Текст книги "Идея Фикс (СИ)"
Автор книги: Маша Драч
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Часть 13
Я давно не видела Марго такой воодушевленной. Сегодня она весь день ходила в поднесенном настроении и даже что-то напивала себе под нос. Я долго делала уроки, поэтому не сразу смогла узнать причину такого вдохновленного расположения духа своей соседки.
Покончив писать невероятно длиннющий конспект по истории журналистики, я с облегчением закрыла тетрадку и спрятала ее подальше от своих глаз. Рука невыносимо болела после этой бестолковой писанины, а поясница неприятно покалывала. Насколько же глупое суждение некоторых профессоров, которые почему-то думают, что огромные конспекты чему-то научат студентов!
Налив себе зеленного чая, я с ногами взобралась на кровать и пытливо посмотрела на Марго. Она тщательно красила свои длинные ресницы и притопывала одной ногой в такт музыке, что играла у нее в наушниках. Мне даже стало интересно, как долго подруга будет не замечать или игнорировать мой пронзительный взгляд?
В конце концов, Марго завершает красить свои ресницы и вынимает наушники.
– Почему ты так смотришь на меня? – не выдерживает она.
– Как так? – я делаю вид, будто не понимаю, о чем именно говорит подруга.
– С любопытством что ли, – пытается объяснить Марго.
– А ты ничего не хочешь мне рассказать? – делаю глоток чая.
– Неужели всё настолько очевидно? – подруга немного смущена.
Вообще Марго достаточно трудно застать врасплох, но когда она вот так немного по-детски смущается и весь день страдает из-за рассеянности, то я смело могу заявить, моя подруга в кого-то влюблена.
– Кто он? – отвечаю вопросом на вопрос.
– Помнишь симпатичного парня, с которым я разговаривала в вашем с Лео любимом клубе?
– Да, как его зовут? Чарли? Нет, кажется, Чарльз.
– Чарльз, – повторяет Марго, утвердительно кивая головой. – Он сегодня предложил мне поужинать.
– А ты?
– Ну, конечно же, согласилась, – подруга заулыбалась.
– Слушай, это отличная новость, – я искренне была рада тому, что в личной жизни моей соседки всё начало налаживаться. – Как думаешь, у вас может что-то получится? – чай резко перестал меня интересовать, поэтому я поставила кружку на тумбочку.
– Не хочу загадывать наперед, но он мне определенно нравится. Мы с ним долго переписывались. Чарльз оказался классным собеседником и с отличным чувством юмора.
– Это хорошо, надеюсь, у вас всё получится.
– Я тоже на это надеюсь. Ну а ты? – Марго отвернулась к зеркалу и продолжила краситься.
– Что я?
– Как у тебя с Патриком?
Почему-то любая тема, которая имела хоть какое-то отношение к Холланду, давалась мне с великим трудом. Отчасти это было связано с тем, что наши отношения не имели ничего общего с теми отношениями, что развиваются у нормальных пар. Я была влюблена в Патрика, но он, боюсь, что нет. Мне не хотелось думать об этом, хоть я прекрасно понимала, что рано или поздно вопрос о чувствах станет между нами. Холланд доходчиво мне объяснил, что по большому счету нас связывает исключительно секс, но этого оказалось недостаточно, чтобы перестать испытывать к этому человеку трепетное чувство первой влюбленности.
Временами я совершенно не могла понять Патрика: он убеждает, что между нами только секс, а затем звереет, когда я нахожусь в компании других мужчин. Холланд часто твердит, что я принадлежу только ему, и никого, кроме него не должно быть в моей жизни. Что им движет? Эгоизм? Или банальное чувство собственности? А может это одно и то же?
Вначале мне казалось, что это я будто собачонка вечно бегаю за Патриком. А теперь… Теперь всё медленно начало меняться. Холланд стал чаще звонить и всем своим поведением показывать потребность во внимании к своей персоне.
