Текст книги "Сквозь Свет...(СИ)"

Автор книги: Мария Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Нур выпрямилась и вытерла слезы. Голова снова закружилась, она понимала, что силы ее уже на исходе. Подул ветер. Девушка потерла предплечья, она вышла из дворца даже не захватив накидку, без которой было очень холодно, а во дворец не хотелось возвращаться.

Решив для себя, что лучше замерзнуть, чем раньше времени возвращаться в Топкапы, Нур прижала колени к груди и съежилась, когда снова подул ветер. Волосы растрепались и как-то безжизненно болтались на ветру, словно сухие листья, казалось, что Нур медленно умирает в душе и никогда уже она не сможет избавиться от недуга, что медленно убивает ее.

Внезапно на плечи опустилась теплая накидка. Нур немного расслабилась, это тепло успокаивало ее.

– Госпожа…

Нур просто кивнула на место рядом с собой. Бали-бей опустился на скамейку и обеспокоенно посмотрел на девушку, та смотрела куда-то в сторону, ей не хотелось смотреть в теплые карие глаза, потому что она понимала, что своим ужасным видом может только пугать.

– Ужасная погода, – на выдохе проговорила Нур, спустя некоторое время, – когда уже появится солнце.

– Как вы?

– Держусь. Вышла прогуляться, меня лекарша из лазарета прогнала.

– Не все же вам сидеть возле постели Хюррем Султан, вы тоже должны хотя бы дышать свежим воздухом, – сказал Малкочоглу и снова посмотрел на Нур. На этот раз они встретились взглядами. Девушка тут же почувствовала, что ей становится еще теплее.

– Я виновата в этом, я не уследила за сестрой, поэтому только я и обязана сидеть возле ее постели, и ждать, когда она очнется, – пробормотала султанша, сильнее кутаясь в накидку.

– Вы не правы, в этом никто не виноват, не надо себя винить за это.

– Я не могу не винить себя, – Нур провела ладонями по лицу, – потому что я ее сестра и я должна была почувствовать, догадаться, все что угодно, лишь бы не допустить этого.

Девушка почувствовала, как по щекам потекли слезы. Она мысленно начала проклинать себя, ей не хотелось, чтобы кто-либо видел, как она плачет.

Бали-бей поддался секундному порыву и обнял госпожу, хотя понимал, что возможно, Нур возмутится, но она не сделала этого… Султанша прижалась к воину и заплакала еще сильней, вот теперь она понимала, что тонкая грань, на которой держалось все ее самообладание, разрушилась. Малкочоглу провел рукой по рыжим волосам и поцеловал девушку в висок.

В это время на балконе султанских покоев, стоял Мустафа, который прекрасно все видел.

***

Нур после прогулки в саду, все-таки решила последовать совету лекаря и поэтому она прошла на дворцовую кухню, чтобы поесть. Сразу же вспомнились счастливые время в Конье, там она редко приказывала принести еду к себе в покои, ей было гораздо приятнее есть на дворцовой кухне, слушая рассказы Хафиза-аги, других поваров и евнухов. Кухня Топкапы тоже не была пуста, Шекер-ага, разговаривая о чем-то с Сюмбюлем, готовил еду.

– О Аллах, Аллах, а ведь Хюррем Султан так любит перепелов, которых ты сейчас готовишь, а теперь неизвестно когда она их поест. Нур Султан тоже есть ничего не может, хотя раньше в два счета уплетала твою пахвалу*, говорила, что она выше всяких похвал! Эх, а теперь, ни ее смеха, ни смеха Хюррем Султан не слышно в Топкапы…

– Однако я бы съела пахвалу, мало ли, может, от сладкого хоть чуть-чуть повеселею, – подала голос Нур.

– Госпожа, – Сюмбюль обернулся, немного грустная улыбка озарила его лицо, – неужели решили поесть!?

– Лекарша мне заявила, что Хюррем Султан будет недовольна моим полуобморочным состоянием, когда очнется, это послужило стимулом, чтобы я прокралась в дворцовую кухню.

– Госпожа, садитесь, – Шекер-ага указал на тахту, – не могу допустить того, чтобы вы ходили голодная!

Нур слабо улыбнулась и опустилась на тахту. Она впервые была на кухне, и поэтому, хорошенько разглядев помещение, поняла, что ей здесь нравится. Тут было уютно и вкусно пахло пряностями.

