Текст книги "На волоске (СИ)"

Автор книги: Марьяна Брай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

Выставил на низкий стол что-то навроде мягкого сыра, хлеб подсушил над огнем и чай из травок налил. Я вспомнила поднос с фруктами, оставшийся в домике, откуда меня забрали утром на помывку.

– Ешь, да рассказывай. Хиретка ты, вижу, только кожей хиретка, а головой – таких не видел никогда. Девки хиретки сильные да выносливые, как и лошади ихние. Таких лошадей больше нигде нет. Хиреты ловят их и объезжают. Вон, и сапоги у тебя из лошадиной кожи. Для этого надо, чтоб лошадь от старости умерла. Как вторая кожа. Хорошо управляешься с ними?

– С сапогами? – не поняла я, что он имеет в виду и переспросила. Он засмеялся, да так, что из его беззубого рта полетели куски сыра.

– С лошадьми, девка, с лошадьми. Матери вас рожают у лошади, а потом привязывают к спине или груди, и так ездят до тех пор, пока сами не садитесь верхом.

– Я не помню ничего, Парамай. В дороге сюда чуть не умерла. Еле выходила меня подруга. Проснулась и не знаю, кто я и откуда. Что она рассказала, то и знаю.

– Не похоже. Не так говорят и делают, кто не помнит, – он посмотрел на меня так, что до костей пробрало. Выцветшие водянисто-серые глаза на загорелом лице казались мутными шарами, засунутыми в череп.

– Я другое помню, Парамай. Из другого мира помню. Там раньше жила, только лет мне было больше. Болела я сильно, а тут очнулась – и тело другое, и сил как у новой.

– А чего помнишь? – он по чуть размачивал подсушенный на огне хлеб прямо в деревянной кружке, быстро обсасывал кусок и подкладывал к нему в рот сыр. Потом долго мусолил это во рту. У него не было зубов, но хлеб все равно подсушивал. Моя бабушка и Нина Филлиповна тоже ели сухари. Говорили, что хлеб свежий не на пользу организму.

– Другое там все, даже не описать, Парамай. И города другие, и люди. Там, чтобы огонь разжечь, не надо дров нести. Из земли идет воздух такой, ну… газ называется. Только искру дашь, и вот тебе пламя, – я не хотела вдаваться в подробности, но уважить старика хотелось.

– Ладно, хватит сидеть. Надо корма пересыпать, да и на дальние поля идти – сменить людей до вечера, – он собрал крошки, что остались от его хлеба и сыра на столе, мокрым пальцем слепил и бросил в рот. Это тоже знак, и хороший – бережливость к каждой крошке, которую я видела в бабушках. Не плохой он человек, хоть и время и место другое, видел голод. Потом он резко встал и засуетился. Я думала, он полежит после еды, но нет.

До позднего вечера мы пробыли на поле, где он осматривал овец – убирал клещей, проверял копыта. Сказал, что как заканчивает в загонах работу, идет проверять овец. Те приходят на ночь, но на тот момент и без этого дел полно: воду наносить на питье, разогнать и «сладким» накормить. Так у меня дома называли отходы с кухни, а здесь к этим отходам добавлялись коренья, которые он тоже готовил сам.

Когда солнце начало клониться к закату, мы закончили дела в загонах. Старик напоил меня своим чаем.

– Надеюсь, завтра ты снова чего учудишь, и ко мне отправят, Малисат. Ты такого рассказала, что не засну сейчас, да и не устал сегодня почти. Значит, говоришь, в той твоей старой жизни, все получше, чем здесь?

– Да, я бы тоже вернулась к вам. Хорошо здесь, – я осмотрелась, прижалась спиной к деревянной стене его небольшого домика, где он жил один. Остальные работники жили под навесом, и спали там, а еду им приносили с кухни. Парамай же готовил себе исключительно сам.

