Текст книги "Сильнее меня (СИ)"
Автор книги: Мария Летова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Глава 29
Вторник
Навещать родителей до конца недели в мои планы не входило, потому что они не собирались вернуться с отдыха раньше субботы. Я не в курсе, почему они вдруг приземлились в Москве сегодня утром, мама не стала объяснять. Мои участившиеся оффлайны ее слегка достали, и сегодня утром она просто сбросила мне сообщение. Написала «мы дома».
Я поймала его, стоя на пороге своей съемной квартиры и планируя спуститься в кафе на первом этаже дома, чтобы взять себе кофе. Кофеиновый голод практически вытряс меня из постели, так что я не тратила время на то, чтобы сильно приводить себя в порядок. Собрала волосы в хвост и сменила пижамные шорты на джинсы, а поверх майки надела толстовку.
В моей вселенной стало так мало свободного места, что я минуту жую губу, думая, как поступить. Даже несмотря на то, что мои планы на день равны нулю, желания менять их нет, но я неприлично давно не видела свою семью…
Почти целый месяц!
Эта цифра меня саму пугает, в последний раз такое было, когда… я жила на два города. Но даже тогда я строго помнила про свои обязанности хорошей дочери. Я не пропускала ни одного семейного праздника.
Мы с Голиковым не пропускали.
Мы всегда были на месте. Держащиеся за руки, улыбающиеся и с соответствующим подарком. А сейчас… я, кажется, за месяц пропустила больше, чем за все время с Кириллом.
Я делаю шипящий выдох и мысленно перестраиваю планы.
Я не очень люблю разгуливать по городу так, будто иду выносить мусор, но после минутных метаний решаю не переодеваться. И я принимаю решение не спускаться в метро, а вместо этого вызвать такси.
В машине я листаю ленту новостей, бесконечно спотыкаясь о фото Альбины, поэтому сворачиваю соцсети и оставшийся путь занимаюсь тем, что просто смотрю в окно.
Судя по всему, традиция отдыхать от экрана дала результат – мне достаточно просто пялиться в пространство, чтобы себя занять. Пялиться и улыбаться…
Паша не смог найти для нас время ни вчера, ни позавчера. Вчера он улетел в Новосиб. Опять. А мое пожелание с добрым утром почти двухчасовой давности все еще висит непрочитанным.
Он оставил после себя слишком много воспоминаний, чтобы я могла париться из-за таких вещей. Например, оставил след от щетины на внутренней стороне моего бедра. Легкое раздражение на коже, за которым просто море впечатлений.
Машина высаживает меня перед самым подъездом родительского дома, и, к своему удивлению, на входе я сталкиваюсь с Максом.
Мы практически ударяемся лбами, потому что мой брат двигается, абсолютно не глядя по сторонам!
Я отшатываюсь в сторону с подскочившим пульсом, а Макс пролетает мимо, смотря себе под ноги. Ни здравствуйте, ни до свидания. Он вообще на меня не посмотрел.
Я хочу его окликнуть, сделать замечание за такое хамское поведение, но так и не произношу ни звука – брат слишком быстро удаляется, засунув руки в карманы джинсов и втянув голову в плечи.
– Засранец… – дергаю я на себя дверь, которая не успела захлопнуться.
Мне не приходится звонить в квартиру, потому что брат и здесь оставил дверь открытой. Он спустил меня на землю еще минуту назад, так что мне не нужно долго оценивать обстановку.
Я вижу чемоданы, слышу голоса.
Мои родители ходят по кухне туда-сюда. Оба и одновременно. Я действительно жила на луне в последнее время, ведь способна лишь на то, чтобы, стоя в дверях, молча оценивать их загар…
Они оба загорели. И отлично выглядят.
– ...а твой клиент… у которого медицинская клиника?
– Он сейчас не в России…
– Ну связаться-то с ним можно?!
– Давай не будем сгоряча решать…
– Решать нужно быстро!
– Наташа, дай подумать!
То, как резко отец произносит последние слова, – из разряда фантастики. Обычно он подключается к решению каких-то проблем очень редко, ведь мама создала такие условия, чтобы ничто не отвлекало его от зарабатывания денег. Отец… в нашей семье еще один ребенок, а сейчас он злится…
Я произношу лишь тихое «привет», этого достаточно, чтобы обратить на себя внимание.
