Текст книги "Между ними. Тайфун (СИ)"

Автор книги: Мария Зайцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 12. Мила. Ужин не при свечах

Мы сидим на полу, на надувных матрасах, перед низким, широким столиком. Освещение скудное, Мир сказал, что надо экономить электричество. Тут стоит небольшой генератор, резервный, на случай перепадов напряжения. Но он еле живой, опять же, по словам Мира.

Потому у нас сейчас полумрак.

Довольно интимно, кстати.

Мы перекусили, и вполне неплохо. Горячая лапша быстрого приготовления, сухая колбаса, рыбные консервы, хлеб в вакуумной упаковке, сухарики.

В целом, понятно, что от голода и холода мы тут не умрем. Да и есть надежда, что тайфун улетит дальше уже к утру, а нас откопают. Ищут же нас?

У меня-то понятно, только Марат, который вспомнит, что меня нет, только когда еда закончится, но у мужчин должна же быть родня?

Кто-то о них наверняка переживает, беспокоится…

Я сижу, скрестив ноги, удобно опираясь на кассовую стойку, и посматриваю на своих случайных собратьев по несчастью.

Опять сравнивая их невольно и удивляясь, до какой степени разные. И до какой степени… видные.

Удивительно просто.

Нет, на Острове много красивых мужчин, все же, здесь условия жизни своеобразные, требуют определенных сил, физических, эмоциональных… И мужчины наши привычные к труду, спорту, охоте, рыбалке. Любят это все в большинстве своем, знают толк. И такие интересы, в свою очередь, накладывают отпечаток на внешность. Слабаков и рохлей Остров не любит. Выживает.

Потому у нас много вот таких, брутальных, сильных, крепких…

Но все же…

Ощущение, что я в какой-то суперигре сейчас. И рядом со мной – идеальные кандидаты. Призовые скакуны, блин.

Мирослав, с его едва уловимым восточным вайбом, темными горячими глазами… А губы какие… М-м-м… Такой раз глянет – и трусы мокнут. По классике.

Виталий – тоже по классике. Но по другой. Русский богатырь. Сильный, невероятно надежный, брутальный. К такому хочется быть поближе, потому что есть ощущение, что в трудные мгновения только за его широченной спиной я буду в полной безопасности. Это подкупает. И его молчаливая забота тоже подкупает.

Если Мир прямо показывает свое отношение… И так показывает, что сердце в груди бьется дико и взбалмошно, невольно краснею и грудь тяжелеет… То Вит просто показывает заботу, внимание, ненавязчиво, но основательно. Чувствуется, что он очень уважает женщин, что его правильно воспитали… Лишнего не позволит, в углу не зажмет, как Мир совсем недавно…

Боже, откуда у меня все эти мысли?

И давно ли я стала такая умная, и в мужчинах умеющая разбираться?

Последнее – вообще сомнительно, учитывая мой катящийся к чертям брак.

Наверно, это просто отходняк от стресса. Слишком много свалилось на меня, голова не успевает перерабатывать, вот и выдает ошибку в рассуждениях.

Все равно до этого момента я была сжатая, точно пружина. И только теперь чуть-чуть расслабляюсь.

Тепло, сытость, ощущение безопасности наваливаются теплым одеялом. И теперь мне хочется отдохнуть.

– Наверно, нам имеет смысл лечь поспать? – говорю я несмело, переводя взгляд с Вита на Мира. – Утром тайфун закончится, и нас откопают…

– Да рано еще спать, – сверкает улыбкой Мир. Щурится на меня ласково. Опасно. Очень он опасный тип. Нельзя на него долго смотреть…

– Устала, Мила? – тихо уточняет Вит, – иди в подсобку, ложись там. А мы тут.

– Немного… – выдыхаю я. Понимающий такой. Заботливый. Обволакивает… – но надо прибрать…

– Мы сами приберем, – говорит Вит, а Мир переводит взгляд на него. И ласки вообще теперь не наблюдается в темных восточных глазах. Другая там эмоция. А какая – не понимаю.

– Спасибо, – киваю я и, пока не передумали, не остановили, поднимаюсь и иду в подсобку.

Там стоит небольшой узкий топчан, на котором можно без удобств, но все же устроиться.

Я ложусь, накрываюсь своей курткой.

