Текст книги "Невеста ворона (СИ)"
Автор книги: Марьяна Мирная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Наверное, дело в том, что гармоничную пару они составляют не только внешне, а также в том, что они давно друг к другу притёрлись; Климт сдался, и они приступили к обсуждению дела, после чего пообедали скудным содержимым холодильника. Надев чёрный костюм с узкими брюками и длинным пиджаком, белую рубашку и удобные туфли на высоком каблуке, накинув пальто, Юля стала ждать Климта, одетого похоже. Для «пустынного мира» они всегда выбирали эту форму одежды, людям она напоминала фэбээровцев из детективных сериалов, и они с удовольствием выкладывали всё, что знали.
Вместе закончив Климтов кофе, они поехали в Подмосковье.
Хорошо возвращаться в родной город с деньгами и в хорошую погоду. С последним Юле как-то не повезло – шёл мокрый снег, дул промозглый ветер – зато с первым проблем не возникло. Обычно у неё в карманах валялись смятые рублёвые купюры на случай внезапного приступа ностальгии. Вот и сейчас, выудив из недр пиджака пятитысячную, она смогла обеспечить им комфортабельный проезд на такси вместо ужаса метро и электричек. Тосковать по родной земле в кожаном салоне мерседеса гораздо приятнее и, пожалуй, намного проще, нежели в семичасовой давке, уткнувшись в плечо давно нестираного пальто, принадлежащего кому-то столь же усталому, как и ты.
– Скучаешь по дому? – спросила Юля у Климта.
– Я не считаю место, где я родился, своим домом, – ответил он с улыбкой, которая как-то не вязалась с тем, что он сказал.
В паре сотен метров от того места, где голубыми ошмётками в воздухе болталась портальная активность, находилась съёмочная площадка какого-то второсортного фэнтезийного фильма, а сама ферма оказалась неприбранной, маленькой, фактически деревенским домом с хлевом, где обитали громко блеющие козы. Хозяин, мужчина с жидкой седой бородёнкой, сам чем-то похожий на своих питомцев, встретил гостей, как родных – угостил чаем и сливовым вареньем в липкой пятилитровой банке. Убедившись, что угощение пришлось по вкусу (оно не пришлось), он начал свой рассказ:
– Я уж сижу, не хожу никуда, только козочек своих стерегу, но только выйду, простите меня великодушно, облегчиться, как они хвать козу, да и след простыл.
Климт раскрыл блокнот размера А4 и принялся записывать показания. Их подход к опросу свидетелей выработался сам собой и действовал, надо заметить безотказно. Пока Климт увлечённо строчил в своём гигантском блокноте, похожем на древний гросбух, Юля смотрела опрашиваемому прямо в глаза на протяжении всего разговора.
– Кто они? – спросил Климт.
Мужчина захлопал глазами и переспросил:
– Они?
Климт уставился в свой блокнот и серьёзно процитировал:
– Вот вы говорите: «... они хвать козу...» О ком вы?
– Так это... – он растерялся. – Чупакабры.
Юля закатила глаза. Только любителя Секретных материалов им не хватало.
Часть 7
К концу третьего дня Иоланде с помощью десятка младших жрецов удалось разморозить льдину. Тело юного военного отдали родителям для сооружения посмертного кристалла. Мне ещё предстояло впервые увидеть эту прекрасную, леденящую душу традицию прощания с мёртвыми.
Иоланда несколько дней на занятиях не появлялась, её вообще не было видно во Дворце. Пока не было Иоланды, Вадим не показывался из своей комнаты, поэтому я в одиночку изучала геральдику эпохи Периитов и прочую нудную чепуху. Когда Иоланда наконец вышла из своей комнаты, она выглядела нездоровой, утомлённой, казалось, что сильна магия вытягивает из неё красоту. Может, так оно и есть. У всего есть своя цена. Какую приходится платить за местное колдовство, я пока не познала на себе.
