Текст книги "Невеста ворона (СИ)"
Автор книги: Марьяна Мирная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
На полке чуть выше я обнаружила запись самого Рихарда, а вместе с ним родителей Юджина, короля и королевы. Рихард на этой записи ещё очень молод, серьёзен, холоден, красив по-своему, не так как остальные мужчины в его семье. Отец Юджина сбивает своей мощью, не присутствуя лично, а от одной лишь голограммы, зато его жена завораживает, не отпускает, не даёт глаз отвести. Как сильно мне хотелось бы познакомиться с ней. Юджин унаследовал многое от них обоих. Вместе с кристаллами короля и королевой стоял кристалл с присягой некой леди Селены. Малиновый, блестящий он привлекал моё внимание. Не знаю, почему я взяла именно его, наверное интуиция, но он ещё долго не давал мне покоя. Дело в том, что эту самую леди Селену я уже видела, на площади... Когда-то она клялась в верности королю, а теперь руководит восстанием. На голограмме она была ещё с длинными волосами и в шикарном платье, которое могут позволить себе лишь знатные дамы. Получается, она предала королевскую семью? И почему я об этом ничего не слышала? ни словечка?
Естественно, я не смогла смерить своё любопытство и расспросила об этой загадочной леди Юджина, который не был доволен моими вопросами. Оказалось, что она служила при дворе одно время, но по его голосу было очевидно, что предательство имело для него личную значимость, он был обижен. Я не стала напирать, тем более перед свадьбой. Мне всё-таки хотелось выйти замуж и чтобы никакие посторонние дамы мне в этом не помешали.
Особой подготовкой, к счастью заниматься не пришлось – праздничный мобиль давно стоял в дворцовом гараже, в назначенную дату Храм никто не мог занять. Никакого празднества после не планировалось, поскольку на следующий день была назначена коронация, совпадающая с днём рождения Юджина. Вот тогда и будет пир на весь мир. Единственное, что мне пришлось-таки сделать – подготовить платье к коронации. Если я выйду замуж за Юджина, то на следующий день должна буду дать присягу как королева. Эта мысль вызывала у меня противоречивые чувства. Всё же коронация – чуть-чуть, самую чуточку больше ответственности, чем я планировала иметь в жизни.
***
В ночь перед свадьбой у меня случилась... ладно, будем честны сами с собой, предсвадебная истерика. Не знаю, нормально ли это, у меня опыта не было.
А причина вот в чём. Получается, что нас практически заставил жениться Рихард, которого Юджин в важных вопросах слушает. А вдруг Юджин не хочет этого? Вдруг он выполняет волю регента? Или его заботит скорейшее появление на свет наследников? Я не готова к детям!
В общем какое-то время я побродила по своей комнате, заламывая руки, погладила лиану, ползущую по стене, почесала её слегка мохнатый бок. Потом поплакалась Ульсие, которая пришла менять мне постель. Она скромно уставилась в пол, теребя бусы, которые я ей подарила, и посоветовала поделиться своими страхами с будущим мужем. Сначала я возмутилась такой мысли, а потом решила – я страдаю из-за него, пусть он меня и разубедит.
В своём кабинете Юджин в одиночестве ходил из угла в угол. Значит, тоже поддался предсвадебному мандражу.
– Отвечай честно и быстро – хочешь на мне жениться?
Он моргнул.
– Конечно хочу. Что за вопрос!
Мы молча смотрели друг на друга, не решаясь подойти ближе.
– А ты хочешь? – спросил Юджин.
– Если бы не хотела, была бы дома.
Одновременно, поддавшись единому порыву, мы обнялись, и так же в обнимку сели в кресло.
– Давай, расскажи мне, как сильно ты хочешь жениться на мне, – сказала я. – Мне это очень нужно.
