Текст книги "Между ними. Тайфун (СИ)"
Автор книги: Мария Зайцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Глава 4. Мила. Кокон пустоты
– А вы уже закрываетесь? – спрашиваю я, когда дар речи возвращается. А это не сразу происходит!
И винить тут, кроме себя, дурочки впечатлительной, некого.
Да и вообще…
Подумаешь, парень. Ну, красивый, да. Ну ладно, пипец, какой красивый. Такой… Горячий. Вот, правильное слово. Горячий.
Темный, глаза – чернущие, щетина, выразительный разлет бровей. Губы тоже такие… М-м-м…
Сколько у меня секса не было? А долго у меня секса не было.
Потому и продавцом так впечатлилась.
Удивительно, что раньше его не видела, новенький, что ли? Наверно, новенький, вот и поставили отрабатывать перед Новым годом, в самые сложные смены.
Я смотрю на него, уже натянувшего куртку, в руках замечаю бутылку. На место, наверно, ставил. Или взял себе, чтоб Новый год отметить…
С девушкой. У таких парней всегда есть девушки.
А тут я.
Задерживаю.
Именно эта мысль мне дар речи и вернула.
И даже вопрос получилось задать. Глупый, но тут уж чем богаты. Была бы умная, не угодила бы в такую задницу.
Парень моргает длиннющими, мне даже с расстояния нескольких метров видно, насколько, ресницами, осматривает меня. Медленно так, внимательно… И, блин… Горячий, да.
Модель просто.
Какого фига он тут забыл?
– Уже да, – отвечает он, и голос мне тоже… м-м-м… доставляет…
Недотрах тебе доставляет это все, Милка. Банальный недотрах…
– Извините… – бормочу я, краснея от своих похабных мыслей, и поворачиваюсь к двери. Пойду домой, фиг с ним, с Новым годом…
Вообще, долбанутая я, конечно. На нерве свалила из дома перед самым тайфуном. Теперь бы добраться живой…
– Подождите, – останавливает меня голос-секс, вкрадчивый такой, мягкий, словно не говорит, а гладит… Там, где надо… Да что с тобой, Милка? Взбесилась, что ли? – Что вы хотели? Давайте, помогу выбрать.
Я, угомонив отчего-то взбесившееся сердце, разворачиваюсь и, избегая смотреть на продавца, за это время не сделавшего ко мне ни шагу, но изучающего очень даже пристально, нерешительно киваю.
– Я бы хотела… Понимаете, мне бы что-то к Новому году…
– Что именно?
– Эм-м-м… Елку… – растерянно ляпаю я первое, что в голову приходит.
– Елку? – удивленно переспрашивает парень, а затем оглядывается на небольшую искусственную елочку, стоящую на прилавке. – Тут только такая…
– О… – я уже понимаю, что затупила мощно, и опять краснею, – я… Простите, я просто как-то… растерялась…
Последнее слово я выдыхаю буквально, окончательно сдаваясь: ну вот овечка, да. Что поделать? Пока шла сюда, о чем-то думала, что-то в голове строила… Причем, вообще не о продуктах! О планах на жизнь думала, о том, что буду делать с мужем, как на развод подам, как уеду и прочее.
А вот о том, что с продуктами надо будет обратно возвращаться, через тайфун, в убогую хрущевку, к Марату, вообще не вспоминала.
И сейчас чувствую себя на редкость глупо.
Такой парень, а я… нелепая просто. Елку какую-то…
– Ничего, – продавец неожиданно улыбается, и эта улыбка делает его еще привлекательней! Такой белоснежный оскал, и зубы ровные, красивые. Клыки чуть удлиненные. Вайб хищника… Несмело улыбаюсь в ответ, просто потому, что не ответить на эту улыбку невозможно. Парень моргает опять, ресницы бросают тень на щеки на мгновение, снова взлетают… – Забирайте эту.
– О… – теряюсь я, глядя на украшенную елочку, – я не могу, что вы… Это же не продается.