– Всё нормально, – сухо ответила я, так как, в этой ситуации попросту больше нечего сказать.
Мне не хотелось обременять подругу своими проблемами. Марго вся светилась от счастья, и рушить ее идиллию было бы глупо и некрасиво.
Пока подруга тщетно пыталась выбрать наряд к грядущему свиданию, зазвонил мой мобильный телефон. Как только я увидела на дисплее имя Патрика, то тут же подскочила с кровати и прошла в ванную комнату, плотно закрыв за собой дверь. Холланд всегда звонил мне внезапно, и я никогда не могла предугадать, что на этот раз ему пришло на ум.
– Привет, – радостно отвечаю я.
– Сегодня у меня дома состоится встреча с несколькими начинающими художниками, – тут же начал Патрик, будто и не услышал моего приветствия.
– Круто. Что еще тут скажешь?
– Я хочу, чтобы ты выступила натурщицей, парням не хватает практики.
– Натурщицей? – такое заявление мне не очень-то понравилось.
– Именно. Будешь позировать обнаженная по пояс. Думаю, полтора часа – это не так уж и много.
– Ну, уж нет, – из меня вырвался немного нервный смех. – Я не стану раздеваться перед незнакомыми мне людьми.
– Они по части мужчин, тебе нечего беспокоиться. Пусть полюбуются на то, какая ты совершенная.
Такое ощущение, будто я была трофеем, которым так отчаянно хотел похвастаться Холланд. Я не была совершенной, как утверждал Патрик. Обычная внешность, таких как я, пруд пруди.
– Какая разница, кого предпочитают твои друзья, – возмутилась я. – Мне будет это неприятно.
– Я заеду за тобой в шесть, – игнорируя мои протесты, заявил Холланд.
Я уставилась на свой потухший телефон, будто он мог мне объяснить суть происходящего. И откуда в этом человеке столько самоуверенности? Пусть приезжает, я всё равно никуда не пойду.
Марго выглядела просто сногсшибательно. Для меня она была именно тем человеком, которого действительно хочется назвать совершенным. В подруге было абсолютно всё: прекрасная внешность, отменный вкус в одежде, ровная осанка, достойное поведение. Именно от таких девушек должны быть все без ума, таких девушек нужно изображать на портретах.
Я на фоне Марго терялась, но это не доставляло мне какого-либо дискомфорта. Мне нравилось быть незаметной и обычной. Такая расстановка ролей поддерживала во мне чувство комфорта. И всякий раз, когда Патрик говорит обо мне с восхищением или утверждает, что я какая-то особенная, я испытываю определенную неловкость. Наверное, еще и по этой причине развитие наших и без того сложных отношений становилось куда более трудным.
Я провела Марго и принялась заниматься домашним заданием на следующую неделю. Несмотря на всё свое возмущение, что было вызвано нахальной просьбой Холланда, я всё равно время от времени поглядывала в окно. Нет, Патрик не посмеет явиться ко мне и начать гнуть свою линию. Не думаю, что мой отказ мог его как-то зацепить.
Но прошло меньше часа, и я заметила на парковке уже знакомый мне «Ягуар». Сердце бешено заколотилось в груди, и я ухватилась за край стола, чтобы не упасть на пол. Холланд вышел на улицу и уверенной походкой направился в сторону моего общежития. Он явно сошел с ума. Наша консьержка никогда в жизни не пустит мужчину в женское общежитие. Я заулыбалась, представляя выражение лица Патрика, когда ему дадут вежливый отказ.
Не знаю, сколько еще прошло времени, прежде чем в мою дверь громко постучали. Я замерла на месте, будто преступник, которого полиция словила на месте ограбления крупного банка. Куда мне деваться? Третий этаж. Я хотел еще жить, поэтому о прыжке через окно тут же забыла. Может, прикинуться, что мне здесь нет?