– Пожалуйста, мне только в радость... С самого детства мне было даровано так много, что я и помыслить не мог просить чего-то ещё, я лишь пытался отплатить этой земле и людям, зависящим от меня. Никогда я не думал, что буду благословлён ещё и настоящей любовью. Я был готов полюбить, со временем, прилагая усилия, ту женщину, которая окажется рядом со мной по воле судьбы, но я ни разу в жизни даже в минуты слабости, не смел мечтать о той любви, которую испытываю к тебе. Я не заслуживаю счастья, подаренного мне этими чувствами, но я бесконечно счастлив и в ответ должен сделать тебя счастливейшей женщиной во всех существующих мирах.
Речи толкать его научили, принц всё-таки, но я поверила. Посмотрела бы я на ту девушку, которая бы не захотела поверить. Я поверила и успокоилась, напрочь забыв из-за чего я вообще сомневалась. Ночь мы провели вместе. Обнимаясь, ничего более того. Кто бы мог подумать, что мрачноватый и помешанный на работе Юджин так сильно любит обниматься, но я ни в коем случае не против.
***
В Храме я была впервые, раньше он казался мне чуть ли не оборонительным замком, вход в который для обычных людей закрыт. Впрочем, и в этот раз из интерьеров мне довелось увидеть только приёмную и церемониальный зал. В последнем с четырёх сторон крестом стояли скамьи, а посредине находился широкий каменный стол, больше ничего. Потолок высокий, он далеко уходил вверх, но никаких декоративных элементов ни на стенах, ни на потолке не наблюдалось. Несмотря на отсутствие окон или кого-нибудь искусственного освещения, в зале было ясно. Свет был белым, приятным, тёплым. Храм нельзя было назвать красивым, но находиться в нём было достаточно приятно. Признаться, я ожидала кристаллов размером со слона, иллюминации как в ночном клубе и разноцветных стеклянных мозаик. Изнутри Храм представлял собой такую же неприступную крепость, как и снаружи, потому что всё его величие крылось в жрецах, их знаниях и силе.
В качестве исключения, чтобы все желающие могли посмотреть на свадьбу принца, стены Храма сделали прозрачными. Внутрь же пускали только избранных. На офицерах и солдатах внутренней армии была парадная форма, знатные, да и не очень дамы облачились в лучшие наряды. Кайла колдовала над своим платьем целый месяц (она сама сказала по секрету), и это действительно было произведением искусства – метры вышитого мельчайшими кристаллами и ракушками светло-голубого тончайшего материала.
По обычаям Эйа платье невесты могло быть любого цвета, но я была бы не я, если бы не настояла на белом. Меня могли пытать, терзать, мучить, я бы не отступилась. Единственные условия: медальон матери Юджина, с которым я уже сроднилась, да шлейф из перьев. Шлейф оказался тяжёлым. Он начинался со лба, фиксировался невидимым каркасом на плечах, чтобы шея не сломалась под напором этой тяжести, и уходил на два метра за моей спиной. Само платье было достаточно простым – сверху две драпировки крест на крест, снизу не очень пышная юбка в пол. Глупо мудрить, когда у тебя за спиной пара-тройка килограммов белоснежных перьев. Из своей шкатулки я выбрала висячие серьги с белыми кристаллитами и браслеты на обе руки, тоже из белых перьев и кристаллитов. С украшениями тоже лучше поосторожничать, по окончанию церемонии на моей голове будет гореть корона. Посмотрев на себя в зеркало, я осталась довольной. Ни дать, ни взять – царевна-лебедь.
Юджин был облачён в наряд с рыцарского испытания – в чёрном шлеме с вороним клювом, огромными крыльями. Рядом с ним я казалась жертвой хищной птицы, подумалось мне почему-то. Наверное, так оно и выглядело со стороны, да ещё к тому же я – взялась из ниоткуда, без рода и племени – наверняка люди думают, что я выхожу замуж ради богатств и власти. Как мне хотелось рассказать всем, объяснить, какой Юджин на самом деле, и что я к нему чувствую, а уж чувствовала я много всего!
Кайла, облачённая в свой великолепный наряд, с короной на голове, ревела, и все рядом с ней тоже рыдали, поддавшись её чарам, даже Серджиус пустил скупую мужскую слезу. Иоланда, на удивление, оделась приличнее обычного, все части её прекрасного тела были прикрыты. Рихард – в парадном мундире, с погонами из пёрышек, блестящими пуговицами с воронами, короной во лбу – выглядел довольным, как будто подходило к завершению исполнение его гениального плана.