– Да, – соглашается парень, – не продается. Просто так забирайте.
– Нет-нет! – окончательно пугаюсь я, – нельзя! Вас же накажут!
– Не накажут, – снова улыбается он. – Берите. И что еще хотите?
– Тоже брать? – поддерживаю я несмело его шутку.
Явно же пошутил…
– Ага, – кивает он, – в честь праздника. Подарок.
– Прямо все могу, что хочу? – уже веселюсь я.
Становится душно, я стягиваю с головы мокрую шапку.
За стеклянной дверью пытается прорваться к нам тайфун, словно вмешаться хочет в разговор.
А тут, в магазине, очень тепло, жарко даже. Или это я горю?
Взгляд парня становится задумчивым и глубоким. Он смотрит на мою мокрую косу, такое же мокрое лицо. Ох, я, наверно, как мышь сейчас. Кошмар…
Страшненькая и жалкая. Он явно хочет от меня избавиться и пойти уже к своей девушке…
– А если я коньяк захочу? – спрашиваю я, почему-то разозлившись на себя за мысли про девушку совершенно чужого парня.
– Какой? – он поворачивается к витрине, изучает ее, а затем снимает самый дорогой, – вот этот? Бери… те.
– А давай… те, – зеркалю я его заминку в обращении, храбро хватаю коньяк, скручиваю крышку и пью из горла.
И тут же понимаю, что зря это сделала! Зря! Крепкий, очень крепкий! Зачем я вообще?
Задыхаюсь, чуть не выплюнув огненную воду и не выронив бутылку.
И парень оказывается рядом, перехватывает одной рукой коньяк, а второй – меня за талию:
– Эй-эй, не так шустро! Ты чего?
Я ничего не отвечаю, горло огнем дерет! И слезы на глазах!
– Блин, – ругается парень, – не падай тут! Вот, вода, запей.
Пью, ощущая, как постепенно проходит жжение в горле. А вот в голове чуть-чуть начинает шуметь.
Я вообще пить не умею, бокал вина – мой максимум. А водку или коньяк и не пробовала никогда.
Что на меня нашло?
Зачем схватила, зачем выпила?
За это же еще платить… Ох, дурочка…
Но он сам виноват… Не надо было так шутить.
Мысли в голове прыгают, как белки с ветки на ветку, и не сразу осознаю, что парень-то никуда не делся и даже рук не убрал от моей талии. Так и стоит, держит меня, крепко, кстати. Уже двумя ладонями.
Затихаю, поднимаю взгляд…
Высокий он. Стройный, не массивный, но сильный. Шея крепкая, челюсть такая… жесткая, волевая.
А глаза… черные совсем. Какой…
Мы стоим в пустом магазине, обнявшись практически, и мне тревожно и горячо. И мысли перестают скакать. Они вообще пропадают.
Словно мы в коконе оказались, в пространстве пустом.
Парень смотрит, смотрит, смотрит… И меня в омут его глаз затягивает, словно в водоворот.
Ох, Мила… Как ты попала…
– Как тебя зовут, рыжулька? – спрашивает он тихо-тихо, и голосом своим меня гладит…
– Мила… – шепчу я.
Почему шепчу? Не знаю…
– Красиво. Мила. Милая Мила… – он не улыбается, серьезный сейчас. И глаза – обволакивают. И руки тяжелеют на моей талии, через куртку ощущаю.
– А меня – Мир зовут, Мирослав.
– Тоже красиво, – словно под гипнозом, отвечаю я.
– Что-то случилось, Мила?
– Что-то случилось, – соглашаюсь я. Потому что определенно что-то случилось.
– Расскажешь?
– Но… Магазин же… И тебя ждут…
– Меня никто не ждет.
