Текст книги "Сбежавшая невеста. Особая магия дроу (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Мартиша Риш
Сбежавшая невеста. Особая магия дроу

Глава 1

Эльтем (Анна-Мари)

Волосы упали густой волной на лицо, опять сбежали из-под косынки. Как же непривычно носить на голове только деревенский платок и всё! Не забирать локоны ни в какую прическу. Даже косу у меня толком заплести не получается, не дает собственная магия, ее попросту слишком много накопилось.

Дар пока не проснулся, не может еще выйти наружу. И я с нетерпением жду того дня, когда он наконец-то проклюнется словно росток, и вырвется в мир из зерна. Тогда мир станет моим, я наконец обрету свою силу. Устала скрываться, устала сидеть у окна и прясть тонкую нить из лунного света в смеси с овсяной шерстью. Эта работа хоть немного способна утихомирить дар.

И вновь под ногой хрустнула шишка, золотые семечки высыпались наружу. Таких шишек здесь не так уж и много, не то что в парке перед моим замком. Можно сказать, что каждая – привет из дома, отпечаток нашей родовой силы. И как же я скучаю в этом лесу по родному дому, по сводчатым потолкам, по мозаичному полу, по натопленной до жара деревянной купальне, выложенной спилами кедра, что так сильно и остро пахнут смолой. Даже по тем кружевам, которые заставляла плести меня строгая няня. С каким бы неслыханным удовольствием я взяла бы в руки свой костяной крючок. Да только он далеко, а я, вот она – здесь. Няня как будто бы знала, предупреждала, что я буду скучать по нашей тонкой девичьей работе. И вновь перед глазами встают обрывки моего прошлого. Нет, нельзя наслаждаться этими воспоминаниями, нужно ждать, просто ждать, когда внутри меня проснется сила. Тогда и только тогда я смогу возвратиться домой. И уже не девицей на выданье, а хозяйкой.

Прядка пощекотала нос, я громко чихнула, поискала платок и, конечно же, не нашла. Откуда бы взяться карманам на юбке сельского платья? Нет, их, безусловно, можно пришить, но местные сразу же заметят странную деталь моего гардероба, пойдут слухи, а там и до правды недалеко. Кумушки любят обсудить каждую мелочь. Карман на платье – первый признак знатной дамы, остальные носят неудобные сумки на поясе. Я же не ношу ничего.

Жаль, что заколки и шпильки я теперь тоже использовать не могу, так и лежат в небольшом сундучке, ждут своего часа. Хоть бы он поскорей наступил или не наступал вовсе? Не знаю, чего я хочу больше. По вечерам, когда я беру в руки веретено, взгляд то и дело ласкает драгоценные камни. Те самые, которые сияли в моей прическе совершенно недавно. Изумруды, рубины, пластины узорчатого малахита, аметисты в оправе из серебра. Золото в нашем роду не принято носить, увы. От него только беды идут для таких, как я.

Мне все-таки пришлось поставить корзинку на тропинку под ноги, чтоб поправить волосы, завязать еще туже платок. И как только у селянок это получается так просто? Я каждый раз мучаюсь с узлом и все равно ничего не выходит. Шпильку бы какую простую купить, если повезет выторговать побольше монеток на ярмарке. Докатилась, то что раньше я тратила за день, теперь кажется состоянием. И никто не догадывается, что в моем сундуке россыпь золотых и серебрушек, даже монеты, выбитые из рога, есть. Но их трогать нельзя, чтобы не выдать ни себя, ни своего происхождения. А вот медяков в сундуке нет, их взять с собой я не догадалась. Хорошо, что по платью не угадаешь мой статус, плохо, что в таком платье золотые в моей руке стану выглядеть, скажем так, неуместно.

Я с тоской посмотрела на свою корзину, товаров в ней не так много, да и то только из того, что удалось собрать в этом лесу. Лаванда – это от моли, хрусткий сушеный вереск – это для чая, лисички, перетертые в пыль – их для всего применяют. Крупные, гладкие со всех сторон совершенно как бусинки ягоды брусники – их местные используют для приворота с моей легкой руки. Нет, беды от них не случиться, приворожить ягодами человека почти невозможно. Дело в другом, если какая девица да посреди ночи войдет в дом молодого мужчины, да еще и держа спелые ягодки в своих губах, то приворот может и не понадобиться, все само собой должно получиться. Ну или нет, но и здесь уж не будет моей вины. Зато денег эти веточки приносят не мало, так глядишь и на краюху хлеба сегодня я наскребу.

