Текст книги "Богоборец (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– Стоп! – опомнился я. – А ты что здесь делаешь⁈

– Как что? – удивился парень. – Ты, между прочим, украл моих женщин! И сам опять собрался гекатонхейрам в пасть! Неужели ты думал, что я останусь⁈

Вообще-то думал, что да, останется. Доменико, как главный претендент на главенство в роду, сейчас очень занят. Вряд ли доминус Маркус обрадуется, узнав, что его непутёвый сын бросил все дела, и усвистал в метрополию, где нам, вообще-то, лучше не показываться. Ещё и в компании с неуравновешенным старшим братом, который тоже оставил дирижабельный завод вместе с мастерской. Ещё и на финальной стадии – на самом деле, уже в следующем месяце мы планировали финальные испытания дирижабля. Несколько раз уже поднимали огромную машину в воздух, и последние два раза оставались только мелкие недоделки. Машина получилась на мой взгляд ужасно медленная, громоздкая, и не слишком безопасная – не удивительно, с водородом-то в качестве подъёмной силы. Однако все, кто был в курсе разработок оставались в полном восторге. Особенно – тартарцы. Собственно, из-за них я и не переживал за завод. В последнее время они на нём очень прочно обосновались, и были в курсе всех работ и процессов. Полагаю, благодаря им там без меня ничего не рухнет, тем более я написал управляющему, что к советам Агнии, Комо и Гаврилы можно прислушиваться почти как к моим.

– Дядя будет в ярости, – покачал я головой. – Особенно если с нами что-нибудь случится. Ты подумал, как будет твоим родителям, если мы оба там помрём?

– Ты уже как-то спрашивал, – отмахнулся Доменико. – Переживёт как-нибудь. Тем более, у них сейчас есть, чем заняться – скоро первый внук! Или внучка! – брат выглядел довольным, как слон после трёхведёрной клизмы. – Лучше бы, конечно, внук. Если это будет мальчик, то они, наконец, успокоятся по поводу наследника. Девочку, конечно, тоже можно, но это всё-таки больше мужское дело, так что отец предпочтёт на месте главы видеть мужчину. А вот тебе достанется, и сильно! – мерзавец зажмурился ещё более мечтательно. – Представляешь, что тебе скажет доминус Маркус, когда узнает, что ты оставил беременную невесту одну? Да что там отец, мама тебя уничтожит. Ты её просто ещё не видел в гневе – поверь, это по-настоящему страшно.

Застращал меня братец до невозможности. Я даже немного отвлёкся от собственных переживаний о том, как некрасиво я поступил по отношению к Петре. Всё-таки хорошо, что она мне не сказала раньше, когда мы прощались. Тогда бы я точно никуда не уехал – просто не смог бы. И страдания Конрута не помогли бы. Наверное, я эгоист – моя семья мне ближе и важнее.

* * *

Кера была в восторге. Нет, ей всё нравилось. Это было удивительно весело – жить обычной человеческой жизнью. Ещё и малышка Ева почти пришла в порядок. Всё чаще она брала управление их телом на себя, и при этом совсем не терялась, не стремилась поскорее вернуться в уютное ничто на задворках сознания. Правда, пока только во время театральных представлений или наедине с Доменико. В остальных случаях девчонка пока робела. Даже Диего ещё смущалась. Даже не так. Она его побаивалась. Чувствовала инстинктивно силу, которая обычно недоступна смертному, и скрывалась. Даже себе объяснить не могла этого страха, но более опытная Кера всё понимала. Не понимала только, как Диего смог с этой силой совладать. Его ненависть и ярость так сильны! Смертный должен был превратиться в машину, в автоматон, которыми раньше развлекалась аристократия. Только он не красивые картинки бы рисовал, а искал врагов, чтобы их убить, или умереть. Даже когда настоящие враги закончились бы, и мстить стало бы некому. Ненависть, ярость и страх должны были его толкать искать новых, и он бы их нашёл.