Его никто не ждет… Боже… Отчего ты чувствуешь счастье, глупая Мила? Тебя-то ждут! Ты-то замужем! Хотя… Меня тоже никто не ждет…
– Я… Просто я хотела что-то на Новый год, а дома… Пусто…
– Вот как? Тогда давай делать так, чтоб не было пусто?
Это он что… Домой ко мне? Ох…
Я открываю рот, чтоб сказать правду и разрушить окончательно наш хрупкий и совершенно неправильный, незаконный кокон из желаний и пустоты, но в этот момент дверь в магазин открывается, впуская еще одного посетителя.
Глава 5. Мир. Милая Мила
Офигеть, как меня торкнуло от этой рыжульки!
Столько девчонок в моей жизни было, не посчитать даже… А такого не случалось.
Еще когда она у двери стояла и своими испуганными глазками мне семафорила, что-то внутри шевельнулось. Вместе с тем, что ниже.
Но ниже-то оно понятно, я на это дело всегда шустрый был.
А вот то, что в сердце торкнуло, удивило.
Да так, что даже не знал, что делать.
Что говорить.
Хорошо, что она успела первой открыть рот.
А дальше…
Мне только и оставалось, что поддерживать игру.
Девчонка приняла меня за продавца. Это было настолько нелепо, что даже смешно.
И я подумал, что вариант хороший.
Сейчас дам ей все, чего она хочет, отправлю домой… И, быть может, в гости напрошусь. Рыжулька выглядела очень расстроенной, подавленной даже.
Женщины – существа простые, скрывать ничего не умеют, особенно такие маленькие.
Рыжулька, Мила, милая Мила, да…
Ей едва восемнадцать, судя по чистому нежному личику и наивным, широко распахнутым золотистым глазам.
Такие глаза у нее… Офигенные.
Упал в них и никак выплыть не могу.
Особенно, когда смотрит так… Снизу вверх. Доверчиво очень. Она не знает, кто я такой, беды от меня не ждет. И это подкупает.
Правда, не настолько, чтоб отпустить ее, разжать ладони, кажется, намертво вцепившиеся в тонкую талию.
Ощущается она в руках правильно. Хорошо очень.
И даже объемный ее пуховик не мешает оценить, насколько девчонка хрупкая. Я ее талию, сто пудов, обхвачу полностью, и пальцы встретятся!
Грустное красивое лицо, яркие губы без помады. На висках – рыжие локоны завиваются, а на щеках – потеки от снега, словно слезы.
Такую девочку хочется утешать. И трахать.
И тут не понять, чего больше… Потому лучше совместить.
Ей нужна елка?
Дома нет ее?
Вот и принесу ей елку. Сам. И утешу. Так, чтоб этот Новый год ей запомнился. Все равно идти мне некуда, из района этого до самого конца тайфуна я хрен выберусь.
Эти мысли у меня в башке крутятся на репите, пока говорю с ней, задаю дурацкие неопределенные вопросы, которые так любят девочки, считая, что эта неопределенность показывает всю глубину натуры. Того, кто спрашивает. И той, кто отвечает.
А сам не могу перестать смотреть. Завораживает она.
Мокренькая, вся золотая, наивная, чуть испуганная… Один кайф от такой. Сплошной сладкий кайф… Хочу.
Пусти меня к себе в дом, маленькая Красная шапочка, я буду послушным волчарой… И всю тебя оближу.
Перед тем, как сожрать.
На звук открывающейся двери реагирует в первую очередь рыжулька.
Я слишком занят: мысленно ее трахаю уже, нежно и кайфово.
И сплошные фейерверки перед глазами.
Настолько я увлекся, что от реальности отрубило.
И ошибку свою понимаю не сразу.
Потому что вошедший успевает снять форменную шапку, стряхнуть с плеч форменной куртки снег…
И поздороваться даже успевает.
А я все смотрю.
То на свои руки, пустые уже, потому что девчонка успевает вывернуться из объятий срулить в сторону.
То на саму девчонку, с пылающими щеками и губами, налитыми кровью, словно я уже целовал ее тут вовсю… Или еще одним приятным образом ее рот использовал.
