Текст книги "Сбежавшая невеста. Особая магия дроу (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Я взяла в руки иголку, отмерила нужное количество нити, покрутила в руках сомнительное богатство. Как же мне не хочется шить самой! Я взглянула на балкон, служанка так и поливает цветы. Рискнуть? Рискну, иначе потрачу добрый час на то, чтобы зашить эту юбку. Еще и разорвалась ткань так неудачно – не сказать, что по шву! Зато я с молодым герцогом познакомилась, при этой мысли я улыбнулась. Нет, не зря меня оставили здесь в этом чудесном мире одну без пригляда. Отец не в счет, чуть замуж меня не отдал. Мама узнала бы о таком – убила бы его просто сразу. Но, увы, этого уже не случится. И я даже не уверена в том, что ей обо всем расскажу при встрече.

Я дотронулась до нити, приложила ее к дыре и спустила с пальца одну-единственную искорку магии. Руна шитья как никогда хорошо получилась, да и магии моей почти хватило. Осталось только закрепить узелок на конце. Я устроилась с краю кресла, завернула ткань, попыталась как следует натянуть ее.

Дверь, ведущая на террасу, совершенно внезапно открылась, в кабинет вошла служанка. Белый передник тесно обхватил полноватую фигуру, чепец высоко сидит на громоздкой фигуре. Да и сама женщина смотрит на мир и на комнату эту, на меня саму очень надменно. Вот покачала головой, отчего под темной блузой колыхнулось ее пышное тело.

– Зря ты так. Герцог молод, его отцу совсем не придется по нраву, что единственный наследник спутался с такой как ты. Житья не даст, было уже такое. Не приведи боги тебе увидеть господина Антонио в гневе! Лучше сама уходи, пока никто не заметил.

Столько сочувствия в строгом голосе, опущенный, ничего не значащий вроде, но заботливый взгляд.

– Спасибо, я учту.

– Все вы так, а потом косы на ярмарочной площади режут глупышкам.

Женщина еще раз вздохнула и неторопливо вышла из комнаты. На крошку феникса она взглянула со смесью жалости и брезгливости, тот еще только поднял лысую в проблесках пламени голову.

***

Чезаро

Я устроился сразу за дверью, чтоб посмотреть сквозь щелку в стене за девчонкой. Даже любопытно, что именно она соберется украсть. И почему так всегда? Если красотка, то ведьма или воровка? Очень обидно, если быть честным, что никак мне не удаётся встретить ту единственную, которая могла бы стать мне любимой. Нет, понятно, что рано или поздно придется жениться и мне, но то будет брак по расчёту, не по любви. Это ясно и так. Титул всегда грабит своего обладателя, отбирая у него то самое заветное право – любить. Увы, жизнь такова, какова она есть. Но имея достаточно золота, всегда можно обеспечить и любимую женщину, я знаю, так поступают многие – заводят и содержат любовницу. Почему бы и мне так не поступить?

Я прильнул глазом к щелке в стене, готовый в любой момент отворить дверь в кабинет. Рука сама нарисовала руну иллюзии, звук шагов вышел на редкость правдоподобным. Вон и травница ухмыльнулась, расслышала их. Я думал, девушка сразу же схватит новорождённого феникса как самое дорогое и доступное. Нет! Она тщательно отмерила нить, покрутила в пальцах иголку, как будто собралась шить, вот обернулась.

Искра бесценного дара сама соскользнула с ее пальцев на ткань. Руну девушка начертила как само собой разумеющееся. Правильную руну! Так колдовать умеют только урожденные магички, те, кого долго и тщательно учили. Да и магия у нее необычная? Или мне показалось, что искорка на ткань опустилась не голубая как у всех магов, а полупрозрачная, беловатая, какая бывает только у ... дроу. Да нет, это глупость, конечно. Разве травница может оказаться дроу? Обман зрения, да и только, должно быть, свет отразился не так. Вот беглой аристократкой эта девчонка оказаться вполне может. Ясно точно, она не воровка и, безусловно, не ведьма. Внезапно и почти бесшумно меня коснулся слуга. Я обернулся, чуть не сшиб с лестницы бедолагу.

– Ваш отец здесь, сиятельный. Он ждет встречи с вами, – сказал тот шепотом.

– Благодарю.

