Текст книги "Город Ангела"

Автор книги: Майк Рипли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Я въехал в полуоткрытые ворота с табличкой «База Хаббарда» и развернулся, выключив фары в последнюю очередь. Двигатель работал на холостом ходу.

– Я не долго, – сказал Тигра, ужом сползая с сиденья.

На нем был спортивный костюм в фиолетово-оранжевую полоску. Похожую одежду выдают, отобрав вашу собственную и острые предметы, перед тем как посадить в камеру по соседству с милягой доктором Лектером. ^[15]

Он уже открыл дверь, но я остановил его:

– Если ты еще раз скажешь «можешь мне довериться», я позвоню «самаритянам». ^[16]

– Скажи им, что я их люблю, – ухмыльнулся он и выпрыгнул из машины.

Да, пожалуй, они поставили бы тебя на учет, подумал я.

Я выключил двигатель и вынул ключ из замка зажигания. Опустить стекло я успел еще до того, как Тигра робко подошел и протянул руку.

– Это… задняя дверь заперта. – Он заметил ключи у меня в руке. – Спасибо.

– Помочь? Быстрее управимся.

– Не надо, – поспешно откликнулся он. – Сам справлюсь. Не выходи.

Я сидел и ждал. Пока он не открыл заднюю дверь и не вернул ключи, мои пальцы била легкая дрожь. Теперь я хотя бы мог уехать – от этой мысли мне стало немного спокойнее, но тревога не прошла. В зеркало я видел, как Тигра хватал по два мешка сразу и носил их куда-то в темноту. Один раз я услышал скрежет металла и удар, за которым последовало отчетливое «ёпть!». Под ним как будто что-то провалилось.

Тигра сходил три раза – шесть мешков. После этого вынырнул у моего окна.

– Ручка есть?

– Ты знаешь, есть! – Я удивился, но ручку все-таки дал.

– Не задавай вопросов, – подмигнул он.

Он ушел куда-то назад и пропадал минут пять. Когда он вновь появился в зеркале, я заметил, как он засовывал за резинку штанов конверт.

– Вот и все, поехали отсюда, – выдохнул он, валясь на сиденье.

– Ты что-то там говорил про двойной тариф. – Я протянул руку. – Надеюсь, это не значит, что спрашивать тоже нужно два раза.

Он вздохнул и открыл карман на липучке.

– Что вы боязливы, маловерные? ^[17]– произнес он, отдавая мне деньги, свернутые пополам.

– Так меньше неприятных сюрпризов.

Тигра вытянул правую руку благословляющим жестом:

– Изыди, гнусный дух. Изгоняя тебя, исцеляю все раны.

Я завел «транзит».

– Не подкалывай, Тигра. Подожди, пока мы переедем через речку.

– Я не подкалываю. – Он выбил дробь на приборной доске. – Работа сделана, пора устроить перерыв. Выходные проведу как монстр.

– Желаю удачи.

Я сосредоточился на окрестностях, высматривая притаившиеся полицейские машины или местных аборигенов. Район для круизов после полуночи был неподходящий. Здесь даже питбули гуляли только парами.

– Можешь высадить меня у «Рида», – мечтательно произнес Тигра.

– Обязательно. – Я демонстративно смерил взглядом его полосатое одеяние. – Сегодня мы во фраке, не так ли?

– Ах ты, старая метелка, не охаивай, пока сам не попробовал.

Я еще раз проверил обстановку в зеркале заднего вида – все было чисто.

– Знаю – пожалею, что спросил, но что я не попробовал?

– Отбросы с кухни в ночь на субботу. Когда богатые уходят, люди с улицы вылизывают тарелки.

– Тигра, ты только что отстегнул мне двести фунтов, где-то на твоем немытом тельце спрятано столько же, если не больше. Ты же можешь позволить себе приличную жрачку!

– Не в этом дело, Ангел. На улице много интересных людей. Там много ребят с севера, беглецов из семей среднего класса, наркош, алкашей – все низы человечества. И конечно, попадаются богатые фраера, которые ищут в этих низах удовлетворения своих аппетитов.

Я промолчал.

– Они лучше всех, потому что знают: за удовольствие положено платить. Даже если не наликом и не сразу, расплата все равно когда-нибудь наступит. И, что самое прекрасное, они понимают, что расплата неизбежна. Их так мучает стыд за свои аппетиты…

– Тигра, мне это совсем необязательно знать.

