Текст книги "Драконы и ведьмы (СИ)"
Автор книги: Мартиша Риш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Глава 25
Серджо
Замок поистине огромен, сколько времени требуется, чтобы найти нужную дверь. Стараюсь запомнить все повороты, мысленно создать карту помещений и выходов. Быть может, это поспособствует нашему побегу. Парни живы, команда судна в порядке. Почему тогда эти странные люди не обратились к властям? Могли ведь и нас отпустить, но отчего-то не захотели. Неужели дело в ребенке? Быть такого не может. Слишком много денег у них. К девочке могли нанять любого опытного гувернера, а выбрали отчего-то меня. Зачем им нужен молодой парень, моряк к тому же. Я в жизни не видел близко детей. Ну, ладно, во дворе, по дороге куда-нибудь, но не общался я с ними. Как себя с ней вести, чему ее учить? Одергивать или не стоит? Мать с ней довольно строга, отец же наоборот все позволяет. За столом ребенок умеет держаться даже слишком прилично, если честно, я перед ней робею. Нож, вилка, ложка, десертные приборы – все очень уместно ложится в детские ручки. И няньки-то ей в этом уже не помогают. А мне приходится ориентироваться по ходу дела. Вот скажите, кто придумал, какой больной на голову идиот, столько бокалов для спиртных напитков? А этот держатель для окорока? Идиотизм. Хорошо, хоть он был заранее накручен на кость. Мне осталось только отрезать ломтики пикантного оленьего мяса. Кормят тут, безусловно, выше всяких похвал и лечат отлично. Сейчас я уже почти не хромаю. Провожатый привел меня в какое-то подобие малой гостиной. Уютно, светло и просторно, стены в розоватых тонах. Глаз радует выступающий эркер и красующийся посреди него круглый стол. Низкое трюмо приткнулось у стенки, оно, видимо, создавалось в расчете на рост ребенка. Перед ним широкий низенький пуф. Охранник оставил меня тут одного, лишь прикрыв плотнее дверь за моею спиной, но ключ в замке так и не повернулся, характерного лязга не слышно. Неужели так доверяют или охранник стоит по ту сторону двери? Нет, вроде его шаги удаляются по коридору. Оставили, чтоб осмотрелся и можно свободно подойти к окну? Подойду, пожалуй, чем черт не шутит? Вдруг увижу порт.
Нет, отсюда открывается вид только на подъездную дорогу и красивую яркую в солнечных лучах бухту, что серебрится гладью на солнце, а вот за ней уже открывается море и такая желанная полоса горизонта, что знаменует свободу и счастье. Еле смог оторвать взгляд от нее, заслышав топот маленьких ножек по коридору, и шорох пышной дамской юбки. Нянька или мать сопровождают дочку этого ушастого недоэльфа Эмиля.
Дверь распахнулась, пропуская вперед крошку в кудряшках. А дальше произошло то, чего я уж никак не ожидал. Девочка делает реверанс, ей вторит седоволосая няня за спиной у малышки.
– Господин Серджо, я рада сегодня продлить наше знакомство. Надеюсь, вы пребываете в добром здравии.
– Привет, – все что смог выдавить из себя я.
– Господин Форесомбро сожалеет, что не сможет присутствовать на вашем первом занятии, встречи с ним запросил сам старший советник, господин Грегор, – извиняется передо мной няня, – юную госпожу сегодня поручено сопровождать мне.
– Ничего страшного. Я так понял, что мне нужно объяснить ребенку, как себя ведут дети в Европе?
– Мне примерно так же объяснили поставленную перед вами задачу. Юная госпожа будет удостоена чести проходить обучение совместно с сыновьями темнейшей госпожи Марцеллы. Это огромная честь. Надеюсь, она сможет проявить себя достойно, от этого зависит ее будущее.
– Я понимаю и буду стараться ее обучить.
– Отлично, можете приступать. В шкафу вы найдете небольшую подборку книг, ее доставили специально для ваших занятий сегодня ночью.
– Благодарю.
Няня отступила к стене и замерла памятником самой себе, а заодно памятником добродетели, чопорности и прочим ценным качествам женской души века так восемнадцатого. Я остался один на один с прелестной девчушкой.
– Здороваться принято просто говоря "привет". Реверансы теперь не в моде.