– Открывай, – слышу строгий голос Патрика. – Я знаю, что ты дома.
Я шумно втянула воздух и медленно выдохнула. Нужно открыть, иначе Холланд разнесет дверь в пух и прах. Руки немного тряслись, пока я возилась с замком. Характерный щелчок и Патрик тут же вваливается ко мне в комнату. Он тяжело дышит и смотрит на меня своими большими карими глазами, в которых отчетливо видны раздражение и злость.
– Никто и никогда прежде мне не отказывал, – заявил Холланд, крепко сжимая мои плечи. – Ты хоть знаешь, сколько девушек и женщин жаждут, чтобы я их изобразил? А сколько еще хотят оказаться в моей постели!
– В таком случае, почему их ты не пригласил для позирования? – я была напугана таким напором со стороны Патрика, но упорно этого не показывала.
– Потому что я хочу видеть на полотнах исключительно тебя, – тихо ответил Холланд, обдавая мою кожу своим горячим и неровным дыханием.
Его слова гипнотизировали меня: эта интонация, едва уловимая хрипотца в голосе. Мне стало трудно сопротивляться, но я не могла вот так просто сдаться.
– Так попробуй захотеть кого-то другого, – я вызывающе вскинула подбородок и с бесстрашием посмотрела в глаза Патрика.
Он глядел на меня с высоты своего роста, прищурившись. Его грудная клетка часто вздымалась, а желваки начали двигаться. Я не знала, чего мне стоит ожидать, но на всякий случай я отступила на шаг назад.
– Не так быстро, девочка, – Холланда притянул меня к себе и одним быстрым движением закинул на плечо.
От неожиданности я вскрикнула и начала барахтаться ногами, моля, чтобы меня поставили обратно на пол.
– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, – Патрик отвесил мне болезненный шлепок по попе и понес прочь из комнаты.
Мне было жутко стыдно перед теми девочками, которых я встретила в коридоре, пока меня как куклу несли вниз. Мои щеки горели, а сильные удары собственного сердца я чувствовала где-то в горле. Консьержка встала из-за своего рабочего стола и приоткрыла рот, когда увидела нас.
– Всё в порядке, – заверила я женщину.
Холланд бросил меня в салон своего автомобиля и быстро сел за руль.
– Ты сумасшедший, – выпалила я, когда мы уже ехали.
– А я и не говорил, что нормальный, – он посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
– Ты выставил меня посмешищем перед всем общежитием, – не унималась я.
– Надо было изначально добровольно соглашаться, – он засмеялся.
Я беспомощно ударила рукой по кожаному подлокотнику и откинулась на спинку сиденья.
Когда мы прибыли в квартиру Холланда, там уже сидело трое мужчин. Перед каждым стоял мольберт и небольшая подставка с кистями, красками и карандашами. Было ясно, что художники готовились к работе.
– А вот и моя муза! – торжественно объявил Патрик, указывая на меня.
Мужчины одновременно повернулись в мою сторону и окинули изучающим взглядом. Я стояла перед незнакомцами в обычной серой пижаме с растрепанными волосами. Щеки от стыда снова начали гореть.
– Это, Джордж, Майкл и Зак, – представил всех по очереди Холланд.
– Очень приятно, – тихо отозвалась я, пытаясь запомнить, как кого зовут.
– А это Габриэла.
– Какое очаровательно имя, – заявил жилистый мужчина в джинсовом костюме с тоннелями в ушах. Кажется, его звали Майклом.
– Спасибо.
– Ну что, приступим к работе? – Патрик в предвкушении потер свои ладони. – Пойдем, я помогу тебе подготовиться, – он повел меня в свою спальню.
– Эти мужчины точно геи? – прошептала я, когда Холланд закрыл за нами дверь.
– Самые натуральные, – он открыл шкаф и начал в нем копаться.
– А мне так не показалось, – призналась я.