– Все дело именно в этом, Ангел. В аппетитах. Утоляй их при первой возможности. Определись с тем, что нравится, оттянись на всю железку и двигай дальше. Если этого не делать, упустишь свое и будешь всю жизнь жалеть. Или распробуешь к старости, и твои аппетиты тебя же погубят.

– Тигра, не звезди!

– Прошу прощения, мистер Ортодокс. Извините, если мой образ жизни оскорбляет ваш вкус, но с моей колокольни мне кажется, что между нами есть только одна разница: я еще достаточно молод и могу ловить свой шанс, получая от этого удовольствие.

Я еще раз глянул в зеркало и перешел на более низкую передачу.

– Есть еще одна разница, и очень важная.

– Это какая же?

– За рулем – я, а ты не пристегнут ремнем безопасности.

Мы оставили фургон примерно там, где взяли, и пересели в «Армстронга».

Тигре все еще хотелось в «Риц», хотя с моста через реку было видно, что Биг-Бен показывает уже два часа утра.

Я высадил его на Пикадилли у станции «трубы» «Грин-Парк».

– Значит, не соблазнишься? – Он широко улыбнулся, выходя из «Армстронга».

– Ни за что.

Мне следовало сказать что-нибудь вроде «береги себя», но я не сказал. Со стороны Беркли-сквер послышалась сирена противоугонной сигнализации. Когда я обернулся, Пикадилли была пуста, а Тигры и след простыл.

6

– Ангел?

– Да-а?

– Ты сильно занят? – Жалобный голос Фенеллы переходил в скулеж.

– Ты же знаешь, я всегда занят после обеда в воскресенье, Фенелла.

На этот раз я читал воскресный выпуск газеты, которую кто-то оставил в пабе во время ланча.

– Я уже помыла всю посуду, – сказала она из дверей кухоньки. – Пыль тоже везде вытерла и с миски Спрингстина счистила всю коросту.

Вот это было странно. Я не слышал, чтобы она пользовалась огнеметом.

– Если выбросишь мясо, я и холодильник разморожу.

Нужда ее была безмерной, у меня не оставалось сил это терпеть.

– Ну ладно, – сказал я, сворачивая газету и убирая носки с журнального столика. – Что тебе надо?

– Всего лишь совет.

Она зашла в комнату и села на дальний от меня стул.

– Ну хорошо. Доктор пришел – счетчик включен. Рассказывай, где болит.

Она растерянно посмотрела на меня, слегка покачала головой и тяжко вздохнула.

– Чтобы водить кибитку, нужны специальные права?

Наступила моя очередь смотреть тупо.

– Э-э… Ты имеешь в виду жилой автофургон?

– Нет, кибитку, настоящую кибитку. Как у цыган или римлян, с верхом в форме эдакой подковы, наверху труба с треугольничком, на входе – занавесочки, из-за которых можно выгладывать, и…

– …маленькая деревянная лесенка сзади, – уныло закончил я.

– Точно! – взвизгнула она. – И мой… маленький пони с длинной гривой и в «белых носочках», на котором можно кататься по воскресеньям.

– Что, вместе с Лизбет?

Она закивала, на щеках выступил румянец.

– Вам понадобится лошадь покрупнее. Саффолкский тяжеловоз, пожалуй, подойдет.

По ее лицу было видно, что она впитывает информацию как губка и готова взять ее на карандаш.

– Это и есть ваша последняя блажь? Назад к природе, смешаться с ньюэйджерами, которые колесят по западным графствам? ^[18]

– Именно. Нам нужно поменять не просто образ жизни, но саму жизнь.

Интересно, где она такое вычитала.

– Я не знал, что вас привлекают наркотики, нарушение чужих прав землевладения и жизнь на собесовские подачки. Я бы сказал, что это противоречит всей системе ценностей семейства Бинкуорси.

Фенелла встала и топнула ножкой. Неужели это она знак подает Лизбет наверху?

– Мистер Ангел, вы – последний человек, от которого я ожидала такое услышать. То, что в газетах пишут подобные вещи, еще не доказывает, что это правда. Я говорю о свободе духа, который не может и не должен быть связан рамками равнодушного общества материализма. Я надеялась, что вы поймете.

