Текст книги "Идея Фикс (СИ)"
Автор книги: Маша Драч
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)
Часть 25.2.
Лиза курила уже вторую сигарету подряд. Я видела, как ее пальцы дрожали, когда она подносила фильтр к губам, густо накрашенным бардовой помадой. Признаться, я и сама жутко сейчас нервничала. Перед глазами всё еще мелькал образ Патрика, который стоит в обнимку с Мирандой. Хотя даже не в этом была вся суть моей личной маленькой трагедии. Именно с этой девушкой Холланд не боялся показывать свои настоящие эмоции. Почему он этого не позволял себе, находясь рядом со мной? Если Миранда всего лишь его очередная муза, то почему у нее есть подобные привилегии?
– Знаешь, я была влюблена в Рика еще в студенческие годы. – Внезапно произнесла Лиза. – Он всегда был обаятельным засранцем. Рик стал моей первой настоящей любовью.
– Зачем ты мне это сейчас рассказываешь? – перебила я ее.
– Ты и вправду ничего не понимаешь? – женщина улыбнулась сама себе и посмотрела на меня.
Да почему все вокруг считают меня глупой и несмышлёной? Марго постоянно об этом говорит, мама и даже Патрик меня считает такой, к ним присоединилась еще и Лиза.
– Что я должна понять? – меня резко охватил гнев. – Мне и так ясно, что ты всё еще любишь Патрика, но мне об этом, зачем знать? Нам нравится один и тот же мужчина, так что мы по разные стороны баррикад, прости.
– Так я и знала, – Лиза тяжело вздохнула, перевела взгляд в сторону и струсила с сигареты пепел.
– Что именно? – я скрестила руки на груди.
– Я не сбираюсь с тобой воевать, ровно, как и с остальными женщинами Рика. Это не в моем стиле. Более того, у меня есть прекрасный муж, он заботиться обо мне, любит меня.
– Тогда зачем постоянно флиртуешь с Патриком?
– Потому что, что-то всё еще испытываю к нему, – абсолютно спокойно ответила Лиза. – Рик всегда был помешан на искусстве и на красивых девушках, которые дарили ему вдохновение. Мне даже не верится, что сейчас я говорю об этом, и не испытываю той удушающей ревности, что была во мне раньше. Колит что-то, но не так сильно. Я тебя не знаю, ты меня тоже, но мой тебе совет – не живи иллюзиями, они причиняют лишь боль, – в голосе Лизы улавливалось что-то, чего я раньше в ней не замечала. Какое-то сострадание или полное понимание тех чувств, которые сейчас я так болезненно переживала.
Я села рядом и посмотрела в небольшое окно, в котором увидела свое расплывчатое отражение, что больше напоминало призрака с той лишь разницей, что у моего призрака еще были кроваво-красные губы.
– Я не могу без него, – призналась я, смотря себе под ноги.
– Это только по началу, – Лиза сделала затяжку. – Я тоже не могла, да и сейчас, как видишь, не всегда получается.
– И что мне делать?
Я столько раз задавала сама себе этот вопрос, но никак не могла найти на него нужный ответ. Я терялась в ощущениях, новых эмоциях, запутывалась в собственных чувствах, будто бабочка, которая по неосторожности попала в паутину. В таких случаях обычно говорят, что всё пройдет. А пройдет ли на самом деле? Что, если я буду всю жизнь мучиться, как моя мать? Она ведь была влюблена в моего отца и совсем потеряла голову. Вся эта безудержная страсть привела к тому, что на свет появилась я, а отец наоборот – исчез из нашей жизни. Только теперь я начала по-настоящему понимать, почему мама столько лет была одна и лишь сейчас решилась построить новые отношения. Она любила отца даже после того, как чудовищно он с ней поступил. Боялась обжечься снова, боялась вновь почувствовать себя беспомощной. Столько различных факторов привели к тому, что мама добровольно обрекла себя на затяжное одиночество.
Я боялась, что со мной может случиться нечто подобное. Что если после отношений с Патриком я не решусь на новые знакомства? А может я вообще сошла с ума? Но рядом со мной сидит человек, который наверняка пережил все те душевные метания, что сейчас происходят со мной. Значит, тут есть два варианта: либо мы обе чокнулись, либо я слишком себя накручиваю.