За дверью послышался голос Марты. Она, очевидно, вошла в кабинет с балкона. Надо же, а я ее и не заметил. Безучастный, но громкий голос этой дородной женщины сбил меня с толку.

– Зря ты так. Герцог молод, его отцу совсем не придется по нраву, что единственный наследник спутался с такой как ты. Житья не даст, было уже такое. Не приведи боги тебе увидеть господина Антонио в гневе! Лучше сама уходи, пока никто не заметил.

– Спасибо, я учту.

– Все вы так, а потом косы на ярмарочной площади режут глупышкам.

Крик застыл на губах. Что? Выходит, мой отец нарочно все это устраивает? Каждая девица, которую я приводил в свой дом, заканчивала одинаково. Мне не везло в любовных делах неумолимо, безостановочно, будто бы я прогневал всех богов разом. Так вот оно как?

Я бесшумно спустился по лестнице, вошел в гостиную. Седобородый отец уже устроился за столом. Обед ему подают мои слуги.

– Доброго дня вам, отец, – мне кое-как удалось смирить свой гнев, придать лицу почти достойное выражение. Но что, если Марта права? Может так быть или нет? В любом случае у меня пока нет этому доказательств. Да и обвинять отца просто так нет смысла.

– День и вправду удачный. К тебе едет невеста.

– Что?

– Давно пора заключить брак. Время идет, а наследник у нашего рода только один и это ты – Чезаро. Пора и тебе обзавестись семьей.

– Я не готов к этому.

– В округе осталась только одна знатная невеста и два жениха.

– Почему одна? Девиц было две. Баронесса де Готфруа. И герцогиня де Аластор, кажется, Анна.

– Эта девица сбежала прямо из-под венца, мерзавка. Отец ее удачно сосватал за нашего соседа. Уже второй месяц о ней ни слуху, ни духу. Скорей всего дикие звери растерзали. Да и пес с ней, дерзкой гадиной. Вздумала идти против воли отца, вот и поплатилась. Решила выразить свою волю!

– Что, если она не погибла?

– Тебе дела до этого нет. Твоя невеста – вторая девица, баронесса де Готфруа. Она уже едет сюда, готовься к скорому браку.

– Я не хочу.

Я мотнул головой, вышло как-то совсем уж по-детски. Но кто может приказать мне? Герцогу, воину, который одержал не одну славную победу? Кто может женить меня просто так? Тот, кто отнял у меня всех возлюбленных? Всех тех девушек, за которыми я пытался ухаживать? Отнял их у меня, опозорил, поступил подло, не дал взамен ни мне, ни им ничего, только горечь позора да ощущение проклятья?

– Наш род должен продолжиться, мы служим эльтем Эстель. Нельзя подвести женщину дроу, она хранит наш мир от всех бед. Если наш род не продлить, кто станет управлять всеми ее землями, замком, ты подумал, сын?

Глава 6

***

Эльтем (Анна-Мари)

Я расслышала внизу звуки нарастающего скандала. Так разве что магическое торнадо способно заглянуть в чужой дом – сначала тихонько поскрестись о дверь сухой веточкой, будто бы от смущения застыть на кромке порога, а потом раскрутиться на всю гостиную, сметая со своего пути утварь, мебель, стены, норовя разнести в щепки все, что сковало великую мощь и небывалую силу. Будто бы торнадо не само стремилось попасть в человеческое жильё, будто бы его там пленили на долгие годы и оно вынужденно рваться наружу ради того, чтобы самому уцелеть. Но стоит крыше дома окончательно сорваться, рассыпаться в черепицу, а смертельному урагану вырваться на свободу, как чудовищная сила разом стихает, превратившись в слабенький ветерок, что веет над крышами соседних зданий. И только по пыли, которую разносит этот ветер, пыли от былого семейного счастья, можно догадаться, что этот теплый бриз родился из бушующего торнадо, смертоносной стихии.

Надо же, я даже помню руну этого заклинания, мама постаралась крепко-накрепко вложить ее в мою голову. Помни доченька, нельзя ничего отнимать у людей просто так, но в жизни быть может все, и ты, как эльфийка, тоже имеешь право на жизнь и на месть. И как бы я ни сопротивлялась, как бы ни уговаривала маму, как бы ни обещала ей не творить зла – в ответ я всегда получала только скромную полуулыбку знатной дамы, а в маминых глазах мне мерещились всполохи былой страсти, мелькающие над пепелищем.

