня вечером меня избрали мишенью для насмешек.

– Не знаю, зачем я вообще связывалась с мужчинами, – подчеркнуто громко заявила рыжая. – Все они только зря небо коптят.

Я боком ретировался подальше и попытался найти себе занятие – протереть стаканы, повынимать косточки из оливок или еще что-нибудь. На фоне сполохов света обозначилась фигура женщины, и я уже хотел ее обслужить, когда Дейв силовым приемом отодвинула меня назад, к дальнему концу стойки.

– Мой последний мужчина, – продолжала рыжая, – успел раздеться, пока я готовила кофе на кухне. Захожу я с кофейником и двумя кружками, а он уже ждет, красавец, а носки не снял. Ты представляешь?