– Жить дальше. Жить и постараться забыть о том, что было между тобой и Риком. Поверь моему опыту, так будет проще для всех, – Лиза потушила сигарету и спрятала в свою сумочку зажигалку. – Рик никогда не возвращается к девушкам, с которыми он когда-то был. Это не в его правилах. Он пользуется нами, а затем просто избавляется. Жестоко, зато без лишней фальши.
– Может, он просто еще не нашел ту самую? Может, с ним что-то произошло и ему теперь трудно открыться для новых чувств? – я до последнего не хотела видеть в Патрике отрицательного героя своей маленькой истории.
– Я тоже так думала на протяжении многих лет, но нет, это совсем не так. Просто Рику не нужна любовь, ни твоя, ни моя, ни чья-либо еще, понимаешь? Мы просто использованный материал, не более того. Каждая девушка в его бесконечной коллекции носит определенное имя. Думаешь, ты первая, кого он рисовал. Прости, но это далеко не так. Выставка с моими портерами носила название «Рассвет», а знаешь почему? Потому что, именно эта выставка зарекомендовала его как способного, подающего большие надежды художника. Была еще Ванесса. Ее выставка называлась «Роза пустыни». Потому что, у Ванессы была удивительная восточная внешность, что кажется ей, досталась от отца. Ты – «Идея Фикс», полагаю потому, что вас связывали сексуальные предпочтения Патрика. Уверена, в сексе ты удовлетворяла все его извращенные потребности. Он мне как-то говорил, что пытается добиться какую-то девчонку. Я тогда тебя не знала еще. Более того, я знаю, что Рик начал работать уже с Мирандой. И знаешь, как будет называться ее выставка? «Под куполом». А всё потому, что эта девица занимается воздушной гимнастикой. Вот такая вот логика. Надеюсь, этого вполне достаточно, чтобы убедить тебя в настоящей сущности Рика? – Лиза измерили меня раздраженным взглядом.
Я сидела молча, спрятав лицо в ладонях. Мне не хотелось верить во всё это, но… Что-то мне подсказывало, что Лиза сейчас говорила правду. С какой целью она это говорила, я до конца не понимала, да и не в этом собственно суть. Куда проще было жить с мыслью, что Патрик увлекся другой женщиной. И совсем другое дело осознавать, что ты просто материал, которым цинично воспользовались. Эта простая истина была сродни ледяной воды, которой меня окатили с головы до ног. Я догадывалась об этом, но всё равно до последнего не хотела принимать действительность.
– Я понимаю твои чувства, – продолжила Лиза. – Мне тоже было больно и обидно осознавать всё это.
– Для чего ты мне всё рассказала? Неужели для тебя было так важно сделать это? – каким-то бесцветным голосом спросила я.
– Не обольщайся зря, я не испытываю к тебе симпатии или сочувствия, – Лиза обратно надела маску стервы. – Просто я увидела, как ты смотришь на Рика и узнала в твоем взгляде себя. Если бы мне в твоем возрасте вовремя открыли глаза, поверь, я сейчас здесь не сидела и не мучилась.
Что же теперь всё ясно. Я встала на ноги, поправила платье и тихо вышла из курилки. Мне так отчаянно хотелось забиться куда-нибудь в угол и просто расплакаться. До разговора с Лизой, я еще пыталась найти хоть какое-то оправдание Патрику и себе, теперь уже нет. Всё кончено. Навсегда.
Я оказалась такой непроходимой дурой, что мне стало мерзко от самой себя. Желание находиться на этом вечере резко пропало. Я вернулась в третью залу, чтобы попрощаться с Дэнисом и поехать домой.
Патрик презентовал публике картину, которая весела по центру и оживленно о ней рассказывал. На полотне была изображена я: сижу на полу, притянув колени к груди и спрятав в них свое лицо. Эта картина по размерам оказалась больше остальных.
Внезапно наши с Холландом взгляды встречаются. Он смотрит на меня всего лишь несколько секунд, а затем переключает всё внимание на какого-то журналиста. Это было последней каплей в чаше моего терпения. Патрик посмотрел на меня так же, как человек смотрит на мебель: сквозь нее. Потрясающее сравнение себя с мебелью и как никогда удачное.
Найти Дэниса мне так и не удается, поэтому я ухожу одна. Стою в полном одиночестве на улице и терпеливо жду, когда приедет такси. Холодный ветер больно бил в лицо и своими ледяными пальцами забралась мне под воротник платья. Но мне было всё равно, я даже не удосужилась застегнуть куртку. Пустота в душе рождала безразличие к тому, что происходило вокруг меня.
