Текст книги "Между ними. Тайфун (СИ)"
Автор книги: Мария Зайцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Между ними. Тайфун
Мария Зайцева
Пролог
Здесь тусклый желтый свет, и мое лицо в обшарпанном зеркале едва различимо. Только бледный овал, на котором почему-то ярко и болезненно выделяются глаза. Огромные, блестящие. Испуганные.
Я надеюсь, что это именно испуг: та больная эмоция, которую вижу сейчас в глубине расширенных, словно от кайфа, зрачков.
Мне кажется, они даже пульсируют, то увеличиваясь, то чуть уменьшаясь… Черные, затягивающие в омут.
Поспешно зажмуриваюсь.
Не смотреть!
Не думать!
Дверь чуть-чуть дергается… И я оборачиваюсь поспешно.
Но нет.
Показалось.
Они не зайдут сюда.
Не станут.
Они снаружи. Ждут. Меня.
Бо-о-оже…
Открываю кран, набираю полные горсти ледяной воды, умываюсь.
И, кажется, что вода с шипением испаряется с кожи, настолько она огненная.
И губы болят.
Задерживаю пальцы на лице. На губах.
Касаюсь легко, словно опасаясь, что будет больно. И мне больно. Но не от моих касаний, а от полного присутствия тех фантомных, острых ощущений, что испытала совсем недавно.
Они меня целовали.
По очереди.
Тянули из одних рук в другие, разворачивали, ревниво оглядывая мое бледное лицо, и даже не пытаясь скрыть волчий собственнический оскал.
Жадно впивались в испуганно распахнутые губы глубокими безумными поцелуями. Не поцелуями даже – укусами. И от каждого прикосновения меня трясло, колотило так, словно ток подключили! Это было одновременно больно, страшно и… невероятно сладко.
От сладости оставался металлический привкус во рту, он будоражил кровь, затмевая сознание окончательно.
И мне казалось, я падаю.
Падаю, падаю, падаю…
В их руки.
Сильные, жесткие, властные.
Они не отпустят ведь. Если я сейчас выйду, если не найду слов, чтоб остановить, если позволю опять, слабость проявлю… Они меня просто больше не отпустят.
Не позволят, как несколько минут назад, оттолкнуть, сбежать, спрятаться хотя бы за этой ненадежной хлипкой дверью.
Я умываюсь снова, потому что кожа, кажется, еще сильнее начинает гореть.
Они небритые. Оба.
У Мира – темная, колкая щетина на лице, она, как наждак для моей нежной кожи. Приятный наждак. Будоражащий.
У Вита – светлая поросль, не мягкая пока, но и не такая жесткая. На контрасте с Миром – как бархат после шерсти. О-о-о…
Хватаюсь за умывальник, потому что колени подламываются.
И сердце бьется в горле где-то, мешая дышать.
У меня все горит внутри. И это – вообще не фигура речи. Реальный такой пожар! До кожи не дотронуться, до губ – словно пальцы в розетку!
Как еще волосы по всей длине дыбом не стоят, не понимаю!
Машинально провожу мокрыми пальцами по прядям у лица. Они тут же начинают завиваться в тугие кольца. Ужас какой…
Барашка.
Безумная похотливая барашка.
Опомнись, Мила! У тебя – муж имеется! Какой-никакой, но муж! Ты его любила даже! Когда-то…
Ты совсем рехнулась, Мила?
За дверью возня.
Я знаю, они сейчас меня делят там.
А я…
Я не могу их делить.
Я совсем рехнулась, да.
И даже не сейчас, а гораздо раньше…
Боже, что делать-то?
Выдохнуть, Мила, прийти в себя. Вспомнить о приличиях. О том, что ты – замужняя женщина. А они… Они завтра исчезнут из твоей жизни.
Эта мысль страшная. Она холодит разгоряченное до безумия тело.
Заставляет делать глупости.
Быть безумной.
Именно она, эта страшная в своей простоте и очевидности мысль, разворачивает меня от зеркала и ведет к двери.
Она поднимает мои безвольные руки, приказывая им открыть шпингалет.
Завтра, возможно, я не увижу этих мужчин.
У меня есть только сегодня.
Я открываю дверь.
Они стоят, привалившись спинами к противоположной от двери стене. И одинаково вскидывают подбородки, увидев меня в проеме.