– Я должна делать как простолюдинка? – на слове простолюдинка девочка чуть запнулась где-то в середине слова.
– Как-то так. Посмотрим новые книжки?
– Давай.
В шкафу обнаружилось несколько книг с картинками. Изданы в Москве и где-то в Перми. Угу, уже любопытно.
– Смотри, это кто?
– Не могу сказать однозначно, – произнесло рыжее чудо, – похоже на червяка, которого переехало колесо телеги, но почему-то желтого. Или на оленя, если смотреть на глаза.
– Это желтый утенок.
– А так и не скажешь, – я перелистнул страницу от греха подальше. Следующая картинка была попроще, попонятней.
– А это кто?
– Карбыш.
– Будь здорова. Так кто?
– Я же уже сказала, карбыш.
– Прости, я немного не понял, кто?
– Бесхвостая крыса. Они любят жить в норках.
– Ты немножко не угадала. Это такой черный медведь.
– А так и не скажешь. Это точно медведь? Они обычно страшнее. И клыки больше.
– В замке есть чучело?
– Господин Лионель с папой привозили с охоты такого.
– Я понял. А это кто?
– Грегор!
– Это змейка. Кобра. Они довольно опасны.
– Дикие, точно, это я знаю. Сегодня к нам приедут сыновья темнейшей Марцеллы. Папа надеется, что один из них будет моим мужем. Потом, когда вырастем.
– Забавно. А почему Марцеллу называют темнейшей?
– Она великая черная ведьма. А ее сыновья черные колдуны.
– Надо же. А папа у тебя?
– Темный эльф, принц крови.
– Вот только в приличном месте не стоит утверждать, что ведьмы, колдуны и прочие существуют.
– Почему?
– Тебя засмеют.
– Ладно. А это кто?
– Это заяц, полярная сова и песец.
– Жаль, что картинку не стали красить.
– Они просто белые. И вокруг них снег.
– Снег? Замерзший пар. Марцелла нам как-то наколдовала такой, было здорово. Мы играли в снежки.
– Весело было?
– Не очень. Я боюсь старика с белой бородой. Только маме не говорите, она будет ругаться.
– Почему?
– Бояться нельзя, я же почти темная эльфийка. Страх разрушает душу, нельзя давать ему туда заползти.
– М-да. В чем-то мама права.
– А с другими детьми, кроме сыновей темнейшей, ты часто играешь? Они тоже верят в эльфов и колдунов?
– Редко. Только с сыном Максима и Мирты, но он меня младше. С ним не так весело. У него мама ведьма, а папа колдун. На его папе здорово скакать верхом, если он обернется.
– Прости, обернется? Что это значит?
– Он двуипостасный. Во второй ипостаси почти совсем как морской дракон, только с кисточкой на хвостике.
– И часто он оборачивается, другие это тоже видят?
– Редко, только если уговорить. На нем мы тогда все скачем.
– Понятно, – интересно, у девочки шизофрения или это сказывается воспитание? И как правильно реагировать на это мне?
– А что ты еще любишь делать? Во что играешь?
– Я люблю командовать. В тот день, когда тебя принесли, у светлейшего Макса был день рождения. Властительница наколдовала нам солдат и все ими командовали, пока мы с Сигизмундом не подрались. А потом мы играли в замке, но приплыли пираты, я видела их в окно, и испортили всех солдат. А нас увели в подземелье. Хочешь, я покажу там тайный ход? Он выходит из коридора к скалам.
– Если твоя няня нам разрешит, то я с огромным удовольствием прогулялся бы, – нянька очнулась при этих словах.
– Вы отлично поладили с госпожой Амелией. Господин Эмиль разрешил вам прогуливаться по всей территории замка и сада. В опасных для девочки местах дежурят стражники.
– Спасибо, тогда мы, пожалуй, пройдемся. Амелия очень славный ребенок.
– Не буду вам мешать. Если потребуется моя помощь, у маленькой госпожи есть артефакт, она самостоятельно может меня вызвать.
– Спасибо, надеюсь, мы справимся сами.
– Безусловно. И помните, по любым вопросам, всегда можно обратиться к страже. До обеда еще два часа.
Корш
Демон их подери, этих подружек! Вот зачем им приспичило прилететь именно сейчас, когда я еще толком даже не встал! Сейчас напугают избранницу! А если она и вовсе сбежит после того, как узнает о моей истинной ипостаси! Демон! Ведьмы же предупреждали!