– Ты только не отчаивайся. Знай, что всегда и везде можно жить. Главное – увидеть доброе. Я мальчишкой в дом ридгана попал. Привезли издалека, а те дети, что плакали постоянно, потом и есть не стали. Болели много, а потом и умирали. А я вот живу, счет времени потерял, да и зачем счет, – он говорил со мной так, словно хотел успокоить и помочь, но мысли его сейчас, как и весь день, были совсем не об этом. Интересовали его только рассказы о моей прошлой жизни.

Когда пришла служанка, солнце уже зашло за горизонт. Другая девушка не стала даже ничего говорить, только мотнула мне головой, мол, пора.

– Спасибо, Парамай, хороший был день. Даст Бог, увидимся еще, – сказала я и отвернулась, чтобы пойти за служанкой, но услышала, как он повторил «даст Бог». Было над чем подумать. Хоть бы снова сюда отправили. Вот кто может рассказать об этом месте более-менее подробно. Что за планета и что за время.

После помывки служанка проводила меня в дом ридгана Шоарана. Я радовалась тому, что внутри никого не было. Стоял свежий поднос с фруктами и кувшин с соком. За еду я схватилась сразу. Сочные фрукты просто таяли во рту. Скорее всего, это предназначалось вовсе не мне, но мне стало плевать на их правила и законы. Хорошей здесь никогда не станешь, потому что рыба гниет с головы, а голова местная не только лысая, но и пустая.

Вспомнив о ножницах, я кинулась к подушкам, подняла их и увидела сверток. Порылась, и спрятала ножницы глубже, под половик, которыми был устелен весь дом. Когда в окнах-бойницах под крышей стало темно я решила выйти на разведку. Раз мой хозяин опаздывал, может повезет встретиться с Критой.

Во дворе было тихо. Я прислушалась, но ни разговоров, ни даже шепота не было. Раз Шоарана нет здесь, то я услышу лошадей на дороге, да и ворота открываются не бесшумно. Двор был выметен идеально, а кроме этого днем его поливали водой. Ни единого камешка под ногами не найдешь на стланике. Может и пронесет, – подумала я и шагнула от домика. Прошла к лестнице и быстро поднялась по ней. Нужная комната была первой справа. Я шагнула внутрь и, лавируя между спящими телами, подошла к месту, где спала Крита.

– Крита, проснись, – шепнула я, присев на колени перед девушкой.

– Малисат, – голос слева я узнала сразу. Палия.

– Да, это я, только я на минуту, Палия. Где Крита? – я поняла, что девушка, которую я разбудила – не она.

– Ее вчера увели в дом. Ее купили, – Палия на коленях подползла ко мне.

– Идем на лестницу, – дернула я ее за руку. – Она приходит днем?

– Да, и молча лежит. Ни с кем не говорит, – мы спустились во двор и стали за лозой, там, где я пряталась от Фалеи.

– Сегодня тоже увели?

– Да. Туда, – она показала на домики, что были дальше от того, в котором ночевала я.

– Скажи ей, что я здесь. В том доме! – я указала на домик. – Скажи, что мы скоро увидимся. Поняла меня?

– Даже тебя уже купили, а меня ридганда держит взаперти. Даже еду мне приносят в комнату и туда водят в покрывале, – указала она на туалет.

– Радуйся, что не купили. Поняла? – шикнула я на нее.

– Ты же не лучше меня! Если меня не купят, мне придется стать служанкой, – негодовала дурында так, что ее шепот начинал срываться на голос.

– Тихо. Если ты хочешь тут жить, то можешь, конечно страдать о том, что тебя не продали, но мне кажется, лучше с этим не торопиться, Палия, – я поняла, что доказывать что-то ей сейчас бесполезно, а, кроме прочего, еще и опасно.

– Я пойду, иначе ридганда и меня отправит чистить загоны, – она немного оттолкнула меня, и тут я поняла, что я ни слова о загонах не говорила.

– Кто тебе сказал, что я чищу загоны? Крита знает? – схватив ее за плечо я зашипела прямо в ее лицо.