Расследование при этом никуда не двигалось, по крайней мере Серджиус ничего нового не сообщал. Он важно вышагивал по дворцовой территории, просвечивал что-то кристаллами, опрашивал людей, но рот держал на замке. Однажды за общим ужином я не выдержала. Когда Кайла ушла, я тут же спросила:
– Виеллиса убили революционеры?
– Да, Серджиус, ответь нам на сей животрепещущий вопрос, – поддержал меня регент Рихард. Отложив приборы и скрестив руки на груди, он выжидающе вперился взглядом в Серджиуса.
Юджин строго посмотрел на дядю, как будто был недоволен, но решил пока не вмешиваться. Иоланда, не любившая конфликты, пыталась спрятаться за кувшином в форме кристалла.
– Нет, революционеры его не убивали, – без доли сомнения ответил Серджиус.
Юджин продолжал есть бледно-зелёный банановый суп. А мне вспомнилось выступление лидера революционеров на площади, её слова о крови, в которой хотят испачкать их руки.
– Откуда такая уверенность? – усомнился Рихард с сарказмом в голосе.
– Дядя, – предостерегающе сказал Юджин, до этого момента сохранявший нейтралитет.
– Тебе известно что-то неизвестное нам? – не унимался Рихард. – Или может быть, у тебя есть связи в сопротивлении?
Серджиус напрягся, то есть напрягся ещё сильнее обычного своего состояния сжатой пружины.
– Я что, как советник принца не могу иметь собственные проекты?
– Конечно можешь, советник. – Рихард над ним смеялся.
Уверена, что если бы я ушла, они бы поругались. Я покинула зал последней, съела столько бананового супа, что смотреть теперь на него не могу.
***
К процессу создания наряда для выступления я привлекла Кайлу, чрезвычайно довольную своей ролью. Какой пятнадцатилетней девочке не хочется стать экспертом моды? Следует отдать ей должное, каждый наряд Кайлы представлял собой маленькое произведение искусства. Больше всего она любила шлейфы и длинные, до пола рукава.
Платье для выступления должно быть сногсшибательным, ведь встречают по одёжке в любом мире, и даже если я вдруг ляпну глупость, зато выглядеть буду хорошо.
Вместе мы нашли достаточно плотную, непрозрачную ткань белого цвета, которую я с помощью магии, предварительно потренировавшись на тряпках, украсила узором из ярко-зелёных листьев, у ювелира заказали пояс с пряжкой в форме ворона, похожей на того, что изображён на кулоне.
– Почему я не нравлюсь Серджиусу? – спросила я у Кайлы, когда мы красили платье. Ей идея с узорчатой одеждой пришлась по вкусу, она торопилась скорее закончить с моим и побежать разрисовывать свои наряды. Вот ведь как жизнь повернулась, у меня появился шанс стать законодательницей моды.
– Ему никто кроме Юджина не нравится, работа такая.
– Что за работа?
– Как бы объяснить... – руки Кайлы рассеянно перебирали ткань. – Вроде тени.
Мне почему-то стало жутко от этого заявления. Что за должность такая? И зачем Юджину тень? Я бы ещё долго думала на эту тему, если бы Кайла не огорошила меня вопросом:
– Ты действительно любишь Юджина?
– Да-а, да-а.
Было неловко оттого, что я обманываю эту искреннюю, светлую девочку.
– Это хорошо, а то я правда думала, что он со своими странностями не сблизится ни с кем.
– Странностями?
Моя рука соскользнула, и лист получился кривым. Знаем мы эти странности – читали, смотрели.
– Папа с мамой с детства внушали Юджину, – пояснила Кайла, – что он принадлежит своим людям и не принадлежит себе, все подданные полностью находятся в его власти, он не имеет права просить у них больше, чем ему необходимо. Бла-бла-бла, всё в этом роде. Ну и он вбил себе в голову, что никто не может ему отказать, поэтому просить непорядочно. Я Юджину всегда говорила, что он дурак, если так думает.
Фу-ух. Можно выдохнуть.
– Не думаю, что это глупо, скорее благородно.
– Да кому нужно благородство?