Я малодушно хочу паузу. И слов.
Чтоб иметь возможность откатить все назад, до заводских настроек.
Но те, о ком я, что бы ни случилось дальше, буду помнить всегда, не позволяют мне развернуть машину, уже на полной скорости катящуюся по склону вниз.
Они шагают ко мне одновременно.
И руки тянут одновременно.
А вот целуют – по очереди.
Глава 1. Мила. Отличный Новый год
За два дня до…
Смотрю на пришедшее смс от МЧС о том, что в ближайшие два часа усиление ветра, обильный снегопад и прочие прелести нашей островной зимы.
Здесь и тайфуны не редкость.
Но обычно о них заранее предупреждения приходят. И привычный ко всему народ готовится: закупается провизией и лекарствами на длительное время, потому что метель может длиться и неделю даже. А потом еще ждать, когда в огромных сугробах, достигающих вторых, а иногда и третьих этажей, пророют ходы к магазинам, больницам, школам, садам и другим общественно значимым местам.
Те, кто живут в частных домах, кроме запасов продуктов, еще и запускают в тепло кошек, собак, коз и прочую живность, потому что есть вариант, что, после того, как тайфун отгуляет и отправится, уже ослабленный, безобразничать на материк, из-под снега не будет видно даже печную трубу.
Обычно никто особо не боится, а те, кто на Острове давно, вообще все воспринимают с философским спокойствием.
Я тут уже пять лет. Приехала с мамой. Она с отцом развелась и тут работу себе нашла, по контракту, как медик. С подъемными и прочим.
Я была подростком, школу заканчивала уже тут.
И замуж тоже вышла за местного парня.
Выхожу на улицу, закрываю магазин на рольставни, звоню на пункт охраны, завершая привычную процедуру.
И топаю домой.
Сегодня тридцатое число, завтра у меня, в кои-то веки, выходной. Чего мне стоило выбить этот выходной, да в канун Нового года, никто не знает, только я.
И, похоже, зря мои метания были.
Если реально тайфун, то завтра магазин работать не будет. В такое время работают только продуктовые, аптеки еще… Да и то, не всегда.
А я из-за завтрашнего дня со сменщицей поругалась…
Она с чего-то решила, что, если у нас с Маратом детей нет, то мне и дома делать нечего тридцать первого.
Типа, вы вдвоем, чего ты суетишься? Отработать не можешь, что ли?
И такая песня – на все праздники. И Восьмое, и Двадцать третье, ну и майские – это обязательно. У нее же дача. А у меня – однушка ветхая. Да и то, не моя, а Марата.
Я год терпела, прежде чем решилась возразить и слово поперек вставить. А директриса взяла да и поддержала меня. И сразу же я – враг номер один. Учитывая, что мне с Танькой еще работать и работать, то это не очень хорошо. Но, с другой стороны, мне нужен был этот день!
И без того без выходных впахивала сколько времени!
Так что я была готова к неприятностям, понимала, на что иду.
И теперь, получается, зря ссорилась с Танькой.
Но кто же знал?
Я звоню Марату, но трубку он не берет.
Главное, чтоб не за компом своим опять.
У меня на эти новогодние праздники большие надежды.
Наши отношения с мужем как-то испортились в последнее время. И я не понимала, что происходит, и что делать. Верней, понимала, но…
Так сложно это все, блин!
Я замужем уже два года, сразу после школы мы с Маратом поженились, но кажется, что уже лет десять, не меньше!
Поднимаю взгляд к серому небу, смотрю, как на меня сыплется снег. И неожиданно загадываю: «Пусть в этом Новом году все для меня изменится! Я хочу понять, что такое счастье! Хочу любви! Много-много любви!»
Зажмуриваюсь, неожиданно понимая, что, когда просила о любви, не думала совершенно о Марате!
И сейчас тоже все внутри противится.
Не хочу домой! Не хочу!
Ведь я, на самом деле, прекрасно знаю, почему он не ответил.
И что он делает там, в нашей, верней, в его, квартире.
Знаю, но трусливо прячу это знание подальше от самой себя.
Наматываю шарф потуже, сую руки в карманы и топаю домой. Хорошо, что тут недалеко. Пешком можно дойти.
По пути попадается круглосуточный магазинчик формата «у дома». Тут не только продукты, но еще и много всего другого. Такая местная помесь мини-супермаркета и деревенской передвижной лавки.