Богиня была готова следовать за патроном куда угодно. Каково же было её удивление, когда он всё-таки смог удержать в узде свою злобу. Она видела, как тяжело ему это даётся. Кажется, чуть-чуть надави, и он взорвётся, не выдержав внутреннего давления. Как тот бракованный баллон с водородом полгода назад! А какой шикарный после этого случился взрыв! Одно удовольствие было наблюдать. Жаль, что пришлось защитить тех, кто был рядом – было бы забавно посмотреть, как они разлетятся на мелкие кусочки. Впрочем, принимать их почтительные благодарности тоже было забавно и весело. Особенно после того, как она представилась этим людям своим полным именем. Наблюдать, как в смертных борется благодарность и опасение было ужасно забавно. Только Диего здорово разозлился – сначала из-за баллона, потом из-за того, что она раскрыла своё инкогнито. На этот счёт Кера совсем не переживала. Всё равно эти смертные связаны с родом Ортес, живут на его территории, и дали клятву неразглашения. Теперь, когда они знают, кто она такая, обязательно будут её соблюдать.

Диего временами казался ей похожим на тот баллон с водородом, однако он ухитрился усмирить ярость. Никуда она не делась – Кера чувствовала. Оставалась внутри, горела ярко и жарко, аж греться можно, однако для патрона не стала самым важным в жизни. Это внушало надежду.

Когда она почувствовала бурю, поднимающуюся в душе Диего, Кера тут же рванула к нему. Даже испугалась немного – думала, всё-таки сорвался. А потом выяснилось, что его просто навестил старый знакомый и рассказал о том, что происходит в Риме. Сама Кера давно чувствовала, что там, на востоке, что-то затевается. Бога убить можно. И, как выяснилось, достаточно легко. Проблема в том, чтобы убить его окончательно. Его сила всё ещё здесь. Его идея никуда не делась. А значит, рано или поздно, он сможет восстановить своё могущество и свою личность. Кера понятия не имела, что происходит в Риме, но чувствовала, как постепенно скручивается в тугие жгуты эта чуждая сила, как она становится всё более концентрированной. Скоро, очень скоро, чистый может снова стать реальным. Точнее, смертные вновь сделают его реальным. Как-то раз Диего процитировал чьё-то забавное высказывание: «Можно убить человека, но нельзя убить идею». Кера знала, что это неправда. Убить можно даже идею – для этого нужно всего лишь уничтожить саму память о тех смертных, которые ей одержимы. Для смертного довольно сложно, но Кера не раз видела, как такое происходит. Чистый же пока не убит окончательно. Его личность разрушена, но те, кто в него верят, делают всё возможное, изо всех сил приближают тот момент, когда он вновь осознает себя. Да, он будет далеко не так силён, как раньше, зато станет намного разумнее. Ведь в этот раз его создадут люди.

«Да и нам с Диего давно пора развеяться, – думала Кера. – Любопытно будет посмотреть, как он справится со своим гневом в таких обстоятельствах? Или даже справляться не станет? Позволит себе нестись на крыльях ярости и уничтожать всё, что посмеет эту ярость вызвать?»

Глава 20

Конрут как будто подслушивал. Хотя там даже подслушивать не нужно – нашу сцену прощания, думаю, имели счастье наблюдать куча обывателей. Разумеется, мимо Конрута эта история тоже не прошла, так что он деликатно дал нам время, чтобы успокоиться и пережить отъезд, и постучался в купе как раз в тот момент, когда основные страсти уже улеглись.

– Доминус Доменико, – кивнул убийца. – На вас я не рассчитывал, но, полагаю, ваша помощь будет полезна.

– А у нас уже есть план? – спросил брат.

– Нет, я думаю, доминус Диего сам придумает, как правильно поступить. И лучше, чтобы я не знал подробностей.

