Текст книги "Сильнее меня (СИ)"
Автор книги: Мария Летова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Глава 5
Все так, как должно быть, – я чувствую все что угодно, только не этот поцелуй: каменные бедра под собой; вкусный запах мужской туалетной воды; соприкосновение моей груди с мужской грудью напротив, еле заметное через слои одежды – мой пиджак и его футболку; но лифчик больно царапнул соски, потому что они стали каменными…
Я чувствую его губы, чувствую, что он задержал дыхание, как и я. И чувствую взрыв дискомфорта от того, что я нахожусь на коленях у парня, с которым еще толком не делила личное пространство.
Его ладонь на моем бедре – скорее рефлекс, чем осознанное движение.
Она неподвижная и легкая, потому что у Багхантера явно нет привычки лапать всех девушек подряд.
Это оставляет в моей подкорке след. Я и не думала, что он озабоченный придурок, но узнать наверняка – это важная жирная галочка.
Багхантер контролирует свою руку, и это последняя мысль, которая залетает в мое сознание, прежде чем я за считанные секунды преодолеваю весь этот набор ощущений.
Мне помогает то, что я на земле обеими ногами! Слишком трезвая от собственной дерзости и из опасений быть неловкой. Но все внимание в конечном итоге стягивают на себя ощущения от контакта, который происходит между нашими губами.
Ощущения его губ, которые хоть и неподвижны, но расслаблены.
Твердые и мягкие одновременно.
Незнакомые, но это не уменьшает ощущений – микроразрядов тока. Они кусают мои губы, когда я начинаю целовать Багхантера.
Он не убегает, не тормозит! Просто размыкает губы, которых я касаюсь языком едва-едва…
Бедра подо мной напрягаются сильнее. Это напряжение вспыхивает и гаснет, через секунду все возвращается к исходному, но я чувствую это, как чувствую и каждую-каждую мышцу под собой.
Я слегка оттягиваю мужские губы.
Это все, что я себе позволяю, – осторожные касания языком и детский поцелуй, который ударяет в голову, когда язык Багхантера кончиком касается моего.
Мне хочется зашипеть от ощущений. Отдернуть голову, но я ее отстраняю.
Его глаза снова наблюдают, пусть он и открыл их одновременно со мной – секунду назад.
На его карей радужке – желтые вкрапления.
Не знаю, способен ли он разглядеть застилающий мне видимость туман, сейчас я понять это не в состоянии.
За тридцать секунд я узнала о нем больше, чем за час общения.
Он не озабоченный. Не недотрога! Хоть с ним такое не каждый день бывает, ведь у него нет какой-то заготовленной реакции.
Он как пружина… Живой, заряженный.
Он умеет целоваться.
Точно не нежно, но умеет. Насколько твердо – я могу лишь догадываться, как и о том, насколько ощущения от настоящего поцелуя с ним будут другими.
Чтобы не опустить взгляд на его губы, мне приходится постараться. Двигаться легко у меня тоже получается ценой усилий.
Когда я возвращаюсь на свое место, над столом все еще тишина.
Багхантер наблюдает за мной, и хоть в его взгляде застыло удивление, вопроса «что это было?» я на его лице не вижу.
Слава богу.
Зато вижу, что все его внимание теперь принадлежит мне. Все, до капли. И возникшую из-за этого в его взгляде глубину.
Я была бы трупом, если бы не загорелась в ответ на все это.
К щекам приливает кровь.
– Если проблема все еще осталась, – говорю я, встречая направленный на меня взгляд, – я могу положить твой телефон к себе в сумку.
– Проблемы больше нет, – хрипловато отзывается Багхантер.
У меня в голове смешанные процессы.
Первое и самое важное – с меня хватит инициативы.
И я хочу поджать на ногах пальцы от того, что парень напротив, кажется, готов взять ее на себя.
Он смотрит так, словно из головы у него вылетело множество вопросов, а не только тот, который был на повестке.
Обстановка этого «концептуального холодильника» больше не кажется мне неподходящей. На нее вообще плевать.
– А знаешь, – говорю я, хватая со стола свой телефон. – Мне понравилась идея…
Я, не читая, смахиваю с экрана сообщение.
Оно из соцсети, от очень хорошо знакомого адресата.
Я смахиваю его, боясь обжечься о слова, если выхвачу из текста хоть одно.
Я и свою проблему решила тоже! С тех пор… как наставила лайков сидящему напротив парню, я не вспоминаю о другом. О том, который стал моей болезнью длиной вот уже в семь лет! Наконец-то мое сердце захлебывается так, что я временами забываю, как дышать…
Я быстро выключаю телефон, показывая Багхантеру черный экран.