– Не знает. Фалея сказала, что ты оказалась не такой уж и редкостью. Теперь я – самая дорогая здесь девушка! – я не верила, что Палия, моя Палия, которая выхаживала меня в дороге, тайком кормила и поила ночами, сейчас настроена против меня.

– Иди. Только не говори, что я приходила, иначе они обеих отправят к овцам, Палия, а там грязь, и твое белоснежное лицо станет темным, – я отпустила ее и мне захотелось заплакать. Дуры! Какие же они все глупые!

Я, уже не боясь, что меня заметят, прошла в домик и легла на подушки. Было мягко и удобно. Свежая рубашка, чистое покрывало на подушках, тяжелая работа и чистое тело – все это сделало свое дело. Меня сморило моментально, как только я улеглась с комфортом.

Проснулась я от того, что холодная ладонь гладит мое бедро. Вскочив на подушках и прижавшись к дальней стене, я увидела Шоарана.

– Это я, Малисат. Ты вскочила, как лесная кошка. Точно! Ты – лесная кошка, а не змея, – он хохоча скидывал с плеч куртку. Его лицо было пыльным. По бедру, где он только что провел рукой пробежали мурашки. Черт подери, я ведь даже не услышала, как он вошел.

– Вы напугали меня, ридган, – я опустила глаза, стараясь придумать, чем его отвлечь и одновременно проснуться. Разум все еще частично пребывал в тумане. – Уже утро?

– Скоро утро, но у нас сегодня очень много времени, Малисат, – он выглянул, крикнул слугу и приказал, чтобы тот нес еду и ждал его с водой.

«Ладно, как там в сказке про Бабу Ягу? Накормить, напоить, в баньке помыть, а потом и спрашивать», – подумала я. Он явно не с отдыха вернулся, значит, если сытого и помытого уложить на живот и сделать расслабляющий массаж, клиент заснет. И так мы снова оттянем неминуемое.

Глава 13

Глава 13

Пока человек, купивший меня на несколько ночей, отмывался от дорожной пыли, я лежала, смотря в потолок и думая о Палии. Если я раньше и думала, что людям требуется помощь, то теперь уверилась, что не всем. Как написал один автор популярных в моем прошлом стишке – пирожке:

«здесь территория свободы

и если вздумаешь сбежать

мы всё равно тебя поймаем

и заново освободим»https://litmarket.ru/ebook/edit/na-voloske#_ftn1.

Так что, освобождать лягушек из болотной жижи я решила прекратить, а вот Крита, которая за такое с собой обращение могла и с жизнью разобраться, была мне дорога. Да и активность ее больше мне подходила. Была в ней и борьба, и жажда такой жизни, которую она заслуживала.

– Моему слуге сказали, что тебя сегодня в загон работать отправляли? – голос Шоарана вывел меня из раздумий, и я быстро села, расправив рубаху.

– Да, было дело.

– Ты же могла из дома вовсе не выходить! Как ты умудрилась снова поругаться с Фалеей? – он большим отрезом ткани вытирал голову. Рубаха, скорее всего, надетая на мокрое еще после помывки тело, была влажной. Вместе с этим мужчиной в дом вошла долгожданная прохлада. Он заметил как я вдохнула и не полностью закрыл дверь.

– Она сама вызывает меня к себе, но потом что-то с ней происходит.

– Ты могла стать ее любимицей.

– Обойдусь, ридган. Не надо мне такой любви. Она меня как скотину использует, но при этом любит? Так? Только вот, любой скот к старости прикалывают, потому что перестает приносить прибыль, – я снова прикусила себе язык и обещала не трындеть, но что-то было сильнее меня. Я уже начала понимать, что в моменты большого страха, и неуверенности меня словно подменяют. Может, это характер Малисат?