Юная принцесса топнула ножкой. Её, выросшей в окружении до зубовного скрежета благородных мужчин, хотелось побывать в обществе нахалов, грубиянов, обаятельных подлецов. Это нормально для пятнадцатилетней девушки, а вот мне уже больше нравилось проводить время в компании вежливых и честных рыцарей.
– Но Южин сильно изменился с твоим появлением, – сказала Кайла с горящим взглядом. – Наконец-то думает не только о работе. Вот Серджиус и бесится. Его-то главная задача делать Юджина хорошим правителем, более серьёзным, а любовь, – тут она по-детски захихикала, – сводит все его старания на нет.
Ох, как я надеялась, что она воображает то, чего нет на самом деле. Я же именно на это надеялась, да?
***
Когда я вышла на специально оборудованную площадку на Дворцовой Стене и осмотрела толпу, перед которой предстояло выступать, ноги немного подкосились. Не из-за страха сцены, просто слова, что я должна была произносить, были неправдой (нет даже не так, это была наглейшая ложь), ведь я не собиралась становиться их королевой.
Было бы здорово, конечно, сымпровизировать, сказать речь от сердца, но в сердце у меня было подозрительно пусто, а с головой ещё хуже.
Разношёрстная толпа смотрела во все глаза, позабыв о своих повседневных проблемах. Они встречали свою новую королеву, ту, что будет оберегать их и направлять, ту, с кем они будут разделять радости и горести, будут слушать её, затаив дыхание, следить за каждым выходом в свет и любым намёком на будущего наследника. Они встречали свою новую родственницу, богиню, воплощённую в человеческом теле, но увидели лишь меня. Боже, какая ответственность! За моей спиной стояли Юджин и Кайла, Рихард, Конрад и Серджиус, Иоланда, парочка министров. Им всем потом жить с моей ложью.
И всё же я заговорила: представилась, сказала, что не так давно живу в Эйа, но уже очарована красотами их природы, благородством традиций, отзывчивостью и добротой жителей.
– Я не буду ничего обещать. Вы не услышите от меня клятв. Не скажу также, будто знаю, что делаю. Будем честны друг с другом, многие ли на самом деле знают, что они делают? Думается мне, не слишком. Это безусловно не относится к вашему принцу, моему жениху. Он знает всё обо всём. И это ещё не самое лучшее его качество. – Тут я стратегически повернулась к Юджину, улыбаясь, он кивнул в ответ. – Иногда мне кажется неважным, какой будет будущая королева, потому что с таким королем, страна будет счастлива. Времени проведенного мною в Эйа недостаточно, чтобы полностью и окончательно стать одной из вас, но Юджин любит каждого из своих подданных, а я... люблю его, и поэтому для меня нет ничего важнее благополучия каждого, кто сейчас слушает меня. Ваше благо – моё благо, а за своё, поверьте на слово, я готова бороться до последнего. Я не жду вашей любви, не смею просить покорности, я лишь хочу, чтобы вы дали мне шанс. Пусть дом ваш будет полон Жизни.
Оглядев толпу, я обернулась назад. Конрад с Кайлой прослезились. Министры мужественно хмурили брови, чтобы не расчувствоваться.
В тот момент всё сказанное мной было правдой. Я любила этих незнакомых людей и желала им самого лучшего.
Юджин подошёл ко мне, взял за руку и наклонился, не прикрывая глаз. Его губы коснулись моих всего на пару секунд, большее было бы неприличным, мы всё же пока не женаты и не должны прилюдно проявлять чувства. Вдруг всё исчезло, затуманилось, смазалось. Юджин отпустил меня, ободряюще пожав перед этим мою ладонь.
Я справилась. Я молодец.
Конечно, это всё было для толпы, которая на нас смотрела, но взгляд, которым Юджин обжёг меня перед поцелуем, был настоящим, сыграть такое нельзя. Ну и попала же я.