Интересно, кто был ее любимым до моего отца? Что между ними случилось? Почему мамина жизнь свернула не туда? Как она могла решиться жить на два мира сразу, воспитывать меня и здесь, и в мире дроу одновременно? Приучать к строгости и порядку в Бездне, где наш род облечен огромной властью. И приучать к умению постоять за себя здесь, в замке отца. Ведь

мама

так и не сказала папе о том, что мы с ней обе – эльтем, что мир этот брошен к нашим ногам, что нет над ним другой власти, чем наша. Папа даже об этом замке не знал, не говоря уж о моей бабушке. Мама представилась ему всего-навсего баронессой из дальней страны, лишенной всей собственности и денег, чем он не раз ее попрекал. Жаль, что все у них так закончилось.

Я одернула юбку, немного ссутулила плечи – непривычно выглядеть так, но если я хочу чуть позже устроить грандиозный сюрприз этим людям, то почему бы и не подыграть им немного? Опять же, мне стоит познакомиться с Антонио, моим управляющим. Вряд ли он раскроет все тайны о себе эльтем, совсем другое дело – неприметная травница, каким-то неведомым чудом попавшая в дом его сына. Сейчас ко мне можно отнестись почти как к собаке – спокойно выболтать все свои секреты и тайны. Мне вот, например, до сих пор не ясно, как и почему замковые стулья очутились здесь, в кабинете Чезаро? Я точно знаю, бабушка просила сохранить в полном порядке убранство своих комнат. И эти стулья выбирала она именно для себя, точнее кресла. Я усмехнулась, а теперь мне разрешают на них посидеть из милости, да еще в чужом доме – не слишком ли большая наглость по отношению к эльтем? Хоть о том, кто я есть еще никто и не знает.

Я спустилась по лестнице и очутилась в самом центре тайфуна, который организовали оба Борджо – отец и сын. Антонио заточен в сюртук дорогой ткани, интересно, на какие средства он его купил? Алый бархат, шелка, серебрение пуговиц, весьма изящных, надо сказать. Мне кажется, кто-то влез своей пухлой лапищей в мою собственную казну. Ведь бабушка отдала именно мне и этот мир, и сам ее замок.

Антонио тряхнул бородой, на пол с нее упала жирная искра дара. Похоже, старший герцог просто взбешён, но и Чезаро ему уступить не намерен – стоит гордо, упер руки в бока, взглядом, кажется, он может сжечь стены, а из ноздрей того и гляди повалят облака ядовитого дыма почти как у драконорожденного. Хоть в этом мире их, вроде бы, и не встречалось.

– Ты знал, что так будет, сын. И обязан подчиниться моей воле отца!

– Знал и готов был к этому раньше. Но не теперь.

Пальцы Чезаро опасно перебрали по эфесу меча, будто бы он вот-вот решится пустить его в дело. Хм, я что, останусь без управляющего? Теперь это будет совершенно некстати. Нет, мне нисколько его не жаль, все мы взрослые люди, и каждый выбирает свою судьбу сам. Если уж он не смог воспитать сына, то я тут ни при чем. И все же остаться без управляющего, пусть даже и вороватого, мне бы совсем не хотелось. Да и Чезаро станут судить. Или нет? Он же верховная власть в этом наделе. Нет, Чезаро судить не станут, он просто заберет в руки всю власть над наделом, пока я не обрету дар.

– Что же, по-твоему, изменилось?

– Где Люция, Мишель, Энрика? Я тебя спрашиваю, отец?

По губам Антонио прокатилась досадливая ухмылка.

– Нашел, кого вспомнить. Эти ведьмы находятся там, где им самое место. Сосланы в Великие пустоши.

– А почему?

– Каждой из них было нарушено слово закона. Они пытались тебя приворожить, Энрика еще и обворовать. Как она визжала и молилась, когда в ее поясной сумке нашли несколько серебрух. Якобы она корову продала накануне! Как же, стражи выяснили, что корова издохла раньше, и следа ее в нашем герцогстве нет. Серебро было или украдено, или получено злостным обманом, а может, она торговала чем-то таким, о чем и говорить неудобно? К чему вспоминать об этих мерзавках? Темное ведьмино колдовство до добра не доводит.

– А не потому ли они все были сосланы, что я проявил свою симпатию к ним?