Берта и Хлоя пикируют прямо к дому. А я отлежал крыло! Ни взлететь, ни пошевелить толком. Ковыляю враскачку почти бегом. Хоть бы избранная еще спала! Почти успел добежать до домика, до моего счастливого места. Черт! Берта, ящерица паршивая, постучала в дверь хвостиком, та отворилась. На пороге стоит Изольдочка с полотенцем наперевес.
– Кто такие, – слышу нежный голос избранницы. Драконихи машут хвостами, перебирают в нетерпении лапами, пытаются принюхаться, отчего дышат часто и громко, порой выпуская сероватый пар из ноздрей. Хоть бы не испугалась! Не запросилась домой в мир людей! Заметила меня. Еще далеко, отсюда в голову мне к ней не проникнуть, не сказать ничего.
– Корш, ты? – я остолбенел и замер на месте. Неужели узнала? Но как?! Кивнул головой, вдруг и это поймет? Поняла, счастливо улыбнулась! Ура! Даже не испугалась! Вот счастье.
– А эти драные курицы тогда кто? – Я развел передними лапами в стороны. Для этого пришлось плюхнуться на зад совсем как собаке.
– Я тебя поняла, – и уже развернувшись к драконихам, – ну так что, бабоньки, Корш мой, а вам пора. Что значит куда? До дому, до хаты! И вот не надо мне тут пар пускать из ноздрей. Сейчас космы-то, чешуйки то есть, повыдираю! И тебе, стальная, и тебе, медная! Вон пошли! Ну! Ах вот ведь где, паразитка! Газон мне удумала жечь! Не для тебя посажено было, не тебе и портить! Ну, держись, скотина безрогая! Шипы за рога не считаю!
И ведь погнала их по полю мокрой тряпкой. Интересно, а почему драконихи не взлетают? Берта еще как-то пытается, а вот Хлоя все больше прикрывает филей хвостом. Какая она боевая, моя красотка и бежит так забавно. Такая еще и сокровищницу может помочь охранять. Мало ли что? Я счастливо улыбнулся.
– Ты куда смотришь? Домой иди, завтракать пора! На попы этих куриц он засмотрелся! Сейчас и тебя научу, куда нужно глядеть! Обоими глазами! Я сказала обоими! Не коси глазом куда нельзя! И правым тоже нельзя! Превращайся, давай, обратно, а то и в дом не пролезешь!
Еще и заботливая, успел я подумать, перед тем как получил по мордочке холодной и мокрой тряпкой.
Глава 26
Серджо
Самые сложные два часа в моей жизни! Без пригляда няньки в девочку вселился бесенок! Нет, определённо, это тьма-тьмущая чертей! И каждый из них тянет, куда не надо, но в разные стороны. В замке уйма тайных и не очень ходов. Он ими просто напичкан как головка дырявого сыра. Некоторые мне удалось запомнить. В особенности этот, который выходит прямо в крошечный сад, уединенный, он чем-то даже напоминает японский. Стеной его окружают скалы. Лишь только с одной стороны они ниже немного, и будто бы вьется по ним едва заметная козья тропка.
– Амелия, а вон там, это тропа, не знаешь? Она куда-то ведет?
– Это только для двуипостасных, нам туда соваться нельзя. Мама накажет.
– Я понял, спасибо.
С визгом из-за камней выскочили другие дети. Четверо пацанов, один, вроде, младше, один очень рослый. Черт! Парень упал на какой-то камень, хорошо на руки.
– Пацаны! Я поймал!
Кого интересно он схватил? Чьи бы ни были дети, но я вроде как тут единственный взрослый. Надо бы глянуть.
– Кого ты поймал?
– Смотри! – Кобра с раздутым капюшоном плотно зажата у мальчишки в кулаке. Где только родители, куда смотрят!
– Он может погибнуть! Марцелла нас точно прибьет! И Эльза!
В кустах что-то подпрыгнуло. Я же, сам себя не помня, подскочил к мальчишке и протянул руку.
– Дай-ка сюда! – Нехотя парень разжал кулачок. Мне в руку упала настоящая кобра.