Мне, естественно, стало интересно, отчего такие предосторожности.

– Засветился, – поморщился убийца намой вопрос. – Потерял осторожность, и обо мне, закономерно, узнали те, кто не должен был знать. Я им зачем-то нужен, так что полноценную охоту объявлять не стали, но на контроле стараются держать. Я мог бы уйти, перебраться в другое место, но сам понимаешь… слишком много меня связывает с общиной иных. Бросать их я не хочу.

– Так того парня поэтому…

– Нет, – прервал меня Конрут категорично, и я понял – сомневается. – Они не знают. Не могут знать. И вообще, это сейчас не важно. Важно, что когда мы доберёмся, я устрою несколько акций. Возможно, засвечусь ещё сильнее, но не суть – главное, я отвлеку внимание от вас. Так что, надеюсь, у вас будет возможность не попасться.

Отлично. Значит, всё ещё сложнее, чем я думал. Почему-то был уверен, что убийца примет участие в планировании операции, а теперь выходит, всё самим придётся. Ну да ладно. Тогда тем более все предварительные планы придётся отложить до момента, когда я сам оценю обстановку. Следующие два дня прошли скучно. Конрут предложил сойти с поезда, не доезжая до Рима в местечке Велзна. Оттуда можно довольно быстро добраться до Сабатинского озера, ну а дальше уже разойтись, чтобы никто не мог связать наше появление с убийцей. Однако я отказался:

– Слишком долго, и я не вижу в этом особого смысла, – покачал я головой на предложение Конрута. – Это получится ещё минус один день. Я не готов рисковать, чтобы сделать дело побыстрее, но здесь действительно лишняя перестраховка, не находишь? Ты можешь выбираться в Велзне, как и собирался, а мы поедем до самого Рима. Придётся, правда, переодеться, но, подозреваю, у тебя в чемоданах не только смена нижнего белья, так ведь?

– Я так и планировал изначально, но доминус Доменико вряд ли сможет достоверно замаскироваться, – полувопросительно ответил убийца.

– Ну, в какого-нибудь крестьянина – определённо. Но пусть остаётся аристократом, я не против. Только добавим немного провинциального шика. Доменико, сможешь изобразить?

– Это примерно так? – брат ещё сильнее выпрямился, чуть выше приподнял подбородок, а во взгляд добавил чуть-чуть презрения. Совсем немного, едва заметно. Молодец! Талантливый человек талантлив во всём, его даже учить не нужно. Да и среди Ишпанских семей он вращался гораздо дольше, чем я – успел подметить различия. Нельзя сказать, что провинциальная аристократия так уж сильно отличается от Римской, но всё-таки едва заметные отличия присутствую. Думаю, продиктованы они, прежде всего, комплексом неполноценности. Провинциалы изо всех сил пытаются продемонстрировать всем окружающим и себе, что они ничуть не хуже столичных счастливчиков. Поэтому и ведут себя ещё более аристократично. Даже, может быть, чересчур. Думаю, для квиритов и плебеев это не заметно, но достаточно опытный наблюдатель, которому доведётся сравнить, непременно выкупит отличия.

– Отлично! – улыбнулся я. – Так и продолжай, чтобы привыкнуть. А Ева станет твоей содержанкой, любовницей и компаньонкой.

– Так не интересно, – скривилась богиня. – Это всё так и есть! Даже изображать никого не надо!

На этих словах даже сверхпрофессиональный и невозмутимый Конрут не смог сдержать удивления. Он о природе богини был в курсе, и даже предположить не мог о таких особенностях её взаимоотношений с братом.

– Ммм… может быть, тогда побудешь моей супругой, дорогая? – чопорно поинтересовался Доменико.

Кера только рукой махнула:

– Ну, так уж и быть. Но это тоже не очень-то интересно!

И мгновенно преобразилась в такую же чопорную и спесивую особу. Причём, похоже, уступила место Еве – той притворство удавалось лучше, чем самой богине.