Часть 7
В тронном зале освободили место для большого количества людей, вдоль стен стояли стойки с напитками и закусками, кристаллы источали свежий воздух, мягкий свет и музыку. По стенам медленно ползали лианы с белыми цветками. Конрад с Кайлой танцевали под пронзительные, будто завывания ветра, песни северных народов. Кайла с раннего детства занималась танцами и, как сообщила мне по секрету, одно время собиралась сбежать из Дворца и посвятить себя любимому занятию в одной из её обожаемых клубов-оранжерей. Не знаю, кто выбил из девочки эту дурь, но подозрения имеются. Регент Рихард разговаривал с министрами, а я с оставшейся компанией, то есть с Юджином, Серджиусом и Иоландой (Вадим не появлялся в поле моего зрения уже пару дней, стыдно признаться, но я забыла о его существовании) подошла к стойке с напитками, где высились разноцветный кристаллы-кувшины, тонкие стеклянные стаканы, на тарелках лежали горькие леденцы, орехи Мамбо с соусами.
Юджин выглядел таким довольным, что аж неловко было. Вроде бы я к этому причастна, но как бы и ничему особенно радоваться. Ему так точно.
– Ты действительно поверил, что я предварительно не прочитал речь Марты? – спросил Юджин у разъярённого Серджиуса.
– Представь себе, да...
Значит, он читал мои записи! Уже готовясь сказать ему, что его королевское высочество редкостный негодяй, я остыла, мой праведный гнев быстро испарился, тем более что вместо меня усердствовал Серджиус, который многословно рассказывал о том, почему это подло, низко и гадко, но я его не слушала, только пила вишнёвку, горькую как настойку из редьки. Напиток невкусный, зато от него так хорошо (причём тут вишни, я не знаю)... Юджин увёл подальше от меня этого внезапного скандалиста, оставив нас с Иоландой наедине. На адреналине после успеха, с головой затуманенной поцелуем и омерзительной на вкус вишнёвкой, я не заметила, как со мной заговорили.
– Что, прости? – переспросила я.
– Я просила прощения за то, – спокойно повторила Иоланда, – что починка портала затягивается. Из-за непредвиденных обстоятельств у меня не было достаточно времени...
– Да о чём речь.
Я махнула рукой. Нужен мне теперь этот портал. Наблюдая за лианой, ползущей по стене, я ощущала некоторую неловкость. У нас с Иоландой пока не складывались отношения. Я её не понимала, и она, вероятно, не понимала меня.
Иоланда затихла, её взгляд прочертил неуверенную кривую по всей зале, и она сказала не своим, бесстрастным холодным тоном, а жалобным, срывающимся голосом:
– Спасёшь его дважды, а на третий не сможешь.
У меня по спине пробежало целой полчище мурашек. Я отставила стакан на столик, чтобы ненароком не уронить. Ну, не стала бы она меня пугать просто потому, что мы стояли в неловком молчании.
– Что ты сказала?
Она повторила свои слова про портал как ни в чем не бывало.
– Нет, после этого!
Иоланда удивлённо моргнула.
– Ничего, больше ничего я не говорила.
– Это было похоже на предсказание, – я возбуждённо взмахнула руками, – ты сказала что-то про чье-то спасение.
– Ах, это... – она меланхолично вздохнула. – Не обращай внимания. Я очень слабый предсказатель, меня за это и не стали удерживать в Храме, а отдали служить во Дворец.
Кажется, это большее количество личной информации из того, что она сообщила о себе за всё время. Меня это в некоторой степени восхищало, поскольку я-то не умею держать при себе никакую информацию, всё умудряюсь растрепать. Словом, шпиона из меня не вышло бы.
Хотя Иоланда и не склонна к лукавству, слабо верилось, что она не может предсказывать будущее. Её магическая сила была невероятно велика, Иоланда могла убить человека с помощью одной чистой силы, без заклинаний и подручных средств – просто раздавить, загасить тлеющий огонёк жизни. И вдруг она чего-то не может? Невероятно. И что она имела в виду? Это было предсказание? Кого я не спасу? Юджина? Отчего?
– Не обращай внимания, – ещё раз сказала Иоланда, – я же говорю, мои предсказания сбываются очень редко.
Есть же те люди, с которым случаются все те вещи, которые происходят "редко", "в исключительных случаях", "если очень не повезёт". Так вот я тот самый человек, и не обращать внимания не выходит!