– Мила, – заглядывает Вит, – холодно? Возьми мою куртку.

– Мою лучше, – недовольно влезает Мир, – она теплее.

– А моя больше. Удобней, – все так же спокойно парирует Вит.

Заходит, накрывает меня своей и в самом деле большой форменной курткой. Она тяжелая, пахнет мужским чем-то, терпко-приятным.

И мне хорошо так становится, спокойно очень!

– Мою тогда под голову положи, – Мир, похоже, недоволен, что его помощь отклонили, – давай, помогу.

И аккуратно складывает куртку, устраивает ее мне под голову. Задерживает на несколько долгих мгновений руку у моего лица, словно поправляет невидимую складку на куртке. Глаза блестят волнующе и шало.

– Если станет скучно или одиноко… – шепчет он тихо, так, чтоб стоящий в дверях Вит, который и не подумал уходить без своего школьного приятеля, не слышал, – приходи…

От такого недвусмысленного приглашения еще горячей становится!

И стыдно!

Что он себе позволяет? При Виталии? Мне и без того не по себе постоянно, когда ловлю его внимательный пристальный взгляд… Словно мысли мои читает, видит, что я думаю о них… И очень неприлично думаю. Так, как нельзя замужней женщине. Вит – полицейский, понятно, что он проницательный, приучен по лицам читать. Но стыда-то это не отменяет!

Мир во всем виноват!

Близостью своей, намеками откровенными растревожил, растормошил…

А я, глупая, ведусь и ведусь…

И сейчас ведусь.

– Спасибо, – хриплю я, старательно не замечая двойного смысла приглашения. И трусливо закрываю глаза.

Мир еще пару секунд стоит надо мной, смотрит…

– На выход! – низко и нетерпеливо рычит Вит.

И Мир выходит.

Дверь закрывается, и я тут же распахиваю ресницы, глядя перед собой в темноту и пытаясь успокоить бешено прыгающие мысли.

Ничего такого не происходит.

Все хорошо.

Сейчас я усну, а проснусь утром. И нас откопают.

Я пойду домой, к Марату… И больше не почувствую на себе горячего взгляда Мира. И не услышу тихого заботливого голоса Вита.

И все же… Как мало мне, оказывается, надо, чтоб начать думать в неправильную сторону о совершенно посторонних мужчинах! Интересно, я всегда была такой? Или это от неустроенной личной жизни все?

Мне становится себя очень жаль, до слез.

И, поплакав над своей незавидной женской судьбой, подкинувшей роскошных мужчин так не вовремя и поздно, я засыпаю.

Снятся мне какие-то неопределенные, но явно горячие вещи: ласковый взгляд темных глаз, хриплый мягкий шепот, осторожные, но властные прикосновения… И сладость, невыносимая сладость от падения в бездну.

Просыпаюсь, словно на поверхность выныриваю из глубины. Глотая пересохшими губами воздух и моргая слипшимися ресницами.

В комнате темно. И лишь тонкая тусклая полоска света, пробивающаяся из-под двери, дает понять, что мои спутники не спят.

Встаю, тру лицо руками, снимая остатки сна.

Сколько времени сейчас? Утро уже?

Открываю дверь, осторожно выглядывая из подсобки.

И картина, открывшаяся мне, заставляет замереть и раскрыть рот в шоке.

Прямо перед кассой, на двух сдвинутых вместе матрасах, сидят Вит и Мир. Они играют в карты, азартно кидают их по очереди на матрас, подначивают друг друга тихо и язвительно. Но шокирует не это.

А то, что оба они – без футболок. В одних брюках.

И их обнаженные торсы невероятно четко и залипательно смотрятся в скудном магазинном освещении…

Глава 13. Вит. Поиграем...

Сучара Мирка еще в школе всех ставил раком с картами. Кровь, наверно, так в нем грамотно играла. Короче, с ним в покер нельзя. И в дурака, кстати, тоже. И даже в самое простейшее очко рискованно.

Но мы играем не на интерес, так что… Похер.

Просто сна нет вообще, в голове черти что, и Мирка, молча валяющийся на своем матрасе в паре метров от меня – дико раздражает.

Впервые ловлю себя на том, что хочется встать и чем-нибудь его долбануть. Или подраться снова.