Жрец, отвечающий за обряд, был ещё молод, широк в плечах, но скорее строен, чем мускулист. Своими умными глазами, немного расфокусированным взглядом, совсем как у Иоланды, он более всего был похож на студента-философа. Одет был просто, как будто погулять вышел летним днём – белая рубашка, бежевые брюки и лёгкая накидка из светлой ткани. Пока мы с Юджином стояли по разные стороны зала, он произнёс речь, достаточно милую, о том, что он знает Юджина с детских лет и безмерно счастлив, что у Великого и Полного Жизни государства Эйа будет такой монарх, пару слов обо мне «таинственной иностранке, вмиг покорившей и принца, и его народ». Потом по его указанию мы сошлись в центр зала, где стоял стол. Юджин снял свой шлем, ножны с мечом и крылья, положил их на пол, в знак того, что вступает в супружество безоружным. Сперва Жрец заряжал шар, вырезанный из фиолетового кристалла, пока мы стояли и держали его в руках, потом попросил нас лечь на стол так, чтобы головы почти соприкасались, а ноги смотрели в разные стороны. Лежать на собственной свадьбе было странно, и я боялась уснуть, потому что глаз не сомкнула ночью из-за волнения.
«А теперь поверните головы друг к другу», – сказал Жрец.
Я подчинилась. Юджин смотрел на меня с такой идиотской улыбкой, что мне захотелось смеяться. Вот же дурища.
Шар положили между нами, чтобы он оказался в моей правой и его левой руке. Наши пальцы соприкоснулись, и я почувствовала движение магии сначала в руках, а потом и во всём теле. Магия связывала нас навеки, и это отнюдь не ощущалось тяжестью, это была великая радость и благодать, невероятная, волшебная лёгкость абсолютной принадлежности другому существу и такое же счастье обладанием любимым человеком.
На моей голове зажглась корона, лёгким теплом окутывая мой лоб. Я не слишком хорошо разбираюсь в магии и, может быть, ещё меньше разбираюсь в любви, но с того каменного стола я встала другим человеком. Обернувшись посмотреть, не стал ли другим Юджин, я успокоилась – нет, он был тем же самым, улыбался мне, не сдерживаясь, как обычно, а в полную силу. Знаю, что он чувствовал то же самое.
***
Молодожёнам не выдавали никаких символов их союза, это казалось излишним, ведь супругов соединила сама Жизнь, то бишь магия. Но Юджин сумел удивить меня. Когда все поздравления были сказаны, а мы с моим новоиспеченным супругом остались наедине, он взял меня за руку.
– Вадим сказал мне, что у вашего народа есть традиция дарить друг другу кольца в знак вечной верности, – сказал Юджин не слишком уверенным голосом, глядя на наши руки. – И я решил соблюсти не только мои традиции, но и твои.
Он протянул мне кольцо из золотого металла с огромным зелёным кристаллитом, крайне редким, реже него только чёрный, которых всего несколько штук.
– Надевай, – приободрила я, – это тоже часть традиции.
С помощью магии кольцо приняло форму безымянного пальца моей правой руки. Некоторое время Юджин любовался его подарком на моей руке, а потом скромно достал ещё одно кольцо – тонкий золотой ободок – и протянул мне. Я ловко совершила то, к чему готовилась всю жизнь, и крепко поцеловала своего мужа.
– Теперь мы точно женаты, – сказал он с улыбкой.
– По обычаям моей родины нужна ещё толстая тётка регистраторша, – увидев смятение на лице Юджина, я быстро исправилась. – Но мы обойдёмся и без неё.
Мы ещё долго говорили, лежа обнявшись теперь уже на нашей общей кровати, а потом Юджин стал совершать определенные действия, которые я опознала, как попытку уйти, и серьёзно возмутилась.
– Ты куда?!
– Не хочу, чтобы наши дети родились во время войны. Сейчас не время.