– Не мысли стереотипно, хорошо? Вот, держи, – Патрик протянул мне белую простыню.
– И что мне с ней делать?
– Разденься и закутайся в нее, я буду ждать тебя внизу.
Я сжала в своих руках злосчастную простыню и нервно походила по спальне Холланда. Никогда прежде я не испытывала такого раздражения и гнева как сейчас. Что же стоило отдать должное, Патрик умеет выводить людей на эмоции. Раз он так хочет, чтобы я позировала, то я буду позировать.
Сняв с себя всю одежду, я плотнее укуталась в простыню, и бесшумно спустилась в гостиную.
– Вот твое место, – заявил Холланд, как только увидел меня.
Я уселась на высокий деревянный табурет и позволила Патрику полностью руководить процессом. Он оголили мою грудь, расправил складки ткани, осмотрел меня со всех сторон, повернул мою голову чуть в бок и в конце удовлетворился результатом.
Чувство стыда пожирало меня изнутри, но я мысленно повторяла самой себе, то эти мужчины геи и им всё равно на меня. В конце концов, я общаюсь с Лео, мне с ним легко и комфортно. Правда я не оголялась перед ним, но всё же…
Холланд внимательно наблюдал за тем, как его ученики справляются с поставленной перед ними задачей.
– Молодец, – похвалил он худощавого парня в растянутой белой майке и подранных джинсах. Если не ошибаюсь, то его звали Зак.
Я смотрела в окно, размышляла над тем, как сейчас проходит свидание у Марго. Посторонние мысли помогли мне побороть всякое смущение и неудобство. Мужчины были полностью поглощены своей работой и смотрели на меня так, как смотрят настоящие мастера.
Заявленные полтора часа пролетели для меня незаметно, под конец я даже стала получать удовольствие от процесса. После мы еще немного поболтали за чашкой кофе, а затем Патрик проводил своих друзей.
– Ты хорошо держалась, – заявил он, возвращаясь на кухню.
– Спасибо.
– Да и парни особо не глазели. Хотя я абсолютно уверен, что ты им понравилась.
– Едва ли.
– Я видел, как оттопырились брюки Майкла. Такое часто бывает у новичков, со временем это проходит.
– Что?! – я встала из-за стола.
– Они натуралы, если ты об этом, – Холланд засмеялся, явно довольный собой.
– Подлый лгун! – я бросила в лицо этого негодяя печенье, которое до этого хотела съесть. Он ловко увернулся.
– Не мусори, я не выношу беспорядка в своем доме, – совершенно серьезно проговорил Патрик.
– Какой же ты мерзкий! – не унималась я. – Мерзкий и подлый лгун! – я запустила в него целую тарелку с печеньем.
– Я же тебе сказал, – Холланд обогнул обеденный стол и сгреб меня в охапку. – Сажи, тебе понравилось то, как они пялились на тебя?
– Нет, конечно, – прошипела я, пытаясь выбраться из его удушающих объятий.
– Это хорошо, очень хорошо, – Патрик ликовал. – Пусть они знают, что ты досталась исключительно мне одному.
– Никому я не досталась, – я начала бить Холланда в грудь, но он оставался непоколебим.
– О! Еще как! Ты моя. Моя муза и только моя, – Патрик усадил меня на стол и проник рукой мне в трусики. – Влажная, – с наслаждением констатировал он. – Только для меня одного.
Больше на этой кухне не прозвучало ни слова, только томные вздохи, всхлипы и звонкие шлепки кожи о кожу.
PS. Буду рада отзыву/оценке)))
Часть 14
Я лежала на своей кровати и взглядом изучала картину, что висела над ней. Она мне нравилась настолько, что я была готова часами вот так просто любоваться полотном. Наверное, те чувства, что я испытывала к этой картине, обычно принято испытывать к человеку. Но в какой-то степени мои эмоции были адресованы и Патрику. Рассматривая его работу, я будто чувствовала незримое присутствие Холланда. Не того, который вечно ставит перед фактом и ведет себя как эгоист, а Патрика-художника с сердцем, что полно страсти и вдохновения.