– Не каждый воин имеет такую смелость, Мали, – он присел рядом и улыбнулся. А я решила брать быка за рога, пока тот не очухался. Забралась за его спину и начала привычно уже для него – с шеи, а когда он расслабил плечи, потянула рубаху вверх и нажала на плечо:

– Ложитесь, ридган. Завтра утром вы не узнаете своего тела, – увещевала я его елейным голосом.

– Ты – франгана, просто не говоришь об этом, – сонным голосом Шоаран что-то говорил, но, как я поняла, он уже практически не боролся со сном. Двадцать минут расслабляющего массажа сделали свое дело.

– Нет, я Малисат, ридган.

– Ты франгана Малисат. Ты лечишь тело и душу, я пока не знаю, как ты это делаешь, но когда ты руками давишь на мою спину и что-то говоришь, я забываю обо всем.

– Нет, ридган. Я не франгана, – ласково, но с нажимом отвечала я. Еще не хватало, чтобы они заставили меня лечить кого-то.

– Я ридган по рождению, но канафар по призванию. Ридган – мой титул, а воин – призвание. Ты мало что знаешь о себе, Малисат, или слишком много скрываешь, – теперь речь его была как у человека, который засыпал от хорошей дозы снотворного.

– Я уже не уверена, что хорошо знаю себя, – ответила я уже для себя, осторожно поглаживая спину чужого мне человека, который неожиданно стал моим спасением хотя-бы на эти три дня.

Усталость навалилась страшная: физическая работа и нервы давали о себе знать. Я бесстрашно легла рядом с этим великаном и мгновенно заснула.

Утром я проснулась снова одна. Но в ту же секунду дверь отворилась, и я увидела служанку:

– Вставай, Парамай уже работает, – коротко заявила новая девушка, не поднимая на меня глаз.

– А мой хозяин велел не уходить, – заявила я, но, скорее, для того, чтобы позлить барышню.

– Твоя хозяйка – ридганда Фалея, – ответила та и указала мне на выход. Я встала и пошла за ней, и даже была рада тому, что снова встречусь с этим милым стариком. Мне еще предстояло побольше узнать об этом мире, а за работой разговор получался легкий и непринужденный.

– Как хорошо, что твое наказание продолжается, – завидев меня, сказал Парамай.

– И я этому тоже рада, – улыбнувшись, ответила я ему.

– Твой вчерашний рассказ сначала казался мне выдумкой, но я половину ночи не спал, обдумывая его.

– Я хотела попросить тебя рассказать мне об этом мире. Как он называется? Синцерия?

– Да, идем, сначала нас ждет чай, думаю, тебя так и не кормили, – указал он на свою избушку, как только служанка исчезла за воротами.

– Да, даже воды не успела попить. Я хочу хоть немного узнать о Синцерии, Парамай.

– Ладно, слушай, только не перебивай, иначе я собьюсь. Голова уже путает события, девка, – кипяток полился в пузатый глиняный чайник, заполненный травяным сбором, и комнату, окутал аромат лета и меда. Я подвязала вчерашними шнурками рубаху и волосы, как вчера, и села поудобнее, помня, что дед не станет рассиживать с чаем слишком долго.

– Хорошо, молчу, – ответила я.

– Так давно, что отцы наших отцов и отцы их отцов, и даже еще дальше, не видели того времени. Великий Воин Гросс был младшим, но самым умным из сыновей. А к тридцати зимам уже славился столькими победами, что и сам не мог вспомнить сколько их было. Кочевники не хотели поддаваться, и все его братья погибли в войнах, но Гросс осилил не только их, он остановил кровавые распри, став единственным правителем, который начал собирать под свое крыло небольшие станы. Он начал собирать Империю, – старик выдохнул, поставил свою огромную кружку на стол и показал мне, что следует идти работать.

Мы раскладывали из мешков овечью шерсть на солнце. Мешков было много, и он продолжал свое повествование к моей радости:

– Его назвали Гроссом Завоевателем, и тогда о нем узнал Владетель Варкона. И через время он устроил брак Гросса со своей дочерью. Тем самым укрепив государство, которое перешло в руки его сына. Но недолгим было правление юного кангана – через весну его отравили в его же покоях. Сыновья Гросса, коих было тогда больше шести, росли, а жена рожала ему новых.