– Да ладно, успокойся. А Лизбет знает?

– Пока нет. – Она снова опустилась на стул и, послюнявив пальцы, принялась счищать кошачью шерсть с брюк. – Я хотела приготовить для нее сюрприз.

Зная отвращение Лизбет к Спрингстину, я мог себе представить, каким сюрпризом для нее окажется сосуществование с еще более крупной тварью, особенно выделяющей навоз в промышленных масштабах.

– Вы что, всерьез решили съехать с квартиры?

– Да, решили. Лондон – дурное место для внутреннего «я». Дуги и Миранда переезжают на север, мы – на запад.

– Дуги собирается вкалывать на богатых капиталистов в Шотландии и, возможно, попутно браконьерствовать на лососей. Большая разница.

– Ну, мы наметили эту поездку, чтобы обрести себя до прихода нового тысячелетия.

Она потрогала какой-то предмет, висящий на шее. На вид это был бархатный колдовской мешочек, но я знал, что у нее очень чувствительная кожа, так что в мешочке могли оказаться сушеная петрушка или базилик из «Сайнсбери».

– Прекрасно. Как вам угодно. Думаю, что к новогодней ночи в Лондоне останусь только я и буду встречать 1999 год один-одинешенек.

– Мы не отмечаем праздники, – поджала губы Фенелла. – Лизбет не любит застолья.

– Первый раз слышу, что она любит лошадей.

– Полюбит. Просто она с ними пока еще мало общалась.

Они с ней тоже.

– Тогда я тебе ничем помочь не могу, родная моя. Но права, кажется, нужны, – соврал я, хотя мне было наплевать на то, как дело обстояло в действительности.

– И экзамен на вождение придется сдавать?

– Большинство людей сдают. Но если уж получать права, то лучше на машину, фургон или жилой прицеп. Лизбет это больше понравится.

Ее лицо просияло.

– Ты прав. Ей понравится, если я буду ее повсюду возить. – Она тут же нахмурилась. – Но ведь придется брать уроки вождения?

– И много.

Она задумалась.

– Ты меня научишь?

– Э-э… Я… еще никогда…

– Я заплачу по общепринятой таксе.

Неужели я так низко пал, что соглашусь?

– Не знаю, сколько теперь берут за час, но я узнаю, можешь мне довериться.

– Только Лизбет не говори, – прошептала она.

– Это будет не так просто. Я не уверен, что у меня получится говорить ей неправду. Это нечестно. – Наступила моя очередь ломать комедию.

Глаза Фенеллы загорелись идеей.

– Если тебе нужно что-то по хозяйству, ну там помыть посуду, сделать уборку и все такое, я могу помочь, когда ее нет дома.

– Надо подумать, – сказал я, пытаясь сообразить, где взять машину. «Армстронга» я ей ни за что не доверил бы.

– Но в туалете я убирать не буду.

– Что? – рассеянно переспросил я, взвешивая, на какое время можно растянуть эту канитель.

– Не люблю чистить унитазы.

– Об унитазе можешь не беспокоиться, – отмахнулся я. – Чего его чистить? Там и так вода круглые сутки течет.

Я нагнулся, уворачиваясь от запущенной в меня подушки.

– Эй, Ангел. Это ты – Оскар-семь?

Я оторвался от кроссворда в «Дейли телеграф». Газету оставил в салоне «Армстронга» мой единственный за это утро пассажир.

– Ты же знаешь, что я. Мы в одной компании работаем.

Зверь Востока заскрипел кожаной амуницией, снимая крышку со стаканчика кофе. Он молча просидел передо мной в «Макдоналдсе» на Бейкер-стрит добрых пять минут (или эквивалент времени, необходимый для поглощения двух булок с яйцом). Когда он подсел ко мне, я лишь кивнул в ответ, так как вписывал в кроссворд слово «дебил», почему-то пришедшее мне на ум при его появлении.

– Тебя вызывали по рации.

Я выдержал паузу. А может быть, правильный ответ на восемь по горизонтали – «мудак»?

– Когда именно вызывали?

– Когда я парковал мотоцикл.

Ну не урод ли? Но этого я вслух не сказал.

– У тебя рация с собой?

– Не-а.

– Спасибо. Закончи за меня. – Я пододвинул к нему кроссворд и поднялся.