– Не стоит, – отвечает он все так же хрипловато.
Багхантер разворачивает ко мне картонную табличку, которую успел покрутить в руках с тех пор, как мы сели за стол.
– Это, кажется, твоя тема, – говорит он, кивнув на подставку.
Я вижу скидки и акции на сегодня, и самая популярная обозначена крупными повторяющимися цифрами двадцать.
Двадцать и двадцать процентов.
Да, это моя тема.
Взметнув на парня взгляд, я кусаю губу.
Я не подозревала его в проблемах с памятью, но все равно испытываю прилив в животе от его наблюдательности.
– Я возьму ее с собой… – говорю я, отправляя картонку в сумку.
– Это меню… – кивает Багхантер на второй буклет. – Им можно пользоваться. Можно… заказ сделать… – объясняет он с легкой иронией.
Я действительно забыла о том, что мы вроде как в кафе, а здесь принято делать заказы.
– Я не знаю, чего хочу, – смотрю я на парня.
Он действительно теперь здесь. Мой… до капли. Его внимание. Глубина взгляда, засевшая в нем искра…
Я добилась, чего хотела.
– И что в этом случае нужно делать? – спрашивает Багхантер.
– Обычно в этом случае я заказываю чай.
– Я обычно никогда его не заказываю, – чуть расслабленно говорит он. – Мне нужны подсказки.
– Цвет – зеленый, – обозначаю я.
– Такой бывает? – насмешливо интересуется парень.
Я веду плечом, произнося:
– Вот ты и прокачался…
Я вижу его улыбку. Легкий на нее намек. И взгляд исподлобья…
Его локти снова лежат на столе. Он подался вперед, слегка загородив мне широкими плечами обзор. Но я и не пытаюсь смотреть куда-то, кроме как в его лицо, и, сколько бы мыслей я ни вышибла из его головы своей дерзостью минуту назад, я все еще не в состоянии предугадать ни единого его действия.
Ведь он другой.
Так непохожий на мою «семилетнюю болезнь»! И возможно, я выбрала его именно поэтому. Корыстно, целенаправленно. Как товар в магазине. Собираясь с его помощью свою болезнь окончательно вылечить, и пока это… получается отлично…
Я бы должна чувствовать себя сукой, и я... почти чувствую...
Глава 6
Наши напитки приносят одновременно.
Мой чай и айс-кофе для него.
Синхронность проявляется еще и в том, что ни я, ни Багхантер к напиткам не притрагиваемся.
Я уверена, мой собеседник не может чувствовать себя так же, как я, – гореть от эмоций до корней волос, но он тоже к своему стакану равнодушен.
Мы смотрим друг на друга, как будто зацепились крючками. К черту чай.
У меня на языке крутится множество вопросов, которые принято задавать или которые задавать логично, когда видишь человека второй раз в жизни, но они не кажутся мне скучными, когда дело касается этого парня.
И я решаю для себя, что совершенно плевать, в каком порядке их задавать, ведь это больше не «собеседование». Это контакт, который поглотил все внимание.
– Ты часто здесь бываешь? – спрашиваю я, отвечая на скользящий по моему лицу взгляд.
– Регулярно. Здесь хороший интернет, можно поработать.
– А чем ты занимаешься, когда НЕ работаешь?
– Хочешь узнать, какое у меня хобби? – спрашивает он, словно высмеивая это слово.
Я реагирую вызовом, потому что еще не научилась различать оттенки его эмоций. Насмешка это или обычное веселье, я слишком взбудоражена, чтобы различить.
– Да, хочу, – говорю я. – Вообще-то, когда девушка спрашивает у парня про хобби, она хочет узнать, не гоняет ли он все выходные напролет порно, как озабоченный придурок. Потому что если да, то мне в другую сторону.
Мой ответ его забавляет, и этот процесс отражается на его лице живой мимикой. В том числе еще одной короткой улыбкой, за которой я наблюдаю с тонкой змейкой мурашек под кожей.
– Я смотрю порно, – сообщает Багхантер. – И дрочу. Иногда. Но это не мое хобби.
Эта грубая интимность вызывает волнение в моем воображении. И я узнаю о себе что-то новое: я, кажется, фанатка грубой интимности. Это любовь с первого взгляда, ведь до него я с ней была не знакома.
Я просто в восторге от собственной испорченности!
– Теперь осталось подтвердить, что у тебя нет порноколлекции, – говорю я.