И я вышла из Дворца, чтобы охладиться. На улице стояла жара, что впервые заставило меня мечтать о снеге, который, должно быть, уже выпал в Москве.
***
Вроде бы прошло только несколько дней, а первая девчонка, которую я увидела в Городе, была одета в платье с крупным цветочным узором. Её ярко-синие глаза были того же цвета, что и цветы, похожие на пышные астры, на её платье. Она узнала меня и в знак приветствия дважды хлопнула правой ладонью по левой. Так здоровались с людьми издалека. Я смиренно, как полагается будущей королеве, чуть склонила голову, отчего девушка заулыбалась от уха до уха, с гордостью расправляя юбку.
Девочка с астрами оказалась первой, но не последней. Столица сходила с ума. И с ума она сходила по мне. Приятно, чёрт возьми. Женщины всех возрастов соревновались в оригинальности, чего только не было изображено на их нарядах – птицы, цветы, животные, кто-то развлекался абстракцией и, честное слово, их творческие экзерсисы могли посоревноваться по оригинальности с тем, что обычно бывает выставлено в музее современного искусства.
Теперь люди меня узнавали, но подходить близко стеснялись. Это мне понравилось. Правильно, уважение к ближним – это очень хорошо, не то что наши беспардонные папарацци, преследующие знаменитостей, когда те выходят из автомобилей, демонстрируя то, что обычно не демонстрируют, когда жуют обед или совершают утреннюю пробежку. Это всё я, конечно, знаю не по личному опыту. Моя жизнь раньше принадлежала только мне.
Видимо, это был день открытий, потому что у входа на рыночную площадь слонялся самый настоящий гном со здоровенной секирой. Гном был рыжим, бородатым, носатым и пузатым, в сапогах, отороченных мехом, и козлиной шкуре, повязанной как кушак, то есть именно таким, каким я представляла себе этих мрачных обитателей подземелий. Один из подчинённых Конрада в ярко-зелёном кителе терпеливо втолковывал гному, что с оружием такого размера нельзя появляться на общегородских территориях. "Льдину тебе в задницу", – сказал от души гном и плюнул рядом с сапогами бравого защитника столичного спокойствия.
Пока я глазела на гнома, ко мне подбежал чумазый мальчишка, сорвал медальон с моей шеи и дал дёру. Ясное дело, пришлось пуститься в погоню. Во Дворце за утрату семейной реликвии, возможно и не накажут, но совесть моя в тот момент визжала истерическим голосом. Всё-таки память Юджина о погибшей матушке.
Скажу я вам, бегать в этих их римских тогах сомнительное удовольствие, подол платья путался между коленками, часть накидки колыхалась за спиной, будто парус. Неудивительно, что девушки, чьи профессии связаны с физической активностью, предпочитают иные наряды. Тем не менее мальчонку я догнала – спасибо зверским зачётам по физкультуре в универе – и схватила за шиворот. От неожиданности он упал, жалобно пискнув, а я навернулась следом, основательно ободрав коленки.
В общем медальон я отвоевала, но это был далеко не конец приключениям. Как только мальчишка убежал, утирая сопли грязным кулачком, мне на голову надели мешок и потащили в неизвестном направлении. Я была слишком довольна победой, чтобы заметить, что ко мне кто-то подбирается сзади.
Часть 8
Вонючий мешок пах картошкой, от пыли и духоты я пару раз чихнула, но стоит заметить, несли меня достаточно аккуратно, что вселяло надежду. Раз соблюдают аккуратность – не хотят повредить. Не хотят повредить – может быть, не собираются убивать или, что ещё хуже, пытать. Создавалось впечатление, что похитители, а их явно было несколько, – люди чрезвычайно неуклюжие, но старательные. Меня то и дело подбрасывало на неровных участках дороги, после чего все злодеи разом удручённо вздыхали. Потом тряска закончилась, после неё было топанье, мои похитители шли по каменному полу и делали это очень громко. С лязгом открылась дверь (ну, я так предполагаю), с тем же мерзким звуком она закрылась, и с меня наконец сняли картофельный мешок.