– Аделина, – проговаривает мать как констатацию факта.
На ней слегка помятый спортивный костюм. Она, судя по всему, не успела переодеться после самолета.
– Я думала, ты вечером приедешь, – продолжает она. – Мы еще даже чемоданы не разобрали, не до этого.
– Что случилось? – спрашиваю я все еще издалека.
– У Максима проблемы с нанимателем, – отвечает она взвинченно. – Они подают на него в суд. Мы ищем адвоката.
Теперь мой пульс разгоняется медленно, но это даже хуже, ведь с каждым скачком в крови поднимается уверенное волнение…
– С нанимателем? – вылетает из меня.
Судя по всему, я задала неправильный вопрос! По сути, он никого, кроме меня, здесь не интересует, ведь мама отвечает:
– Максим… сглупил. Нужно было сначала посоветоваться. На его разработку нашелся покупатель, предлагает… в разы больше, чем эта команда, в которой он сейчас работает. Максим встретился с этим покупателем, согласился. Но у него, оказывается, договор… Там такие условия… конские штрафы за раскрытие коммерческой тайны! Космические! Он нам ничего про этот договор не говорил. Бестолковый!
Мое волнение превращается в вибрацию. Настоящую…
– Этот договор еще нужно юристам показать, – резко режет папа.
– Кто подает на него в суд? – выпаливаю я, потому что этот вопрос по-прежнему для меня главный…
– Наниматель, – отрывисто повторяет мама. – Какой-то Хантер.
Пальцы, в которые скатилась моя вибрация, я сжимаю в кулаки. В голове такая каша, что я молчу как рыба, глядя на родителей круглыми глазами…
Глава 30
Я никогда всерьез не считала, что система убеждений моего брата когда-нибудь принесет ему проблемы. Что, думая, будто весь мир вращается вокруг него одного, он заработает себе проблемы!
«Быть взрослой» – это обязанность, которую родители всегда накладывали на меня, хотя разница в возрасте у нас с Максом всего лишь один год.
Мне не привыкать быть взрослой, а он, кажется, и сейчас не до конца понял, что за пределами родительской опеки существует мир, где его айкью никого не удивишь. Где всем плевать на его айкью, ведь в команде, на которую он работает… все одаренные!
Я не знаю, какой в действительности у его глупости масштаб, ведь мои мысли – каша, все, чем я могу помочь своей семье, – присоединиться к всеобщему мандражу из угла комнаты, который заняла. Наблюдать, быть зрителем, но ни черта не безучастным.
Ведь это моя семья. Нас много лет было только четверо. С тех пор, как мы уехали в далекий незнакомый город, где у нас не было никого и ничего. На то, чтобы обустроиться здесь, ушли годы. Для меня, для родителей. Это причина, по которой я всегда прощала им строгость в отношении себя. Пыталась не создавать проблем!
– Сука! – психует Макс, давя пальцами по кнопкам своего айфона. – Он меня что, в блок кинул?!
Я перевожу на брата взгляд, вытирая о джинсы вспотевшие ладони.
– Заблокировал? – отзывается мама.
– Видимо. Написал вчера «общаемся через адвоката». И кинул в блок. Вот гондон…
– Максим… – вспыльчиво пеняет мама.
– Тварь!
У меня к щекам приливает кровь.
Я, как никогда, рада тому, что никакого участия от меня никто не требует. Ни идей, ни моего мнения. Совершенно не впервые, скорее почти как обычно, но как же это кстати сейчас! Мне остается только сидеть и радоваться тому, что про меня просто забыли.
И ловить клочки информации, чтобы хоть что-то начать понимать…
Макс действительно это сделал. Нарушил договор, информация быстро распространилась, даже суток не прошло. Мой брат сделал глупость, потому что, когда он чего-то хочет, последствиями мало интересуется. Опека, которой его окружили родители, всегда защищала от последствий и от сквозняка!
Но теперь он сделал настоящую глупость. Она может стоить ему перспектив, помимо еще и огромных денег. Стоить его перспектив. Ему… родителям…
Мы все работали на его чертовы перспективы, все чем-то заплатили, именно этот факт находит в моей душе самый большой отклик. Поднимает бурю. Вовсе не возможные космические штрафы, а тот факт, что все те усилия пойдут насмарку!