«Армстронг» стоял за углом на Портер-стрит, напротив лондонского офиса комиссии Фулбрайта. ^[19]Я бросил на их дверь взгляд, полный тоски. Интересно, принимают ли они заявления от людей с улицы?

Включив корейскую рацию, я вызвал диспетчерскую.

– С ума сойти. Оскар-семь жив и даже отвечает. Чудесам нет конца.

– Да-да-да. Что там для меня?

– Запрос на тебя лично, – сказал диспетчер таким тоном, словно ему нанесли оскорбление. – Работа в Стратфорде.

– В Стратфорде? Да это за порогом моего дома. Я мог бы не вставать сегодня утром.

– Я подумал, что ты и не вставал, судя по времени выхода на связь.

– Быстро ответил. Не смешно, зато быстро.

– Тебе все еще везет, Оскар-семь. Клиент согласился ждать. Специальный запрос на Роя с черным кебом, надо что-то там развезти в Ист-Энде. Мы предлагали водителей получше, но он настоял, чтобы прислали тебя.

– Кто он?

– Очень настаивал. Хочу, говорит, Роя на черном кебе, и все тут.

– Кто? Где? Кто меня спрашивал?

– Он думал, что твой позывной Ангел, но я сказал, что мы бы не стали использовать такой идиотский позывной в эфире…

– Ты адрес дашь или мне ждать до следующего солнечного затмения?

– А разве я не назвал? «Строительная фирма Х и Б», Навигейшн-роуд, промзона, Стратфорд-Марш. Спросить Берта. По буквам: Б как «бухать», Е как «елда», Р как «рыло», Т как…

– …«тупость», – подсказал я.

Разумеется, это был Берт-Умберто. Душечка мистер Басотти, чей инициал «Б», очевидно, входил в название «Строительной фирмы Х и Б». Басотти, раздававший незнакомцам денежки в конвертах за пиратскую свалку мусора в нашей прекрасной столице, поскольку реформированные, приватизированные местные советы не желали связываться или ломили слишком большую цену за честь его вывоза.

Продираясь на восток к Стратфорд-Марш, я думал о том, что этот спецзаказ на мое имя мог означать еще одну «Плату за страх» ^[20]– опасную или по крайней мере нелегальную перевозку груза по неспокойным районам. Правда, в «Плате за страх» из кузова грузовика падал на дорогу нитроглицерин. А груз, который возили мы с Тигрой, не опаснее, чем… черт его знает, что мы там возили. Краску? Я убеждал себя, что фургон был нагружен старыми банками из-под краски. Веса в них было немного – Тигра иногда за раз хватал и тащил по два мешка. Говорят, от пустых банок из-под краски не так уж легко избавиться. Особенно если краска из старых запасов, с повышенным содержанием свинца.

Должно быть, так.

Я окончательно решил для себя, что мы возили пустые банки из-под краски, которая сама по себе могла быть краденой. Однажды летом я работал в маленьком рыбацком поселке Йогэл в графстве Корк. Местный рыбоконсервный завод решили покрасить в небесно-голубой цвет хорошей водоустойчивой краской. К концу августа все шхуны на всех пяти причалах почему-то оказались небесно-голубого цвета.

Такие вещи случаются постоянно, а строительные фирмы тратят уйму краски. С другой стороны, строительные фирмы роют много ям, а яма – идеальное место для мусора. Хватит. Разве мне доплачивают проценты за беспокойство? Моя совесть была на все согласна, за исключением ядовитых или радиоактивных отходов. Да и кто бы ее спрашивал.

Свернув на Навигейшн-роуд, я заметил указатель с надписью «Строительная фирма Х и Б».

Большинство мелких строительных подрядчиков называли себя «Имярек и сын», хотя их дело обычно дохло еще при жизни первого поколения. С учетом итальянских корней Берта, я ожидал увидеть что-нибудь вроде «Басотти и сыновья», однако, когда мы встретились в пабе первый раз, он отзывался о своих корнях довольно кисло. Наверное, Берт – единственный итальянец в Лондоне, который не гордится наличием кабельного телеканала, транслирующего футбол из Италии.

Возможно, он просто прагматик – какой дурак станет доверять итальянцам-строителям? Шуточки насчет заваливающейся башни в Пизе и недостроенного Колизея кому хочешь отобьют охоту связываться. Буква «Х» в названии могла означать «Хьюберт», чтобы задвинуть его итальянские корни еще дальше. Возможно, у него нет сыновей. Возможно, мне пора перестать разговаривать с самим собой.