Подробности войн Парамай не упускал и настолько конкретно называл имена всех сыновей Гросса, что мне становилось не по себе. Хотя ведь мы тоже знаем историю и, если перечислить всех царей, а потом славных правителей после заката правящей династии, то наберется не меньше… но деду, судя по внешности и воспоминаниям о детстве, не меньше ста лет.

– Почти четыреста зим потомки Гросса сменяли друг друга на троне, собирали силой, хитростью и уговорами новые земли под свое крыло. Только вот, однажды столкнулись с силой не меньше своей. Говорят, что можно было договориться, но Гроссы привыкли считать себя первыми, а Мархарат, что возглавлял Шахир-тар-Корреш не уступал. Это не меньшая по величию и размерам империя, – старик вздыхал так, словно сам лично был участником тех событий, но рассказывал так захватывающе, что я не могла оторваться.

– Семнадцать зим шла война, и воинов стало так мало, что разозлившиеся соперники начали отправлять на войну даже дев и мальчишек. Тогда-то и случился перелом. Старшие сыновья тар-Корреша сохранили вокруг себя сильных людей и знать, не отправляли на войну франгов и ксинт, и так смогли сохранить сердце Мархарата – великие умы империи. А Гроссы не жалели людей, думая, что победа уже вот-вот будет за ними, но боги распорядились иначе: Империя распалась, и сыновья последнего Гросса – императора, собирая остатки своих войск и людей, строили новые маленькие канганаты. Новая вражда между братьями оставила единицы от великой семьи, – закончил Парамай и вздохнул глубоко.

Солнце поднялось и жарило нещадно. Я ждала приглашения к чаепитию, но потом вспомнила о том, что скоро снова на ночном небе появится вторая луна.

– Парамай, сегодня мы идем на луг? – спросила я его, в надежде, что разговор о луне тоже был бы неплох.

– Да, только сначала мы перекусим. Много работы сделали за разговором, – он подтолкнул меня к кухне, с чем я была абсолютно согласна.

– Парамай, а про луны? Ты что-то знаешь про луны? Почему их две?

– Всегда было две, – коротко ответил он. – В твоем месте, которое тебе приснилось разве не две?

– Оно мне не приснилось, и там только одна луна, на нее летали люди на кораблях. Это такая огромная повозка, которая летит быстрее падающей звезды. Там, в небе много таких планет, как эта. И всего одна луна, – и тут я поняла вот что: ведь с других планет, возможно, можно видеть не только Луну. А если это просто другая планета?

Парамай вдруг изменился в лице и даже не обращал внимания на кипящий чайник, который он всегда ждал с нетерпением. Показалось, он немного покачнулся, попытался нащупать ручку посудины, но снес чайник с печки. Глиняный черепок развалился на куски, заливая весь пол парящим кипятком.

– Малисат, идем со мной, – вдруг у ворот раздался голос Шоарана. Никогда я не сожалела так сильно о том, что мне придется сейчас расстаться с человеком и прервать беседу.

– Парамай, тебе плохо? – я подошла к нему и взяла за руку, но он моментально ее отдернул. На лице его появилась улыбка, больше похожая на оскал, и он шепнул:

– Иди, нельзя заставлять рингана ждать. Мы их собственность. Иди, – он подтолкнул меня к выходу и закрыл за мной ворота.

Он не отправил слугу, а пришел за мной сам? Зачем? Мысли скакали, пока мы шли к дому. Настроение Шоарана было отменным. Он медленно прогуливался, осматривая двор. На нас косились слуги, а потом перешептывались за спиной. Пробегающие девушки кидали на нас косые взгляды, а я осматривалась, надеясь увидеть Криту.