Ну, по крайней мере, он правильно меня понял, зато всё остальное... Одно слово – мужчины. Это их благородство.
– Послушай, – я взяла его руки в свои, – взяв меня в жёны, ты отдал мне всё, гораздо больше, чем мог предложить кто бы то ни было ни в одном из миров. Ты разделил со мной своё королевство, осыпал меня богатствами, погрузил в комфорт, надел корону на голову, позволь мне отдать всё, что осталось у меня, ещё не разделённого с тобой. Пусть эта ночь будет не решением политического вопроса о наследниках, а проявлением нашей с тобой любви.
Он стоял в ступоре. Не знаю, думал или был слишком шокирован для этого.
– Согласен?
Юджин был согласен.
***
Не успела я побыть принцессой, как тут же должна была менять свой титул на более высокий, однако к статусу жены, который, слава богу, меняться не собирался, я пока так и не привыкла. Надо же – я чья-то жена. Навсегда. Ещё ничего в своей жизни я не делала навсегда (проколотый пупок зарос, а от татуировки мама меня правильно отговорила).
На следующий день после свадьбы была назначена коронация и дача присяги.
Для коронации я сама вырастила себе платье в кротчайший срок. Ткани ушло немного, большую часть занимали длинные чёрные перья. Мне захотелось, чтобы в этот день мы с Юджином особенно гармонировали. Спереди и сзади, в нижней части, платье опускалось ниже колен тонкой чёрной материей, зато сверху на сложном каркасе держался «хвост», выступающий от поясницы и до моей макушки, а впереди из перьев был сооружён корсет.
Юджин был без крыльев, но с ножнами и парадной накидке с погонами. Кайла была в платье-плаще глубокого синего цвета, из ткани, похожей на бархат, на подоле поблёскивали звёзды, навеянные с помощью магии. Плащ волочился за ней, как роба волшебника из сказки или звездочёта.
В тронной зале стояли скамейки для тех, кто имел доступ во Дворец, для остальных трансляция шла по уличным голограммам, также можно было подойти к Стене, ради коронации и тронный зал, и участок Стены, к нему прилегающий, сделали прозрачными.
Чтобы было понятно, объясню, что процесс дачи присяги быстрый и фраза произносится одна и та же, но из-за того, что в Стаю входило больше человек, чем я, к примеру, могла запомнить по именам.
Сначала мероприятие производило впечатление величественного – Юджин с гордым видом, задравши кверху свой квадратный подбородок, обещал, что Жизнь его принадлежит народу. Я смотрела на него сквозь пелену слёз с умилением и обожанием (спишем это на Кайлу, которая тоже расчувствовалась). Потом пришла моя очередь и, клянусь, никогда слова не имели надо мной такой силы, эту фразу «Моя Жизнь принадлежит народу Великого и Полного Жизни государства Эйа» я будто бы сказала не губами, не ртом, а душой.
После этого верности Юджину поклялись Рихард с Кайлой. Оба глядя в зал чистым, честным взглядом. После них Иоланда и Серджиус, присев на одно колено, с рвущейся наружу желанием служить, казалось, что их внутренности готовы выпростаться из тела, будь это нужно королю. Я почувствовала дрожь в коленях, хотя сидела, и мурашки по всему телу.
А потом началась неинтересная часть. Хлынули офицеры, министры, жрецы, придворный народ и прочие люди, которых я или не знала, или знала очень поверхностно (кто-то из них был предателем, держала я уме, отделаться от этой мысли никак не получалось), поэтому слушать их признания, мне было страшно неинтересно. Тем не менее я очень старалась, это было мой первое дело в качестве королевы, и я не имела морального права его провалить. Ради Юджина. А люди всё шли и шли.
Часть 17
– Мам, привет... я замуж вышла, – сказала я маме по телефону, нервно кусая ноготь на большом пальце. Всё-таки я не позвала никого из своих на свадьбу, это могло вызвать бурю.
– Красивый? – спросила она первым делом. Я прямо представляла, как она хитро прищурилась, зажимая трубку между плечом и ухом, руками делая одно из сотен возможных домашних дел.