Первым, кого я увидел, когда «Армстронг», подпрыгивая на кочках, въехал на стройплощадку, был Басотти. Он смотрелся на стройке так же неуместно, как и в «Гроздьях».

Расставив ноги по обе стороны колдобины, наполненной грязью, он выкрикивал указания экскаваторщику. Водитель экскаватора поддавал газу и по сантиметру двигался вперед, разбрызгивая грязную жижу. Басотти не замечал, как на его серо-зеленом пальто от Егера за 450 фунтов постепенно проступала коричневая кайма.

Даже с моего места в «Армстронге» было видно, что экскаваторщик с лицом хорька, приговаривавший «да-да, хорошо» и непрестанно моргавший, откровенно издевался над мистером Б. Похоже, Басотти не догадывался о спектакле, а может быть, просто привык.

Увидев меня, он сначала поднял руку ладонью вверх, как полицейский, затем указал на другой край площадки, ткнув пальцем сначала в меня, потом в будку офиса метрах в десяти от нас. Чтобы я не заблудился, слово «офис» было выбито на двери будки долотом.

Паркуя «Армстронга», я заметил, как водитель экскаватора высунулся из кабины и, моргая, посмотрел на Басотти в упор. Затем он кивнул – «будет сделано в лучшем виде» – и снова скрылся в кабине. Басотти повернулся и направился к офису, осторожно переставляя ноги. Экскаваторщик показал из кабины спине Басотти средний палец.

Площадка была усеяна строительным мусором. Две кучи старых кирпичей дожидались вывоза, новые кирпичи на поддонах были наполовину дешевле «секонд-хэнда», особо ценившегося при обновлении жилища «под старину». Возвышались штабели старой черепицы, за которую в Хэмпстеде давали больше, чем за дома в Шордиче, с которых ее сняли. Там же находились два небольших грузовика с выцветшей надписью «Строительная фирма Х и Б» спереди, куча крупнозернистого песка и мешки цемента на поддоне, накрытые хлопающим на ветру пластиковым тентом. Ничего подозрительного, обычные стройматериалы.

Я уже собрался выйти из машины, когда вновь затрещала рация.

– Оскар-семь, забрал пассажира?

– Диспетчерская, дайте мне еще десять минут. Движение – просто трындец. По буквам: Т как…

– Спасибо, Оскар-семь, конец блядской связи.

Теперь диспетчерская не должна была меня дергать еще некоторое время. Довольно сомнительно, что я понадобился Басотти как водитель, во всяком случае не для кошерной работы и не в качестве таксиста. Надо будет придумать убедительную историю для диспетчерской, а то подумают, что присвоил заказ и заныкал деньги. Именно поэтому они не любили пассажиров, платящих наликом. При безналичных расчетах контролировать водителей не требовалось, а чаевые перепадали только тогда, когда приходилось ждать пассажира в машине и он это подтверждал.

Мой клиент привалился к столу, который, очевидно, был куплен на распродаже имущества какой-нибудь скончавшейся государственной конторы, скажем Министерства продовольствия образца 1948 года. На столе стояли телефон, автоответчик и три пластмассовых лотка, набитых накладными. Басотти задрал ногу на стол и бумажной салфеткой счищал грязь с черного кожаного башмака. По крайней мере, обувь у него была итальянская.

– Сэмми нельзя доверить управление даже тележкой в супермаркете.

Он рассмотрел ботинок, плюнул на салфетку и протер еще раз. Пальто от Егера висело на крючке, вбитом в стену, роняя на пол грязные капли.

– Такси заказывали?

– Не совсем. – Он задрал на стол другую ногу и полез в карман за новой салфеткой. – Келли!

Дверь из ДВП, ведущая во вторую половину офиса, открылась так быстро, что Келли не иначе как стояла за ней наготове.

Ей было лет восемнадцать, и по ее виду можно было уверенно сказать, что она умела ходить, жевать резинку и родилась в Эссексе. На ней был фиолетовый топ с тесемками крест-накрест и розовато-лиловые укороченные шорты, надетые поверх красных колготок. Келли шкандыбала по полу «Док-Мартенсами», ^[21]которым позавидовал бы полицейский. Дважды окинув меня взглядом, она, похоже, осталась довольна увиденным. Даже не фыркнула в мою сторону.