– Рано утром я выдвигаюсь в сторону Бареты. Расскажешь мне все о том, как сражался твой муж-воин, – в доме он сел напротив меня и заговорил с серьезной интонацией. Глаза его ощупывали каждый миллиметр моего лица, и мне казалось, что так работает его внутренний полиграф.

– Что ты хочешь знать? – я почти выдохнула, понимая, что самый мой основной страх, похоже, миновал.

– Все. Расскажи, как воины в твоем прошлом мире вели войну?

– Я не знаю точно, ридган, и поэтому, могу рассказывать лишь отрывками, – ответила я, понимая, что не смогу даже объяснить, что такое танк или самолет.

– Говори что знаешь, – грубо сказал он и встал. Выглянув за дверь, приказал принести еды.

Я рассказывала то, что знала о войне, на которой погиб мой муж, говорила не таясь, называла все своими именами. Решила, что, если спросит, скажу, что не знаю, как это работает. Я говорила до вечера, а Шоаран подливал мне местного сока. Только потом я поняла, что в сон меня клонит не усталость, а именно этот сок.

Когда Шоаран положил руку на мое плечо и легонько надавил на него, я даже не поняла, что произошло. У меня не было сил ни говорить, ни бороться. Туман, наполнивший мою голову, разливался по всему дому. Я видела трещины на стенах так близко, что края трещины казались горной грядой, а потом моментально взгляд отдалялся и уже стена становилась овальной, потом круглой и закручивалась в немыслимом водовороте.

Шоаран целовал мою шею, гладил лицо, он долго смотрел на меня, потом снова целовал, но уже в губы. И самое страшное, что кроме моего состояния никак не укладывалось в моей голове – мне это нравилось, я не хотела, чтобы это заканчивалось. Внутри бушевал карнавал эмоций и границы между эйфорией и страхом практически стерлись, словно теперь за меня испытывали тысячу чувств миллионы разных людей.

– Что это? – открыв глаза спросила я, но рядом не оказалось никого. Я одна лежала на подушках. Оставленных вчера на полу вещей Шоарана не было, как и его самого.

Потом я приоткрыла дверь и обомлела – было утро. Девушки привычно шагали в сторону туалета и душа, возле кухни болтали и хихикали те, кто присел уже за деревянные столы, накрытые легкими скатертями.

Захлопнув дверь, я вспомнила, что изнутри есть деревянная задвижка. Подвинула ее и села на подушки. Что мне приснилось? Я ощупывала себя и понимала, что все это было, точно было. Сердце билось как птичка в руке, поймавшей ее. Пока не началось, надо узнать то, что интересовало меня все эти дни. Крита!

Я натянула сапоги, засунула руку под подушки и циновку, вынула свою заначку и выскользнула из домика. Размышления на тему того, чем меня опоил Шаоран были не столь актуальными сейчас. Меня пугало то, что все это мне очень нравилось. Когда он целовал меня, я хотела, чтобы это не заканчивалось. По уму, человеку, которому ежедневно в лучшем случае угрожает избиение, а в худшем – смерть, не должно быть и дела до проявления бабочек в животе.

«– Все это – действие наркотика», – шепотом сказала я себе и приказала больше не думать на эту тему.

Под лестницей, в зелени лозы я спрятала свой клубок и ножницы, которые тоже могли пригодиться в любой момент. Прошмыгнув на второй этаж, я забежала в свою комнату и порадовалась, что ни Палии, ни остальных девушек нет. Но и Криты здесь не было тоже.

Ждать Палию и узнавать у нее? Нет. Она больше ничего от меня не узнает. Это же как та игрушка из детства – глухие телефончики. То, что я скажу ей в одно ухо, она моментально передаст Фалее. Так она пытается закрепиться ближе к хозяйке. Глупая лиса.

– Если она не придет сегодня, можно считать, что ее оставили работать с животными навсегда, – голос Палии стал совсем иным. Он приближался со стороны той лестницы, которая вела к покоям Фалеи. Я накинула покрывало одной из девушек и вжалась в подушки. Может на время и подумает, что я – одна из ее соседок.