Никак не пойму, почему деревенские не собирают их сами. Ведь это так просто – выйди в лесок, да загляни на полянку. Но местные в этот лес не суются даже, а я здесь живу. Что ж, тем лучше для меня, но не для них. Лучше бы мне и вовсе не показываться никому на глаза, не выходить в милый, крошечный уездный город. Но продукты сами себя не купят.

Бутур стоит у подножия замка, в нем живут наместник и его сын. Наместник моих земель! Только боюсь, он и сам рассмеется, если узнает, кому скоро станут принадлежать все эти земли. Скорей бы проснулся мой дар.

Под лопаткой кольнуло, я невольно прислушалась к необычному ощущению. Что-то сжалось внутри, сердце ускорило ритм, и капля магии стекла в мои пальцы сама по себе, стало даже немного больно дышать. Началось или мне показалось? Я замерла с корзиной в руке, постаралась прислушаться к себе. Если началось, если дар вот-вот откроется, вырвется из скорлупы, то мне нужно возвращаться домой и как можно скорее! Да только в хижине не осталось никаких продуктов, нет даже хлеба и овощей, о молоке и вовсе можно не вспоминать.

Я оглянулась назад, с тоской посмотрела на тропку. Возвращаться обратно по ней? Или ничего и это еще не прорыв моей силы? Я же трое суток стану лежать пластом, когда все случится и в это время буду особенно уязвима. А врагов у леди Астории много, может, и не удастся мне от них убежать. Удар кинжалом в сердце – не самое приятное из того, что может произойти. И получить я его могу от кого угодно, хотя бы даже и от наместника. Он слишком привык считать все здесь своим собственным. И уж всяко не мечтает о том, чтоб на его землях появилась законная хозяйка.

Дрожь улеглась, вроде можно идти. Есть-то все равно захочется, нужно хоть что-то купить из еды. Как же все не вовремя получилось или мне только кажется, будто бы из меня рвется наружу дар? Почудилось, наверное. Так же бывает. Ну в самом крайнем случае успею скрыться в канаве, а ночью мне, наверное, удастся и вовсе сбежать.

Лучше уж я навсегда останусь в этом лесу тихой травницей, милой дикаркой, чем попадусь до того, как дар раскроется полностью.

Я потуже свернула волосы в пучок, перетянула замшевым шнурочком, поверх накинула платок, завязала его туго-туго. По моим волосам, точней, по их особому цвету тоже можно многое разглядеть. Но для этого волосы придется слегка намочить и смотреть на них нужно на рассвете. Сквозь пряди скользят нити моего дара, сверкают золотом и серебром. В обычный же солнечный день так просто этого не увидишь, даже если на площади с меня упадет платок, никто ничего не поймет. Но на взгляд деревенских я совсем опозорюсь. Девице моих лет и так неприлично жить одной, давно пора уж быть замужем. Шутка ли! Двадцать пять лет, а ни жениха, ни ребёнка, ни мужа. Вот и шепчутся, что со мной что-то не то и не так. Ну да мне до слухов дела нет, мне переждать нужно.

Уж я-то знаю, насколько для ведьмы важен этот возраст вступления в силу, и я просто счастлива, что мне удалось удрать от своего жениха. Князь Орланский наверняка сбился с ног, пока меня ищет. Так ему и надо. Хорошо, что няня смогла меня укрыть и вывести вон из замка. Что с нею стало? Боюсь и думать, и вспоминать. И это еще никто не знал о моей настоящей магии, родовой, переданной мне от матери. Не знал и не думал, к чьим ногам по праву склонят голову все богатейшие князья и наместники. Иначе б и на секунду от себя не отпустил.

Я дальше пошагала по тропке, она так и вьется между стволов, солнечный луч ударил в лицо, ослепил. И как же здесь хорошо. Дышится совершенно легко, на ногах не бальные туфли, даже не сапоги для верховой езды, а удобнейшие замшевые ботиночки. Вместо подошвы к ним пришит кусок толстенной воловьей кожи. В таких по лесу бродить одно удовольствие. А ведь раньше, ещё в детстве, нянька меня лесом пугала. Бывало, уведет далеко-далеко, да предложит искать тропинку обратно. Стоишь на перепутье дорожек, часть из которых и вовсе не видна обычному взгляду, и гадаешь. Пару раз мне приходилось вызывать мелкого беса, чтобы помог, а то и пользоваться артефактом, вкладывая в него искорку своего еще не раскрытого дара. Тогда-то нянька моя и узнала, кто я есть. Хоть бы только она не проболталась! Иначе на меня откроют такую охоту, о которой и лесные нимфы не знают. А уж их кто только не пытался схватить – и люди, и оборотни, и дроу, как я.