И у него, как мне кажется, та же тема.

Мы переполнены тестостероном по уши, все внутри напряжено, выхода нет! Верней, есть, даже два.

Но оба – не выходы, на самом деле.

Драться – бессмысленно. И опасно. Потому что может перемкнуть и у меня, и у него. До этого момента я еще себя держал. И Мирка держал, я-то в курсе, как он может бить.

Не в полную силу дрался, чисто показывал, что не уступит.

И я не в полную.

Если бы в полную, то одного удара бы хватило. И Мирка это знает тоже.

Мы поняли друг друга.

И противостояние на новый уровень перешло. Тот, где итоговое решение не за нами.

Вот только проблема в том, что судья ни черта решать не хочет.

Круглит свои золотистые глазки, кусает губки и упорото делает вид, что нихрена не понимает. Вся такая наивная.

Самое стремное в этой ситуации то, что наивность может быть правдой.

И нежная Милочка реально не понимает, что происходит.

Я не особо знаток в психологии, и у тем более – в женской, потому что там нет психологии и законов, только безумная роза ветров, которая меняется с бешеной скоростью, и хер ты угадаешь, куда унесет в следующее мгновение ее.

Отсюда и постоянное напряжение.

И дикий мандраж.

А еще – никуда не девающееся желание себе забрать девчонку. Не смотря ни на что вообще! Как-то у меня незаметно мозг повернулся за каких-то пару часов… Тут реально в приворот поверишь.

Или в карму.

Чего мне там Верка в сердцах нажелала, перед тем, как свалить в закат?

Не вспомнить дословно, но что-то типа «чтоб тебе так же херово было, как мне сейчас»...

А я вот как-то не заметил, что ей сильно херово было со мной… Но я обычно до предела заебанный работой, потому вообще как-то мало замечал настроение женщины, с которой периодически спал. А она, оказывается, страдала… И ждала от меня, оказывается, чего-то… И еще она, тоже оказывается, «столько времени на меня потратила».

Из финальной истерики я сумел понять, что что-то должен был сделать. Замуж позвать, наверно.

А я и не планировал, так-то… И даже не говорил ни о чем таком, считая, что просто у нас необременительный секс раз в неделю. Чаще-то все равно не получалось, главная моя любовница не пускала к второстепенной. Главная – это работа, если что. Работа, работочка, работушка моя… Блядь страшная. Но любимая. И менять ее на другую я не планировал.

Но Верка почему-то думала, что у нас все серьезно… А я не говорил такого. Я вообще с ней не говорил. Ошибка, получается. С женщиной надо говорить. Словами. Если бы на берегу все обозначил, то, может, все по-другому было бы?

А так все получилось максимально для меня странно и нелогично.

И для нее, наверно, травматично.

Квалифицировав неуместные воспоминания, как муки совести, я поворачиваюсь на бок.

Жестко, блин.

Дешевенький надувной матрас не рассчитан на мой вес, прогибается до пола.

– Че ворочаешься?

Мирка садится по-турецки, щурится на меня из полумрака.

Блядь…

Все равно не сплю.

Тоже сажусь.

Пялюсь на него недружелюбно. Распаленный неприятными воспоминаниями, очень сильно хочу опять расставить точки над i. Проговорить на берегу все, чтоб потом без обид тупых.

Но вроде все проговорили, и Мирка – не баба, усваивает с первого раза все.

– Как тебя в полицию занесло-то? – неожиданно миролюбивым тоном задает вопрос Мирка.

Пожимаю плечами.

– А куда мне? После ВДВ? На завод? На сейнер, селедку ловить и разделывать?

– Ты, вроде, в спорте хорошо шел…

– Недостаточно. Там тоже сложно. – Я сажусь удобней, так, чтоб опереться на тихо работающий холодильник спиной. – Смысл есть только в первых местах, и то уже в серьезных возрастных категориях. Там спонсоры, помощь… Да и ты интересен, как спортсмен. А для того, чтоб быть конкурентным, надо постоянно участвовать в соревнованиях. А каждое соревнование – бабки. Причем, довольно серьезные. У меня их не было. Помнишь же, у меня мама только… Была.

Мирка чуть поджимает губы, кивает.

– Давно?

– Я в армии был. Пневмония. Быстро очень. Приехал уже на похороны.