– Быть может, и так. Мне сие неизвестно. Но смело могу предположить, что твой острый глаз ловко выделяет паршивую овцу из стада. Вот только юный разум затмевают женские прелести, и ты не способен понять, что девицу нужно вести на суд в ратушу, а не тащить в свою спальню.

Чезаро вспыхнул так ярко, будто бы его щеки опалил дракон, и тут же кровь отхлынула от лица, он принял свой прежний немного надменный, немного насмешливый облик.

– Беда в том, отец, что я больше не способен тебе поверить. И это означает, я не уверен и в том, что ты станешь действовать на мою пользу.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не исполню твоей воли, можешь не надеяться на это. Останусь безбрачным пока не решу жениться по своей собственной воле.

– Это из-за нее? – Антонио ткнул в меня пальцем, скорчил гримасу брезгливости, даже надушенный платок поднес к крючковатому носу, будто бы от меня скотиной разит или еще чем. Кто бы знал, какие усилия мне потребовались, чтобы потупиться и сделать достойный травницы реверанс.

– Нет, это не из-за нее, – Чезаро ответил твёрдо и слишком поспешно, – Девушку чуть не затоптал Клендик, потому я привел ее в дом.

– Пусть бы затоптал, я был лучшего мнения о твоем боевом коне.

– Что ты такое говоришь, папа.

– Я все сказал. И покуда ты не примешь верного решения, больше не смей называть меня своим отцом. Надеюсь, это понятно.

Чезаро яростно сжал кулаки, ударил одним из них по стене, в ответ ему разом ухнули ставни. Мне почудилось, будто бы у этого молодого мужчины сейчас развалился на части весь его мир, вот так запросто, в один момент, словно он и не был твердью, а лишь фантомом ее. Слуги замерли, застыли у стен, как выточенные из камня. Там, снаружи дома, за окнами послышался громкий звон шпор, да удары сапог о землю немолодого, самоуверенного мужчины.

Герцог резко вдохнул, поднял голову, обернулся. Я ждала всего, чего угодно – прогонит, проклянет, вышвырнет вон из своего дома? И ведь я сейчас ничего не смогу с этим сделать, только смириться. Нельзя показать ни гордость свою, ни магию, ни даже титул, данный мне отцом от рождения. Где-то там, по землям родного Андорта рыщет в поисках меня мой жених. Пускай лучше он думает, что я не просто пропала, а умерла и уж точно нельзя дать ему найти меня здесь. Ни одной ниточки не должно соединять герцогиню де Аластор с простой травницей.

И я опускаю голову, слышу шаги герцога, внезапно и резко ощущаю его дыхание на своей коже. Ловкие пальцы подбирают непокорную прядку моих волос, прячут ее обратно под косынку.

– Испугалась? Не бойся, я сумею тебя защитить.

Уверенность в своей правоте, мягкий голос, тепло руки. Ощущение возникло такое, будто бы я давно потерялась и вдруг нашлась. Грубые пальцы чуть тронули мой подбородок, будто бы желая подбодрить. Да как он смеет так делать? Так отнестись к кому? Ко мне, к аристократке, к темной эльфийке? Невиданное хамство! Но я, вдруг, смиряюсь и позволяю ему себя вести так. Будто бы разорвался невидимый замок, исчезли все страхи. Будто бы герцог способен и хочет меня защитить разом от всех опасностей мира, будто бы он догадался, кто я, и какая за мною идёт охота. Ведь мой жених ни за что от меня не отступится, покуда жив. А как поймает, так тотчас же заключит брак со мной, отберет все, унизит, растопчет и жестоко накажет за побег.

И я не смею поднять глаза на Чезаро, слишком боюсь утонуть в их синеве, слишком боюсь узнать вновь горькую правду о том, что защищать меня Чезаро и не готов вовсе. Разве что от проделок его собственного отца, да и в этом я сомневаюсь.

– Я не боюсь, господин.

– Такая смелая выискалась? Ну, если не боишься, идем обедать.

– Не стоит. Мы слишком мало знакомы, господин, – ответила я так, как учили в замке отца. И даже глазами сверкнула. Борджа чуть не захохотал.

– Опять "господин"! Я же говорил, тебе следует обращаться "сиятельный". Ладно я стерплю, но кто-то другой, непременно накажет. А впрочем? Уж лучше зови меня просто по имени – Чезаро.

– У вас очень красивое имя. Меня зовут Анна. Анна-Мари.