То на вошедшего.
Широкоплечего, квадратного какого-то шкафа, прочно закупорившего собой выход. Да-а-а… Такого с места не сдвинешь…
Высокий, с меня ростом примерно, широкий…
Мент.
Блядь.
Каким образом мне удается удержать лицо, хер его знает.
– Добрый вечер, – здоровается первым мент, изучая пристально девчонку. А потом переводит взгляд на меня. И прищуривается. – Мир?
А я отмираю, наконец-то.
И тоже присматриваюсь, с изумлением узнавая своего школьного приятеля! Вита! Моего вечного друга-соперника вплоть до девятого класса!
Потом наши пути разошлись, и больше мы не встречались.
И сейчас для меня сюрприз огромный, что он – мент! Неприятный сюрприз…
– Вит! – я улыбаюсь, делаю шаг вперед, и мы радостно бьем друг друга по рукам. – Офигеть! Ты что тут делаешь?
– А ты? – со смехом отвечает вопросом на вопрос Вит.
– Работаю, как видишь, – я четко придерживаюсь легенды, которую мне придумала рыжулька. Спасибо ей, наивняшке, за такое. – А ты?
– Я тоже работаю, как видишь!
После мы оба улыбаемся.
И почему-то, словно по команде, смотрим на молчаливую рыжульку. Она тоже улыбается.
И эта улыбка мне прямо в душу стреляет. Девочка и без того была нежным цветочком, который сплошной соблазн смять. А тут вообще – ромашка.
Краем глаза замечаю, как Вит моргает чуть медленней, чем надо. И глаза у него, как у кота, маслянеют.
Он в школе девочкам тоже нравился, спортсмен же, крутой чемпион чего-то там. Мы еще ржали, что там, где мне надо улыбаться, болтать и другие приемы уламывания применять, ему достаточно посопеть таинственно и плечами повести. Они у него уже тогда шире стола были. И все девки прямо млели.
Рыжулька, к счастью, нихера не понимает нашей с Витом реакции на нее.
И просто улыбается, судя по всему, простодушно радуясь за нас.
– Твоя девушка? – спрашивает Вит, кивая на девчонку.
– Я? – удивленно переспрашивает она, а потом краснеет, видимо, вспомнив, в какой позе Вит нас увидел, когда вошел в магазин, – ой, нет-нет! Я просто покупатель… Я поздно пришла, прошу прощения… Елку хотела. И к столу что-то…
– Ну да, – Вит оценивающе щурится на набирающий обороты ветер снаружи, потом поворачивается к Миле, – припозднились… – И, словно вспомнив о чем-то, уточняет, – никого по пути не встретили? Мужчина, например, незнакомый? Или знакомый?
– Нет, – качает головой Мила, – никого. Только Мира. Он уже уходить собрался, когда я пришла. Я прошу прощения, что задержала, я сейчас…
– Подожди, – останавливаю я ее торопливо, – я провожу. Ветер сильный.
– Нет-нет! – отчего-то напрягается Мила, и я понимаю, что сегодня, возможно, я к ней и не попаду в дом.
Блин, как не вовремя старый приятель пришел! Хотя, менты – это всегда не вовремя.
– А ты не видел тут чужих? – поворачивается ко мне Вит, – или знакомых?
– А чего такое? Ищешь кого?
– Да… Мужчину, высокого, в черном всем, на голове – шапка черная.
Вит перечисляет приметы того, кого он ищет, а я стою, высокий, весь в черном, блядь… И радуюсь, что балаклаву догадался выкинуть.
И охреневаю от поворота судьбы.
Ну надо, же, блядь!
Так и всерьез поверишь в папашины слова о том, что несчастливый…
Глава 6. Вит. Попали...
Мой школьный приятель Мир за то время, что мы не виделись, изменился. Стал выше и еще, мать его, смазливей.