– Как Крис Эванс, – ответила я, предварительно тяжело вздохнув.
(Мы с ней как раз смотрели Капитана Америку до моего исчезновения.)
– Богатый? – незамедлительно последовал новый вопрос.
– Несметно.
– Ну всё, – она издала звук, не поддающийся описанию, – Клавке теперь придётся стол проставить!
– Ты бы хоть спросила, счастлива ли я, – упрекнула я родительницу.
– А то я не чувствую, Мартуш. Всё, пока, я побегу Клаве рассказывать, а ты будь хорошей девочкой и не обижай маму такими словами.
Вот так я поставила в известность своих родственников. Какое всё-таки счастье, что не пришлось справлять классическую свадьбу по-русски с рестораном, плановой дракой пьяных друзей семьи, ужасные тосты сильно подвыпившего дяди из Кемерово, которого никто не видел уже лет десять, поездкой к вечному огню и бестактным тамадой. Только ради этого стоило поменять место жительства.
Однако и в местных традициях есть свои недостатки. Вместо медового месяца я получила кукиш с маслом. Для новых короля и королевы переименовывались праздники, в нашу честь должны быть названы некие топографические объекты. Похвастаюсь, Мартой назвали центральную площадь в Городе. Короче, уйма бумажной работы, от которой Юджин упрямо отказывался отлынивать, хорошо хоть, меня не стремился к ней привлечь. Я оставалась в своей стихии: растила платья, гуляла и болтала с Кайлой, вместе с Конрадом помогала горожанам разобраться с их проблемами, выспрашивала у Серджиуса новые детали расследования, которые он по-прежнему выдавал с неохотой, пару раз заходила в опутанную проводами комнату Вадима (он каким-то образом умудрялся совмещать активную конструкторскую деятельности и службу под началом Серджиуса), звонила домой (теперь у меня был собственный телефон). С Юджином мы тоже проводили время с удовольствие и пользой, так скажем. В общем, я занималась приятными и необременительными для себя делами.
Однако были вещи, которые меня тревожили. Рихард со временем стал ещё более подозрительным, а я как-то не решалась спросить, что он замышляет. Серджиус, видимо, тоже. Мы договорились сообщать друг другу о результатах нашей мыслительной деятельности, касающейся убийств. Не то чтобы я ему верила, но по его лицу научилась видеть, что ничего нового он пока не узнал.
А потом вдруг у Серджиуса сорвало крышу. Думаю... нет, уверена, никто не был к этому готов.
Мы гуляли по названной в мою честь площади с Конрадом, который неофициально был теперь кем-то вроде моего телохранителя, когда Серджиус попытался меня арестовать. По законам Эйа это квалифицировалось как нападение на королевскую персону, и причину его поступка я не могу понять до сих пор. Ничего, как говорится, не предвещало.
– Серджи, не дури, – мягко сказал Конрад, выставляя вперёд руку и загораживая меня ею. Вокруг нас начала собираться толпа. Ещё бы, я бы тоже захотела посмотреть на подобное зрелище, если бы мне не пришлось в нём участвовать.
Сначала мне стало невыносимо смешно, потому что ну что за глупость – арестовать меня через пару недель после коронации? Но когда я поняла, что Серджиус абсолютно серьёзен, мне стало не до смеха.
– Кон, подумай, всё это началось сразу же после её появления, – говорил Серджиус с маниакальным блеском в глазах, едва ли не размахивая мечом. Его лоб блестел от пота, лицо покраснело. Белый клинок мерцал неприятным для глаза, резким светом.
– Говори со мной, если собираешься меня арестовывать! – вмешалась я. – Скажи мне в лицо, что я предатель, что я убийца.
Серджиус отвёл взгляд, но не отступил.
– Конрад, отойди! Я не хочу навредить тебе.
– Серджиус, я твоя королева, и я приказываю тебе прекратить это представление!
– Я не отойду! Если надо, я буду драться.