Следующие несколько часов Конрут работал над их лицами. Самому убийце не так уж и нужны такие ухищрения – он мастерски владеет собственной мимикой, и легко может перевоплотиться до неузнаваемости даже без косметики. Я тоже неплохо в этом поднаторел… но всё же предпочитаю не пренебрегать такими мелочами. Для уверенности. Да и физиономия у меня, говорят, достаточно приметная, в отличие от того же Конрута. Впрочем, надо мной почти не работали. Немного затемнили кожу, да изменили форму щёк.

На этом мы с Конрутом расстались – ему было пора выходить. Переодевались мы уже после того, как он ушёл. Кера и Доменико остались в своих костюмах, лишь добавили немного украшений, дорогих, но безвкусных. А вот я поменялся более разительно.

– Я, пожалуй, пойду отдельно. Так что вы отправляетесь в гостиницу, а я проведу рекогносцировку и найду нам съёмное жильё, хорошо?

Мне предстояло стать мастеровым. Довольно удобная личина. Не аристократ, так что можно вполне органично появляться в таких местах, где тот же Доменико будет смотреться странно и чужеродно. Но в то же время из мест для чистой публики гнать не станут. В дорогой ресторан, безусловно, не заявишься, но мне пока туда и не нужно.

Доменико на все эти приготовления смотрел с интересом и плохо скрываемым восторгом. Ещё бы! Для него это настоящая романтика – изображать из себя кого-то, кем он не является. Он бы и в «мастеровые» с удовольствием пошёл, да вот незадача – не потянет он мастерового. Дело не только в осанке – есть ещё множество маркеров, которые, вроде бы, не слишком заметны, но моментально цепляются подсознанием. Не так размахиваешь руками при ходьбе, не так ставишь ноги, и вот на тебя уже смотрят с недоумением.

Хорошо, если это обыватель какой-нибудь. Просто пожмёт плечами, и выбросит из головы показавшегося странным прохожего. Кто-то более внимательный может и заинтересоваться дилетантом, для чего-то изображающим того, кем не является.

Таких, по словам Конрута, более чем достаточно. В городе по-прежнему продолжается активный передел власти. И не только гуманными методами. Город наполнен бойцами и «специалистами по охране» разных семей, группировки в сенате активно делят власть и деньги, следят друг за другом и вообще за всеми вокруг. Есть и чистые, которые, как я понял из объяснения Конрута, очень изменились после «реорганизации», устроенной нами. Для этих семья Ортес – воплощение зла. Как, впрочем, и подопечные убийцы. Правда, иные нынче тоже кое-какую силу набрали, и уже не находятся на совсем нелегальном положении, однако по сравнению с настоящими игроками откровенно не пляшут. Вся эта шушера активно интригует, но не гнушается и силовых средств решения проблем. Правда, так нагло, как семья Ортес и особенно я в своё время, себя не ведут, стараются соблюдать приличия.

С поезда сходили уже по отдельности. Доменико с Керой снимут комнату в гостинице, потом брат собирается заглянуть к доминусу Силвану. Пожалуй, оружейный магнат остаётся единственным в Риме безусловным союзником Ортесов. Он, правда, не участвует в дележе власти – мужчина твёрдо держит своё положение оружейного короля республики, но большего ему не нужно. Его люди так же помогают охранять динамитный завод от посягательств желающих – это замечательная взрывчатка продолжает будоражить умы некоторых наших соотечественников. После того, как семья Ортес «сдала позиции» было несколько попыток отобрать производство или хотя бы переманить специалистов, но тут дядя был твёрд. Своего Ортесы отдавать не собираются. И доминус Криспас в этом активно помогает – ему наш завод тоже нужен. Не из-за динамита. Просто Доменико там ещё с какой-то взрывчаткой экспериментирует, более сложной. Кажется, какой-то вид пороха, подходящий для артиллерии. Естественно, доминус Силван в таком крайне заинтересован.