На него всегда девочки вешались прямо сверх всякой разумной меры, а теперь, наверно, вообще с разбегу запрыгивают.
Одна, вон, точно не против запрыгнуть.
И это прямо жаль.
Потому что я бы на нее тоже не против… запрыгнуть.
Красивая очень девочка, причем, как-то вот и не понять с первого взгляда, на что конкретно залипаешь.
Но залипаешь.
Волосы рыжие, в красноту, чуть влажные, завитки прилипли к вискам, огромные глаза, пухлые свежие губы. И сама такая, аппетитная. Невысокая, но с формами, которые даже под нелепой курткой вполне заметны.
Мир, вон, точно все заметил. Заценил. И проверил.
Косится теперь на нее, скот хитрый.
А она и не замечает, хлопает своими ресницами, улыбается.
И, наверно, я именно на улыбке этой и залип…
Настолько, что погоня за вором уходит на второй план, а на первом – продолжение знакомства с рыженькой малышкой.
Она отказалась от сопровождения Мира, и правильно. А если я предложу до дома ее проводить?
И завтра, например, или когда закончится тайфун, встречу ее? Телефон возьму?
А вора…
Я его, походу, потерял окончательно.
Ничего, тайфун кончится, и я с местным участковым этот райончик прошерстю еще раз. Просто, чтоб успокоиться уже.
По сути, если вор реально что-то вынес из того дома, то явно небольшое. И найти его можно лишь по горячим следам.
А следы-то все больше и больше остывают…
И, кстати, земля тут не моя, заява явно упадет не в наш отдел, а потому можно и не напрягаться.
Конечно, хотелось взять вора, получить за него лишнюю галочку и, чем черт не шутит, звание, например…
Но не судьба.
Мысли эти – явные свидетели того, что в тепле мозги теряют свою остроту, а присутствие красивой девочки – меняет ориентиры любого нормального мужика.
И я не сопротивляюсь им, находя все новые и новые доводы.
Стягиваю шапку, улыбаюсь.
Девочке.
Мирка стоит с не особо довольной рожей, напряженный какой-то. Оно и понятно, у него тут на мази все было, пока я не пришел.
Картинка-то, которую увидел, вполне однозначной была.
Вот шустрый он, подметки на ходу рвет!
Девочка его едва знает, а уже и полапать успел, и, если б я не заглянул на огонек, то целовал бы. Или даже трахал прямо тут, среди витрин.
В голове на мгновение возникает вполне однозначная картинка, как рыженькая красотка закатывает свои золотистые глазки от кайфа, как губки кусает… Ох, бля…
А сколько времени у меня секса не было?
Хрен знает, сколько…
Верка ушла пару недель назад.
Я по этому поводу не плакал, но и замену особо не искал.
Значит, пара недель.
Похоже, замену пора искать, да.
Рыженькая малышка – как раз отличная кандидатура.
Я расстегиваю куртку, делаю шаг ближе. И отмечаю, что Мирка щурится недовольно.
Но мне сейчас на его недовольство пофиг.
– Может, заметили кого-то, когда сюда шли? Припомните, пожалуйста, постарайтесь, – вкрадчиво говорю я у рыженькой, – давайте, я все же показания у вас возьму.
– Но… – она снова хлопает ресничками, а губки так трогательно поджимает. Куколка просто. Нихрена Мирке не отдам. Моя будет. – Я же, в самом деле, ничего не…
– Ну вот так и запишем…
Я изо всех сил делаю сосредоточенное серьезное лицо. Работу работаю, типа. А потом понимаю, что нет у меня с собой листов опросных, вообще ничего нет.
– Но здесь неудобно, давайте к вам домой пройдем.
Это наглость, конечно, чистой воды, но я никогда не был особо чистоплотным в этом вопросе. Короче, если девочка нравилась, не тележился. Протупишь, тут же утащит кто-то другой.
Мирка, вон, опытный чел в этих делах.