– Сюмбюль-ага, садись со мной, не люблю есть одна, – сказала Нур.

– Ох госпожа, но гарем…

– Сейчас в гареме главная я, поэтому, я разрешаю тебе освободиться от дел гаремных и отдохнуть.

Евнух улыбнулся госпоже и сел рядом. Теперь, видя, что Нур постепенно приходит в себя, была надежда и на то, что в скором времени очнется и сама Хюррем Султан.

***

Настроение не было хорошим, но и плохим его нельзя было назвать. Сейчас, идя в лазарет, Нур понимала, что больше не будет падать духом и возьмет себя в руки. Она будет сильной, ради Хюррем, ради племянников, ради самой себя!

Но гнев тут же наполнил душу девушки, когда она зашла в лазарет и увидела Хатидже и Махидевран. Мать шехзаде стояла возле двери, а султанская сестра склонилась над Хюррем и что-то спрашивала у лекарши.

Страх тут же наполнил душу Нур, она боялась, что сестре могли как-то навредить, пока ее не было.

– Хатидже Султан, Махидевран Султан, – проговорила Нур и поклонилась госпожам.

– Нур, как ты? – спросила Хатидже, выпрямляясь. Лекарша ушла в другую комнату, понимая, что султанши, скорее всего, хотят поговорить наедине.

– Я в порядке, – ответила Нур.

– Слышала, ты день и ночь дежуришь возле кровати сестры, разве тут может быть что-то нормально, ты, наверное, до дикости устала за эти несколько дней, – проговорила Хатидже.

– Я в порядке, – повторила Нур, но уже более холодным тоном. – А что вас привело сюда?

– Как что? – Хатидже сделала удивленный вид. – Любимая жена моего брата сильно пострадала, может, у нас с Хюррем и были конфликты, но сейчас не то время, чтобы помнить обиды.

– Да, вы правы, – проговорила Нур, а затем посмотрела Хатидже в глаза, – а когда моя сестра поправится, снова все вспомните, все начнется сначала, ведь так?

– Нур… – начала было Махидевран, но султанская сестра махнула рукой, приказывая ей замолчать.

– Мне кажется, или ты винишь меня в том, что Хюррем сбросилась с балкона?

Нур, выпрямив спину, подошла к Хатидже.

– Вам не кажется, это по вашей вине, она решилась на такой шаг!

– Значит, она прочитала то письмо, – догадалась Хатидже, глаза ее загорелись, что дикости возмутило Нур.

– Я вижу в ваших глазах радость, госпожа? Неужели вы настолько лишены души, что радуетесь таким… успехам. Неужели вы и вправду ликуете, что из-за вас чуть не умер человек? – спросила девушка.

– Хюррем тоже лишена души и всякой человечности, так что греха за собой не вижу! – процедила Хатидже.

– Хюррем не лишена души! Также как и человечности, это ваш гарем отравил ее, это она вынуждена постоянно защищаться от ваших нападок! Вы ничуть не лучше дворовых собак, которые только и могут, что рвать на куски!

Хатидже ударила Нур со всей силы по лицу. Но девушка не стала просто молча терпеть и вцепилась султанской сестре в волосы, а затем, тоже ударила ее со всей силы по щеке. Махидевран тут же подскочила к султаншам и начала их разнимать.

– Остановитесь! – кричала мать шехзаде в ужасе. Женщине пришлось отойти, потому что ее саму чуть не свалили на пол.

– Что тут происходит!? – В лазарет забежал Мустафа. Увидев, что султанши дерутся, он тут же подбежал к Нур и отодрал ее от Хатидже. Махидевран подошла к брюнетке и взяла ее за плечи.

– Ты сдохнешь также как и твоя сестра, я хочу только, чтобы вы обе сгинули из этого дворца! – кричала разъяренная Хатидже.

– Тварь! – крикнула в ответ Нур и начала еще сильнее вырываться, Мустафе пришлось скрутить девушке руки.

– Матушка, уведите Хатидже Султан.

Махидевран, несмотря на внешнюю хрупкость, оказалась довольно-таки сильной женщиной, она после нескольких минут, наконец, вывела Хатидже из лазарета. В коридоре были слышны вопли султанши, которые вскоре стихли.