Они с Доменико и так довольно часто общаются по переписке, но до сих пор доминус Силван не слишком распространялся насчёт чистых. Видимо, по просьбе дяди. Но, узнав куда мы отправились, дядя настоятельно рекомендовал (читай – приказал) нам прежде, чем приступать к активным действиям, обратиться к его старому другу, чтобы тот ввёл «двух юных идиотов с шилом в заднице в курс дела и, по возможности, удержал от дурацких поступков».

На самом деле, доминус Маркус был в ярости. Особенно после того, как мы отказались раскрывать цель своего столь неожиданного визита в Рим. Впрочем, глобально о причинах дядя догадался, конечно. Понял, что я откуда-то узнал о вновь «поднимающих голову» чистых. Удержать, поэтому, не пытался. Очень рвался отправить на помощь Флавия с людьми, но в конце концов отказался от этой идеи. С одной стороны, мы с Доменико дружно утверждали, что устраивать войну не собираемся, а с другой, кажется, сам доминус Флавий отговорил главу семьи от столь необдуманных поступков. Если мы вдвоём ещё можем как-то остаться незамеченными, то целый отряд «опальной семьи», появившийся в Риме, будет для местных как красная тряпка для быка.

Сам я направился для начала в Трастевере. Решил прогуляться вокруг искомой церкви. Добрался на извозчике. По дороге тщательно приглядывался к изменениям. Ну, древняя столица себе не изменяет. По-прежнему слегка пафосна и держит марку. Хотя изменений тоже хватает. Людей на улицах меньше, чем обычно. В городе всегда хватало праздных гуляк. Даже в те часы, когда большинство жителей работает в поте лица, всегда можно было увидеть прогуливающихся квиритов и доминусов, ведущих неспешные беседы, или их же, сидящих за столиками открытых кафе. Видно, за последний год жителям стало слегка не до прогулок. Да и кафешек поубавилось. Они ещё встречаются, но почти все пустуют. Жаль, что я изображаю местного – можно было бы расспросить извозчика, почему так пусто стало. Впрочем, есть и положительные для меня изменения: нет чистых. Раньше они попадались на глаза время от времени. Там и тут появлялись белые фигуры монахов, от которых простые обыватели неизменно старались держаться подальше. Однако, судя по всему, на качестве жизни местных такие изменения не отразились в положительном ключе.

Город обеднел, это очевидно. Мы двигались по центральным районам, вотчине зажиточных горожан. Встретить здесь кого-то в залатанной одежде раньше было невозможно. Теперь, судя по тому, что я вижу, это обычное дело. Вряд ли в центр переселились обитатели трущоб. Скорее это местные так поизносились. Что-то нехорошее здесь творится, и это очень паршиво. Я уже вижу, как легко можно добавить чистым потерянной народной любви. Достаточно напомнить, что при чистых им жилось лучше, и они не голодали. Местные, думаю, и без того об этом уже говорят. Людям свойственно быстро забывать плохое. Догадаться о том, что нынешнее плачевное состояние – это прямое следствие деятельности чистых, тоже сможет далеко не каждый.

Извозчик, кстати, не пытался со мной разговаривать. Ехал, хмуро поглядывая на редкие встречные экипажи и прохожих, готовности к общению не демонстрировал. Тоже, вообще-то странно – раньше, помнится, пассажир непременно должен был выслушать всё, что думает владелец повозки о политической и экономической ситуации в стране и столицы.

Так и доехали до места в молчании. Я вышел на самой окраине района, чтобы прогуляться до церкви пешком. Внутрь заходить я не собирался, но осмотреть прилегающие улочки и подумать, как будет лучше уходить, желательно не откладывая.