Притормаживаю, потому что там свет горит, думаю о том, что надо бы забежать, но… Решительно надвигаю шапку пониже и топаю домой.
Нет уж.
Мы с Маратом договаривались, что он приберет квартиру, а еще приготовит поесть. Все равно дома сидит. Как уволился полгода назад со склада своего, так и сидит. Работу ищет.
А она почему-то не находится все.
Удивительно, правда? Дома сидит, а работы все нет!
Боже, сколько злобы во мне. Это от усталости. Пять дней на ногах, да по двенадцать часов… Тяжело.
Вспоминаю, как мы планы с Маратом строили… Хотели уехать с Острова, хотели в Москву даже. Чего нам терять? Он – один совсем, сирота. А мама моя вышла замуж второй раз и укатила с мужем на материк год назад.
Ничего нас тут не держит уже.
Оказывается, держит. Квартира, которую фиг продашь за приличные деньги. Работа Марата, где ему обещали повышение от грузчика до кладовщика…
И как-то все не уезжалось, как-то все то одно, то второе… А потом Марата сократили. И все. Даже ехать стало не на что. И жилье единственное потерять страшно…
А мне теперь уже, кажется, ничего не страшно.
Если на этот Новый год не наладится у нас ничего, то разведусь и одна уеду. Сначала к маме на материк, а потом в Москву!
Решимость эта меня пугает. Но еще больше пугает понимание, что я так и могу всю жизнь прожить тут, в обшарпанной однушке, с человеком, в котором давно уже не вижу ничего хорошего…
Страшно менять свою жизнь настолько сильно!
Может, придумываю?
Приду домой, а там чисто. И едой пахнет. Есть хочу еще…
Открыв дверь, сразу понимаю, что надежды мои не оправдались.
Дома тихо. Грязные ботинки Марата, которые он три дня назад бросил на стойку для обуви, а я принципиально не стала мыть и убирать, так и валяются.
Едой тоже не пахнет.
Разуваюсь, прохожу…
И обессиленно приваливаюсь к притолоке.
Картина та же, что день назад. И неделю. И месяц.
Марат сидит спиной ко мне, в наушниках, перед компьютером. На экране грохочут танки. Танкист он у меня, да.
Вокруг – уже привычный свинарник, потому что жрет он тут же, у компьютера, не отрываясь от игры.
Прохожу на кухню, смотрю на грязную посуду в раковине. Утром я все помыла, убрала… Открываю холодильник.
Пустота.
Ничего.
Колбаса была, сыр, холодец я варила к Новому году…
Только грязные тарелки. И тут тоже.
Мне одновременно хочется заорать, раздолбать все вокруг, всю действительность мою грязную и унылую, и заплакать. Навзрыд.
Уткнуться маме в колени, как в детстве, чтоб она мне руку на голову положила.
Но мама далеко. Да и не беспокою я ее своими проблемами. У нее сердце слабое, хватит ей напрягов в жизни.
И я уже взрослая, сама должна разбираться.
Но как?
Вот как тут разбираться?
Меня этому не учили! Мне не объясняли, что во взрослой жизни может быть настолько все… беспросветно!
Я не хочу этого!
Не хочу! Не хочу! Не хочу!
Я разворачиваюсь и иду к двери. Не знаю, куда, но явно подальше отсюда. Не хочу тут находиться!
Запрыгиваю в унты, заматываю шарф по самые глаза и выбегаю.
На улице пару секунд стою, переводя дыхание. Снег еще активней валит, просто стеной уже. И метель.
Похоже, тайфун-таки…
И куда я? Надо вернуться.
Переждать. И потом… Потом уже решать.
Но в доме вообще нет еды. Конечно, имеются заготовки на антресолях, с голоду умереть не получится, но Новый год же! Хочется хоть чего-то… Вкусного.
Вспоминаю про круглосуточный магазин, мимо которого проходила.
Вот туда и рвану.
Он недалеко от дома, как раз успею накупить всего и вернуться. Сама себе праздник устрою.
И мой Новый год точно будет хорошим, вот!
Глава 2. Вит. Новый год? Ну-ну...
Телефон сдох еще минут пятнадцать назад, но мне похрен на него, если честно. Дома никто не ждет. И беспокоиться обо мне некому.
Мне это нравилось. Когда-то.