Передо мной стоял гном, тот самый, скандаливший на площади, а также гномы поменьше – не такие рыжие, бородатые и пузатые. Все они смотрели на меня с опаской и чем-то, что мне показалось благоговейным трепетом. Здорово? Могло быть и хуже.
Самым странным было то, что меня усадили на кровать. Жесткую, без постельного белья, но по гномьим меркам прямо-таки королевскую, они-то сами спали где придётся.
– Хотите есть? – спросил у меня главный гном.
Гномьи голоса мне доводилось слышать только в записи знаменитых горных баллад, в реальность они оказались резче, с призвуком скрипящего металла, неприятным для человеческого слуха.
Я взвесила все за и против, ответила, стараясь всячески сохранить достоинство. Ну не отравят же они меня в самом деле.
– Допустим, хочу.
– Чего изволите? – с готовностью спросил младший гном с жиденькой серо-жёлтой бородёнкой и полным ртом искусственных кристаллических зубов сине-зелёного цвета.
– Изволю мяса. Козьего, – добавила я, чтобы уж наверняка наесться, а то принесут ещё какую-нибудь неведому зверушку.
Когда они вернулись с ржавыми подносами, главный гном озабоченно сказал:
– Вы только скажите принцу Юджину, что мы с вами хорошо обращались, и колени это вы сами разбили, без нашей, так сказать, помощи.
– Если вам так важно расположение принца, зачем вы похитили его невесту? – спросила я, параллельно окидывая взглядом содержимое подносов. Что-что, а готовить эти ребята умеют. Запах жареного с травами мяса проник мне в самую душу, и плевать я уже хотела, что нахожусь в незавидном статусе пленницы. Гном всё же ответил, несмотря на то, что моим вниманием окончательно и бесповоротно овладела еда:
– Нам жизненно необходимо понижение налогов на добычу кристаллитов.
Отобедав, я стала думать. Понижение налогов не слишком принципиальный вопрос, тут даже не будешь драматично заламывать руки, умоляя Юджина не жертвовать ради меня... казёнными деньгами? Ну нет, так дело не пойдёт. Пусть уж раскошеливается. На площади перед всем честным народом целовал? Целовал. Вот и спасай теперь свою принцессу из заточения.
Умирая от безделья, я постаралась открыть медальон. С первого раза он не поддался, но сломав ноготь, я в итоге преуспела. Сначала из медальона ударил луч света, потом появилась изображение, как из кристалла. На меня смотрел большеглазый мальчик лет десяти. Его темно-каштановые волосы знакомо вились на висках. Красивый, весёлый ребёнок. На этой небольшой кристаллической проекции Юджин улыбался той самой детской улыбкой, которая бывает у человека до тех пор, пока с ним не случится первой горе. И сколько всего с ним случилось потом, страшно подумать, а теперь ещё вот я, невеста-самозванка.
Слёзы выступили у меня на глазах. Захотелось никогда не возвращаться домой и в то же время вернуться прямо сейчас, не попрощавшись ни с кем, сбежать, не предупредив никого во Дворце. Домой хочу – в Москву, в ноябрь, к мокрому снегу и круглосуточной темноте.
Тем временем снова появилась делегация гномов, снова с подносами, поеденными ржавчиной. Перерывы между приёмами пищи у них маленькие, прямо как я люблю. Никогда ещё душевные переживания не мешали мне насладиться вкусной едой, поэтому и сейчас я отужинала с аппетитом.
***
Гномы, не имевшие доступа к магии напрямую, видимо, плохо разбирались в её возможностях, их план похищения был, мягко говоря, непродуман. За тот короткий срок, что мне читали курс лекций по всему, что существует в этом мире, психологии гномов было отведено совсем мало времени, а если быть точной, то этому меня не учили совсем. Может, у них у всех проблемы с логикой? Или решение украсть меня было спонтанным? Допустим, увидели меня такую раскрасавицу на площади и не смогли удержаться.