Не очень удобное для меня место – я этот район знаю плохо. Старая застройка – много узких улочек, тупиков, неожиданных поворотов. Локомобиль в качестве средства отхода даже не рассматриваем – он тут будет ехать не сильно быстрее пешехода, но при этом будет гораздо менее маневренным.

Около часа я бродил вокруг, продумывая, как буду уходить. Уже очевидно, что «на дело» пойду в одиночестве. Кера нужна будет на подстраховке, как и Доменико. Одному уходить будет даже легче. Впрочем, если мне повезёт, никакого бегства даже не потребуется. Я ведь не собираюсь всем громогласно объявлять, что это именно я устроил переполох.

Прогулку пришлось закончить даже раньше времени – я заметил какой-то нездоровый интерес к себе. После того, как я прошёл мимо церкви второй раз, почувствовал чей-то взгляд в спину. Проверил – действительно, смотрят. Отряд жандармов пристально разглядывает непонятного гуляку. Явно раздумывают, не проверить ли эту подозрительную личность. Нехорошо. Год назад жандармы не были так насторожены. Не стали бы они обращать внимание на человека, который просто идёт мимо. Значит, либо уровень профессионализма синемундирников за последний год значительно вырос, либо это и не синемундирники вовсе.

Склоняюсь к последнему предположению. Сомнительно, чтобы за год, да ещё во время такой разрухи, кто-то смог бы так здорово натренировать жандармерию. А вот поставить несколько профессионалов возле здания, в котором заключён важный пленник – это вполне логично. Интересно только, кого они выцеливают? Одно дело, если они ждут представителей семьи Класо, которые захотят спасти или хотя бы прекратить мучения наследника. Гораздо хуже, если они ждут именно Конрута. Убийца был уверен, что о его связи с мальчишкой никто, кроме домины Класо не знает. Что, если он ошибается?

Дожидаться, когда меня станут ловить, не стал. Рано пока. Этим можно будет заняться после того, как дело будет сделано, а пока лучше не привлекать лишнего внимания. Пора прекращать рекогносцировку. Убрался с площади перед храмом, провожаемый внимательными взглядами «жандармов», свернул в переулок, прошёл через маленький стихийный рыночек, свернул в тупичок. Подождал несколько минут, не появится ли кто вслед за мной, после чего чуть изменил образ. Не слишком сильно – только превратился из мастерового средней руки в обычного рабочего. Чуть извозил брезентовую куртку в пыли, слегка мазнул пылью по лицу. Поменял выражение лица на менее уверенное и более осторожное. Выходить из тупика не стал – здесь как раз есть вход в инсулу. Постучался, дождался, когда откроют.

– Чего надо? – неприветливо уставился на меня пожилой охранник.

– Комнаты свободные есть?

– Только на чердаке. До сортира бегать далеко, воду наверх таскать тяжело. Зато дёшево. Интересует?

Да, приличная канализация есть далеко не везде. Даже в Риме. Поэтому верхние этажи – это прерогатива самых бедных слоёв населения.

– Дёшево – это сколько? – уточнил я.

– Полсеребряка в месяц. Предоплата.

Едва удержался от удивлённого свиста. Ещё год назад за такое жильё просили втрое меньше. Однако вахтёр цену не задирает, это видно. Значит, действительно жизнь подорожала.

– Пойдёт. Для начала на месяц.

– Паспорт гони, рабочий. Бумагу с завода. Где повезло устроиться, на спичечной фабрике? – уточнил мужчина.

Ну да, здесь поблизости, на краю района есть спичечная фабрика.

– На красильной, – мотнул я головой. – Только документ ещё не выдали. Завтра принесу.

– Смотри, – нахмурился вахтёр. – Нас жандармы регулярно проверяют. Завтра забудешь – вышвырну вместе с вещами и без предоплаты. Но вообще, повезло тебе. Сейчас не каждый может на такое место устроиться. На спичечной места чаще появляются.

Ну да, понимаю. На спичечной текучка кадров большая. Помирают быстро.