Щурюсь на все сильнее идущий снег.
Похоже, тайфун таки будет…
Хорошо, что у меня дежурство закончено. И усиления нет, в кои-то веки. Хотя, может и есть, но я вовремя свалил с отдела, потому не в курсе.
Вызвать, конечно, могут, когда домой доберусь и телефон подключу к сети, но я малодушно рассчитываю, что этого не случится.
Я на этой неделе отдежурил за себя и за того парня, как любила говорить мама, и сейчас немного не в себе.
Домой ползу чисто на автомате и мечтаю лишь о том, чтоб принять душ, упасть на любимый диван, щелкнуть пультом и с чистой совестью вырубиться перед телеком уже через пять минут.
Такие вот нехитрые радости.
Идеальный Новый год.
Особо идеальным его делает то, что я не дежурю в это время. Редкий кайф.
Срезаю путь к своей хрущевке через частный сектор.
Конечно, это не тот частный сектор, какие встречаются в других городах, с развалюшками, заборчиками и неожиданными стаями псин.
Нет, тут у нас когда-то отжал землю прямо в центре один из мэров. Бывших теперь, само собой.
По-моему, он сидит сейчас, я не в курсе.
Но земля, им прибранная и отданная под малоэтажную частную застройку, никуда не делась. И обратно городу не передана.
Сейчас тут компактный коттеджный поселок, и домики очень даже не дешевые. Ну, и люди живут не самые простые.
Дорога через поселок чистится лучше, чем городские трассы, потому я тут часто хожу.
Задумавшись, топаю себе, погружаясь в легкий, предвкушающий скорый отдых коматоз, и движение слева улавливаю исключительно на обострившихся инстинктах.
В моей профессии иногда тело срабатывает быстрее головы.
Сейчас именно так и происходит.
Я еще не понимаю, что именно вижу, а организм уже привычно срабатывает: торможу, отступаю в тень забора и чуть пригибаюсь.
И наблюдаю.
Через все усиливающийся снегопад видно не особенно хорошо, но высокого мужчину в черном, тихо спрыгнувшего с забора соседнего коттеджа, я вполне различаю.
И по характерным движениям, экономным, но четким, понимаю, что мой клиент.
Я их срисовываю в толпе легко, несмотря на то, что работаю в полиции не так давно. Насмотрелся уже.
И сомнений, что мужик, спрыгнувший с забора – явно не хозяин усадьбы, нет.
Потому я выхожу из тени.
Лапаю ствол, вспоминаю, что оставил его на работе, как и положено по инструкции, матерюсь и ору, перекрикивая усиливающийся ветер:
– Полиция! Стоять!
Темная фигура у забора на мгновение всего замирает, а после дергается в сторону и стартует с места с такой скоростью, что я только офигеть и успеваю!
Пара секунд – и лишь черная точка вдалеке!
С меня от прилива адреналина слетает мгновенно вся апатия, я бегу следом. Матерюсь про себя, конечно, проклиная ситуацию, вора и гребанный Новый год, который у меня ни разу, с тех пор, как начал в полиции работать, не прошел нормально, но черную точку из вида не теряю.
Наверно, кто-то другой на моем месте и уступил бы, но меня ожидаемо закусывает!
Наверняка, ведь, вор!
Хозяева особняка свалили, вероятно, на Новый год куда подальше, а он и погулял по их владениям с радостью.
Сейчас я старший лейтенант. Возьму вора, могу капитана получить!
Эти мысли меня и заставляют развивать бешеную скорость. Бегаю я хорошо, у меня вообще физо на уровне, мастера спорта по самбо не получил из-за травмы. Давно уже восстановился, в том году достойно выступил на городских соревнованиях.
Так что, несмотря на ухудшающиеся погодные условия, уверен, что догоню. От меня еще никто не уходил.
Но вор оказывается неожиданно прытким.
Шпарит по снегу так, словно по ровной трассе мчится на лыжах!
Прямо на моих глазах взлетает вертикально вверх, перепрыгивая через высокий заборчик! Ну просто китайский цирк на гастролях, мать его!
Прыгаю следом, застреваю на самом верху, матерясь уже в голос.
Ору в спину убегающему придурку:
– Стрелять буду, сука! Тормози! Полиция!
Он, не останавливаясь, поднимает вверх руку, показывает мне средний палец!
Ну, сука!