Наконец приехала машина. Я села на задние сидение и просто закрыла глаза. В салоне было тепло, и играла какая-то очень грустная песня. Я тихо расплакалась, уткнувшись в воротник своей куртки. Мне было больно оттого, что я так жестоко ошиблась в человеке и в том выборе, который я до последнего отстаивала. Сколько раз Марго меня ругала! А я всё равно делала так, как считала нужным, и это было зря. На душе тяжело, а грудную клетку, будто проткнули раскалённым прутом.
– Мисс? – водитель обеспокоенно посмотрел на меня в зеркало заднего вида. – Если песня вас так расстроила, то я могу ее выключить.
– Нет, не нужно, – всхлипнула я. – Всё в порядке.
Вскоре я уже стояла у своего общежития. Ночное небо прояснилось, и я увидела на нем полную луну. Она ярко светила в окружении россыпи звезд. Я почувствовала такую невероятную тоску, что мне даже стало не по себе.
В общежитии уже было тихо, когда я поднималась в нашу с Марго комнату. Роюсь в своем рюкзачке в поисках ключей. Несколько раз роняю их на пол прежде, чем открываю дверь. В комнате тоже тихо. Видимо, Марго уже легла спать. Я сняла сапоги, повесила куртку и на цыпочках прошла в ванную.
Смыв с себя весь макияж, я еще несколько минут просто стояла, склонившись над раковиной. В висках больно стучала кровь, а глаза пекли от слез. Нужно попытаться уснуть и начать свою жизнь заново. Другого выхода просто нет.
Я вышла из ванной, прошла в комнату и заметила, что Марго сидела на своей кровати с ноутбуком на коленях.
– Ну и как всё прошло? – тут же спросила она.
– Хорошо, – ответила я, снимая с себя платье.
– Если это связано с тем, что ты в очередной раз помирилась с Патриком, то знай, я не буду больше с тобой разговаривать. Вообще съеду от тебя в другую комнату.
– Ладно тебе говорить такое, – я нервно хохотнула.
– Габи, ты вообще что ли?! Нет, я не верю в это! Снова на те же грабли! Это уже слишком! Ты – моя подруга, но я не хочу больше видеть все эти слезы и утешать тебя, зная, что ты всё равно потом вернешься к этому придурку.
Я держалась изо всех сил. Аккуратно складываю платье, прячу его в шкаф, надеваю пижаму и сажусь на свою кровать.
– Скажи, что вы не померились, иначе я чокнусь, – Марго бросила ноутбук на подушку и включила ночник. – Габи? – настороженно произнесла подруга.
Я в который раз за сегодня расплакалась. Мое состояние напоминало самую настоящую истерику. Я зашлась в рыдании, от которого у меня заболело в груди.
– Эй, эй, – Марго быстро подошла ко мне. – Я тебя обидела? Ну, прости меня, прости, – она обняла меня. – Разве я не права, Габи? Ну, сколько это будет продолжаться, м?
– Мы не помирились, – шепчу я, давясь слезами. – Он теперь с другой женщиной. Я столько всего сегодня узнала о нем, – мой голос сорвался.
– Что уже произошло?
Я долго не могла ничего произнести. Эта истерика казалась мне бесконечной. У меня болели и голова и сердце, а душа просто обливалась кровью. Если ад и существует, то я попала именно в него. Марго принесла мне воды и успокоительного.
Когда уже настала глубокая ночь, я, наконец, смогла успокоиться и всё внятно рассказать. Подруга сидела на кровати, а моя голова покоилась на ее ногах. Она гладила меня по волосам и периодически тяжело вздыхала, явно обдумывая услышанное.
– Какой он же всё-таки мудак, – произнесла Марго. – Ты должна быть благодарна этой Лизе за то, что она открыла тебе глаза.
– Даже как-то странно. Я ее возненавидела, а она…
– Жизнь умеет преподносить неожиданные сюрпризы, – мрачно проговорила подруга.
– Жаль, что не всегда радостные.
– Всё еще наладится. Время лечит. Ты станешь сильнее, поверь мне.
– Но захочу ли я потом этой любви?
– Да, обязательно. Человеческая душа имеет способность излечиваться. Ты справишься, я буду рядом и помогу тебе, – Марго поцеловала меня в макушку.
– Спасибо тебе, – у меня на глазах выступили слезы искренней благодарности. – Пусть Патрик остается со своей «Идеей Фикс». Надеюсь, она принесла ему больше счастья, чем мне.