Впереди показался последний пригорочек перед выходом на дорогу. Я приподняла юбку, от чего колени мои обнажились, хорошо, что в лесу никто их не видит. И опять загудело в груди, магия будто бы волной льётся, норовит пробить клетку, выхлестнуть наружу. Ничего, сегодня точно ничего не должно случиться. Хоть бы пару часов все оставалось таким же, как и всегда!

Я взбежала по тропе вверх, опустила подол, чуть переложила товары в корзине. Вроде бы все хорошо? Вот только я все сильнее прислушиваюсь к своему дару, боюсь упустить тот момент, после которого сделать уже ничего будет нельзя.

– Анна-Мари, и ты в город?

Я вздрогнула от резкого оклика, оглянулась так же быстро, как испуганная собачонка. А это всего-то идет наш сапожник и в руке у него не далеко не посеребренный серп, а всего-навсего пара сапог. Да и откуда бы серпу взяться? Фуух. И вновь легче стало дышаться.

– Это не город, это село, – улыбнулась я.

Известный спор вновь набрал свою силу. Местные отчего-то называют это место городком, хоть домов здесь немного – всего-то две улицы. Да и маг только один – Ролен, он живёт в конце улицы. Ратуши вовсе нет, зато фасад почти каждого дома украшен золотым петушком против всякого сглаза. Дома здесь приземистые, будто бы они вросли в землю корнями. Зато крыши у них черепичные, яркие, впрочем, как и огороды. Чудак Ролен любит колдовать над семенами, а потом продавать их селянам под видом дорогих диковинок. Чего стоят его квадратные померанцы да фиолетовые огурцы с гладкой кожей. Чудак он. Только бы сегодня мне магу на глаза не попасться, не показать своей родовой силы.

Сапожник презрительно поджал губы, продемонстрировал этим, насколько он недоволен моим мнением. Ну и ладно, зато я смогу продолжить дорогу одна. Здесь и идти-то осталось совсем ничего. Круглые камушки шуршат под ногами, забиваются в обувь. Как только эти земли станут моими, сама лично зачарую дорогу. Или нет? Нет, я прикажу бездельнику Ролену как следует поколдовать, чтоб превратить эти камни в достойную мостовую, чтобы никто здесь больше не портил ни обуви, ни лошадиных копыт. Да и магу полезно будет вспомнить свое ремесло. Это еще хорошо, что на наши земли давно не нападали орки, ничего здесь не разорено. Боюсь, напади они сейчас, наместник ничего бы не смог сделать толком, слишком он слаб, да и за стражами совсем не следит.

Кривоватые ворота в село оказались настежь распахнуты, нижняя выкованная из гномьей стали петля чуть покосилась. Еще немного и руны на ней искривятся, не смогут сдерживать колдовство. И о чем только думают маг и наместник?

Я поймала на себе озадаченный взгляд торговки, тут же опустила вздернутый подбородок, сделала безразличным взгляд. Сейчас мое дело – продать товары да купить себе хоть сколько-нибудь еды.

Неширокая улочка вьётся мимо симпатичных домов, гнется будто лоза , чуть не петляет. Я засмотрелась на новый белёный дом, он такой симпатичный. Точно шкатулка, которая стояла на полке над нашим камином. Заведешь – звучит мелодия. А потом шкатулку разбил захватчик вместе со всей моей жизнью. Было семейное счастье и не стало его. Я поёжилась, поправила плащ на плечах.

Внезапно из-за угла выскочил всадник, словно возник из ниоткуда. Светлые волосы, смуглая кожа, надменный взгляд, прямая осанка, блестящие пряжки дорогого камзола, громкий крик его стражи – " Поберегись! ".