– Жаль.

– Да. А ты каким боком в продавцах? – перевожу я тему с все еще болезненной для меня.

Мирка пожимает плечами, типа, ну вот так получилось.

– А вообще чем занимаешься?

– Да так… – он встает пружинисто, берет с прилавка сигареты, прикуривает, – всем понемножку.

Меня цепляет чуть-чуть эта неопределенность, сразу тянет задавать дополнительные вопросы, но торможу себя.

Профдеформация уже имеет место быть, надо ее как-то сдерживать.

Судя по месту работы, у моего бывшего приятеля не все в шоколаде. Может, стыдится того, чем занимается. В конце концов, не все нормально воспринимают мужика за прилавком.

– Глянь, че нашел! – Мирка показывает колоду карт, усмехается, – катнем?

– С тобой? – я вспоминаю школьные годы чудесные, – иди нахуй.

– Да ладно тебе, – тянет Мирка, – мы не на интерес.

– Еще я с тобой на интерес не катал.

– Ну вот! Чисто так… Чтоб время убить.

Я думаю.

Перевожу взгляд с карт на усмешливого Мирку.

Ну…

Ладно, давай.

– На вопрос.

– Это как? – хлопает он ресницами.

– Кто проигрывает, честно отвечает на вопрос.

– Ну бля… – Мирка вздыхает, – совсем скрывать тебе нечего, я смотрю?

– А ты сильно уверен в себе, я смотрю? – дергаю я бровью с насмешкой.

– Погнали!

Мирка тянет матрас ближе к моему, садится удобней, раскидывает карты.

– Очко?

– Покер.

– О, как! На удачу не надеешься, значит?

– Это ты у нас удачливый.

– Это да.

Мы играем, перебрасываясь подколами, лениво, не особо стараясь выиграть, просто убивая время.

Нам есть, что делить, но сейчас как-то не хочется напрягаться. Наверно, откат пошел такой, после выплеска эмоций.

Девочка, из-за которой мы тут бесились, сейчас спит. И можно выдохнуть…

У Мирки на шее из-за ворота футболки с длинным рукавом, выглядывают контуры какой-то затейливой татухи.

Машинально подмечаю, по привычке чисто.

И через пару минут с удовлетворением понимаю, что Мирка в покер не особо.

– Ну блядь, – разочарованно кидает он карты, – давай свой вопрос.

– Что за татушка?

– Татушка? – Мирка немного теряется, явно не того вопроса ждал. Но у меня еще будет время задать остальные. – А… Да так… Шрамы забивал. От ремня.

– Папаша?

Я вспоминаю, что отец Мирки зверски его лупил всю школу, начиная чуть ли не с первого класса. Не сказать, что Мирка не заслуживал, он тем еще говнюком был, но все же даже для него это был перебор.

– Ага, – усмехается Мирка, тянется снова к сигаретам.

– Не части, тут вытяжка хуевая, я смотрю. И без того жарковато.

Мирка косится на вытяжку, убирает сигарету.

– А когда это он тебя так? В школе еще?

– Ага… – Мирка стягивает футболку, поворачивается боком. У него на руке – черные разводы татухи, словно щупальца спрута, заходят на шею, ползут по груди и спине, – рубцы просто сильные, он пряжкой хуярил.

Особо ничего не видно, качественная работа, только если приглядываться, заметны следы.

– Нехило, – киваю я. Без особой жалости, потому что дело прошлое, чего жалеть? Ему и неприятно будет, наверняка. Но что-то такое, наверно, есть во взгляде, потому что Мирка щурится недовольно, тянется к футболке, чтоб нацепить обратно.

– Слушай, а где делал? – Мирка тормозит, смотрит на меня, и я стягиваю с себя рубашку, поворачиваюсь спиной, показывая следы ранения, – вот такое можно забить, как думаешь?

– Нихуя себе… – присвистывает Мирка, – это где тебя так?

– Да… В армии, – говорю я, – случайно.

– Нормально так тебе прилетело… Случайно.

– Да ничего особенного, просто выглядит так.

– Я тебе скину номер, забьют, – говорит Мирка.

И ситуация сглаживается, он уже не злится на мою жалость, мы на равных словно.