– Как ты могла! – рявкнул Мустафа Нур и поднял ее лицо за подбородок, чтобы посмотреть насколько сильно ее избили.

– А как это дрянь могла сюда заявиться!? – Нур мотнула головой.

– Хатидже Султан ни в чем не виновата.

– Ты слишком слеп для того, чтобы увидеть всю ее сущность, – зло процедила Нур, – она самая настоящая гадюка!

– Замолчи! – грозно сказал Мустафа. – Сейчас же!

– Иначе что, тоже ударишь меня? – рявкнула Нур.

– Ненормальная! – в сердцах выпалил шехзаде и дёрнул султаншу за руку. Да, ему дико хотелось ударить ее, причинить боль. Но даже больше не за этот случай, а за то, что он сегодня увидел в саду.

Нур немного вскрикнула от боли и попыталась вырваться, но Мустафа не дал ей этого сделать, сильнее прижав к себе.

– Да, я ненормальная, потому что твоя сумасшедшая тетушка не оставляет мне выбора!

– Хатидже Султан тут не причём, – уже спокойнее повторил шехзаде.

– Это все случилось только по ее вине, ясно!?

– Послушай меня, – прошипел Мустафа и посмотрел в глаза девушке, – твое поведение оставляет желать только лучшего, до этого я терпел все твои выходки, но сейчас, мое терпение на исходе! В следующий раз я прикажу запереть тебя в темнице.

– Лучше запри Хатидже Султан, поверь, от этого будет больше пользы.

– Разговор закончен!

Мустафа оттолкнул девушку от себя и вышел из лазарета. Нур обессиленно опустилась на пол и заплакала.

***

Наступил вечер. Малкочоглу, немного недоуменный приказом шехзаде немедленно явиться к нему, шел по коридору. Мужчина чувствовал что-то неладное, причем, ему казалось, что разговор обязательно будет связан с Нур. Но после сегодняшнего, он понял, что обязан защитить эту хрупкую девушку от всех горечей, что он хочет ее защитить, также как и готов все что угодно вынести ради нее.

Шехзаде был мрачным, недовольным. Когда Бали-бей зашел в покои, его лицо стало злым, что давало понять, что разговор будет не из приятных.

– Бали-бей, – начал Мустафа, – ты отличный воин, и долго служишь нашей династии, но кое-что не устраивает меня.

– Я в чем-то провинился, шехзаде? – спросил Малкочоглу.

– Не то чтобы провинился… Но я хочу, чтобы ты держался от Нур Султан подальше, – сказал Мустафа.

– Почему?

– Это приказ, Малкочоглу, я не обязан это обсуждать с тобой.

– Я не могу перестать просто так общаться с Нур Султан, даже не объяснив ей причины. Мы очень сдружились с ней…

– Это так теперь называется? – требовательно спросил Мустафа, грозно глядя на воина. – Сдружились? Я видел вас сегодня в саду!

– Даже если между мной и Нур Султан есть отношения, это ведь не запрещено, она свободная женщина и не принадлежит ни Повелителю, ни вам, – спокойно проговорил Бали-бей, хотя он уже начинал злиться на шехзаде. По его мнению Мустафа лез совершенно не в свое дело.

– Тебе не говорили о том, какие отношения связывали нас с Нур раньше? – спросил шехзаде.

Малкочоглу резко выпрямился, внутри все похолодело. Да, он догадывался, что возможно Мустафе нравилась Нур, как возможно, и он ей, но мужчина никогда не думал о том, что тут может быть что-что посерьёзнее.

Мустафа, увидев замешательство Бали-бея, усмехнулся. Он так и знал, что Малкочоглу находится в неведении, иначе бы, он не осмелился даже в сторону Нур смотреть.

– Я стараюсь не узнавать подробности чужой личной жизни, – медленно проговорил Малкочоглу, – даже если об этом кричит весь Стамбул.

– Нур была моей невестой! – сказал Мустафа.

– Но насколько я понимаю, сейчас она уже не ваша невеста.

– Пока да, но это только пока, – процедил шехзаде. – Да и вообще, не слишком ли высокого полета птица, а, Малкочоглу? Ты воин, а она госпожа.