Они смотрели друг на друга, такие одинаковые и такие непохожие, скрестив взгляды одинаково серых глаз, как мечи. Мне как причине их размолвки стало неловко, всё же они родные братья, близнецы, они не должны ссориться, тем более так – с применением холодного оружия. Мне бы хотелось, чтобы первая драка из-за меня случилась несколько иначе.
Помощь пришла неожиданно в лице Иоланды. Ничем непоколебимая, как обычно спокойно-сонная, она мягко положила правую руку Серджиусу на плечо, а левую – на лоб, как мать маленькому ребёнку. И сказала:
– Опусти меч, Серджиус, ты нарушаешь закон, который поклялся защищать. К тому же у тебя жар, тебе нужно прилечь. Пошли со мной, я наложу лечебное заклинание. Такие вопросы, который ты сейчас поднимаешь, должны решаться во Дворце, а не на площади с оружием. Подумай о Юджине, он никогда тебе этого не простит.
Вняв словам Иоланды, особенно про Юджина, Серджиус убрал меч в ножны, но не успокоился. Я бы сказала, что он затаился, как партизан в подполье. Раз все против него, он решил на время затихнуть. Кроме того у него действительно был жар, который к вечеру развился в сильнейшую лихорадку. Не знаю, где он подцепил такую серьёзную заразу, которую не брали заклинания.
Когда стало очевидно, что продолжения не последует, толпа, разочарованно вздыхая, постепенно начала расступаться. И тут я заметила Рихарда, который наблюдал за нами со стороны и даже не подумал вмешаться. Пусть даже он думал, что я предательница, но всё равно обязан был защитить меня от незаконного покушения. Это часть королевского этикета.
***
Не в моих правилах устраивать сцены (смотрите, я становлюсь всё больше похожа на монаршую особу), но всё же я решила зайти к Рихарду и спросить у него, в чём дело, почему он не помог мне или хотя бы не встал на сторону Серджиуса, если согласен с ним. Он принял меня сразу же, к моему недоумению. Обычно добиваться аудиенции бывшего регента приходилось долго.
– Приятно удивлена, что вы не поддержали мой арест, – сказала я тоном королевы, которая даже немного устала от участия в дворцовых интригах.
– С чего бы мне так поступать? – сказал он, не поднимая взгляда от бумаг. – Вы не предатель.
– Почему вы в этом так уверены?
И главное – почему Серджиус уверен в обратном.
– Потому, что я знаю, кто настоящий предатель, – заявил он так, как будто речь шла о меню на предстоящий ужин или чем-то столь же обыденном.
Я не нашла ничего лучше, чем спросить:
– И кто же?
Рихард поднял взгляд и посмотрел на меня жёстко, хищно, без фальшивой участливости, которую он проявлял ко мне раньше. Этот взгляд мне нравился больше, он по крайней мере честный.
– С чего бы мне делиться с вами этой бесценной информацией?
И действительно, в дворцовых интригах каждый сам за себя.
***
Все лица, задействованные в произошедшей драме, пообещали не говорить ничего Юджину, чтобы не беспокоить по пустякам наше всеми любимое величество. Как по мне, так это разумное решение, но, может быть, зря я с такой лёгкостью начинаю семейную жизнь с тайн. С другой стороны, Серджиус слёг с лихорадкой, и Юджина в первую очередь волновало здоровье друга. Однако, несмотря на болезнь, Серджиус и не думал угомоняться.
Следующим утром я безмятежно спала в своей постели в одиночестве – Юджин продолжал подниматься ни свет, ни заря, женитьба не изменила его привычек, – когда дверь резко отворился и вбежала девушка. Я не успела сразу её разглядеть, но мне казалось, что я где-то её уже видела.
– Простите, ваше величество, но я не могла ждать. Коммандера Конрада и Серджиуса арестовали!
Это было так абсурдно, что в голове не укладывалось. Это так же абсурдно, как если бы в вечерних новостях на первом канале сообщили, что генерала МВД и министра обороны арестовали. Но кому нужно придумывать подобную бредятину? и для чего? Я бы подумала, что на меня хотят напасть, но пройти через защиту королевской спальни мог только «свой» человек, да и зачем нападающему придумывать такую нелепость?