– Габи, ты меня слышишь? – доносится из динамика мобильного телефона голос матери.
– Да, конечно, – я часто моргаю, словно пытаясь избавиться от наваждения. – Что ты там рассказывала?
– Я спрашивала насчет твоих рождественских каникул.
– Мамочка, до Рождества еще столько времени! Но, во всяком случае, я обязательно приеду домой. Я уже жутко соскучилась по тебе.
– Неужели, у тебя там всё так плохо? – в мамином голосе отчетливо улавливались нотки искреннего беспокойства.
– Нет, что ты, всё замечательно. В основном, благодаря Марго, – я покосилась в сторону подруги, она сидела на полу и разбирала ткани в небольшой картонной коробке. – Так что можешь не волноваться. Как только приеду домой подробно всё тебе расскажу. Лучше расскажи, как у тебя дела?
– Ты же знаешь, всё тихо и мирно. Даже как-то скучно без тебя, – мама тяжело вздохнула.
– Не нужно грустить, – я сама себе улыбнулась. – Ты ведь у меня всегда оптимисткой была.
– Была, – согласилась мама. – Но когда рядом нет надежного мужского плеча, то оптимизму неоткуда взяться.
– Мам, мы обязательно найдем тебе самое большое и самое надежное мужское плечо. Так что, прекращай грустить, иначе я сейчас же приеду к тебе и заброшу учебу.
– Не нужно ничего забрасывать, – я почувствовала, что мама тоже улыбнулась. – Передавай Марго привет и звони мне почаще.
– Хорошо, передам. Люблю, целую.
– И я тебя люблю.
–Тебе привет, – заявляю я, откладывая телефон в сторону.
– Я так понимаю, ты не собираешься говорить матери про свои отношения, – Марго мрачно смотрит на меня.
– О таком не рассказывают по телефону, – возразила я.
– Но всё же.
– К чему ты клонишь?
– Не знаю. Просто ты так часто созваниваешься с матерью и ни разу не упомянула о таком важном событии в твоей жизни как первые отношения. Это как-то странно, – Марго лишь пожала плечами.
– Мне трудно об этом сказать, – призналась я, спустив ноги на пол. – Последнюю неделю между нами твориться какая-то чертовщина, и я не понимаю, как к этому стоит относиться.
– А что собственно не так? – подруга спрятала свои ткани и внимательно посмотрела на меня.
– У нас больше недели уже нет секса, – смущенно ответила я. – Он постоянно рисует меня, но дальше этого ничего не заходит.
– Пожалуй, с этим нужно только смириться. Все творческие люди, когда ловят свою определённую волну, забывают обо всем на свете. Я ведь точно такая же, и ты это прекрасно знаешь.
– Понимаю, но мне от этого легче совсем не становится. Патрик смотрит на меня так, будто я лишь объект его вдохновения. Мы никогда с ним ничего не обсуждаем, не делимся событиями прошедшего дня. Всё это так странно. Когда Холланд вдохновлен очередной идеей, то он будто уходит в какой-то свой мир, в который мне никогда не попасть.
– Дорогая, с художниками иначе и не бывает, – Марго села рядом со мной и приобняла. – Но всё же лучше, что он вдохновлен тобой, а не какой-то другой девушкой.
– В том-то и дело, что я этого больше всего боюсь. Боюсь, увидеть в его глазах азарт по отношению к другой женщине, а не ко мне.
– Любовь, ровно, как и искусство – очень эгоистичное явление. Тут либо миришься с этим, либо уходишь. Увы, иначе никак нельзя.
Я тяжело вздохнула, осознавая всю суть сложившейся ситуации. Между нами не может быть ничего серьезного, и я согласилась принять эти условия. Тогда почему, в груди становится как-то больно, когда я в очередной раз сталкиваюсь с барьером, что выстроил между нами Патрик?