А мне-то его куда деть? Есть тут сыворотка от укуса кобры? Или ее в природе не существует? Пока думал, из кустов вылезло зеленое нечто. С виду обычный парень, только абсолютно зеленого цвета.
– Господин Грегор, вы как? – точно, Амелия же называет всех змей "Грегор".
– Поросята, обхитрили как барана! Мяч у них закатился! – сказал парень беззлобно и улыбнулся.
– Я, кажется, его спас.
– Господина Грегора? Вполне может быть.
– Ребенка.
– Микаэля? Его можно пытаться скормить акулам – те просто подавятся, только и всего. На нам такие амулеты, что переживать абсолютно не стоит! И, разумеется, господин Грегор никогда не причинил бы вреда ребенку. Можете даже не думать, вы так наносите ему ужасное оскорбление.
– А куда его деть?
– Положите на тот же камушек, откуда его забрал этот поросенок. Господин старший советник ценит возможность принимать солнечные ванны. Хвостик, знаете ли.
– Хвостик?
– Хвостик. Он мерзнет. А вы, трое несносных детей и ты, Святослав, и ты, Амелия – марш в замок приводить себя в приличный вид. Сигизмунд, я все вижу и колючку в правой руке тоже. На кухне готовится праздничный торт, а вы все еще не умыты к обеду!
Я опустил руку к прогретому камню, змей легко туда переполз и устроился греться на солнце.
– Кстати, меня зовут Матиас, я нянь троих из этих чудесных парнишек. Четвертый – сын Мирты, я за ним тоже приглядываю иногда.
– Серджо, обучаю Амелию.
– Значит, будем часто встречаться, дети любят вместе играть, да и замок огромен. Идеальное место для пряток, я порой и сам не могу их найти. Давай на «ты»?
– Хорошо. А почему ты зеленый?
– Как почему? Я дриад, разве не видно? Идем скорее к детям, пока они не устроили потоп на кухне.
– Идем.
– Господин Грегор, прошу извинить Микаэля. Он не смог удержаться, вы в этой ипостаси вызываете у деток огромное любопытство.
От оравы детей меня спас стражник.
– Господин Серджо, вас ожидает обед в ваших покоях, господин Эмиль настоятельно просил вас разыскать и сопроводить.
– Благодарю за заботу.
– Не стоит, вы еще не вполне здоровы, а юные господа порой бывают излишне настойчивы в своих играх. Да и замок имеет сложную планировку, заблудиться очень легко.
– Я, кажется, уже освоился. Нам же сейчас нужно спуститься вниз по этой каменной лестнице?
– Боюсь, что туда вам спускаться абсолютно излишне. Эта лестница выходит к казематам и другим не стоящим вашего интереса помещениям стражи. В ваши покои ведет другая лестница, и она тянется вверх. Замок зачарован ко всему прочему и любит морочить головы тем, кто плохо его знает и бродит тут в одиночку.
– Благодарю.
Лукас
Пытаюсь понять логику наших хозяев, и, кажется, у меня это начало получаться. Если отбросить как хлам все домыслы Джинджера, то выходит, что нас удерживают заигравшиеся в Средневековье идиоты. Богатые, как Крез, идиоты. Те, кто смог заполучить изрядный кусок суши в свою безраздельную собственность, возвести тут замок на манер старинного, нанять штат охраны и прислуги, согласных носить одежду сообразно прихоти хозяина или хозяйки. Пытаются создать тут небольшую страну по мотивам фэнтези?
Эту идею только лишь подтверждает тот новостной сюжет, который нам так любезно показали. Кстати, интересно, зачем? Неужели озаботились нашим моральным духом? Вряд ли. Скорее, чтобы уж наверняка убедить нас в своей безграничной власти лезть в чужие судьбы. А еще намекнуть, что им и корабль наш был не нужен. И выкуп за нас не стоит хлопот, которые потребовались бы для его получения. Так или не так? Как бы понять-то? Джинджера спрашивать бесполезно. У него в голове только бредовая муть. Тогда что им от нас нужно? Кадет опять во что-то вляпался. Что за работу ему предложили, раз он о ней так упорно молчит или и вправду сказать не может. Но почему? Кровавая клятва – банальный гипноз? И в чем причина того, что исчез пресловутый языковой барьер? Сколько мы вообще тут находимся? Верен ли внутренний счёт дням? Может так статься, что мы кукуем тут уже целый год, за который нас всех выучили одному языку, а потом подтерли об этом память каким-нибудь препаратом. Тогда становится ясным, отчего Серджо так быстро идет на поправку. Просто времени прошло значительно больше, чем мы привыкли считать. И кукуем мы тут уже целую вечность. Вопросы эти про жен и родню. Интересно, если все же к нам применяют гипноз, то тогда получается, что какое-то сильное чувство, например, привязанность к родным, влияет на результат?