Были неприятные ситуации, были…
И сейчас как бы не влез.
С ним, конечно, тоже прикольно было встретиться, мы не то, чтоб дружили в школе, но приятельствовали. Оба из неполных семей, у меня мама одна, у него – отец. И малоимущие, получали дополнительное питание бесплатно… Льготы всякие. И жутко, помню, стыдились этого питания, булки и какао, которые нам выставляли за отдельным столом. Остальные одноклассники ели первое, второе и еще что-то, за что платили их родители, а мы…
Короче, мы понимали друг друга.
Во всех отношениях.
И на девочек у нас вкусы были одинаковые, да…
– Ой, нет, – почему-то пугается рыжулька, – давайте здесь лучше. Мне дома… Неудобно. Да и вообще…
Что «вообще», она не успевает сказать, потому что раздается дикий хруст, перекрывающий даже усиливающийся вой ветра.
Мы втроем подпрыгиваем на месте и разворачиваемся к двери.
– Что это? – голос у малышки становится испуганным, нервным.
– Что-то упало, что ли… – Мирка идет к двери, пытается ее открыть… И нихрена!
– Что там? – я подхожу тоже, рыжулька, взволнованно заламывая пальчики, остается на месте, явно прячась за нашими спинами.
– Дерево, мать его, – говорит Мир.
Через мутное стекло двери виден толстый темный ствол, перегородивший полностью выход.
Я снова пробую открыть дверь, но результат все тот же. Нулевой.
Дверь заклинило намертво. Она открывается наружу, в нарушение всех правил, которые приняты на Острове.
И мы попали, похоже…
Глава 7. Мила. Взаперти
Я не сразу понимаю всю глубину… зад… то есть, ситуации, в которой оказалась. Поначалу просто смотрю, трусливо спрятавшись за спины двоих сильных парней, на происходящее.
Они явно лучше меня знают, что делать.
Хотя я и не привыкла полагаться на мужчин, брак мой меня от иллюзии, что мужик способен все решить, отучил, но тут, похоже, исключение из правил.
Потому что ведут они себя так, что моя помощь явно будет лишней.
Сначала пытаются, с матерными заклинаниями, аккуратно открыть дверь.
Но ничего не получается, дерево, похоже, упало настолько неудачно, насколько это вообще возможно, заблокировав выход намертво.
Потом осматриваются в поисках чего-то, с помощью чего можно отжать дверь. Находят и даже применяют.
Но, опять же, бессмысленно.
– Так… – высокий, невероятно крупный полицейский, Виталий, кажется, Вит, как его назвал Мирослав, стягивает с плеч форменную куртку, оставаясь в рубашке и брюках. Я моргаю на то, как обтягивает ткань широченные плечи, и ворот открывает крепкую мощную шею. Какой брутальный!
Мир, который тоже снял куртку, оставшись в тонком свитере, отдувается, оглядываясь вокруг, словно пытаясь понять, что еще можно применить для нашего спасения. И взгляд у него такой, словно он тут не знает ничего, впервые видит. Хотя, если он недавно работает, то, возможно, так оно и есть…
Я невольно сравниваю обоих парней. И думаю, что это просто какое-то двойное комбо для любой женщины. Они оба офигенные, каждый по-своему.
Виталий, светловолосый, коротко стриженный, такой классический русский богатырь, сильный, надежный, правильный.
А Мирослав, на контрасте, огненный мачо, в испанском стиле. Жгуче черный, уже в плечах, но тут любой по сравнению с Виталием, будет уже. А сам по себе Мирослав очень… фактурный. Тонкий свитер удачно облегает сухощавую гибкую фигуру. Он, как барс, черный и хлесткий.
А Виталий – мощный медведь, опасный и неукротимый…
А я – дура озабоченная. И это – стопроцентно верный вывод.
Потому что заглядываюсь на совершенно посторонних, чужих мужчин! В такой ужасной ситуации! Боже, Марат дома, может, ищет меня уже…
Но эта мысль даже сейчас кажется нелепой. Не ищет он меня. Он не вспомнит про меня просто.