– Мне кажется, что тут должна выбирать сама Нур Султан! – резко сказал Бали-бей. – Нур Султан дала мне понять, что не против того, чтобы мы общались, если бы она не хотела этого, я бы не смел и посмотреть в ее сторону. Тут она сама сделала выбор.

– Хочешь сказать, что она сделала выбор в твою пользу? – спросил Мустафа.

– Это не соревнования, шехзаде, тут речь идет о чувствах Нур Султан. Но если такова ситуация, могу сказать только одно, если Нур Султан поймёт, что любит вас, я не стану ее удерживать, а пока, я хочу быть рядом с госпожой.

В это время за дверями покоев, стояла Афифе-хатун, которая слышала весь разговор. Старая женщина немало удивилась, услышав такие речи. Даже ей было неизвестно о чувствах Мустафы к Нур, она слышала мимолетные сплетни, но считала, что это пустое, не стоящее внимания.

– Не говорите шехзаде, что я тут была! – приказала Афифе стражникам и резко развернувшись, пошла в лазарет к Нур Султан.

_____________________________________________________________________________________

Пахлава* – кондитерское изделие, которое имеет большую популярность у восточных народов. Считается, что родина пахлавы – Османская империя.

Комментарий к Глава 16. Не соревнования, а чувства.

Глава большая, поэтому могла накосячить и пропустить ошибки, увидели, если не затруднит, исправьте:* В следующей главе все уже встанет на свои места)))

========== Глава 17. Тьма. ==========

«Свет причиняет страдание больным глазам, счастье приносит боль раненому сердцу. Тьма – лучшее лекарство как для больных глаз, так и для раненых сердец.» ©

Когда Афифе все рассказала Нур, та даже впала в некий ступор, который, затем, сменился яростью.

– Да как ты смеешь! – это были первые слова, которые сорвались с губ рыжеволосой султанши, когда она без стука ворвалась в султанские покои.

Мустафа перевел взгляд с книги, которую держал в руках, на Нур. Затем, медленно поднялся на ноги. Она снова злила его своим поведением, почему она вынуждает его показывать себя со своей самой худшей стороны…

– Бали-бей пожаловался? – насмешливо спросил он, подойдя к Нур.

– Он не из тех, кто жалуется, – проговорила Нур, – до сегодняшнего дня я думала, что ты не тот, кто пользуется своим положением. Как ты мог приказать ему перестать общаться со мной?

– Могу порадовать тебя, он сказал, что не выполнит этот приказ и будет рядом, пока ты хочешь этого, – сказал шехзаде.

– Не вмешивай Малкочоглу в наше прошлое, то, что было, уже прошло, я не хочу, чтобы он страдал из-за этого, – четко выговорила Нур.

Мустафа замолчал, обдумывая что-то. Он повернулся к девушке спиной и сделал пару шагов по направлению к двери балкона. А затем, резко развернувшись, спросил:

– Ты не веришь в то, что все можно вернуть?

– Вернуть, что именно? – вопросом на вопрос ответила Нур.

– Ты знаешь, что…

Нур вздохнула, увидев грустный взгляд шехзаде. Она знала, что рано или поздно этот разговор состоится, но почему-то ей казалось, что сейчас не то время, однако, и молча уйти тоже было нельзя.

– Нас не вера заставляет страдать, шехзаде, а недоверие. Я могу верить во что угодно, но если я буду с вами, недоверие навсегда поселится в моей душе. После одной вашей измены я буду снова и снова ждать нового удара, а жить в вечном подозрении и ожидании новой измены, пусть и неоправданно, я не хочу. Я вычеркнула вас из своей жизни еще в то утро, когда ворвалась в ваши покои и увидела, что вы не один. Я признаюсь, что слаба, слаба, бороться за вас, у меня не хватит сил сохранить вашу любовь, если появится достойная соперница. Этот путь тернист и он не для меня. Я и так слишком многое испытала в этой жизни, а самой себе строить препятствия я не хочу. Всю свою жизнь я постоянно борюсь за что-то, даже за еду мне порой приходилось драться, а теперь, когда силы уже покинули меня, единственное, на что у меня хватает духа, это сказать вам, что ваша любовь не для меня. Моя сестра боролась бы на моем месте, Хюррем сильная, она бы не отступила, она итак не отступила, добилась любви султана, удержала его рядом с собой, с помощью своей сильной любви. Я могу любить сильно, страстно, красиво, но бороться каждый день и жить в страхе, что сейчас на пороге появится соперница – выше моих сил.