Мне становится плевать на то, что Макс сделал, виноват он или нет. Я не в состоянии даже злиться. Моя голова горит. Горит почти реально, от корней волос и до кончиков ушей.
– Если можешь посоветовать хорошего адвоката… – звучит приглушенный голос отца из коридора. – По экономическим? Да, наверное… Я подожду. Да не вопрос, ты что. Конечно, отблагодарю...
Он возвращается в комнату со всклокоченными волосами, словно водил по ним ладонью, и в него сразу же летят слова матери:
– Позвони Кириллу. Он что-нибудь посоветует… Нужно было сразу ему позвонить, почему не додумались?
Упоминание бывшего сейчас практически не доходит до моего слуха. Слишком громко стучит пульс, слишком уперто Макс повторяет оскорбления в адрес своего нанимателя…
– Что тут советовать? Нам сейчас нужно попробовать договориться…
– Да не договориться с ним, – все так же лает Макс. – Такой гондон… Он меня везде заблокировал!
– Может, попробовать через кого-то?
– Не знаю…
Пока вокруг меня летают эти предположения и размытые мнения, я понимаю, что о возможностях нанимателя Макса моя семья имеет очень слабое представление.
О его возможностях имею представление я, и я уверена, очень хороший адвокат у него был все время. Еще с тех пор, как Багхантер вообще создал эту команду! В отличие от моего брата, он сам стирает себе носки. Он знает, что делает, знает отлично! Сейчас Павел обрубает с Максом все контакты, потому что не собирается вести никаких переговоров…
Глава 31
Я все-таки оказываюсь полезной этим днем – в состоянии, словно внутри меня скачет злой теннисный мячик, отправляюсь в ближайшую аптеку, чтобы купить матери что-нибудь от головной боли.
На этом с меня достаточно, в том числе того, чтобы слушать, как за один день мой отец становится должен буквально всем. Словно последние шесть лет копил социальные связи именно для этого дня, и я не знаю, правильно ли это.
Теперь, глядя в окно такси, я с силой зажимаю ладони между колен.
Мне кажется, что с того момента, как я покинула свою квартиру, прошла неделя, но на самом деле всего восемь часов.
Теперь я рада, что закутана в оверсайзные шмотки, они нигде меня не сковывают, иначе это раздражало бы.
Я наконец-то начинаю злиться на Макса, но даже не пытаюсь вспомнить все случаи, когда он портил мне жизнь. Нас всегда спасало лишь то, что он никогда не делал этого специально, например, как сейчас!
Я за день не проглотила ни крошки. Ничего, кроме стакана кофе, который выпила с утра, и, влетев в свою квартиру, первым делом бросаюсь к холодильнику, чтобы запихнуть в себя хотя бы йогурт. Он ощущается безвкусным, но я заталкиваю в себя ложку за ложкой, даже не потрудившись помыть руки.
Теннисный мячик теперь скачет у меня в голове. Я прикидываю возможности своих родителей, свои возможности.
Свои возможности?!
Попробовать договориться…
Эта мысль в моей голове почти трезвая. Давит на мозги, пока я мою руки, пока стягиваю с себя толстовку, которая за день будто прилипла к телу. Я из нее почти выпрыгиваю, когда в полумраке квартиры пищит входящим сообщением телефон.
У меня из груди выскакивает сердце, ведь еще каких-то восемь часов назад это сообщение было долгожданным, а теперь я не спешу его открывать.
Почти два часа.
Впервые за последнее время с Багхантером я не отвечаю так долго.
Если я и тянула время когда-то, заставляя Охотника ждать, то не больше часа, потому что с ним боялась перегнуть. Боялась, что он потеряет интерес или переключится на кого-то еще. Я уверена, в его директе хватает сообщений от девушек, но самая главная их соперница даже не я, а его работа!
Я смотрю на это входящее, ощущая… дистанцию, которая возникла в моей голове…
И его эмоции, когда все же читаю сообщение.
baghunter: «Приземляюсь в 22 дома буду примерно в 23»
Да, мое сердце выпрыгивает. От того, что я – первое, о чем он думает, разобравшись со своими делами. Я вижу это уже привычно – в каждой букве. Ему не нужно сочинять для этого много слов, достаточно того, что он приглашает меня в гости, судя по всему, в спешке, потому что в сообщении слишком много пробелов и нет его любимых знаков препинания.