Почему-то очень горько становится.
А я ведь могла не дойти до магазина. Замерзла бы… И все. Никто бы не искал… Никому я не нужна…
Всхлипываю, неожиданно для себя самой даже.
И так получается, что мой всхлип попадает именно в момент затишья.
Только что парни жарко спорили, что делать дальше, выясняли про наличие телефонов друг у друга, изумлялись, что ни у одного, ни у второго нет связи… И тут я отвлекаю своей истерикой.
Они поворачиваются в мою сторону, взгляды у обоих удивленные до невозможности.
Они что, тоже забыли, что я тут?
Забыли про меня?
Почему-то это окончательно добивает.
И я рыдаю. Самозабвенно. Отвернувшись и стыдливо пряча лицо в ладонях. Сама все понимаю, что это глупо и не к месту, и вообще… Какого фига людей отвлекаю своими соплями? Но слезы никак не останавливаются!
А потом я неожиданно оказываюсь между парнями! Они стоят рядом, Мир впереди, аккуратно старается убрать мои ладони от лица, что-то говорит своим голосом-сексом, тихо, успокаивающе… А позади себя я ощущаю горячую, невероятно надежную стену. Виталий кладет тяжелые ладони мне на плечи, сжимает, словно поддержать хочет, а на деле, просто придерживает, чтоб не заваливалась назад, не падала. И дыхание его, шумное, чуть взволнованное, ощущаю на макушке.
– Тихо, ну тихо, ай… Ну что ты? Все же нормально… – бормочет Мир, настойчиво убирая мои ладони от лица, заглядывая в глаза с тревогой и вниманием, – мы тут, мы рядом… Испугалась, да?
Киваю, не в силах ничего сказать.
И тяжелые ладони на плечах каменеют.
– Не бойся, – падает сверху, внушительно, серьезно, – тебе ничего не угрожает.
Я почему-то начинаю плакать еще сильнее. От облегчения, наверно. И стыда.
– Нашел, чего ляпнуть! – злобно шипит Мир на Виталия, – конечно, не угрожает! Что ей тут, с нами, может грозить?
Судя по воцарившемуся молчанию, у парней идет активный обмен мнениями через взгляды.
Я не участвую.
Все равно ничерта не вижу, в глазах слезы.
Моргаю, они проливаются по щекам, и Мир тут же принимается вытирать их пальцами.
И что-то бормочет, я не понимаю даже, что именно.
Что-то вроде «шано, сингри, шано»...
Что это значит?
Судя по сопению Виталия надо мной, он понимает, что.
Я чуть удивленно смотрю на Мирослава, ожидая, что он расшифрует свои заклинания, моргаю слипшимися от слез мокрыми ресницами.
И замечаю в его лице, во взгляде его, что-то странное. Очень хищное и одновременно чуть растерянное.
Он перехватывает мою руку ладонью вверх… И целует прямо в центр. Не сводя с меня своего темного, горячего до мурашек взгляда!
И у меня дрожь по всему телу – волной!
Невольно отступаю, верней, подаюсь назад, опираясь на каменную грудь Виталия затылком. И слышу шумный выдох надо головой. А потом его сменяет тихое, гневное рычание.
– Мирка, отпусти. Опять твои приемчики.
Но Мирослав словно не слышит. Верней, слышит, но не торопится выполнять, хотя я бы такого зверя злить поостереглась.
А Мирослав спокойно опускает мою руку, не спеша ее высвобождать. И смотрит только на меня.
И что-то такое в его взгляде, что я теряюсь. Краснею, бледнею, непроизвольно еще сильнее вжимаясь в Виталия.
И он легко перехватывает меня по плечам, словно ограждая от плотного горячего внимания Мира.
– Ты меня слышал? – угроза настолько явная в его голосе, что мне становится страшно. Теперь его опасаюсь тоже.