Догоню и палец тебе этот вырву, к херам!
Кое-как отцепляю застрявший берц, спрыгиваю вниз.
Шапка летит вперед меня.
Ловлю ее, отдуваясь, вытираю совершенно мокрое от пота и слепящего снега лицо.
И кажется, что снег с кожи испаряется! Настолько адреналином и злобой обваривает!
Достану этого придурка, отпинаю от души! Прямо по ребрам!
А потом скажу, что падал при задержании! Много раз!
Довел, сука!
Пока промаргиваюсь, дышу, приводя бешено стучащий ток крови в венах в относительное спокойствие, урод пропадает из виду среди одинаковых пятиэтажек.
Это не моя территория, я тут вообще ничего не знаю. Но уверен, что вор тоже. Вряд ли он пошел на дело в дом по соседству.
Хотя… Столько в этом мире ебанашек, даже на шаг вперед не думающих, что уже ни в чем нельзя быть уверенным.
В любом случае, сейчас обойду квартал, поприсматриваюсь к прохожим. Если не найду, значит, вор или из местных, или к знакомым забежал. И, как вариант, надо стучаться в местное отделение, пусть поднимут данные на всех подопечных. Сто пудов, если парнишка местный, то где-то засветился.
Но это долгий путь.
Я надеюсь, что удача будет на моей стороне, и я его просто сейчас замечу.
На улице людей мало, снегопад усиливается, каждый на виду…
Дико хочется пить, хватаю горсть снега, умываюсь снова, топлю во рту до воды. Но жрать его – это не выход.
Иду, вглядываясь в темноту и метель.
Пусто.
Пусто.
Детская площадка.
Пусто.
Бабулька с сумками вдалеке.
Девчонка с длинной рыжей косой бежит куда-то.
Выперлась в такой снегопад, надо же…
Здесь чистят дороги куда хуже, и снега уже полно. Машины во дворах – вообще не различимы: сугробы и сугробы. Если так дальше пойдет, то скоро и их будет не различить. Ровная белая поверхность останется.
Идти непросто, но я, сука, упорный!
Пить только хочется…
Впереди мелькает свет. Магазин, что ли? Не закрылся еще?
Разворачиваюсь в ту сторону.
Сейчас куплю воды, а заодно порасспрашиваю про своего знакомца. Будущего.
Глава 3. Мир. Баро балвал
Снег. Охереть, какой сильный снег.
Баро балвал, как говорила мама.
Я мало ее помню, ни фоток не осталось, ни вещей. Отец не простил. Ни ее, ни меня, так сильно на нее похожего.
Потому – ничего вещественного.
А вот память… Память – дело другое.
Одно из первых воспоминаний детства: я сижу у окна, а снаружи, словно дикий зверь, упорно и сильно ломится в комнату метель. Бьет так, что стекла дрожат.
Но мне не страшно: дома тепло, я сытый, и скоро Новый год.
Мама подходит ко мне, кладет руки на плечи, качает головой:
– Баро балвал… Сильный ветер…
Я поворачиваюсь, чтоб посмотреть в ее лицо. И вижу в темных беспокойных глазах тревогу и тоску.
Тогда я не понял причин этого.
Сейчас понимаю.
Сильный ветер… Сводит с ума, зовет, выматывает душу.
Маму, наверно, он и позвал. А она не устояла, ушла на зов.
Забыла про мужчину, которому клялась в верности, про сына, которого любила… Наверно, любила.
Мне хочется в это верить, несмотря ни на что.
Очередной порыв ветра бьет снежным кулаком в стекла дома, и мне на мгновение кажется, что тут есть кто-то еще, кроме меня.
Ежусь, настораживаясь.
Но тут же успокаиваюсь. Никого тут нет.
Хозяева, владельцы этого охрененного особняка, свалили праздновать Новый год на материк.
Возможно, даже в Москву. Далеко от нас, но на самолете… Я никогда не летал, но очень хочется. Возможно, после сегодняшней удачи, у меня появится такая возможность.
Надо только грамотно все сделать.
Прячу найденное в небольшую сумку на пояс, застегиваю куртку, поправляю балаклаву.
Теперь на выход.
Двор пересекаю по тому же пути, что сюда пришел. Легко запрыгиваю на забор, лечу вниз, мягко приземляюсь, оглядываюсь.
Из-за метели нихрена не видно.