– Я догадался, – парень сказал это совсем тихо, но у меня от его голоса по спине разбежались мурашки. Что он имеет в виду? Уж не то ли, что узнал мое настоящее имя? Я поспешила исправиться. Это раньше я была Анной, имела титул и все прочее.

– Анна-Мари.

– Идем за стол, Анна-Мари, – все так же лукаво улыбается парень, – Надеюсь, тебя порадует козий сыр, суп из стерляди и запеченный рогоз.

– Вы едите рогоз? – изумилась я.

– Его корни. Получается весьма вкусно. Ты такое блюдо не пробовала?

– Еще нет.

– Странно, я думал, о нем знают все.

Как-то совсем незаметно мы переместились к столу, Чезаро отодвинул мне кресло, слуги принялись расставлять приборы. Посуда самая что ни на есть простая – латунная, с выбитым на ней безвкусным узором. Да и то плохо начищена, почти не блестит. Я разве что на изображение лошадей, бегущих по краю салатника, загляделась, наверное, если его крутануть, то возникнет полное ощущение скачки.

Чезаро небрежно начертил руну огня, рассадил ее по клеткам светильников. Я изумилась тому, что они расставлены просто на скатерти, а не были прикреплены к потолку и не свисают с него на цепях. Масло быстро взялось, по столу поплыли изумрудные тени от пламени, магии парень влил слишком много и теперь, пока фитилек немного не прогорит, пламя так и будет казаться голубовато-зеленым, будто бы в него добавили волшебный порошок лендилии. Я чуть крутанула вилку в руке, но ко мне уже успела подойти горничная с медным тазом. Я перевела изумлённый взгляд на хозяина дома, ему-то служанка принесла немного другой сосуд, мельче, да и похожий скорей на миску.

– Сполосни руки, здесь так принято, никто не ест с грязных пальцев.

– К-хм, – я аж подавилась о этого нравоучительного тона.

Похоже, что иные средства для чистки рук и лица, кроме ароматной воды до этого дома еще не дошли. В Бездне вообще принято опускать руку в мягкие теплые полотенца, влажные изнутри. Магия используется таким образом, что вся грязь исчезает. Здесь у отца был умывальник и водопровод, кто желал, тот мог сходить и ополоснуть руки. Гостям в худшем случае подавались фонтанчики для мытья рук, а не вот эти тазы. Хорошо, если из них приблудных собак не поят и не вымыл перья Феникс! А что? Многие используют этих птиц для нагрева воды. Окунают целиком или одно пёрышко и получают полный таз вполне теплой водички.

Я закатала рукава платья и окунула ладони в почти холодную воду, пахло от нее на удивление хорошо – каминным дымком. Может, это для угольков сделана выемка в краю таза?

Девушка подала мне суконное полотенце, руки пришлось протирать осторожно, чтоб не натереть кожу настолько грубой тканью. Да, если мой управляющий и ворует, то до этого дома его деньги точно не доходят, остаются в замке. Неплохо было бы и туда заглянуть.

– Угощайся, а потом я тебя провожу, – кивнул мне Чезаро.

– Вы рискнули дерзить мне? Я не давала повода к тому, чтоб вы думали обо мне, как о женщине полусвета.

Чезаро изменился в лице, горничная, что стояла рядом со мной, хохотнула себе под нос. А до меня только теперь дошло, что именно я сболтнула.

– Да хватит, Анна-Мари, спектакль идет на ярмарке второй день! – зашептала горничная, склоняясь ко мне, – А вы все повторяете фразочки из него.

– Откуда эти слова? – нахмурился молодой хозяин дома.

Мне стало по-настоящему страшно. Герцога куда сложней обмануть, чем мещанина, а сделать это все одно придётся.

Глава 7

***

Чезаро

Девушка с таким удивлением смотрит на миску с водой, она – дикарка, напуганная пичуга. Дерзкая, гордая, все в моем доме ей ново. Вон как на пламя светильников засмотрелась, наверное, она думала, что свет в доме идет от лучины или от крохотных намагниченных кристаллов, которые, если и остались, то разве что на дальних хуторах. А может, она мечтала увидеть магический свет бальных фонарей. Но их зажигают только в замке, всего несколько раз за год, в моем доме таких, увы, нет, да и взяться им неоткуда.