– Посмотри, что этот говнюк Сэмми наделал.

– Гоните вы его в шею, мистер Би. Вы же знаете, что от него нет никакого толку. Не понимаю, чего мы с ним церемонимся.

Басотти посмотрел на нее и быстро-быстро заморгал.

– Твоего мнения не спрашивали, так что не напрягай мозги. Сгоняй-ка в кафе.

Келли некоторое время молча жевала, – наверное, репетировала фразу.

– Вашему посетителю какого кофе купить? – спросила она, пошевелив бедрами на случай, если я их сразу не заметил.

– Себе купи. – Он снова занялся своим ботинком. – Представь, что у тебя сегодня день рождения. Закажи капуччино со сдобной булочкой. Возьми денег из кассы на мелкие расходы, ты всегда это делаешь.

– Я уже была на перерыве, – заныла она.

– Еще раз сходи.

– Если я не успею закончить эти коммерческие предложения к шести, то сверхурочно не останусь. – В ее голосе появились визгливые нотки.

Итак, конец рабочего дня у нее в шесть. Намек тонкий как кирпич. Следуя принципу дареного коня, я мысленно оприходовал полученную информацию. По правде говоря, Келли была далеко не лошадь.

– Келли, – терпеливо предупредил Берт, – не доводи численность безработных до двух миллионов и одного.

– Как скажете, мистер Би.

Она заскочила в свой кабинет и набросила белый плащ, не закрывая дверь, чтобы я мог полюбоваться напоследок. Когда дверь захлопнулась, Басотти снял ногу со стола.

– Ее не будет не меньше часа. Пять минут – дойти до кафе на углу, пять минут – выпить кофе, десять минут – перепихнуться в кладовке с Луиджи, или Паоло, или кто там у них сегодня в смене.

– С учетом еще пяти минут на возвращение, на что она потратит оставшиеся полчаса?

– На восстановление макияжа. Чертовы бабы. Чертова порода. Сначала не подступишься, а когда подступишься, нельзя верить.

Я развел руками.

– Нам звонят – мы приезжаем. Что за работа?

Берт сел на единственный в комнате стул, поправил очки и, быстро мигая, посмотрел на меня. Я попытался уловить зависимость частоты мигания от скорости его речи, но видимой связи не наблюдалось.

– Начнем с того, что мне не требуется такси.

– Но ты его вызвал, а я приехал.

– Хорошо, я заплачу. Придумай себе заказ.

– Доставка документов в налоговую инспекцию?

– Сойдет. Сколько?

– Тридцать фунтов.

– Ни хрена себе. Хорошо. – Он вынул из бумажника три десятифунтовые банкноты. – Могу поспорить, что из этих денег десять фунтов до фирмы не дойдут.

– А вот тут ты ошибаешься, – уверенно возразил я, пряча деньги. – Не дойдут пятнадцать фунтов. Дальше что?

– Твой друг Тигра… – начал он, моргая так быстро, что невозможно было сосчитать.

– Не такой уж он мне друг.

– Только не говори, что ты его не знаешь.

– Еще бы не знать. Ты знаешь, что я его знаю. Но не в библейском смысле.

От этого заявления Басотти замер и перестал мигать на целую секунду. Наконец сказал:

– Тигра куда-то смылся.

Он подождал, как я отреагирую. Я тоже заморгал.

– И что?

– И то. Он смылся на «транзите», на котором вы вдвоем ездили в пятницу.

Я с сомнением покачал головой:

– Минуточку. Кажется, Тигра не умеет водить.

– Это он так говорил. Я ему никогда не верил. А ты верил? Водить умеют все.

– Нет, не все. Многие, особенно в Лондоне, не водят. У тех, кто до приезда сюда не успел научиться, одна страховка отобьет всю охоту.

Басотти посмотрел на свои ботинки.

– Может быть. Этот шпиндель не вернул ключи, как было условлено. Я не хотел бы заявлять машину в угон. Кто знает, чьи на ней пальчики остались.

– Пальчики? Шутишь, Берт. Я не слыхал такого базара с тех пор, как архангелы начали снимать шляпы, заходя в помещение. Архангелы – это полиция, те, к кому ты непойдешь, потому что они могут спросить, что было в фургоне. Кстати, никаких моих отпечатков – ни пальцев, ни ладоней, ни ног, ни генных – на машине не осталось.