Мой телефон внезапно зазвонил, и я уже наперед знала, кто решил меня потревожить утром выходного дня.
– У меня появилась одна сногсшибательная идея, – слышу восторженный голос Патрика.
– И какая?
– Не могу тебе сказать, пусть будет сюрпризом.
– Так нечестно! Я хочу знать.
– Нет-нет, пока что пусть это останется в тайне.
– Ладно, – сдаюсь я. – И какой у нас план?
– Для начала просто приезжай ко мне. Даю тебе ровно час.
Это было уже слишком! Я чувствовала себя девочкой по вызову, которая обязана выполнять прихоть клиента. Во мне внезапно разыгралась такая невероятная нервозность, что просто хотелось запустить телефон в стену. Не думала, что отсутствие секса так сильно влияет на организм.
Ровно через час я уже стояла у дверей квартиры Патрика. Поправив свои волосы, я хотела позвонить, но Холланд опередил меня. Он открыл дверь и посмотрел на меня заговорщическим взглядом.
– Готова? – Патрик взял меня за руку и провел в гостиную.
– К чему?
Ответа не последовала, так как он находился прямо в гостиной. На шикарном кожаном диване сидел енот и с аппетитом поедал печенье. В первые секунды я не поверила своим глазам. Прежде я никогда не видела живого енота.
– Думаю, теперь ты понимаешь, почему я не смог заехать за тобой? – Холланд хохотнул. – Этот малыш перевернул бы весь мой дом вверх-дном. А я не мог этого позволить.
– Какой очаровательный, – с восторгом произнесла я. – Но откуда он у тебя?
– Мой приятель спонсирует небольшой питомник. Я решил взять Микки для небольшой работы. Наверное, представители Гринписа меня бы сейчас просто убили.
– Для какой работы?
– Хочу изобразить тебя с Микки. Стандартная схема: я дела набросок, а потом ты можешь быть свободна.
– Я даже не знаю, смогу ли. А если он меня укусит?
– Не укусит, он довольно спокойный. Можешь сесть рядом с ним, так сказать познакомитесь поближе.
Я немного боялась, хотя малыш боялся, наверное, не меньше. Он быстро-быстро грыз свое печенье, а когда увидел, что я иду к нему, схватил лакомство и взобрался на спинку дивана. Я остановилась.
– Садись, он потом сам к тебе подойдет, – объяснил Холланд, наблюдая за происходящим со стороны.
Я села на самый краешек дивана, сложив руки на коленях. Я была так взволнована, что даже не могла пошевелиться. Микки посмотрел на меня, как бы изучающе, а затем продолжишь грызть печенье.
– Почему его зовут Микки? – тихо спросила я, чтобы не спугнуть маленького обжору.
– Не знаю, если честно. По-моему, такое имя ему дал ребенок моего приятеля. В целом оно ему подходит. Я случайно нашел его в прошлом году. Микки рылся в мусорных баках и похоже бродячие собаки на него напали. Если присмотреться у него правое ушко немного меньше левого и одного пальчика не хватает. Я отвез его к ветеринару, там его выходили, а потом Микки попал в питомник моего приятеля. Я не мог оставить сорванца у себя, поэтому нашел такую альтернативу, – когда Патрик рассказывал это, енот плавно опустился обратно на диван, чтобы взять еще одно печенье из тарелки, что стояла на журнальном столике.
– А я всегда хотела иметь какое-нибудь домашнее животное. Меня как-то с детства тянуло к ним. Я постоянно подкармливала собак всяких и кошек тоже.
– Так почему не завела себе кого-нибудь? – Холланд опустился в кресло, что стояло неподалёку от дивана, и заинтересованно посмотрел на меня.
– Мама не разрешала. Она была убеждена, что домашнее животное будет мешать мне хорошо учиться.