Пауза – и ответ в тон глупости моего вопроса:
– Я никогда ничего не коллекционировал.
Я больше не могу сдерживать веселье.
Запрокинув голову, я смеюсь. С волшебным трепетом в разных местах, когда вижу наблюдающий за мной взгляд.
Багхантер разделяет мое веселье, но остается зрителем. Я уже поняла, что проявление эмоций – не его хобби, но от этого он не перестает быть источником энергии.
Мне нравится…
– Так… хобби у тебя все-таки есть? – интересуюсь я, «вернувшись».
Багхантер не торопится с ответом, но не потому, что копается в памяти, просто такова скорость его общения. Это… я успела уяснить.
– Я могу собрать какую-нибудь мелочевку, – говорит он. – Компьютер или велосипед. Это помогает разгрузить голову.
– Все-таки ты можешь помочь выбрать компьютер, – резюмирую я.
Словно нехотя, но с ухмылкой, он говорит:
– Да.
Я стряхиваю с рукава невидимую пушинку.
– Что еще тебе помогает? – спрашиваю его.
Я с удовольствием встречаю легкий прищур, потому что этот вопрос отбрасывает к причине, по которой мои губы до сих пор горят.
Одна минута, и я узнала, помимо всего прочего, чем еще отлично можно разгрузить его голову. Сугубо личная информация, которой мы обмениваемся молча.
Я чувствую щекотку под ребрами и получаю ответ на свой вопрос, когда Багхантер сообщает:
– Физическая активность.
Мой взгляд бессознательно скатывается вниз, к широким плечам под клетчатой рубашкой, оживляя… делая дико настоящим желание физического контакта, но этот парень все еще слишком большой незнакомец, чтобы я думала об этом всерьез…
Взгляд подпрыгивает вверх, когда я слышу приглушенный шумом сверху вопрос:
– Что насчет тебя?
Багхантер смотрит на меня, водя пальцем по крышке своего телефона.
– Чем увлекаешься? – конкретизирует он.
– У меня нет хобби, – говорю я. – Я сейчас с трудом нахожу время на маникюр. Много работы.
– Какие планы на выходные? – интересуется он.
– М-м-м… – смотрю я в сторону. – Никаких… – пожимаю плечом. – А у тебя?
– Лечу в Новосибирск, – говорит он. – Нужно встретиться с одним человеком.
Я чувствую падение. Не такое, словно расшиблась в лепешку об асфальт, но явно ощутимое, ведь все, что я услышала, – его не будет завтра в городе.
Внезапно это мои выходные омрачает. Неожиданно! Ведь я даже не успела сочинить какие-то возможные совместные планы, но я смотрю в лицо Багхантера и чувствую очередную змейку под кожей. Только на этот раз она шевелит что-то очень горячее у меня в крови.
Бешеное желание увидеть этого парня снова.
Глава 7
Я выхожу из лифта, уступив место внутри соседке со знакомым лицом, но мне так и не довелось узнать ее имя. Мы лишь молча киваем друг другу, я еще и выжимаю улыбку.
Я не собиралась сегодня встречаться с родителями, но мама попросила подъехать к обеду – даже тогда никаких предчувствий у меня не возникло. До последнего, пока звоню в дверь, и, когда мама ее открывает, их нет.
Они появляются, только когда вижу чужую пару обуви рядом с кроссовками Макса. Мой брат брендовые шмотки не носит. И отец тоже.
– Привет, заходи, – мать закрывает за мной дверь. – У нас гости.
Этих слов достаточно, чтобы с моего лица сошли любые эмоции, а внимание украли звуки из кухни.
Я взглядом упираюсь в дверной проем, по телу расползается не напряжение, нет. Я просто включаюсь. Внимание, которое не проснулось вместе со мной, сейчас обостряется. Включается на раз-два.
Поворачивая голову вслед за матерью, я сверлю взглядом ее затылок, пока она обходит меня и направляется в кухню. Я остаюсь на месте, принимая тот факт, что, несмотря на ясность ума, все еще что-то… чувствую. Но если у меня и есть эмоции, то они все отрицательные.
Я отлипаю от пола, проходя дальше в квартиру. И приветствую всех собравшихся за столом, объявив негромкое:
– Привет…
Приветствие не прекращает беседу, но на мне концентрируется как минимум один взгляд, который я встречаю через комнату. Концентрируется с особой пристальностью, чтобы я его почувствовала. Целенаправленной пристальностью, чтобы я знала: этот взгляд – только для меня.
– Кирилл в Москве проездом, – сообщает мама, выставляя для меня тарелку. – По делам приехал.