Нужно мне опять идти в поход, добывать трофеи огнём и мечом. Границы королевства широки, врагов на всех хватит, да и мне лишний раз не помешает попытать судьбу, выторговать у нее для себя если не счастья, то злата. Лишь бы очутиться теперь подальше от родного отца.

Я вернулся мыслями к разговору с герцогом. Да, в поход определённо стоит уйти от навязанного мне брака. И здесь дело даже не в том, что я вовсе не хочу жениться. Нет, долг перед эльтем Эстель должен быть выплачен дочиста, род ее наместников обязан продолжиться, я должен родить сына, а лучше бы, еще и дочь. Хоть одну, чтоб укрепить связи с соседними герцогствами. Вот только...

Рука непроизвольно сжала салфетку, которая лежала передо мной на столе. Я не готов, не могу остаться здесь, где вся власть отдана в руки моему отцу, стать его марионеткой на многие годы. Мне остро, до боли стало жаль тех девушек, с которыми я осмелился встречаться. Почему отец так с ними поступил? Неужели все сказанное горничной – правда? Неужели девушек, моих возлюбленных, обвинили ложно? Вывели на площадь, состригли им косы, оборвали привычную спокойную жизнь, вывезли в дальние земли. Я не могу даже представить, каково было им! Как им живется теперь? И я чувствую себя виноватым, сердце рвется от боли, мне жаль их, по-настоящему жаль.

Я никак не могу до конца осознать, поверить, что мой отец мог поступить так! Разве он мог? Или не мог? Мог, конечно, чтобы только я не наплодил бастардов, внебрачные дети всегда угроза для рода, для брака. Да, определенно, отец мог поступить так, мог жестоко избавиться от тех девиц, в силу трав он не особенно верит, в амулеты, препятствующие зарождению плода тем более.

Селянка обвела внимательным взглядом стол, чуть не взвесила мои блюда, созданные мастером из отличной латуни. Откуда я их привез? Дай боги памяти, кажется, то были окрестности Армира, разграбленная орками мастерская чудесного дома. До сих пор помню ту ветвь винограда, что взбиралась вверх по разрушенной стене башни, а налитые грозди янтарных ягод тянули ее все вниз к земле, и в каждой из них отражалось туманное солнце, перекрытое от нас облаком пыли и пепла. Да, именно там я подобрал эти чудесные миски для своего дома.

Острая мысль пронзила меня не хуже иного кинжала. Неужели мне придется все бросить? Оставить свой дом, эти стены, мебель, даже посуду? Вновь уйти на войну. Только в этот раз на настоящую, долгую, верой и правдой служить короне. Лишь бы только заполучить от самого короля надел земли, обосновать там свое герцогство, свой отдельный от отца род? Не потерплю я больше ни его власти, ни приказов! Я вновь перевел взгляд на селянку – милая, гордая. Что с такой может сделать мой отец? Переломит! Волю ее, судьбу, все бросит к чертям. И как я раньше не догадался о том, что стало причиной суда над всеми девушками, которые прельщали меня? Идиот! Поверил в проклятье! Это же надо быть таким дураком, чтобы думать, будто бы каждая моя любимица – ведьма?

И Анну-Мари ждет та же доля. От пронзительной нежности, от боли души за эту девицу сердце сжалось, мне стало дурно самому. Мир мой рухнул, привычный уклад жизни перевернулся. Я опрометчиво чуть не ударил по столу кулаком. Нет, эту красотку я уберегу, уберегу совершенно точно. Глупо было думать, будто бы она – аристократка, сбежавшая из-под опеки отца, от нежеланного жениха. Нет, конечно. Девушка слишком проста, ее способна изумить роскошь моего дома.

Слова вырвались из моего рта сами по себе, криком души, но не разума. Воплем чести. Я уверен, это именно она теперь клокочет в груди под камзолом, все рвется и рвется наружу!

– Угощайся, а потом я тебя провожу.

– Вы рискнули дерзить мне? Я не давала повода к тому, чтоб вы думали обо мне, как о женщине полусвета.

Девица вскинула голову так, как это способна сделать разве что аристократка – надменно и гордо. Неужели это та самая Анна, которую ищут? Дерзкая беглянка, та, что лихо бросила всю роскошь и блеск, которые могли ей обеспечить титул и происхождение. Во имя чего? Во имя свободы? Тогда понятно, откуда и эта надменность, и яростно вскинутая бровь при виде моей чаши для рук. Анна, должно быть, приучена совершенно к иному. Их род славен изобилием в веках, земли принадлежат ее отцу, впрочем, как и весь замок, несметные богатства.