– Значит, ты не дашь мне шанса? – прямо спросил шехзаде.

– Нет. Простите меня.

Мустафа подошел к Нур и взял ее лицо в свои руки. Как же он любил эти карие глаза! Они не были золотисто-карие, или сильно темными, они были нежно-коричневого цвета, очень теплого, мягкого и эти глаза затягивали словно в омут…

Шехзаде провел руками по рыжим волосам девушки, та стояла не шевелясь. Сердце султанши отчаянно билось, словно у маленькой птички, которую поймали и теперь держат в крепких руках, грозясь, никогда не отпустить на свободу.

– Нур, – тихо проговорил шехзаде, – если у тебя нет сил, если они и вправду тебя покинули, хотя мне сложно поверить в это, потому что ни разу в жизни я не встречал девушек отважнее, храбрее и прекраснее, позволь мне быть твоей опорой, я сделаю так, что ты никогда не вспомнишь о невзгодах и печалях, только будь моей. Я – твоя сила.

– Доверившись вам и полюбив вас так сильно, как не любила еще ни одна душа на этом свете, я дала вам силу, которой вы могли уничтожить меня. И вы сделали это, не познав всю силу моей любви, даже не поняв, насколько сильно я вами дорожу. Хотя я до последнего надеялась, что этой силой, этой властью надо мной, вы не воспользуетесь и не израните мою душу, не разорвете сердце…

– Дай мне шанс, – чуть ли не взмолился Мустафа.

– Нет, – выдохнула Нур, слезы буквально душили ее, – нет. Я не хочу больше предательства и разочарований, я не смогу…

Девушка вырвалась и резко развернувшись, вышла прочь из покоев. Нур быстрее ветра примчалась в лазарет к Хюррем и сев рядом, положила голову на край кровати и заплакала.

***

На следующее утро Нур разбудила Афифе. Она предложила госпоже пойти поесть и привести себя в порядок, заверив ее, что сама посидит рядом с Хюррем. Нур просто кивнула и пошла в хамам, аппетит опять пропал…

Пока девушка приводила себя в порядок, ее постоянно одолевали мысли. Она не знала, что делать, она не знала, как быть дальше. Один образ сменялся на другой, сердце изнывало по Мустафе, душа говорила о Малкочоглу… Разум упорно молчал. И почему всегда люди говорят, что в трудную минуту душа с сердцем подскажут, что делать, ведь в данный момент они работают совершенно по отдельности, ставя султаншу в тупик.

Но все мысли о неудавшейся личной жизни, несчастливой любви и неопределенности, покинули Нур, как только Афифе ей сообщила, что пришло письмо от Повелителя, через две недели он снова будет в Топкапы. Естественно, не из-за того, что поход окончился, а из-за Хюррем, состояние которой так и не улучшалось.

– Дай Аллах, чтобы, когда Повелитель приехал, Хюррем Султан открыла глаза и озарила Топкапы своей улыбкой, – с чувством сказала Афифе.

Нур посмотрела на старую женщину. Странные чувства одолевали ее. Если раньше она терпеть не могла Афифе-хатун, то теперь наоборот, Нур была благодарна ей, потому что сейчас, только от кормилицы султана она чувствовала поддержку. Теперь она понимала, почему Хюррем, всегда твердила ей относиться к Афифе с уважением.

– Спасибо вам большое, Афифе-хатун, чувствовать вашу поддержку очень важно для меня. Вы мудрая женщина, которую уважают все без исключения, – проговорила Нур.

– Я тоже была неправа на ваш счет, госпожа, только сейчас я поняла, как ошибалась, вы оказались очень сильной и мудрой девушкой.

Нур кивнула и посмотрела на Хюррем. Настроение немного улучшилось, теперь все не казалось таким мрачным и неопределенным, остается только надеяться и ждать пока все совсем образуется.

***

Хюррем очнулась через два дня. Но разум ее словно был затуманен и мгновения, когда она была в сознании, длились недолго, после пятиминутного непонятного бормотания, стонов мучений, она снова теряла сознание.

Даже к приезду Повелителя состояние ее не изменилось, Нур совсем пала духом, теперь ей едва хватало сил, чтобы дойти до собственных покоев или лазарета.