Я чувствую его еще сильнее через короткое голосовое, которое он прислал следом:
– Такси за мой счет, и… резинок у меня нет…
Шум города на фоне мешает на сто процентов расслышать хриплые нотки в голосе, но не мешает услышать твердость этих слов, которые соответствуют его расположению духа. Он в движении, он собран и не в настроении шутить. Такой у него день?!
Он хочет меня увидеть…
Вот то, что я расслышала бы, начнись мой день по-другому!
Хочет, он… спешит… спешит домой…
Багхантер отметил мое пожелание с добрым утром сердечком.
Желать ему хорошего полета нет смысла, он уже должен быть в воздухе.
И я делаю то, что до этого не делала ни разу…
Я: «Тебе разве не нужно выспаться?»
Я прикрепляю эмодзи, чтобы превратить свой отказ во что-то игривое, но на этой стороне переписки мои пальцы по кнопкам стучат уверенно.
Я просто не в состоянии встретиться с ним сегодня. Отключить мозги, отключиться. Пока в голове скачет чертов мячик. Пока думаю, что должна делать!
Я ему отказываю. С почти ясной головой…
Он отвечает через два часа. Почти ровно в десять.
baghunter: «Я поспал в самолете. Все в силе, дома буду через час».
Я: «У меня, кажется, месячные».
baghunter: «Кажется?»
Я: «Живот болит… плохо себя чувствую».
baghunter: «Ок. Могу сам приехать. Купить торт?)»
Мне хочется отшвырнуть телефон, потому что он жжет мне ладони.
Я думала, сегодняшний день – это дерьмо, но динамить Багхантера… это дерьмо трехэтажное.
Я: «Я лучше лягу спать».
baghunter: «Да я на самом деле и сам не против. Давай ляжем спать».
Теперь и я чувствую головную боль. Еще больше его настроения. Его, а не своего, пока набираю ответ.
Я: «Давай в другой раз».
На этот раз он молчит не меньше чем полминуты, оставаясь при этом в Сети. Принимает тот факт, что я ему отказываю!
baghunter: «Ок. Спокойной ночи».
Я отмечаю его сообщение сердечком и запускаю телефон в дальний конец дивана.
Глава 32
Среда
В семь утра я гоняю по кругу его голосовое с мыслью о том, как сильно его задела. Я ведь задела! Он собирался отдать мне все свои свободные часы. Минуты. То, чего я так отчаянно добивалась, влезая на его территорию всеми доступными путями, и он меня пустил. Не просто на территорию, а практически себе под кожу, притом что не привык своими чувствами сорить. Я вытащила их из него. Упрямо вытащила.
И у меня от его чувств дрожат колени. Ведь Багхантер тоже живет под моей кожей, даже сейчас, когда в моей голове это гребаная дистанция!
Он разозлился?
Я не в состоянии даже пожелать ему доброго утра. Каждый раз, когда заношу пальцы над клавиатурой телефона, сворачиваю переписку, потому что боюсь получить еще одно приглашение, к которому не готова.
В семь утра я уже знаю, что должна делать. Я должна… попробовать договориться.
Без… эмоций. Без тех чувств, которые я испытываю к Багхантеру. Без своих чувств. Спросить, что мы… моя семья можем сделать, чтобы… урегулировать ситуацию мирным путем.
Обсудить такие возможности. Рассмотреть. Донести до него, насколько это… для моей семьи важно…
Я пытаюсь уложить это обращение в какой-то план. Пытаюсь подобрать слова, частично проговаривая их вслух, перебирая!
Моя кухня позволяет делать только четыре шага в одну сторону и четыре – в другую, этого для меня мало, но я выгляжу слишком замызганно, чтобы выходить на улицу даже для выноса мусора.
Мне нужно в душ, мне нужно поесть, но я продолжаю мерить кухню шагами, потому что мысли тянут меня в разные стороны.
Начиная с того, что, возможно, прямо сейчас Багхантер закручивает гайки моему брату, заканчивая тем, что за вчерашний день он не выложил ни одного сторис.