– А ты как думаешь, в чем истинная причина?
– Мне кажется, мама просто не любит животных. Конечно, ее можно понять: маленький ребенок, тяжелая работа. А если появилась бы какая-то кошка, то и за ней надо было бы присматривать, а это еще дополнительные хлопоты. Тем более, мама не выносит беспорядок, а с животными иначе не бывает.
– А папа есть у тебя?
– Есть, – я как-то иронично улыбнулась и перевела взгляд на Микки. – Но я не знаю его. Он бросил нас еще до моего рождения. Но это для меня не такая уж и существенная проблема. Моя мама всегда рядом и большего мне не нужно.
– У меня тоже нет отца. Правда он ушел из семьи, когда мне было уже девять, – Холланд выглядел спокойным, но я заметила, что в его красивых карих глазах блеснула тоска.
– И как ты с этим научился жить?
– Никак. Он вспомнил обо мне лишь тогда, когда я прославился своими первыми работами. Просил встречи, я пришел. Выяснилось, что ему нужны были деньги, больше я с ним не виделся, – ответ прозвучал жестко и безапелляционно.
– Сколько тебе тогда было?
– Двадцать три года.
Я словила себя на мысли, что это был наш первый достаточно откровенный разговор за весь период знакомства. Мне нравилась такая открытость со стороны Холланда, но вместе с тем мы становились всё ближе друг к другу, а меня это почему-то пугало.
– А теперь я живу в общежитии, поэтому о домашних питомцах вообще можно забыть, – я решила вернуть нашу беседу в прежнее русло, заметив насколько Патрику, было некомфортно вспоминать свое прошлое. Он ничего не ответил на мои слова.
Знакомство с Микки продлилось довольно долго, но когда он всё же решился подойти ко мне поближе и даже взобраться на колени, я поняла, что контакт, наконец установлен. Енот оказался достаточно тяжелым, но я не испытывала по этому поводу проблем. Микки мне даже чем-то напоминал маленького ребенка: он всё осматривал, трогал, изучал. За ним было интересно даже просто наблюдать.
Пока я следила за енотом, Патрик принес свой мольберт и кучу разных принадлежностей к рисованию. Сегодня он не требовал от меня какой-то определенной позы – я могла сесть как мне было удобно. Единственное, Холланд попросил меня распустить волосы.
Когда все приготовления были окончены, Микки уснул на диване в крошках от печенья. Патрик аккуратно перенес его ко мне на руки и вернулся к своему месту. Енот продолжал спать, точно как малыш. Это было просто нечто!
Я сидела тихо и не шевелилась. Микки несколько раз ворочался, но не просыпался. Я иногда поглядывала на Холланда, и любовался им. Мне нравилось в этом человеке абсолютно всё: начиная от его даже самых незначительных движений и заканчивая очками, что постоянно сползали ему на кончик носа.
Может быть, мне действительно стоило проявить чуть больше терпения? В конце концов, Патрик занимается делом, которое приносит ему не только удовольствие, но и заработок. Я чувствовала себя капризным ребенком, у которого на некоторое время забрали леденец. Нет, так себя вести определенно нельзя.
Запланированные полтора часа переросли в три с половиной, но я ощущала себя как никогда комфортно, будто изначально я была рождена для позирования перед талантливым художником. Вскоре Холланд опустил кисть в маленький прозрачный стаканчик с водой и откинулся на спинку деревянного табурета. Я наблюдала за оранжево-зеленой краской, что медленно опускалась на дно стакана и не сразу заметила пробуждение Микки. Он вскочил на задние лапки и начал бегать по гостиной.
– На сегодня всё. Сейчас я посажу Микки в клетку и отвезу тебя домой, – Патрик говорил вкрадчиво и отстраненно.
Казалось, что эта ментальная связь, которая едва успела установиться между нами, разорвалась. Холланд не желал подпускать меня к себе слишком близко.