– Тише, тише, – шептала Нур, укачивая Джихангира на руках. Слезы снова душили ее. Малыш чувствовал, что с мамой что-то не так и плакал дни напролет, а эти бестолковые служанки никак не могли успокоить бедного ребенка! Нур не хотелось вспоминать в какое отчаяние и грусть впали племянники, когда узнали о том, что случилось с мамой, хотя Нур хотела скрыть правду, но разве в гареме это возможно! Теперь дети, словно призраки ходили по дворцу, а к вечеру, прятались в своих покоях, отказываясь от ужина или каких-либо развлечений.

Мехмет с Михримах конечно уже были достаточно взрослыми, но все равно даже они не могли скрыть горечи и дикого беспокойства за мать.

– Тише, – Нур прижала Джихангира к себе. Мальчик перестал хныкать и уткнулся в плечо тети.

Султанша подошла к окну, тихонько качаясь из стороны в сторону, надеясь, что Джихангир уснет. Чувствуя, как малыш жмется к ней и обнимает своими маленькими пухленькими ручками за шею, девушка заплакала. Горько, как ребенок. Нур не могла успокоиться, в ее душе была такая боль, что сложно было удержать слезы в себе.

Внезапно, дверь в покои распахнулась, и зашел султан. От удивления Нур перестала плакать, потому что Повелителя ждали только к завтрашнему утру.

Увидев заплаканное лицо девушки, Сулейман немного смутился – он не любил женские слезы.

– Что случилось, Нур?

– Джихангир очень плохо спит и постоянно плачет, наверное чувствует, что с мамой не все в порядке.

Сулейман протянул руки, Нур отдала султану сына и посмотрела на него. Казалось, что он никуда и не уходил, особенно учитывая их короткий диалог, казалось, что они уже виделись поутру, а сейчас, случайно пересеклись в ее покоях.

– Как ты? – уже мягче спросил Повелитель у девушки.

– Ужасно, – честно призналась госпожа, – сердце каждый день кровью обливается, когда я смотрю на Хюррем.

Она сказала это специально, чтобы султан почувствовал себя виноватым. И он уже почувствовал, Нур видела сожаление, мелькнувшее в его глазах.

– Как такое произошло? – спросил Сулейман.

Как только он задал этот вопрос, дверь в покои распахнулась и зашла Хатидже Султан. Раны на ее лице, как и на лице Нур, после той драки, зажили. Мустафа договорился с тетей, чтобы та ничего не говорила султану, с Нур, в свою очередь, об этом договорилась Афифе.

– Ох, Повелитель, вы тут? Я хотела зайти и проведать Джихангира с Нур… Но раз так, я пожалуй пойду, – проговорила султанская сестра.

– Нет, Хатидже Султан подождите, – сказала Нур и сделала пару шагов вперед, – Повелитель расспрашивает меня о том, как все случилось и я хочу, чтобы вы тоже присутствовали.

– Зачем? – непонимающе спросила Хатидже, хотя внутри все похолодело. Она поняла, что сейчас эта рыжая змея расскажет все про то письмо, которое султан отправил Фирузе и тогда…

– Вот как все случилось, Повелитель, – Нур подошла к стенному шкафчику и, достав то злополучное письмо из шкатулки, вручила его падишаху, – вначале, я скрывала правду ото всех, даже от Хатидже Султан, которая каждый день чуть ли не молилась Аллаху за здоровье моей сестры…

Хатидже при этих словах уже поняла, что сестра Хюррем ведет какую-то свою игру, которая пользы ей, естественно, не принесет. Теперь она поняла кто такая Нур – она все равно что вторая Хюррем: хитрая, расчетливая и беспощадная, беспощадная именно к тем, кто заставил страдать ее саму и Хюррем. Она ни перед чем не остановится, она будет врать, врать и еще раз врать ради собственной выгоды, делать все, чтобы осквернить в глазах султана ненавистных ей людей и выставить ангелом себя. Она – опасна.

– Вы уже узнали это письмо? – поинтересовалась Нур, словно действительно сомневалась в том, что Сулейман в состоянии понять, что это письмо, которое он сам и писал. – Именно из-за него Хюррем и хотела свести счеты с жизнью. Его ей специально подкинула наложница, которой вы его писали. Так она надеялась избавиться от Хюррем.