Овладей я этой девой, осмелься только заключить с нею брак, мы с отцом сможем рассчитывать совсем на другой статус. Скинем с себя клеймо наместников, получим свое, станем распоряжаться всем точно хозяева. Пускай не мой отец, но я – точно. Отец Анны стар, годы его сочтены и подточены излишествами жизни. Я поперхнулся. Вот он – ключ к моей дальнейшей свободной жизни. Обесчести я эту девицу, соблазни, заведи ее в храм, и несметные сокровища станут моими. Перед глазами словно померкло. Нет, так я, безусловно не поступлю, но... Но дева чудо как хороша и, как будто невинна. О такой жене, как она, нельзя даже мечтать. Свободолюбивая, дерзкая, способная на такие поступки, на какие не каждый воин отважится. Еще бы! Сбежать, укрыться в лесу, торговать травами, выживать. И все это ради свободы!

– Откуда эти слова? – спросил я с натяжкой, чувствуя как мой собственный голос садится.

Девушка замялась, приподняла бровь, на ее щеках проступил яркий румянец.

– Моя мама была кормилицей в доме... – селянка нервно улыбнулась, потупила глаза, – В доме баронессаы де Готфруа, вот я и нахваталась. Все детство была при госпоже. Сначала так просто, у моей матери хватало молока и на баронессу, и на меня немного. Потом уж стала при хозяйке горничной, можно сказать, наперстницей. Нас было не разделить.

– А почему ушла?

– Так хозяйка собралась замуж. Мне тоже подыскали женихов, но я не пошла. А то бы пришлось потом стать кормилицей в доме хозяйки. Не захотелось, да и с управляющим немого поссорилась.

– Ясно, вопросов больше не имею. Кушай, а потом я все-таки тебя провожу.

– Боитесь диких зверей? Так они не посмеют меня тронуть. Я заговоренная, так мать моя еще говорила.

– Нет, не зверей я боюсь. Здесь лихих людей много.

– На все ваша воля, сиятельный, – девушка стрельнула глазами и с видимым наслаждением принялась да еду. У меня же кусок не лез в горло. Не аристократка, всего-то девка при доме господ. И все же, не селянка. Умна, горда, немного дерзка, самую малость. Эта черта присутствует в ней, словно в блюде перчинка.

Девушка ловко орудует вилкой , ест все те блюда, что ей подают, безошибочно использует приборы. А сама едва дышит словно боится меня спугнуть. Загнанный зверёк, невинная и прекрасная в своей простоте. Я смотрю на нее, наслаждаюсь каждым безыскусным движением, не таким грубым, как у селя,н и не таким вычурным, прихотливым, как у придворных плутовок. Собственных блюд я не касаюсь, замер. И чувствую себя подобно охотнику, который наблюдает за зверем, за редчайшей, гордой и дикой добычей. Сделаю я ее своим трофеем или нет? Слишком чиста, нельзя просто взять и поиграть. Жениться? Это просто смешно, мой род должен продолжиться через равную по статусу женщину.

Анна промокнула губы, поднесла ко рту кубок, капля сока скатилась по шее в ее нежное декольте, а я, кажется, потерял возможность дышать и видеть.

– Вы обещали меня проводить. – девушка улыбнулась, словно сама демоница – искушающе и в то же время невинно. Сердце ухнуло, забилось где-то внутри, в самом центре груди. Нет, эта травница не похожа ни на одну из тех девушек, которых я когда-либо встречал. Да и было это давно. Последнюю из них отец извел года три назад. А те, что случались со мной во время походов, подобны глотку воды, они были способны притушить жажду тела, но не утолить страсть.

– С радостью подтвержу свое слово искренним делом.

– Благодарю. Но вы виновны в том, что мой ледник пуст.

– Я?!

– Двух золотых хватит, чтоб оправдать ваши надежды на ярмарочный день?

– Я беру только едой и ничем больше.

Девушка выскользнула из-за стола, одарила меня лукавым взглядом. Что это, если не обещание большего?

– Сколько угодно. Вам завернуть с собой окорок?

– Я предпочту сыр, свежий хлеб, немного булок и солонины.