Поев во второй раз, мы с моим мозгом, решили, что достаточно, и вспомнили о магии, первое правило которой гласило: чем больше предмет, тем легче на него воздействовать. Стена в моей тюремной камере была немаленькой и, судя по ровной кирпичной кладке, построенная не гномами, а людьми, соответственно, за ней не гора и не пещера, и я смогу добрать до Города. Несли они меня не долго, через час буду дома (не у себя дома, конечно, а во Дворце).
Был некоторый соблазн дождаться, пока Юджин героически сверкая мечом ворвётся в мою темницу и спасёт от заточения, а я упаду ему в объятия, красиво лишившись чувств, но я его пересилила.
Второе правило магии гласило, что только результаты человеческого труда поддаются магическому воздействию, то есть травинку или былинку не заколдуешь, а вот кирпичную стену вполне. Вспомнив простенькое заклинание, которое я про себя называла «магнит» и использовала когда было лень подниматься, чтобы взять какую-то вещь, я сжала руку в кулак и потянула на себя, как будто в руке была верёвка. Я мыслила в правильном направлении, но кое-что не предусмотрела. Нужно было использовать обратный «магнит», чтобы стена вывалилась наружу, вместо этого меня сперва обдало облаком пыли, а после на ногу упал кусок из десяти кирпичей. Больно. Очень.
Ладно, это всё мелочи, главное – я сумела сама освободиться. Не нужно мне никаких принцев на белых конях, я сама не хуже.
Гномы от грохота всполошились, но я была уже далеко, ноги-то у гномов короткие и бегают они медленно. Однако если вы думаете, что с меня хватит на сегодня, то вы сильно заблуждаетесь.
Перед выходом в людное место, оценив ущерб, нанесенный моему платью, я постаралась привести себя в божеский вид, а то ещё скажут, что невеста принца таскается неведомо где, одетая в грязную рванину. Подол пришлось оторвать, магическими "ножницами" – подправить край, кое-как оттереть лицо от пыли. Посмотреть на себя возможности не было, оставалось надеяться на лучшее.
Опасливо озираясь по сторонам в ожидании того, что меня схватит люди в форме и отругают за уход в самоволку, я дошла до стеклянного здания ратуши, переливавшегося в свете заходящего солнца, как огромный солнечный заяц. Неподалёку, у входа в небогатый трёхэтажный дом из камня, замазанный сиреневой краской, Серджиус разговаривал с девушкой, внешний вид которой не позволял мне определить род её занятий – маленького роста, чуть пухловата, слишком дорого одета, чтобы принадлежать к низшим слоям, но чересчур бледная, чтобы быть из знати Эйа. Иностранка, наверное. Сам Серджиус был без крыльев и своего обычного обмундирования – мечей, арбалета, с которыми он напоминал небольшой, серебристый танк. Без этой амуниции он выглядел не таким огромным, а вполне обычного, человеческого размера. Его беспокойный взгляд всегда сновал по часовой стрелке, туда-сюда, проверяя, нет ли вокруг опасности. Вот и сейчас скрыться мне не удалось. Он отослал куда-то девушку и направился ко мне стремительным шагом.
– Где крылья забыл? – спросила я, чтобы успеть до того, как на меня польётся обвинения во всех смертных грехах, ну или их местных, не библейских аналогах.
– У меня выходной, – мрачно ответил Серджиус. Его не очень-то радовало, что в свободный от работы день придётся нянчиться со мной.
– А я думала, ты даже моешься в них, только чтобы поспать снимаешь.
На это Серджиус ничего не ответил.
– Что ты здесь делаешь одна?
– Ты не знаешь?
– Не знаю чего? – От разговора со мной он явно испытывал какие-то ужасные душевные мучения.
– Меня похитили. Разве всю стражу не поставили на ноги?
– Похитили? – спросил он скептично, нахмурившись. – И кто же осмелился?
Кажется, он считал мою компанию сомнительным удовольствием, а потому плохо представлял кому и зачем могло прийти в голову меня похитить. Обидно.
– Гномы. Они хотели, чтобы Юджин снизил налог на добычу кристаллитов.
Он тяжело вздохнул.
– Вот же им неймётся. Ладно вручу тебя в целости и сохранности в руки жениху.