У нас с Джинджером на берегу никого нет. А у Серджо? Я ведь понятия не имею. Жены и детей у него, точно, нет, а родители, бабушки дедушки, друзья, наконец? Могут они послужить парню достаточным якорем, чтобы оставить мозгу дорожку в реальность? Показать путь на волю из этого бреда?
Глава 27
Лукас
По коридору кто-то идет легким и быстрым шагом в сторону нашей камеры. Знать бы, кто и с какой целью. Вот и Джинджер услышал, поднял голову, оправил рубаху зачем-то. Чтобы лучше выглядеть в глазах бандитов? Вот идиот. Может на него наркота и гипноз так влияют, что он начал нести весь этот мистический бред? Психика оказалась более восприимчива, нежели моя?
В камеру вошел все тот же господин Эмиль, окинул нас преувеличенно спокойным взглядом.
– Добрый день.
– Так виделись уже, разве нет? – или опять у меня был провал в памяти, и прогулка по саду была вовсе не сегодня утром?
– Безусловно, но хороший тон никто не отменял. Итак, вы сегодня приглашены на общий для всех ужин. Там будут присутствовать целых три великих с семьями. Я искренне надеюсь, что вы не доставите никому лишних хлопот своим поведением и легко вольетесь в наше общество. Поверьте, любые ваши попытки напасть на присутствующих или же причинить кому-то из них вред, обречены на провал и не стоят ваших усилий. На ужине также будут присутствовать дети собравшихся за столом, я не рекомендую вам даже косо смотреть в их сторону. Поверьте, их родители этого не оценят.
– И что тогда будет?
– Никто в замке не желает причинить вам дискомфорт или вред. Но и защищать тех, кто нам дорог мы умеем превосходно. Вы же понимаете, что пираты, захватившее ваше судно, умерли не своей смертью? Ту проблему, которую вы не смогли устранить за несколько дней, мы решили за пятнадцать минут. Вам это должно о чем-то говорить.
– Это угроза? – подал голос молчавший до сих пор Джинджер.
– Скорее предупреждение. Вы держите себя в рамках приличного поведения, все местное общество держит себя в отношении вас радушно. Мы договорились?
– Да.
– Безусловно. Когда мы сможем снова увидеть Серджо?
– Вот и отлично. Серджо заглянет к вам перед ужином. А сейчас вам принесут по моему приказу другую смену одежды. Будьте любезны переодеться к ужину.
Вскоре нам принесли два комплекта удобной одежды, шитой согласно местным представлениям о моде. Ткань натуральная, швы и вовсе ручной работы. Следом за портными вошел Серджо уже без малейшего намека на хромоту и даже без трости. Это, безусловно, подтвердило мою догадку – провалы в памяти есть и они значительны.
Пока мы переодевались, Серджо молчал. Стража, окинув нас на прощание внимательным взглядом, удалилась за дверь.
– Уютно у вас тут.
– Скажешь тоже, как в каземате. Я смотрю, ты уже не хромаешь?
– Самому странно. После того как мы с вами расстались, мне удалось обойти большую часть замка без сопровождения. Потом меня отвели на обед, и я уснул на пару часов. Проснулся, и нога в норме.
– А тебе перед сном, случаем, ничего не давали?
– Местный горький отвар. Я так понял, это – лекарство, редкостная дрянь.
– Они следят, чтобы ты его выпивал полностью?
– Тот парень, Дин, он приносит обед и лекарство, он и следит, чтоб я выпил все. Но я и сам понимаю, не маленький, что принимать это надо. Времени прошло всего пару дней, а я уже почти пришел в норму, значит, эта гадость помогает.
– Вот и меня это настораживает. Джинджер, подвинься поближе, а лучше давайте-ка отойдем к стене.
– Ну и?