– Но откуда тебе это известно, если ты даже не знаешь кто эта наложница, – тут же возразила Хатидже.

– Я знаю, что это Фирузе-хатун, мне это сказала Афифе, если бы не она, я бы никогда не подумала на любимую фаворитку султана, ведь это такая дикая подлость! К тому же Хюррем чуть из-за нее не погибла, а вот ребенок, который еще не родился…

– Какой ребенок? – на выходе выдавил из себя Сулейман. Он крепче прижал к себе, уже заснувшего Джихангира, в глазах его полыхали гнев с сожалением.

– Хюррем была в положении, а из-за Фирузе-хатун, этого бедное невинное дитя не родилось на свет, – тихо проговорила Нур, опустив глаза.

– Повелитель… – начала Хатидже, но султан взмахом руки приказал ей замолчать. Он подошел к Нур и отдал ей Джихангира.

– Разве не ты подослала мне ту наложницу, Хатидже, ты ведь всегда так была довольна Фирузе, а в результате, из-за этой поганой девчонки, я чуть не лишился своей любимой Хасеки! – прорычал Сулейман.

– Фирузе производила впечатление умной и добропорядочной девушки, она…

– Молчать! – Сулейман грозно посмотрел на сестру. – Она завтра же покинет этот дворец!

Падишах быстро вышел из покоев. Нур, посмотрев на Хатидже, лукаво ей улыбнулась.

– Ах ты змея! – рявкнула султанская сестра и двинулась к девушке.

– Змея это ты, Хатидже! – прошипела Нур, девушка уложила Джихангира в кроватку и снова повернулась к разъяренной женщине. – Скажи, ты, что себе думала, когда решила плести интриги против меня и Хюррем, думала, что одна из нас не сможет отомстить, так другая духом падет, не дождешься! Я – Нур Султан, моя сестра Хасеки Хюррем Султан и никто, никто не сможет победить нас! Понаблюдай завтра внимательнее, Хатидже, за изгнанием Фирузе из дворца, как она оказалась в немилости у Повелителя, так и ты окажешься у него в немилости и он тоже вышвырнет тебя!

Хатидже разъяренным взглядом посмотрела на Нур. Рыжеволосая госпожа видела, как сжались руки султанши в кулаки, сразу стало понятно, что она просто мечтает хорошенько ударить Нур.

– Это мы еще посмотрим! – прошипела она и быстро вышла из покоев.

***

Злая Хатидже зашла в покои к Фирузе, что рыдая, сидела на тахте. Завидев госпожу, девушка тут же кинулась к ней в ноги и стала молить о том, чтобы та помогла ей. Султанская сестра долго молчала, глядя, на теперь уже бывшую фаворитку, она понимала, что ей уже никак не поможешь, ее идеальный план распался, но на этот раз не из-за Хюррем… из-за Нур.

Внезапно, в голову женщине пришла одна идея. Пусть план с Фирузе провалился, зато отомстить Нур она сможет сполна.

– Хорошо, я могу сделать так чтобы ты осталась в Топкапы, – соврала Хатидже, – взамен на это, ты должна кое-что сделать.

***

Нур сидела в своих покоях. Она собиралась быстро заплести волосы и пойди к Хюррем. Девушка была довольна. Впервые за эти мучительные дни, она была просто довольна, она смогла выгнать Фирузе и поставить на место Хатидже. Пусть! Пусть все знают, что она тоже опасный враг!

Внезапно в дверь постучались. Нур немного удивилась, но потом решительно крикнула:

– Войдите.

Когда она увидела, кто зашел в ее покои, сердце забилось быстрее, а руки невольно сжались в кулаки. Султанша отложила гребень, которым расчесывала волосы и поднялась на ноги.

– Что тебе нужно! – рявкнула Нур.

Фирузе посмотрела на девушку, затуманенными глазами, на лице ее была хитрая улыбка.

– Вы думали, от меня так легко избавиться? – спросила она и сделала шаг вперед.

В свете свечей что-то блеснуло, Нур разглядела лезвие кинжала и попятилась.

– Ты не в себе, уйди, – спокойно проговорила султанша.

– Нет, я теперь никуда не уйду. Не в себе были вы, когда перешли дорогу Хатидже Султан и мне.