Кажется, лошадь понесла, закусила удила, почуяла волю. А может, ее укусила муха за какое особо нежное место? Сын наместника изо всех сил пытается остановить коня, чтоб только тот не понесся в проулок – там ярмарочная площадь, дети, люди. Я вижу, как парень безуспешно тянет повод, конь его махнул головой, прыгнул вперед. А вот я не успела отпрыгнуть, зверь толкнул меня плечом, отбросил прямо к чужому дому, я выпустила корзину, соцветия вереска разлетелись. Ох! Удар спиной о стену, платок слетел с головы. Кажется, я потеряла сознание. Только бы мне сегодня не умереть, это станет слишком большим подарком для врагов моего рода. Мир потемнел, разбился, как та игрушка.

***

– Вы как? – ласковый совсем не надменный голос, мне в лицо льется вода, рядом причитает женщина. Я распахнула глаза, отвела чью-то руку в сторону.

– Не нужно, прошу вас. Что вы себе позволяете?

Встревоженное лицо сына наместника, его голубые, сияющие отражением слабого дара глаза, кажется, его зовут Чезарио. Да, точно, так и есть. Я осмотрелась, потом вздрогнула, поспешила отвести глаза в сторону, найти платок, волосы опять выбились, рассыпались по плечам. Вышло совсем неприлично и даже опасно, надеюсь ни одна прядь слишком сильно не намокла.

– Видать крепко треснулась, эко заговорила девка, – грубый голос обжег слух, – Хорошо, что очнулась, господин Борджа. С вас спроса не будет.

Кто-то, похоже страж, собирает в корзину мои товары: веточки, грибы, лепестки. Они разлетелись повсюду.

Глава 2

***

Чезаро

Клендик совсем задурил, рвет и мечет, жаждет хлебнуть лихости боя, да хотя бы и просто вырваться на простор, показать свою настоящую силу и мощь. Я и сам ужасно соскучился по нашим прогулкам, мечтаю хоть на день, хоть на несколько часов сбежать за крепостную стену. Скакать, сжимать в руке меч, лететь словно птица, сидя на спине у своего жеребца. Когда он вырывается в поле и его охватывает азарт, то бывает, вытягивается в тонкую линию, и копыта его словно перестают касаться земли. Есть только один конь, безвременье, дикая скорость.

Говорят, его прадед принадлежал прежней владелице замка. И выбрала она его не за красоту, а за верность и скорость. Один только раз темной ночью ее жеребца свёл с конюшен мой дед, да запустил в наши конюшни. Ох, что там творилось! Отец до сих пор ухмыляется, когда вспоминает, а ведь он в те дни был еще только подростком. Говорит, будто бы смотрел на все через щели в стене, если не врёт, конечно. Мне кажется, дед бы отца непременно заметил, а если заметил, то почему не прогнал?

Зато через положенный срок понародилось несколько жеребят. А хозяйка наших земель, досточтимая дроу Эстель Райт, она и вовсе ничего не заметила. Вскоре убыла порталом из нашего мира вместе с тремя чемоданами, приторочёнными к седлу, коробкой жемчуга, перекинув через тонкий локоток норковую шубку. Коня она вела в поводу за собой, будто бы комнатную собачку на поводке.

В замке и картина висит "великого убытия", наш художник её по памяти написал. Дроу там прекрасна, как и все эльфы. Длинноногая, высокая, а талия у нее тонкая, кажется, что можно перехватить ее словно пояском пальцами обеих моих рук и те непременно сойдутся.

Перед самым отъездом хозяйка взлохматила волосы на голове моего юного отца, неловко, чуть не извиняясь, пообещала деду, что не скоро вернётся и велела следить за всем своим немаленьким состоянием. Порадовалась тому, что чудесно отдохнула и поохотилась в Отпуске. С тех самых пор лес за рекой, где изволила охотится дроу, Отпуском и зовется.

Город она оставила в полной власти деда, а еще замок, громадный надел земли, конезавод, каретную мастерскую, гектары лесов. Словом, все, чем обладала сама. Еще книгу сунула в руки, велела читать. Сказала будто бы в той книге вся правда. Вот уж не знаю, так это или нет, книгу даже дед прочесть не успел, что уж говорит об отце. Убрал в сундук до лучшего времени, до зимы, когда дел мало, а дороги уж давно расплылись от дождей. Вынул годика через два. Ну как, вынул? То, что осталось на дне сундука вытряхнул перед камином. Переплет, а книгу по странице разобрали домовые для своих незамысловатых нужд. С ними ссориться – последнее дело. Или ночью придушат, или крупы попортят, а то и дымоходы сажей забьют. Нет уж, спасибо, пускай лучше сами эту книгу читают. Хоть отец думает, что домовики скорей всего ту книгу извели на куколок для своих малышей. Наверное, так и случилось. Никогда я еще не видел читающего домового.