И хочу вырваться.
Хочу быть подальше от этих парней, ведущих какой-то свой, недоступный моему пониманию, диалог.
Только ощущаю, что атмосфера не просто до предела накалена, она – грозовая! Куда там тайфуну, ритмично бьющемуся в дверь магазина!
Тайфун тут, внутри!
Разметет все сейчас!
– Я… Я уже в порядке… – бормочу я, пытаясь выбраться из-под тяжеленной руки Виталия. Ничего себе, словно камень! – Пожалуйста… Я хочу попить…
– Тебе выпить надо, рыжая, – улыбается Мир, показательно не замечая руки Виталия на моем плече, – успокоиться.
– Да я уже выпила… – сокрушаюсь я, все же вывернувшись из опасной, но такой притягательной близости полицейского. – Наверно, спирт и выходит. Слезами.
– Тем более, восполнить потерю надо.
– Не приставай к ней, Мир, – вмешивается Виталий, – она сама решит.
– Я просто предлагаю… – Мир остро режет взглядом напряженного почему-то Виталия, а после кивает в глубь магазина, – пошли, посмотрим, что там?
Виталий, пару секунд промедлив, кивает.
– Милашка, мы ненадолго, – подмигивает мне Мир и первым идет по проходу между стеллажами в подсобку.
Виталий, ничего не сказав, просто щурится на меня и следует за приятелем.
А я остаюсь одна.
Ошалело смотрю в спины медленно уходящих мужчин.
Потом перевожу взгляд на дверь магазина. За ней темно, но явственно заметно, что снег валит очень интенсивно.
Боже, если мы не выберемся отсюда в ближайший час, то нас попросту тут завалит! И останется только помощи ждать! А когда она будет? Когда тайфун закончится…
Ладонь моя горит огнем.
Трогаю центр ее, там, где кожи касались сухие чуткие губы Мира.
И снова накатывает непонимание и удивление.
Зачем он так?
Утешал?
Успокаивал?
Или… Что?
А я-то растерялась, дурочка… Дрожала, дергалась… Но какой он… Горячий… И какой этот полицейский… Сильный… Обнял меня, словно присвоил. Словно я – его. Но это же глупость? Нельзя же так, сразу… И вообще… Он – полицейский. У него жена, дети, может… Ждут его дома. А Мира не ждут… Он сам сказал… Но он так себя ведет, что мне страшно. И волнительно. Я не привыкла к такому. Поведению. Вниманию.
Марат как-то иначе ухаживал… Или вообще не ухаживал? Боже, не помню совершенно! Какая я… Распутная. Замужем, а про других мужчин думаю. И радуюсь, что одного из них дома не ждут. А от мысли, что второго – ждут, становится неприятно.
Это же ненормально, да? Да?
У меня сердце бьется с такой силой, что не понять даже сходу, где его стук, а где попытки тайфуна прорваться к нам, в магазин.
Я взбудоражена этой сценой, все горит внутри.
И особенно жутко, что мне… понравилось. Мне понравилось стоять между ними.
Ощущать горячее внимание хлесткого опасного Мира. И надежную уверенность в своей власти монументального Вита.
Это… заводит. И я заведена.
Еще, скорее всего, свою роль основную сыграл алкоголь, Мир меня качественно напоил, конечно.
Но в любом случае, я – хозяйка своему телу! И своим мыслям! Должна быть. Должна.
Мила, приходи в себя.
Осознай ситуацию, Мила!
Ты взаперти с двумя очень опасными для тебя парнями!
Держи себя в руках.
Думай о муже.
Это сразу и дрожь угомонит, и нервы истончившиеся вернет в правильное русло.
А то совсем с ума сошла…
Грохот тайфуна накладывается на грохот моего сердца.
Потому не сразу понимаю, что слышу еще какой-то грохот. Посторонний.
Как раз со стороны подсобных помещений доносящийся…
Что происходит???