– Мужчины ушли из дома Двух Лун, а ее так и нет, – ответил другой голос. Девушки уже вошли в комнату и уселись за моей спиной.

– Нельзя было перечить Фалее. Уж не знаю, чем она так разозлила ее, но все равно я должна была стать первой, – Палия уже даже и нотки голоса, которых нахваталась от Фалеи, не скрывала. Скоро начнет истерить, как хозяйка, – думала я. Мне уже не было обидно, потому что таких вот лучше отсеивать в начале пути.

– Ты бы лучше попридержала свой язык, а то, не ровен час, и тебя отправят в пустыню. Пару зим – и ты станешь негодной, потому что силы в тебе нет. Красота уйдет после зимы, – голос Криты обрадовал меня так, что я чуть не вскочила.

– Это чего ты решила забрать мое покрывало, – продолжила Крита и стянула с меня его с такой скоростью, что чуть не поцарапала лицо нашитыми по краю висюльками вроде монисто. – Мали, Мали, – с этими словами она бросилась ко мне и прижала к подушкам так, что у меня скрипнула спина.

– Все, все, я тоже рада, что вижу тебя, – я присела и посмотрела на Палию.

– Мне все передали, да и Карида ежедневно следила, куда тебя уводят. Вчера вечером она все мне рассказала. Я постоянно выходила на лестницу и смотрела на тот дом – думала, что ты появишься хоть на минуту, и я буду спокойна, – прошептала Крита прямо в мое ухо, все еще крепко прижимая к себе.

– Я не знаю, что будет дальше, Крита, но очень рада, что тебя не забрали в пустыню, – прошептала я в ответ.

– Рано утром караваны ушли. Они плакали и обещали делать любую работу, но их никто не слушал, Мали, – ее глаза были полными от слез.

– Ты сделала все правильно, Крита, – я не могла смотреть ей в глаза.

– Да, меня спасло то, что эти мужчины стары, и они засыпали почти сразу, – Крита тоже не могла посмотреть на меня, пока это говорила.

– Ридгана Фалея лучше знает. Крита послушалась и осталась жить в большом доме Двух лун.

– Палия, заткни свой маленький красивый рот, если не хочешь, чтобы я засунула в него эту подушку, – я с размаху кинула в нее увесистую, набитую шерстью подушку, та сделала правильный выбор, прикрыв лицо руками, потому что углы ее тоже были обшиты каким-то цыганским бисером.

– Что ты делаешь? Ты портишь мое лицо! – заверещала Палия и это совсем вывело меня из себя.

Я оттолкнула удерживающую все еще меня Криту и в пару секунд оказалась сидящей на нашей раскосой Снегурочке.

– Ты не знаешь, что тебя ждет здесь. Через пару зим, и правда, ты станешь страшной. Тебя отдадут в пустыню. Насекомые, отсутствие чистой воды и погонщики верблюдов сделают тебя уродиной, Палия. Включи свою голову и подумай! – я постучала пальцем по ее виску, но та не слушала меня, переживая только за свое лицо. – Ладно, делай что хочешь, но еще хоть одно слово я услышу в нашу сторону или узнаю, что ты все рассказываешь Фалее, тебе несдобровать, – прокричала я в ее глаза, так широко раскрытые, что теперь были видны даже белки вокруг зрачка.

Именно в этот момент меня и схватили за плечи с двух сторон служанки. Благо, одной из них была Карида, и я не стала драться.

Повели меня, естественно, к Фалее. Ну и отлично, я еще не все выяснила у Парамая, – подумала я и, обернувшись в коридоре, увидела Криту, которая провожала меня с улыбкой на лице. Я подмигнула ей и подумала: «Как хорошо, что Крита здесь, спасибо тебе, Господи, что ты не оставил меня одну».

https://litmarket.ru/ebook/edit/na-voloske#_ftnref1Автор © jordana. Нашумевший в 2010-х годах жанр «стешки-перашки».