Слово "жених" Серджиус произнёс с таким пренебрежительным сарказмом, как будто я у него мужа отбила и теперь тащу под венец.
– Чтобы тебе достались все лавры за моё спасение.
– Очень надо.
Мы молча шли по раскалённым улицам Города.
Рядом с магазином магических товаров вертелась магическая проекция Конрада, который с залихватским видом раскручивал меч, а после клал его на плечо и подмигивал, будто бы каждой девушке конкретно. Ни разу не видела меч у него в руках, даже в тренировочном зале, но выглядело это очень круто.
– Всё же удивительно, насколько Конрад популярен у горожан, – сказала я.
Серджиус посмотрел на проекцию и ехидно усмехнулся.
– Это не Конрад, это я.
– Но тут же написано, – я показала пальцем в угол проекции, – и форма Конрада. Да что я не различаю вас, что ли.
– Он в тот день заболел, – Серджиус пожал плечами, – пришлось подменить.
Сомнения обуяли меня при внимательном рассмотрении хмурой физиономии Серджиуса, как вдруг он преобразился – улыбнулся во весь рот, расслабил плечи, взмахнул руками. И действительно, совсем другой человек.
– В детстве вы наверное частенько этим пользовались, чтобы избежать взбучки от учителей.
– Мы с Конрадом не учились вместе... – ответил он, возвращаясь к своему обычному виду. – Мы не виделись на протяжении семи лет – с восьми до пятнадцати.
Это меня потрясло. Как же так? Что такое должно было случиться, чтобы близнецов в детстве разделили?
– Но почему?
– Такова была воля короля, – сухо сказал Серджиус.
По его лицу я не смогла понять, что он испытывал по отношению к произошедшему, зато я была в ужасе. Смогла бы я подчиниться королю с такой волей? Получается, что даже в этом прекрасном, сверкающем, тёплом мире, полном магии, идут войны, проворачиваются политические интриги, цветёт неравенство, а короли жестоки и порой совсем не справедливы. Вся свою не слишком длинную жизнь я старалась не забивать себе голову подобными вещами, а тут... почему-то не получалось остаться равнодушной. Пожалуй, всё же хорошо, что мне не быть королевой.
Когда мы подошли к Дворцовой Стене, уже стемнело.
Как вдруг закатный фиолетовый туман прорезала вспышка выстрела. Судя по звук, стреляли из обычного оружия – обреза или ружья.
Первым порывом Серджиуса была попытка взлететь, понятно, неудачная, после он потянулся к мечу, обычно висевшему на поясе, но и тут его ждало разочарование. Ни меча, ни арбалета. Сей факт меня озадачил. Проблема в том, что меня не учили боевым заклинаниям. Ну, в самом деле, зачем. И сейчас сперва я не испугалась, поскольку рядом с Серджиусом мне ничего не угрожало, конечно, при условии, что он во всём своём танковом великолепии. Однажды я слонялась по Дворцу и набрела на тренировочный зал, где Юджин с Серджиусом молотили друг друга что есть мочи. И если Юджину сила позволяла справляться с неприятелями без помощи подручных средств одной лишь магией, то Серджиус такими впечатляющими способностями не обладал, даже в обычный рабочий день он ходил обвешанным оружием: помимо тяжеленных, сложных в управлении крыльев, обязательной части военной формы, на нём висело два меча, здоровенный арбалет, из которого можно медведя завалить и, вероятно, что-то ещё спрятанное от постороннего взгляда. Но самое удивительное не это, с помощью особо редкого чёрного кристаллита инкрустированного в широкий золотой браслет, зараженного Верховным Жрецом Ордена, у Серджиуса появлялось три дополнительных руки. Увидев это впервые, мы с моим мозгом временно отключились, оставшись с одной лишь мыслью – почему рук нечётное количество. Наличие лишних рук вообще в тот момент меня почему-то не волновало.
Без оружия Серджиус не был совсем уж беззащитен, он владел всеми доступными видами боевой магии, но я бы всё равно предпочла его усовершенствованную версию.