– Давай еще по разу, – кивает он на карты, – блядь, жарко…

– А похолодней не сделать? А то генератор сожжет все быстро.

– Ну… Да, наверно… – неуверенно пожимает плечами Мирка, – ладно, давай еще катнем, и сделаю.

Мы, решив не одеваться пока, сидим, снова играем. Я периодически посматриваю на татуху Мирки, давлю в себе неуместную жалость. Все детство ему доставалось. Мне в этом плане повезло.

Мама меня любила очень. За себя и за отца, сгинувшего в море еще до моего рождения.

Постепенно мы снова увлекаемся, и в этот раз Мирка явно ведет. Видно, пришел в себя после первой неудачи. Говорю же, везет ему в карты, говнюку!

– Ну все, пиздец тебе! – довольно скалится он, открывась.

И я только выдыхаю разочарованно.

А потом боковым зрением улавливаю движение и поворачиваюсь.

Мир тоже вскидывает голову и смотрит на Милу, молча стоящую в дверном проеме. Расплывается в улыбке.

– Милая Мила, и давно ты нас палишь?

А она, растерянно прикусив губу, полыхает щеками и шеей. Очень чувствительная кожа, судя по всему. Кайф…

– Только проснулась…

И голос со сна хриплый.

– А что вы делаете?

– Играем, малышка, – еще шире улыбается Мирка, – на желание. Хочешь?

О… Блин…

Реально жарко.

Глава 14. Мир. На желание

Такая она сейчас миленькая, облизнуться просто. Растерянная, чуть напуганная, сонная немного…

Блядь…

Если бы не придурок Вит, какой бы уже кайф был! Непередаваемый! У меня чуйка на это дело, понимаю, когда девочка может быть горяча в сексе.

Милая Мила – охуенным подарочком на Новый год была бы!

И, может, будет…

Если согласится на желание играть.

В конце концов, Вита можно и зафиксировать где-нибудь. У него, вероятно, есть всякие приблуды, типа наручников. В форме же сюда приперся. Оружия нет, это я сразу пропалил. Рации тоже, к сожалению. Или к счастью. Они со смены все это должны оставлять на работе.

А вот по мелочи может и не сдавал всякие нужные рабочие девайсы.

Потому, если будет сильно мешать карточный долг с милой Милы взыскивать…

Ох, нихера ж себе, меня несет…

Машинально трясу головой, прогоняя всякие непотребности из воспаленного мозга.

Спермотоксикоз налицо, однако, да.

Если уж всерьез начал думать о том, чтоб школьного приятеля пристегнуть наручниками, обезвреживая таким образом… Идиот я тут, однозначно.

Потому что пристегнуть-то я его смогу, но когда-то же и отстегивать придется… Тайфун кончится. А мы останемся…

Нет, надо как-то нервы в порядок приводить…

Но как тут приведешь, когда она – такая?

– Садись, – я надеюсь, что по моей физиономии не видно, до какой степени я напряжен, и чего в голове происходит. Если бы она только знала, то ломилась бы уже отсюда прямо через заблокированную дверь. Не факт, кстати, что не разблокировала бы со страха… – Не бойся.

Последнее замечание – лишнее.

Бояться ей надо.

Но смысла нет.

Встречаю прямой взгляд Вита. И кажется мне, что этот утырок меня читает, как книгу открытую, и все мои намерения легко вычисляет.

Конечно, я не собираюсь палиться так уж откровенно, потому просто усмехаюсь и поигрываю бровями. Пошло получается.

Вит мрачнеет, отворачивается.

Вот так и сиди, придурок.

Не до тебя.

У меня тут милая Мила.

Наивная рыженькая лисичка с золотистыми глазками и пухлыми губами.

– А во что? – спрашивает она, послушно садясь неподалеку от меня. Так, чтоб между нами было расстояние точно такое же, как и между ней с Витом. Продуманная? Или просто так получилось?

– Покер, – Вит умудряется ответить первым. И голос его звучит хрипло. Слишком уж… откровенно, вот что я скажу. Щурюсь на него с пониманием.

Что, братишка, горло перехватывает? Не один я тут такой, охуенно озабоченный?

Атмосфера непоправимо густеет, того и гляди, резать можно будет ее. Или еще кого…

Ловлю взгляд Вита на розовом лице нашей спутницы. Тяжелый взгляд.