– Вам не кажется странным, что кадет так быстро идет на поправку, а мы общаемся на одном языке с охраной?
– Говори толком, Лукас! В мои "сказки" ты не веришь, тогда что?
– Не верю, но смотрите, что получается. Чтобы выучить другой язык даже в ускоренном темпе, да и чтобы вылечить кадета, должно было утечь много времени. Но по нашим ощущениям прошло всего несколько дней.
– Ну, допустим, и что дальше?
– А то, что у нас у всех выпадения из памяти. Возможно, это спровоцировано каким-то препаратом, а, может быть, тут имеет место гипноз. Вот посмотри на Серджо, он, якобы, сегодня целый день ходил по замку с тростью, потом пообедал, уснул и проснулся здоровым.
– Что ты хочешь этим сказать? – занервничал кадет.
– А то, что спал ты не два часа, как тебе показалось, а как минимум пару дней. Или не спал, но что делал, не помнишь. Тем более, тебе-то точно дают какое-то лекарство и следят, чтобы выпил.
– Думаешь, наркотик?
– Думаю, психотроп. Тебе удалось что-то разведать в замке?
– Я нашел дверь во внутренний садик. А оттуда есть тропка сквозь скалы, и, по моим ощущениям, она ведет в сторону моря.
– Это уже что-то. Охрана патрулирует весь замок? Они просто стоят на постах или же бродят по коридорам?
– До трех часов ночи они расставлены в определенных местах замка, как дела обстоят потом, я не знаю. Еще есть цокольный этаж, я так понимаю, что там расположены служебные помещения, охрана частенько находится там.
– Тебя запирают? Конвой следит?
– Вроде бы нет. С самого утра сегодня мне только дважды передавали через охрану настойчивые пожелания: подняться к себе на обед и сейчас, подойти к вам.
– Это хорошо. Тот садик, ты говоришь, его охраняют?
– Нет, точно, нет. Там сегодня случилась неприятность, и никто из замка даже не вышел поинтересоваться, в чем именно дело.
– И тропка ведет куда-то к морю?
– Видимо да, а там уже рядом порт и торговые суда.
– То есть наша задача сводится к тому, чтобы выйти отсюда и дойти до их уютного сада, правильно я понимаю?
– Не морочат ли нам ведьмы головы, парни?
– Опять ты за свое! Ведьмы, эльфы… Демонов только еще не хватает.
– И драконов. Ладно, они сами верят во всю эту белиберду, но, чтобы ты, Джинджер?
– Твои слова, да Богу в уши, Серджо. И твои, Лукас, тоже. Дверь камеры я отопру, вопрос в охране коридора.
– Как ты ее собрался отпереть, Джинджер?
– Дубовой щепкой от полки, юность была довольно бурной, умею разное. А замок тут как на кладовой, такой отпереть – раз плюнуть. В порту нас уже не будут искать, если Серджо прав, и они боятся огласки.
– Хочешь обратиться к местным властям?
– Думаю, это опасно, властей они не боятся. Сегодня у управляющего был кто-то из их представителей, а меня отпустили ходить по замку, стало быть, местные власти им не указ. Они боятся огласки перед теми гостями, которые сюда прилетают на чем-то. Но где вертолетная площадка или аэропорт я не знаю, с портом надежней, он, по-любому, на берегу.
– Думаю, ты прав, значит, напросимся на корабль.
– Думаешь, возьмут?
– Моряки друг друга всегда выручают, а если не возьмут – ну, уведём катерок у них из-под носа.
Серджо
«Бежать, бежать и еще раз бежать!» – в груди, вторя пульсу, стучит единственная уместная ныне мысль. Улыбки гостей кажутся оскалами, что в любой момент могут превратиться в преддверие смерти, будто бы эти зубы уже готовы сомкнуться на клокочущем кровью горле жертвы.