Его поездка вообще осталась за кадром, я знала о ней только потому, что он мне об этом сказал. И о своем возвращении тоже.
Я привожу себя в порядок горячим душем в десять утра, тогда же получаю звонок от матери. Ее голос уставший, я не сомневалась, что ночь у нее будет бессонной, тем не менее слова звучат… решительно.
– Кирилл дал нам своего юриста, – говорит мама. – Хороший юрист. Он посмотрит договор, отец как раз ему отправляет… Кирилл еще попробует помочь с адвокатом…
С учетом того, какой рывок сейчас сделала карьера Голикова, у него, вполне возможно, есть собственный адвокат, но я… я просто уверена, что у Багхантера он лучше!
Его сторис продолжает молчать и в течение дня. Это непривычно, ведь обычно я могла хоть примерно представлять, как выглядит его день, а теперь я понятия не имею, где он находится даже в четыре часа.
Все это время я мучаюсь от нашей молчащей переписки.
Я не писала, и он тоже.
Багхантер молчит, и, вопреки всему, что я о нем знаю – о его взвешенности и уравновешенности, я терзаюсь вопросом: он меня наказывает?
Этот вопрос к четырем дня сделал из моих мозгов отбивную, и, вполне возможно, в любой другой ситуации я бы спросила у него напрямую. Ведь Багхантер предпочитает демонстрировать свои чувства в совершенно развернутом виде, без утайки! В ответ на эту мысль до дрожи в коленях меня захватывает другой вопрос: он бы сказал мне правду?
Мое сердце стучит в ритме выраженной тахикардии, когда, сидя за столиком уличного кафе, я не знаю, что Охотнику написать.
Спросить, как проходит его день?
Наша вчерашняя переписка делает этот вариант плохой идеей.
Я неподвижно сижу на стуле, глядя на лежащий перед собой телефон и сложив на коленях руки.
В конечном итоге я делаю фото того, как солнечный луч зайчиком играет на моих коленях, и отправляю Багхантеру…
Глава 33
Тимур любит повторять, что я талантливая. Он добавляет слово «очень». Считает, что у меня как минимум фотографический взгляд. Что я могу, выражаясь его словами, «из говна сделать конфетку». Считает упущением то, что я никогда не занималась фотографией или не проходила курсы по современному искусству. Считает, что мне пора расширять диапазон.
Багхантер тоже не остается равнодушным.
В нашей переписке нет ни одного фото, которое он не отметил бы своей реакцией. И я знаю, что он ставит их не просто так. Он… мои фото изучает, даже если это сердечко на кофейной пене…
Паша отправляет свою реакцию через минуту. Читает мое сообщение через минуту.
baghunter: «Красиво».
Я тру ладонями колени, не замечая этой нервозной реакции.
Меня сжирает непонимание того, в каком Паша настроении. Волнует меня настолько, что я на секунду забываю обо всем. О Максе, о родителях. Просто смотрю на подсвеченное экраном слово и тру колени!
За пределами навеса начинают шуршать капли дождя, и это вытряхивает меня из транса.
Я: «Я собираюсь пообедать».
baghunter: «Я тоже».
Я: «Давай сделаем это вместе?»
Написав это, я, разумеется, имею в виду виртуальный обед. Мы ни разу не обедали вместе в реальности, потому что, как правило, находимся в разных частях города, да и вообще наши графики в течение дня абсолютно не совпадают, поэтому ответ Паши застает меня врасплох.
baghunter: «Куда мне подъехать?»
У меня на шее начинает биться жилка. Я зажимаю пальцами виски, заправляю за уши волосы. И слишком задерживаю ответ. Сегодня не специально, просто он выбил меня из колеи!
Я быстро отправляю свою геолокацию, в ответ Охотник присылает сводку со своего навигатора.
Тридцать минут…
Я: «Я сегодня никуда не спешу».
Паша присылает мне «окей».
Это не резиновые тридцать минут, время, наоборот, летит. Я спускаюсь в туалет и прохожусь по волосам расческой. Наношу на щеки слой пудры, нахожу в кармане сумки серьги…
И отдыхаю от экрана.
Смотрю на проходящих по улице людей, считая их, как овечек, пока среди незнакомых силуэтов не появляется такой до боли знакомый.