– Хатидже тебя подослала? – спросила Нур. Девушка не успела опомниться как Фирузе подскочила к ней и резанула лезвием кинжала по шее. Из глубокой раны сразу же брызнула кровь, заливая шею, грудь и синее платье.

Нур почувствовала, что воздуха не хватает и зажала рану руками, Фирузе, испугавшись, бросила кинжал на пол и быстро выскочила из покоев.

– Помо… – Нур не смогла договорить, она хватала ртом воздух как рыба, которую выбросило волной на берег.

Девушка, шатаясь, вышла из покоев и направилась к лазарету, надеясь, что встретит по дороге хоть кого-нибудь. Держась за стену испачканными руками, она оставляла кровавые следы, в глазах начинало темнеть. Нур упала на пол, все так же хватая ртом воздух, кровь залила пол, испачкала лицо и волосы.

– Прошу… – девушка закрыла глаза, свет факелов потух. Тьма.

Комментарий к Глава 17. Тьма.

Знаю, я вконец загнула… Что поделать, больные фантазии рукам покоя не дают, заставляя печатать. Ошибочки если что, исправляем, отзывы оставляем:*

========== Глава 18. Настоящее и Будущее. ==========

Ты сделай так, чтобы я стала настоящим,

Люби меня ты, бережно храня

Трепетным взглядом, смотря в глаза твои манящие,

Я понимаю, что погибну без тебя.

Вдыхая воздух, ожидая поцелуя

Мой милый, я совсем больна тобой!

С улыбкой, вместе и под светом звездным,

Пойдем к Судьбе одной тропой…

(А.Т.)

Сулейман сидел в лазарете, рядом с любимой. Теперь настал его черед не спать по несколько суток подряд, совершенно забыв, что такое покой. Вначале, он полночи просидел возле кровати Нур, которую чудом спасли.

Ее нашел в коридоре Мехмет. Нур была вся в крови, без сознания, когда все увидели в каком состоянии султанша, все тут же подумали, что она мертва. Самым настоящим чудом в тот момент было то, что лекарша сказала, что девушка жива и ее можно спасти. И вот теперь, она лежала в своих покоях вся бледная, истощенная, ее кожа даже приобрела немного синеватый оттенок. Лекарша практически не отходит от Нур, говоря, что даже сейчас госпожа может умереть, ведь она потеряла много крови, да и рана сама по себе была очень опасная – неловкое движение и снова начнется кровотечение.

И виновата в том, что и Хюррем и Нур находятся на волосок от смерти, женщина, которую он успел полюбить, которая казалась ему хрупким ангелом, не способным причинить другим людям боль – Фирузе.

Сулейман прикрыл веки, чтобы не вспоминать образ этой дряни. Теперь, единственное, что он испытывал к этой женщине, было только одно чувство – ненависть. Он никогда не испытывал ненависть к женщинам, даже к тем, что не слушались его, или тоже совершали проступки. А тут, впервые, он люто ненавидит и презирает Фирузе, даже не смотря на то, что она уже не в этом мире…

Холодные пальцы коснулись его руки. Султан выпрямился и распахнул глаза. Хюррем слабо дышала, но была в сознании и сейчас внимательно смотрела на Повелителя. Она смотрела на него немного недоуменным взглядом, будто видит впервые.

– Что… с Нур?

У Сулеймана все похолодело внутри. Естественно, он не собирался говорить любимой о том, что произошло с ее сестрой, по крайней мере до того времени, пока не станет понятно, что Хюррем выздоравливает. Тогда откуда она узнала, что с Нур или она не знает…

– Она спит, – соврал султан, он взял холодную ладонь жены и приложил к губам.

– Она все это время… была рядом… – Хюррем прикрыла глаза, было видно, что ей трудно говорить.

– Милая, – шепнул Сулейман, – как же ты меня напугала.

Хюррем открыла глаза и тяжело вздохнув, сказала:

– Я даже не помню, как спрыгнула вниз, все как в тумане… – Женщина посмотрела падишаху прямо в глаза, – это было не мое решение, я бы никогда так не сделала… не оставила бы детей… я была беременна.

– Я знаю…

Хюррем тихо всхлипнула и прикрыла лицо рукой, словно стыдясь своих слез. Она была подавлена, разбита и даже на мгновение пожалела о том, что выжила.