Все вокруг милы, и натянуто вьется над столом нить непринужденной светской беседы. Лица трех похожих друг на друга дам освещает неровное пламя свечей, горящих в рогатых подсвечниках на столе. Подсвечников много, на каждом из них штук по десять рожков, а то и больше. Свечи ярко горят, но не плавятся и не тают. Воск остается нетронутым, будто бы и не властно над ним жаркое пламя. Возле каждой темнейшей, как были представлены нам дамы, сидит по мужчине, по мужу. Вот уж кто не похож друг на друга. Могучий и рослый супруг Марцеллы. Мужчина с острым взглядом и озорным мальчишеским блеском в глазах – супруг Мирты. Аристократичный, уверенный, сильный – супруг Эльзы. Во главе стола устроилась чета управляющих – Эмиль и Агнес. Толпа малышей, вперемешку с няньками, заняла противоположную сторону. Нас посадили через стол от великих. Слева от меня – мужчина в черной одежде, справа от Джинджера место пустует. Гомон детских голосов отдается в каменном своде неуместным эхом.
– А как вы относитесь к супружеской жизни, Джинджер? – с полуулыбкой спрашивает у боцмана Марцелла.
– Как-то не доводилось в этом участвовать, я больше привык находиться в море, да и на берегу меня особо никто не ждет.
– А вы, Лукас, верно?
– Да, мое имя Лукас. Я предпочел холостую жизнь, после неудачного брака. Вернулся на сутки раньше из моря, сами понимаете, бывает.
– Понимаю. Ну а у нас в гостях, вам нравится? Быт, климат, природа?
– Гостей не держат под замком, темнейшая. Я правильно, употребил это слово?
– Абсолютно. Я полагаю, что ваше заключение было необходимой мерой. Все же вы пытались убить моего супруга, и это после того, как ваше судно было освобождено от пиратов нашими силами. Мой муж тоже участвовал в том бою.
– Благодарю за спасение. Нам никто не посчитал нужным разъяснить положение дел.
– Безусловно, в этом моя вина. Эмиль, как ты думаешь, может быть, стоит дать ребятам возможность беспрепятственно передвигаться по замку?
– Разумеется. После того, как они принесут кровавую клятву.
– Клятву? – мне показалось или голос боцмана дрогнул?
– На крови, – любезно разъяснила Марцелла. – Простая формальность. Да и текст клятвы довольно-таки произволен. Вы поклянетесь не причинять вреда хозяевам и жителям замка, а так же их домочадцам.
– И не разглашать личную информацию о нашей жизни и быте, – подхватил Эмиль. – Гсподин Серджо уже принес подобную клятву и имеет возможность свободного перемещения везде, где ему вздумается, кроме, разве что подземелий, но там дежурит охрана.
– Да, это так. Я принес подобную клятву.
– Я согласен, – глухо ответил Лукас, – что нужно сделать?
– Я тоже согласен, если мне в руки дадут крест на момент произнесения клятвы. – С секундной задержкой выразил свою очередную бредовую идею Джинджер. Впрочем, Марцелла не подала виду, даже если и удивилась просьбе моряка.
– Осиновый подойдет?
– Вполне.
– Ну, держите. Освятить мне его нечем, да и не в моем статусе. Молитву читать рискнете? – достала из-под стола простой крест темнейшая. Джинджер протянул за ним свою сильную, но заметно дрожащую руку. – Молитву читать будете?
– Буду, если позволите.
– Прошу.
Над столом грозным напевом потек мотив старой, как мир, молитвы на почти неизвестном мне языке мертвых. Латынь. Вот и прощальный Амэнь глухим эхом отскочил от свода. Даже галдящие на разные голоса дети будто притихли.
– Господин Грегор, обеспечьте наших гостей иглой для освобождения капель их благородной крови, – мужчина, что сидел подле меня запустил руку в карманы своего одеянья.
– С каких это пор кровь моряков так высоко оценена, что стала зваться благородной, – не смог удержаться от едкого замечания Лукас.
– С тех самых, как вы рискнули собой, заслонив спинами от вторженцев умирающего. Разве нет?
– Должно быть, вы правы, темнейшая.
– Прошу, передайте своим друзьям, – обращается ко мне сосед по столу, – и примите благодарность за услугу, оказанную мне сегодня. Положение было практически безвыходным, как мне тогда показалось.
– Услугу? Но я ничего не делал.
– Благородно с вашей стороны забыть о том глупом положении, в котором я оказался из-за шалости прелестного малыша. Держите же иглу, не стоит заставлять ждать собравшийся триумвират великих.
В мою протянутую ладонь легла небольшая шкатулка из стекла по форме и виду напоминающая скорее медицинскую ампулу, с тем лишь отличием, что она могла распахнуться на две половины, если верить крошечным петлям с торца. Внутри, и вправду, находилась простая с виду иголка.