Паша приближается к кафешке легкой трусцой, потому что продолжает моросить дождь. Меня внутри обдает шипучей волной – я с самой первой встречи не могу смотреть на Багхантера просто так. Без каких-либо эмоций или ощущений. Всегда их куча!
Он одет в голубые джинсы, футболку и джинсовую куртку. Я в основном смотрю на его лицо, хочу понять настроение, но в конечном итоге этим взглядом лишь передаю собственное.
Свое напряжение. Свою… дистанцию.
Ведь Охотник смотрит на меня с легким прищуром, когда оказывается рядом, и не предпринимает попыток меня поцеловать. Дотронуться, приблизиться! Он притормаживает и просто… садится напротив.
Кажется, я от этого начинаю чесаться.
Собственная реакция сильнее меня, даже несмотря на то, что последние полчаса я проговаривала и проговаривала заготовленные слова! Включала голову! Я все равно на большую половину остаюсь просто девушкой, которая… хочет своего парня!
– Как самочувствие? – спрашивает Паша.
Я рада ухватиться за его вопрос. Я отвечаю так поспешно, что его взгляд, кажется, становится еще внимательнее:
– Все нормально, а ты? Как твоя поездка?
– Чуть не опоздал на самолет.
– Вот блин… – произношу я.
Он делает легкий кивок.
– Откуда ты? – спрашиваю быстро.
– Из тренажерки.
– Да, – говорю с коротким смешком. – Точно.
Локация его спортзала выскочила у меня из головы, но теперь я понимаю, почему он оказался так недалеко.
Мы смотрим друг на друга, и я не могу достать из себя больше ни единого вопроса. Я не видела Охотника несколько дней. На внутренней стороне моего бедра почти исчезнувший след от его щетины! Моя потребность просто на него смотреть сильнее меня! Тем более когда меня поглощает ощущение, что так внимательно, как он сейчас, на меня никто никогда в жизни не смотрел.
И Паша не спешит создавать со мной непринужденную беседу. Он молчит, чуть выгнув бровь.
Я отворачиваюсь, говоря:
– У меня проблемы, если честно…
– Проблемы?
Пф-ф-ф…
Я разглаживаю платье у себя на коленях. Произношу заготовленные слова, продолжая смотреть в сторону…
– Да… мой брат… наделал глупостей. Попал в историю. У него проблемы. Мой брат… Макс Сотников.
После звенящей паузы Паша ровно произносит:
– Твой брат?
– Да… младший.
Я перевожу на Пашу взгляд.
Его бровь все так же заломлена.
– Моя семья… мы… Можно я буду парламентером?
Охотник наконец-то оживает. Впервые с того момента, как сел напротив, двигается: подается на спинку стула, складывает на груди руки…
– Ого… – произношу я. – Это закрытая поза…
– Не обращай внимания… – отзывается Паша.
Я смотрю на свои руки. Смотрю на Охотника.
– Мы… очень бы хотели попытаться решить все мирным путем. Может, мы можем как-то компенсировать ущерб? Извинениями или… хочешь получать бесплатные уроки тенниса до конца жизни?
Я поясняю тут же:
– Это шутка, конечно же. Или нет. В любом случае мой отец – тренер первой категории. Извинения мы… приносим их, естественно. И, может быть, мы можем что-то для тебя сделать? Ты ведь понимаешь, вопрос настолько серьезный, что я не преуменьшаю – мы на все готовы…
Я замолкаю. Почти обрубаю себя на последнем слове, потому что я очень плохой парламентер! Все, что я говорю, звучит по-идиотски, потому что несопоставимо с масштабом ситуации…
Я кусаю изнутри щеку. До боли! А Паша трет ладонями лицо и подается вперед, упираясь локтями в колени. Будто все сказанное мной пропустил мимо ушей, смотрит на меня и спрашивает:
– Как так вышло? Это случайность? Наше знакомство и ваше родство.
Я понятия не имею, насколько искренне звучит мой ответ, но отвечаю тут же:
– Да…
Это ведь правда! В основном! Как еще я могу ответить?!
– Я не сказала, потому что… не думала, что это важно, – поясняю следом.
Паша трет подбородок…
– Ты не веришь? – спрашиваю я.
– Я не знаю, – отвечает Багхантер. – Ты так убедительно задавала вопросы о моей работе. По сути, все ответы и так знала.