Басотти дважды взмахнул своими электрическими ресницами и вновь поправил очки.

– Значит, ты можешь помочь его найти.

– Разве я обещал? Странно. Я не заметил, чтобы мои губы шевелились.

– Сколько?

– Опять проклятое эхо. Я не помню, чтобы обещал помочь его найти. Помню только, как говорил, что долг каждого честного гражданина заявить о преступлении куда следует.

– С меня сотня, если найдешь его за пару дней.

– Берт, вызови копов. Скажи им, что фургон угнали еще в пятницу. Они решат, что у того, кто это сделал, было достаточно времени произвести над машиной косметическую операцию, и не станут упираться рогом. Получи от них длинный номер, подтверждающий факт обращения к ним, и звони в страховую компанию. Так поступают все нормальные люди.

– Я не могу этого сделать, – угрюмо буркнул он.

– Почему?

– Не было у нее долбаной страховки. Если выведешь на Тигру к пятнице, получишь двести пятьдесят.

– За двести пятьдесят тебе подгонят другой фургон. Спад у нас сейчас, ты хоть знаешь?

Он оперся ладонями о стол.

– Слушай. Я ведь добром прошу. За пару недель ты подзаработал деньжат, и этот засранец тоже. Если он решил поиграть со мной в свои дурацкие педерастические игры, то, по моему разумению, ты должен помочь мне его найти, раз уж ты его приятель.

– Какие мы, на хрен, приятели?

– С его слов, братья по крови, не меньше.

– Не надо ля-ля.

– Нет, честно. Ангел – то, Ангел – се. Мы как две стороны одной монеты, говорил. Еще он говорил, что ты водитель-ас и знаешь все дороги. Более недоверчивый, чем я, человек мог бы подумать, что это с твоей подачи он смылся.

– Погоди-ка. Если бы я был тут замешан, неужели мне хватило бы наглости сюда приехать?

– Кто тебя знает. У некоторых очко железное.

– С меня хватит.

Я отвернулся с таким видом, как будто этот намек оскорбил и возмутил меня. На самом деле я оценивал положение на стройплощадке и расстояние до «Армстронга». На выходе меня не поджидали тяжеловесы с корытом раствора, это уже хорошо. Самого Басотти я не боялся. С другой стороны, вот-вот должна была вернуться Келли, и мне не хотелось вступать с ней в открытый конфликт. Для себя я решил, что с ней лучше всего действовать неожиданно, например зайти со стороны солнца и оглушить носком, набитым песком.

– Плачу штуку. – Голос Берта дрожал от волнения.

Я ему был нужен больше, чем он мне.

Другой вопрос: нужна ли мне штука?

– Сто вперед на дизтопливо, – немедленно отозвался я.

Он во второй раз полез за бумажником и напомнил, отсчитывая двадцатки:

– К пятнице, не забыл?

– Почему к пятнице?

– Это тебя не касается. Найди Тигру, и все.

– Ладно, я поспрашиваю, глядишь, твой фургон тоже найдется. – Я сгреб деньги. – Эта часть не подлежит возврату, хорошо?

– Найди Тигру Фургон я сам верну.

– Постараюсь, но это не так просто. Тигра долго на одном месте не задерживается.

– Тоже мне новость.

Он порылся в одном из лотков, вытащил лист бумаги, оторвал сверху полоску и вручил ее мне. Это был клочок бланка «Строительной фирмы Х и Б» с адресом, номером телефона и расплывшимся от многократного фотокопирования логотипом в виде маяка внутри двойного круга. Внутри круга можно было разобрать: «Зарегистрированная домостроительная компания».

– Звони в любое время. Если меня не будет на месте, оставь сообщение. В любое время дня и ночи. Скажи ему, что нам нужно поговорить. Про фургон – ни слова.

– Сначала его надо найти, – сказал я.

7

Где, по-вашему, следует искать человека, который нигде не живет, никем не работает и, скорее всего, не желает, чтобы его нашли? Я понятия не имел, но полагал, что знаю того, кто имел.