На автомате я начала собираться, накинула закрытый халат, похожий на приталенное кимоно. Я, кажется, ещё не выражала своей любви к здешним халатам, так вот выражаю – они прекрасны.
– За что их арестовали? – спросила я, судорожно запахиваясь.
Да, и зачем нужна моя помощь? Чтобы вытащить их?
– Они подрались.
– С кем? – не поняла я.
– Ни с кем, говорю же, они подрались!
Отделавшись от первого шока, я смогла рассмотреть девушку – полненькая, светлокожая, пожалуй, что красивая. Всё в ней было правильно, кругленько, ладненько.
– На них напали? – я по-прежнему ничего не понимала.
– Нет, они подрались друг с другом. Я хотела найти Юджина, – заговорила она быстрее, – но его нигде нет. Думаю, по вашему приказу их тоже отпустят.
Во мне взыграла ревность – кто эта девица такая, что называет моего мужа и короля по имени.
– А вы, собственно, кто?
– Я? – её глаза смешно округлились, гармонируя со всеми остальными кругами в её теле. – Я жена Серджиуса. Ридли меня зовут.
Я сперва подумала – зачем ему жена, он же женат на своей работе и на Юджине заодно, но тут же устыдилась своей мысли – затем же, зачем и остальным. Хотя всё же странно, что я её не знала до сих пор.
– Хорошо, пошли, попробуем разрулить эту ситуацию.
– Разрулить?
– Не обращай внимания.
***
Для участка внутренней охраны, я всё же решила одеться в соответствии с церемониалом, только волосы не стала убирать в причёску, на это не было времени. Пусть думают, что коса – новый писк моды, а не дань нехватке времени.
Сам участок представлял собой светлую комнату, разделённую на две равных половины – с одной стороны, где работал персонал – красивые юноши и девушки в разноцветных кителях, были высокие и широкие окна, стены выкрашены в светлые тона, столы заставлены весёленькой чепухой; на противоположной стороне, огороженной решёткой, окон не наблюдалось, но в целом было так же мило. Все сотрудники притихли, рассредоточились по своим столам, говорили полушёпотом.
Юджина уже осведомили, он яростно взирал на обоих братьев, сидящих за решёткой. Он ничего не говорил, просто смотрел на них взглядом, полным разочарования и бешенства. Я никогда не видела его таким, и понадеялась тогда, что никогда больше не увижу.
Сидящие за решёткой, мрачные, обиженные, братья выглядели совершенно одинаковыми, даже фингалы у них под глазами, будто бы отзеркаливали друг друга. Я впервые не сразу различила их. У Конрада была рассечена губа, у Серджиуса сильно отекла челюсть с правой стороны, кроме того он всё ещё температурил и весь блестел от пота.
– Вам не стыдно? – сказал наконец Юджин.
Мне снова стало смешно. Наверное, это что-то нервное, но я ожидала от него чего угодно, но не этой фразочки воспитателя из детского сада.
– Оскорбление королевской персоны карается законом, – пространно сказал Серджиус. Из-за травм и болезни он говорил немного в нос.
– Это ты себе скажи, я в отличие от некоторых мечом на королевскую персону не замахивался, – сказал Конрад. У него с голосом всё было нормально.
– Та-ак, – Юджин взмахнул рукой, словно дирижер, – а теперь вы объясните мне всё с самого начала.
Ридли молча заняла стульчик в углу, и смотрелась в нём очень органично, как будто она на своём месте и всю жизнь здесь просидела.
Перебиваемый братом, Серджиус рассказал, как он собирался арестовать меня, потом признался, что погорячился, описал симптомы своей болезни, в которые входили слуховые галлюцинации, после чего пошёл совсем невнятный рассказ о том, как они с Конрадом пошли в бар выпить (и это во время болезни!), заговорили о короле и королеве и умудрились подраться.
– Но он сказал о тебе такое! – крикнул в сердцах Серджиус, обращаясь к Юджину.