Я передал сосуд Лукасу. И только тут перед внутренним взором встали, как наяву, картинки ушедшего дня. Рука малыша, туго сжимающая шипящую кобру, Амелия кричит: «Это господин Грегор!». Парень, представившийся дриадом Матиасом. Что здесь происходит?
Справа от меня Лукас уже начал произносить клятву, я развернулся в сторону мужиков. Тонкая игла извлечена и колет палец хищным жалом, проступает алая капля.
– Стряхните ее на стол, – Лукас повинуется, но до стола капля не долетает, обратившись в дым. Пальцы Джинджера, побелели в костяшках, сомкнувшись вокруг креста. Игла ложится в его свободную руку. И снова разносятся эхом над столом слова простой клятвы. И снова выступает кровь. Рука вибрирует, капля скачет.
– Тряхните рукой и закончим с этим, – торопит его темнейшая Эльза. Боцман дернулся от резкого звука, капля упала и растворилась в дымке.
– С формальностями покончено, возвращайте иглу и чехол. Возвращайте, уже можно. Джинджер, взгляните на меня! Вам тут ничего не грозит и грозить не будет.
– Благодарю.
– С этой минуты, вы можете свободно передвигаться там, где захотите. Но замковую территорию настоятельно прошу не покидать. В остальном – чувствуйте себя как дома. Так, Эмиль?
– Безусловно.
– И выдели гостям комнаты поближе к комнате Сергея, пора уже вернуть Агнес ее гардеробную. Она располагалась в том помещении, где вы находились в эти дни.
– Спасибо.
– Предлагаю продолжить ужин. Сейчас подадут чудесную рыбу, ее поймали в море всего пару часов назад. Вы любите рыбу, Лукас?
– Да.
– А драгоценные камни?
– Как и все.
– Уже хорошо, а вы, Джинджер?
– Простите.
– Вы любите золото, боцман?
– Люблю. Кто же его не любит.
– Прекрасно.
– Я вас правильно понял, что более нас не станут запирать в столь гостеприимном месте? Мы можем свободно передвигаться по всему замку и прилегающей территории в любое время?
– Да, господин Лукас. В рамках приличий, разумеется. Не думаю, что Агнес будет рада застать вас в неурочное время на пороге нашей с ней спальни, – рыжую девушку бросило в багряную краску, что стало заметно даже при скупом свечном освещении. – да и наши слуги тоже имеют свою личную жизнь. И все замковые подземелья для вас безусловно закрыты. Их тьма любит морочить незваных гостей, всякое может привидеться.
– Я вас понял, благодарю.
Смена блюд, неизвестная мне до сих пор рыба. Фиолетовая, усыпанная мельчайшей чешуёй, она была подана целиком на небольших блюдах. Не то жареная, не то печеная. Господин Грегор, сидящий подле меня, ловко начал орудовать специальным ножом, напоминающим формой лопатку. Вот рыба разделена на две половины, едока обдало ароматным облачком пара, вот вынут хребет и идущие от него редкие кости. Дальше мужчина продолжил еду круглой вилкой, скорее даже, уж ложкой.
– Ешьте смелее, она почти без костей, – прокомментировала мое замешательство Мирта. Парни вон тоже сидят, замерев. Я потихоньку попытался повторить фокус соседа. Как-то рыбу удалось разделить и даже вытащить из нее хребет, лишь слегка набрызгав на скатерть. Пробую и понять ничего не могу, на вкус – запечённая в специях куриная грудка, только нежная и жирней.
– Ну как вам? Правда, довольно необычно? Это местная, больше такие нигде не водятся.
– Благодарю, темнейшая Мирта, очень необычно и, действительно, вкусно.
Неспешно и парни начинают есть, косясь на меня в полглаза.
Странная трапеза, странные люди, странное место.
Вон Эльза поманила пальцем солонку в форме пузатой жабы, и та к ней шустро подъехала. Что это: фокус, трюк, магия? Или просто удобное приспособление на световых датчиках, скажем? А может, в еду подмешан наркотик? Тогда мы и не такое здесь сможем увидеть. Скорей бы сбежать в цивилизацию, где безопасно. Хотя, тут действительно любопытно было бы погостить, кабы быть уверенным, что нас отпустят.