Я наплел диспетчерам, что, согласившись везти посылку «Строительной фирмы Х и Б» в Сити всего за пятнадцать фунтов, вынужден был доплатить за потраченную горючку из своего кармана. Остальные пятнадцать фунтов – сущая малость, однако налоги платить с них не требовалось и они целиком шли – в чей? правильно, в мой карман.

После обеда я вернулся на Бейкер-стрит («Извини, диспетчерская, у меня что-то рация барахлит. Давай попробуем на другой частоте. По буквам: Ч как…»), чтобы разыскать Кримсона. Даже если он не знает, где Тигра сейчас, именно он свел нас, и по моей логике проблема касалась его тоже. Я всегда терпеть не мог скользкую формулировку пиарщиков «если вы не являетесь частью решения проблемы, вы – часть самой проблемы». Согласно моим жизненным правилам, если человек не искал со мной решения проблемы, это была его личная проблема.

К сожалению, план А сорвался на первом пункте, Кримсона нигде не было видно. Его не было в «Макдоналдсе», не было в «Бургер кинге» через дорогу, он не сидел на мотоцикле за углом на Портер-стрит. Никого из его курьерской команды тоже не было. Наверное, они все были при деле, а я работал не на ту фирму.

Я сообразил, что делаю что-то не так, потому что, хотя Кримсона не было на Портер-стрит, там околачивался Зверь Востока. И это уже второй раз за день. Впору начинать переводить старушек через дорогу; правда, в наши дни они подумают, что их грабят, и полезут в сумочку за баллончиком со слезоточивым газом.

– Привет, Ангел. Опять сачкуешь?

– Ищу кое-кого, – бросил я на ходу, проскальзывая мимо него к «Армстронгу».

– Я тебя по радио слышал, – самодовольно произнес он, снимая шлем. Я раньше не замечал у него в ухе эту серьгу в форме свастики.

– Да ну? Мне некогда. Может заказ появиться.

– Диспетчеры считают, что уже появился.

Я повернулся к нему. Зверь поставил шлем перед собой на бензобак и начал стаскивать перчатки.

– Они думают, что ты калымишь – берешь заказы, а им не говоришь. Просили меня сообщить, если увижу тебя. Я, конечно, не скажу. Не мое собачье дело, чем ты занимаешься, хотя, если идет навар, мне бы немного дензнаков тоже не помешало…

Зверь меня шантажировал! От него я такого не ожидал. На моей шкале он продвинулся на одну отметину вперед. Однако даже до недочеловека ему еще оставался полный оборот стрелки.

– Послушай, э-э… – Я так и не вспомнил, как его зовут. – Навар, возможно,будет, и дензнаки тоже. Больше пока не могу рассказать. Сначала мне надо найти Кримсона, ты его знаешь – парень у конкурентов, у которого…

– Черный ублюдок?

– Ну-у…

– Черный ублюдок с другом-пидором, который двух секунд не может простоять спокойно?

– Да, правильно. Мне…

– Не видел его уже несколько недель. Еще бы столько же не видеть…

– А-а. Ну, в таком случае…

– Конечно, ты можешь спросить у его друга-жопника. Он всегда ошивается у туалетов на Бейкер-стрит со своей голубой бандой, ищет, как срубить монету у сексуально озабоченных папашек.

– Это тот, что не может стоять спокойно?

– Да, он. Я с моими друганами за ним приглядываю. Придет день – мы с ним и его друзьями-гомиками разберемся. Все эти изнасилования в «трубе» – не иначе их дело.

В текущем году в подземке действительно были изнасилованы несколько мужчин. Такое и раньше случалось, просто на этот раз написали в газетах. После сообщений о смертях от СПИДа в мире шоу-бизнеса эта новость еще больше подогрела истерическую гомофобию у Зверя и его друзей. Конечно, Зверю и его друганам никакого особого повода не требовалось, тем не менее происшествия в подземке приобрели статус народного предания. У каждого была наготове своя страшилка про Северную линию. В прошлый раз все точно так же личнознали семью, которая отправилась в отпуск, привязав мертвую бабушку к багажнику на крыше машины.

Зверь посмотрел на меня и принял выражение на моем лице за глубокое почтение. Очевидно, ему не приходилось раньше видеть полное недоумение.

– Он каждый вечер торчит у мужского сортира рядом с пятой платформой. В самый час пик. Есть у него приятель по кличке Стальная Линейка. Этим все сказано.