– Если бы за любое плохое слово обо мне нужно было сажать в тюрьму, то ты, мой милый друг, оказался бы так первым. И ещё помнишь надпись на дворцовой стене, так вот это было бы делом первой важности.
– Я ищу, я занимаюсь этим делом, – спохватился Конрад.
Уж не знаю, чего такого на стене написано про Юджина. Сходить, что ли, посмотреть, но он смутился.
– Не надо. Я всего лишь хочу понять причину вашего конфликта.
А что, даже приятно, из-за меня в кои-то веки подрались парни. Ладно, скорее из-за моего мужа, но и из-за меня в некоторой степени тоже.
В итоге Серджиус извинился. Вроде бы даже искренне. Он попросил прощения у меня, Конрад – у Юджина, хотя мы до сих пор не знали за что, потом братья – друг у друга. Ридли хлопотала над разбитым лицом мужа. Юджин договаривался со служащими в участке. Очевидно, что произошло недоразумение, никто не пострадал, а сам по себе пьяный дебош не повод сажать человека за решётку, но в тот момент, когда мы впятером собирались выходить на улицу, нас настиг Рихард с парой крылатых офицеров за спиной.
– У меня есть все основания для ареста коммандера Конрада, – сказал он, как будто бы небрежно.
Да что за день безумный, причём уже второй подряд.
– Какие ещё основания? – возмутился Юджин. – Запрещаю проводить аресты без моего ведома.
– Если для ареста каждого мелкого воришки спрашивать вашего разрешения, ваше величество, вам спать будет некогда, – осадил его Рихард.
Все притихли. Обстановка накалялась.
– Не надо делать из меня дурака, дядя. Я говорил про аресты внутри Ближней Стаи, которые участились (то есть он уже знал, что произошло вчера), и ты это прекрасно понял. Сначала ты представишь доказательства, и я буду решать вопрос об аресте.
– Слушаюсь, ваше величество, – сказал Рихард, и в голосе его почти не звучала насмешка.
Они разговаривали наедине, так что всех подробностей я не знаю, как объяснили нам, Конрад вёл дневник, в котором описывал свою ненависть к покойному королю, Юджину и власти великого-и-так-далее государства Эйа. Якобы разлука с братом сделала его одержимым. Дневник имелся в наличии. (Теперь я поняла, что делал Рихард у Конрада дома.)
Рихард зачитывал отрывки, и, признаться, у меня кровь стыла в жилах. Конрад был весь белый, как простыня, треугольник вокруг губ отдавал синевой, как будто он находился в полуобморочном состоянии, но он всё равно пытался объясниться.
– Мне было шесть, и меня разлучили с братом, с которым мы раньше не расставались больше чем на пару минут. Конечно я был зол.
– Читаю запись двухлетней давности: «Серджиус не считает меня своим братом, мы и в половину не так близки, как они с Юджином. Я бы отдал всё на свете, чтобы повернуть время вспять или хотя бы сделать так, чтобы король умер раньше, и мы воссоединились после разлуки не такой долгой».
– У всех время от времени бывают подобные мысли, – защищался Конрад.
Я согласна с ним в том, что касалось мыслей. И правда, кто не думает плохо порой даже о самых близких. Но как-то всё было очень не к месту, не вовремя. Если объяснять происходящее тем, что Конрад безумен, пазл складывался идеально.
***
Завтрак проходил в напряжённой обстановке и укороченным составом. Серджиуса наконец-то смогли уложить в кровать, потому что у него начался откровенный бред. Кайла устроила дяде скандал и объявила голодовку. Как поведала она однажды на «ночных посиделках только для девочек», которые я пару раз устраивала у себя в спальне, принцесса была влюблена в Конрада. Не знаю, что там с вопросом взаимности, но когда предмет обожания обвинили в государственной измене, Кайла взбунтовалась.
Мне, ясное дело, кусок в горло не лез. Выйдя из-за стола, я направилась к заключённому. Чтобы понять, в чём дело, нужно было обязательно поговорить с ним. Конрада заперли не в камере, а в его собственном кабинете. Когда я вошла, он сидел, свернувшись в кресле.