С той поры наш род возвысился еще больше, шутка ли – быть наместником самой дроу Эстель Райт! Я добавил дедову известную молитву: "Хоть бы только ни она, ни ее дети, ни внуки не вернулись сюда никогда, не разорили хозяйство. Пусть бы они все забыли дорогу и не отняли наши земли и наш замок. Слово мое верно и крепко как твердь этой земли, напоенной водой, да сдобренной густо для всех нынешних и грядущих поколений моей семьи"

Хотя с той давней поры, когда Эстель Райт все здесь выкупила за золотые монеты, все безусловно принадлежит дроу. И мир этот, и замок, и земли. Ничего с этим не поделать, да и мой род не имеет ничего против.

Мы ухаживаем за землей, следим за порядком в городе, за работой крестьян, городского мага вон даже наняли для простых людей. Наша семья пользуется громадным уважением во всех окрестных землях. Тот год я ходил на войну под знаменем нашего короля. Благо, надел дроу входит в состав всего королевства. Вернулся с победой, трофеями, вот только жену не привёз. А ведь ехал-то я именно за женой. Но так никто из девиц мне и не приглянулся. Отец зол был страшно, даже полный, окованный золотом, сундук артефактов нисколько не умерил его пыл. Можно было подумать, что зря я вез его домой из похода.

Конь внезапно понес меня по улице, позади надрывно заорал Эльнор : "С дороги!" Конь закусил удила, потерял всякое управление, тащит меня в сторону площади. День сегодня ярмарочный, там дети, люди, торговцы всяческой снедью, а конь-то у меня боевой. Он же попросту может решить, будто там враги. Затопчет своими копытами всех, до кого доберётся! И все из-за отца! Это он не давал мне проехаться как следует по полям, погонять хоть зайцев, хоть косуль, хоть кого! Черт! Вот Клендик и обезумел от бездействия, вот он и несет с бешеной скоростью.

Я изо всех сил упёрся в стремена, натянул на себя оба повода. Только бы на площадь не выскочить, только бы не на такой бешеной скорости. Клендик просто сомнет людей своими ногами, даже если и не вспомнит, как тем годом мы на войну ходили, все одно. А если уж вспомнит! Хоть бы в стену его удалось развернуть, остановить так. Бесполезно! Разъярённая тварь, словно демон из ада, все сильней набирает скорость. И я, как и тысячи всадников до меня, ничего не могу сделать. Были бы мы в поле, я бы просто его умотал, закружил по спирали, постепенно сужая круги, заставил бы остановиться рано или поздно. Но здесь-то город! Куда его завернёшь, если улица узкая?

Девушка прыгнула под ноги коню словно специально. Слишком яркая, чтобы быть живой, не игрушкой. Платок упал с ее головы, волной наружу выбились волосы. Клендик раззявил пасть, чтобы укусить девицу. Сверкнул его карий глаз, налился немного алым. Вдруг конь глубоко вдохнул, я почувствовал, как подо мной округлились его бока, он раздул ноздри, захрипел, словно подавился запахом незнакомки. Боевой конь махнул головой, одним ударом откинул со своей дороги горожанку. Повезло еще, что не попал по ней копытами!

Девушка отлетела, ударилась о стену дома, охнула и словно стекла на землю. Красивая кукла, вовсе не человек. Не бывает девушек такой красоты. Клендик завизжал, как визжать умеют только лошади во время драки от боли или от страха. Конь попятился, хоть так, но остановился. Я едва успел спрыгнуть на землю, вот и страж мой бежит, ухватил коня за повод.

– Воду неси, живо! Коня я сам удержу.

– Да как же, да сейчас. Уже несу, господин!

– Тем летом в походе ты был куда расторопней!

Я подошел вплотную к девице, Клендик как будто бы успокоился, уже не визжит , не мешает мне.

Темные волосы красавицы спадают густой волной на плечи, сияют, переливаются так, словно в них вплетены нити магии. И это делает ее немного похожей на Эстель Райт, дроу с портрета, что висит в нашей гостиной. Та тоже очень красива, я с детства заглядывался на нее и мечтал. Вот только цвет кожи у дроу совершенно другой – пепельный, дед говорил, что вблизи он напоминает скорей вспышку молнии во время летней грозы – не черный, но и не белый. Цвет далекой звёзды в темнеющем небе.