– Это не совсем так…
Наверное, впервые в жизни он меня перебивает:
– Я спросил, почему я?
Несмотря на то, что наш разговор уходит далеко от главной темы, я на это плюю.
– Что ты не можешь понять? – выпаливаю я. – Что бывает так… когда в голове просто щелкает?
– Пока я понимаю одно: ты – человек-фейк.
Мои щеки мгновенно обдает кипятком. К ним приливает краска. От возмущения, от понимания: все, что когда-либо я о себе рассказывала, превратилось в этот вывод, который задевает меня за живое и возмущает! Да, но… больше всего задевает…
– Это неправильный вывод! – отрезаю я.
– Да? – спрашивает он. – Тогда что в тебе настоящее?
В тисках своих эмоций я теряюсь с ответом. Его слова слишком просочились в мозги.
– Что ты хочешь узнать? – произношу я.
– Я спросил, какого хрена ты появилась? – чеканит Багхантер.
– Я уже ответила! Я просто захотела с тобой познакомиться!
– Просто захотела?
– Да! Я задавала тебе вопросы, потому что ты хотел на них отвечать. На самом деле тебе нравится говорить про свою работу. Открою тебе секрет, если сам ты не замечал! Я просто почесала твое эго!
– Все получилось, – кивает он.
– Да. И ты был доволен.
– Просто в восторге.
– Выходит, все отлично?!
Мои слова в возникшей паузе звенят эхом. И мой вывод в высшей степени справедливый, молчание Багхантера тому подтверждение. По крайней мере, так это выглядит, ведь он молчит и молчит.
Я отсчитываю каждую секунду этого молчания, чем оно дольше, тем сильнее затихает мой пульс, но Паша снова вперяет взгляд в мое лицо и спрашивает:
– Сколько тебе лет?
Звон этих слов в разы сильнее.
Я молчу, а Багхантер ждет.
В конечном итоге я отвожу взгляд первая.
– Мне будет двадцать четыре в августе.
Я не пытаюсь объяснить, почему соврала. Ответ все тот же! Я хотела… чтобы он пригласил меня на чертово свидание. Я сказала, что мне двадцать один. Хотела всеми способами облегчить о себе впечатление, когда мы познакомились. Легкая беспроблемная блондинка… И он купился, потому что рассчитывал на одноразовый секс!
Теперь тишина на наш столик падает бетонной плитой.
Его стул скрипит.
Я смотрю на прохожих.
Тишина, а затем Багхантер ровно и обстоятельно сообщает:
– Макс Сотников – охуевший зарвавшийся щенок. Я сто раз пожалел о том, что с ним связался. Я ни разу не сомневаюсь в том, что, если его не прижать сейчас, он сделает еще какую-нибудь хуйню. Он получит по полной.
Преодолевая тесноту в горле, я говорю:
– А если я пообещаю, что не сделает?
На лице Охотника легкая ирония, когда я на него смотрю, но, прежде чем я успеваю отнести ее на свой счет, он все так же ровно отвечает:
– Я не думаю, что с него вообще можно брать обещания. Он слишком ненадежный человек, и у него в распоряжении по-прежнему много информации. Он обезьяна с гранатой. Его нельзя оставлять без присмотра, иначе он принесет еще больше проблем. Ничего мирным путем решить не получится.
Я не сомневаюсь в его словах. В его словах относительно Макса. Просить о поблажках для брата – это само по себе безответственно. Безответственно по отношению… к Багхантеру…
Он словно вкладывает эту истину в свой взгляд. От его взгляда у меня к горлу поднимается горечь.
Я никогда не чувствовала себя частью своей семьи так, как сейчас!
– Паша… – произношу я полушепотом.
Он лишь бросает на мое лицо еще один взгляд и встает.
Мое горло парализовало окончательно, да и бетонная плита все еще на месте. Давит на мои плечи, я не знаю, что должна делать! Только слежу за Багхантером взглядом, подняв на него глаза.
Он двигается без спешки. Убирает с дороги стул, поворачивает голову…
– Пока, – произносит он, мазнув по моему лицу еще одним взглядом.
Только выйдя на улицу, Багхантер переключает скорость. Снова переходит на трусцу, удаляясь от кафешки...