Но вряд ли тут кто-то есть, сегодня тридцатое декабря, да еще и прогноз погоды такой, что все нормальные люди дома давно.
Только больные тут шариться будут. Ну, и я.
Но я не больной. У меня дело.
– …ция! Стоять!
А-а-а, бля!..
Нашелся-таки больной!
Какого хрена тут лазит?
Все это я думаю уже на бегу, развивая привычную бешеную скорость, перепрыгивая через препятствия и отфыркиваясь от снега, попадающего в рот и глаза.
По пути стягиваю балаклаву и зашвыриваю подальше. Снег все скроет, хрен найдут!
И меня снег скроет.
Петляю по знакомому маршруту к райончику, застроенному пятиэтажными хрущебами.
Тут у меня приятель живет, потому все понятно и близко. К Дэнчику я, само собой, бежать не планирую, он – парень со стажем, там искать будут в первую очередь, потому что все сидельцы на учете у полиции. А меня на учете нет.
Я – чистый!
Во многом благодаря папаше, чтоб ему на том свете икалось, суке, но хоть что-то хорошее сделал для меня.
Бегаю я хорошо, прыгаю – тоже, воркаут и паркур – моя тема с детства, потому сомнений, что оторвусь от преследователя, никаких.
И тем сильнее удивление, когда слышу опять через все усиливающуюся метель требовательное:
– … лять буду!
Да, бля!
Че происходит-то?
Какого хера прицепился???
Бежать все сложнее, погодные условия доставляют, мать их!
Реально ведь тайфун будет, похоже! Прятаться надо, причем, уже без разницы, куда именно! Хоть в подвал!
А я все никак не могу хвост скинуть! Ловлю в себе дикий азарт, несмотря на тупость ситуации.
Я тебя сделаю, урод!
Хер поймаешь!
Сворачиваю раз, другой, третий, перепрыгиваю через довольно высокий забор…
И окончательно теряюсь в хитросплетениях переулков.
Теперь можно выдохнуть, настойчивый придурок, которому не сидится в такую погоду дома, теряется где-то в прострелах хрущевок. А меня чуть ли не сбивает с ног очередной порыв ветра!
Не доберусь до дома, все, пиздец котенку! Надо искать место, где переждать.
По пути попадается круглосуточный магазин, в который мы с Дэнчиком постоянно ходили отовариваться. Он сейчас закрыт, но это вообще не проблема.
Применяю навыки, подламливаю, проверяю на всякий случай на предмет сигналки, но тут ее нет, насколько я помню. И вряд ли что-то изменилось за то время, что я тут не был.
Поднимаю рольставни, захожу, прикрываю за собой дверь.
Оглядываюсь.
Полки в с продуктами, вода, спиртное, всякие наборы для охотников и рыбаков. Короче, привычная сборная солянка.
Отлично.
Теперь закрыть рольставни и переждать баро балвал.
Расстегиваю куртку, стряхиваю снег с волос, зачесываю их пятерней назад. Давно постричься надо, мешают… Но с короткой стрижкой я похож на зэка. А мне не нравятся эти ассоциации.
Стягиваю с полки бутылку коньяка, чисто на автомате, и в этот момент хлопает входная дверь.
Поворачиваюсь, ловя дикий всплеск адреналина. Я и без того неспокоен еще, едва отдышался после погони, и сейчас вдвойне напряг шкалит!
Неужели, догнал меня мент? Да как сумел?
Меня в школе никто обогнать не мог! Даже мой приятель, Вит, а он нехилый спортсмен был.
Че за шустряк-то такой на моем пути появился? Несчастливый ты, Мирка, правильно папаша говорил…
Но на пороге не мент, а невысокая девчонка, вся в снегу, словно снеговик.
На шапке вязаной снег, на шарфе, замотанном по самые глаза.
Стоит, таращится на меня испуганно.
И я таращусь, не зная, что сказать.
По-хорошему, рвать надо отсюда, пока она не опомнилась и не заорала, полицию не вызвала…
Но на улице – снежный пиздец, баро балвал.
И мне нет туда пути.
Что делать?
Девчонка стоит, хлопает удивленно слипшимися от снега ресницами, а на косе ее, выбивающейся из-под шапки, тают снежинки…
Снегурка, мать ее…
И метель лупит в стеклянную дверь.
Баро балвал.