А у этой милой селянки кожа розовая и нежная. Жаль, но девица, наверное, замужем, лет ей по сельским меркам немало. Я изумился своей смелой мысли. Мечтать о селянке? Зачем она мне, тем более как жена? Такая, если нужна, так только чтоб скрасить одну-две ночи, не больше, уж больно быстро наскучит. Лучше, если девица окажется вдовой или замужней. Связь не будет стоить мне совсем ничего – ни нервов, ни денег, разве что небольшого подарка. Так его не жаль сделать в обмен на иллюзию любви.

– Вы как?

Я осмелился тронуть воротник ее платья, чтобы плотней натянуть его на груди. Тут уж и Эльнор подоспел, плеснул девице в лицо немного воды. Та охнула, распахнула огромные глаза, такие бывают разве что у лесной колдуньи. И мне до беса захотелось хоть раз поймать отражение своей страсти в этих глазах, ощутить на себе лучик ее внутреннего света, ее любви.

– Не нужно, прошу вас. Что вы себе позволяете?

Мелодичный голос, правильная речь, ненаигранное смущение. Рука, вытянутая вперед, в мою сторону в таком наивном, охраняющем жесте, будто бы он хоть что-то может значить, будто бы она, эта девушка – знатная дама, которой я должен подчиниться.

Нет уж! Моя будет! Не ворожбой и не силой, да и не обманом возьму ее. Хитростью, да лукавством. Хоть одну ночь, с ней, а проведу. А лучше бы целую жизнь провести с такою бок о бок. Ну почему у знатных девиц никогда не встретить такого светлого, ясного взгляда, таких дивных волос, такой гордыни?

– Позвольте, я помогу вам подняться? Должно быть, вы испачкали платье?

– Ничего, я отряхнусь.

Вскочила моя пичуга на ноги, а платье и вправду порвано. Вот так удача. Я отдам ей те наряды, что остались мне в наследство от матери. Она погибла так рано, что говорят, будто бы мой отец в том виновен, сбросил дерзкую молодую жену с балкона. Да врут все, отец бы никогда так не поступил.

– Подол вашего платья порван.

– Ой, – покраснела, запахнула плотней юбку.

– Идёмте, здесь недалеко. Я дам вам другое платье, гораздо богаче. Из настоящего шелка. Хотите?

– Это абсолютно исключено! – еще выше взлетел подбородок гордой красавицы. Говорят, именно такой была моя мать.

– Пойдут слухи, вам нужно переодеться, – с легким нажимом говорю я, а сам тем временем подхватываю её под узкий локоток. Эльнор незаметно забрал у меня из рук совершенно спокойного жеребца, будто бы это вовсе не он минуту назад хотел устроить погром в нашем с отцом городе.

– Вы очень милы, господин Чезаро, – красотка сверкнула на меня глазами и тут же потупилась.

– Господином меня может назвать только равная. Для тебя я – сиятельный Чезаро.

Расхохоталась, потрясла головой. Яркая, невозможно прекрасная женщина. Не на одну ночь мне такая нужна, а на добрую сотню дней и ночей. Вот только... Не замужем она, нет кольца на руке. Как бы не вышло потом скандала с ее отцом или женихом. Да и мой отец не обрадуется тому, что я привел в свой дом любовницу. Одно дело – гулять на свободе, что ветер в поле, кто вспомнит, какой подол ты задрал. Другое дело – вот так, у всего города на глазах. Да и девица не выглядит пропащей. Стесняется и одновременно улыбается, а мое сердце вон выскакивает из груди. Не отпущу, ни за что в жизни не выпущу ее пальцы, ее тонкую руку. Моя будет! А потом? Не важно. Я словно в промысел великих богов поверил, словно бы они сами вручили в мои руки эту девицу. Значит, ведают, что все непременно должно сложиться. Да и раньше я в городе ее нашем не видел.

– Сюда? – указала она на заднюю дверь моего дома. Так даже лучше, в этой части дома нет слуг.

– Ступай, ведь ты чувствуешь, что я тебя не обижу? – я приблизился, хотел приобнять.

Обжигающая пощёчина украсила щеку сына наместника на глазах у всей моей улицы.