И на мгновение пробивает картинкой: как он ее целует. Как она вспыхивает еще ярче, стонет, отталкивает… Неловко и неумело. И бессмысленно.

Сглатываю, понимая, что картинка, помимо своей возмутительной наглости, все же заводит.

Это не особо странно, я много чего пробовал в жизни. И это тоже.

Но там были просто девки одноразовые, на все согласные.

А тут…

Я бы посмотрел в ее лицо… И поймал бы испуганный стон, окунулся в золотистые зрачки, с подгружающейся в них картинкой понимания… того, что происходит. И того, что будет еще…

Моргаю, снова ловя себя на неправильных мыслях.

Осознаю направление их.

И охуеваю еще больше.

Не-е-е-е… Надо было мне, все же, всласть потрахаться, когда пару дней назад подружка Витьки-салабона предлагала… Он заснул мордой в салате, а мы на балконе курили. И она прям очень хотела.

А я чет прикинул, скольким до меня она вот так предлагала… И побрезговал.

Вот теперь и отхватываю обраточку.

Милую Милу верчу мысленно в башке своей во всех позах… И вкусно мне, пиздец, как вкусно, даже в фантазиях. А что будет в реале?

– Я не умею… – моргает она растерянно.

Моя ты девочка…

– Научим, – обещаю я. И голос тоже хрипит, блядь!

Снова ловлю взгляд Вита, отворачиваюсь с досадой.

Он сечет. Он в такой же ситуации.

А Мила нихуя не сечет!

И эта ее незамутненность – жаркий мурашечный кайф по коже…

Невозможно остановить.

Ощущение, что лечу с горы, а инерция только сильней и сильней. Расшибусь, к херам! Но перед этим – полетаю!

– Хорошо… – выдыхает Мила.

Послушная какая…

Ой, блин… Как же меня кроет…

Слушаю, как Вит кратко рассказывает ей правила. Она понятливо кивает. Рыжий локон лежит на тонкой шее… Спускается за ворот свитера.

– А почему вы разделись? – спрашивает она, когда уже играем.

– Жарко… – бормочу я, не видя нихрена перед глазами, только локон этот рыжий. И губы с маленькой трещинкой на нижней…

– Не особо… – тонкие пальчики оттягивают ворот.

– Это пока, – отвечаю я и сам поражаюсь, насколько неоднозначно звучит ответ.

– Ой, я выиграла! Да? – радостно распахиваются пушистые темные ресницы, улыбка на губах.

Переглядываемся с Витом понимающе.

Конечно, выиграла… Кто бы ей позволил проиграть в первый раз?

– Желание? – она, как ребенок, хлопает в ладоши.

– Давай, Милочка, – улыбаюсь ей поощрительно.

– Я… Даже не знаю, что пожелать… – немного теряется она, прикусывает губку, осматривает меня.

А мне горячо от ее взгляда.

Неосознанно чуть поигрываю мышцами, перетекаю из одного положения в другое, слитно, красуясь.

Вит смотрит неодобрительно.

И тоже как-то неопределенно меняет позу. И садится ближе к Миле!

Сучара шустрый!

– Я хочу… Хочу… Кофе!

– С молоком? – я встаю, ловлю взгляд золотистых глаз на своем прессе, напрягаю его специально. Смотри, милашка, мне есть, что показать.

– Ага…

Невинное желание. Легко выполнить.

Делаю все быстро, благо, чайник в подсобке горячий за минуту, а кофе растворимый. Вместо молока вливаю сливки в одноразовой упаковке.

Приношу.

– Ваш кофе, мадам.

Улыбается, кивает. Раскрасневшаяся, глаза блестят. Куколка просто.

Вита таращит неслабо, похоже, взгляда от нее оторвать не может.

И меня заводит это все.

Ее непонятливость, наивность – просто с ума сводят! Это так сладко, словно на витрине рассматривать офигенную вкусняшку и уже на языке ее чувствовать… Ловить фантомы привкуса. Будущего. Еще до конца не понятого. Но определенно охрененного.

– Играем! – хрипит Вит, раздавая.

И по его тону я понимаю, что в этот раз все будет серьезно.

Игра пойдет на крупную ставку.

Оке-е-ей…

Поиграем…