Я разрываю навязанный мне зрительный контакт, резко повернув голову.
– Садись… – мама указывает на свободный стул.
Прежде чем это сделать, я обхожу стол и целую щеку отца, говоря:
– Привет.
В последнее время у меня не получалось застать его дома. Это какой-то сюр, но в последний месяц нам каждый раз удавалось разминуться.
Взгляд, который меня преследует, по-прежнему осязаемый, от этого я только упрямее его игнорирую.
– Как погода? – спрашивает папа.
– Дождь…
Брат на мое появление никак не реагирует, продолжая водить пальцем по экрану телефона, с которым, как правило, не расстается. Это не очень приятно, когда дело касается общих обедов, ужинов и любых других семейных мероприятий, но Максу с детства очень многое позволялось. Он делает, что хочет и как хочет, но, по крайней мере, никогда не перегибает палку.
Сказать, что мой брат избалованный, будет слишком скромным. Он избалованный эгоист. После переходного возраста брат стал слегка высокомерным ко всему, что считает менее гениальным, чем он сам. Ему действительно есть чем гордиться, но общаться с ним можно, только если смириться…
Мой брат худой, до сих пор немного нескладный, потому что не слишком увлекается спортом, но он вполне симпатичный, так что ему не составит труда найти девушку, когда разбогатеет. Это когда-нибудь произойдет, просто неизбежно – рост его доходов. А желающие закрутить с ним найдутся сами. У него наверняка даже будет огромный выбор.
Мои мысли жутко циничные, но у меня и настроение соответствующее.
– Привет… – слышу я рядом, когда сажусь на стул.
Это слово тоже звучит исключительно для меня одной. Низко, тихо. Слишком близко, потому что мне предложили место рядом с гостем моей семьи.
Я поворачиваю голову, встречая его взгляд.
У него голубые глаза, русые волосы, он красивый, особенно с новой стрижкой. Она делает его взрослее и подчеркивает почти идеальные черты, в которых нет ни одной грубой, что при этом не делает его приторно красивым.
– Привет, – говорю я.
– Как дела? – снова произносит он «между нами».
– Все отлично, – я отворачиваюсь, привлеченная словами отца.
– ...пытаюсь открыть летний сезон, – объясняет он гостю. – Но погода все никак не устаканится.
– Я бы побегал с вами с удовольствием, – отзывается тот. – Так, как вы, Владимир Палыч, меня никто не гонял…
– У меня уже возраст не тот. Я же не молодею, скоро шестой десяток разменяю. Уже тяжело тягаться с молодежью.
– Да ла-а-дно, – тянет Кир. – Вы красавчик.
– Ты слышал, Вова? – «радуется» мама. – Ты красавчик. Повезло мне…
– Попить что-нибудь есть? – прерывает ее Макс.
– Да. Сейчас сок достану, – ерошит она его волосы.
Мой отец действительно в отличной форме. Он тренер по большому теннису, работает с детьми. Среди его клиентов есть и дети известных людей, а один из его учеников даже выступал на Уимблдоне, правда, отец занимался с ним всего год, а потом мальчика заметили, но мы с удовольствием эту информацию опускаем.
– Кирилла на ТВ пригласили, – сообщает мама. – Дать интервью. Потом пришли Максу ссылку. Мы хотим посмотреть, – обращается она к моему бывшему.
Кирилл Голиков на это отвечает:
– Конечно.
Мы начали встречаться еще в школе. Мы ровесники. Родители доверяли ему безоговорочно, и не зря. Мы даже не помышляли о сексе, по крайней мере, до выпускных классов, но я уехала, так что не знаю, куда бы все эти будоражащие эксперименты нас завели.
Все случилось гораздо позже. После того, как мы встретились в Питере три года спустя, туда он поехал учиться после школы. Мы встретились спустя три года и бесконечные попытки наладить нормальные… дружеские отношения. Ничего не вышло. Эта попытка вылилась в секс в тот же день, как мы встретились после трехлетнего расставания. И все началось сначала…
Я покидаю стол, сообщив, что мне нужно помыть руки.
Стоя перед зеркалом в ванной, я слышу за дверью шаги. Я прикладываю влажные ладони к шее, чтобы остудиться. Срываю с волос резинку, взбивая волосы у корней в попытке привести себя в порядок, ведь я… сегодня не планировала выглядеть сногсшибательно. Я не планировала ничего дальше обеда.
Я поправляю майку под тонким свитером – возвращаю на место съехавшую бретельку. И намеренно долго не открываю дверь! Без удовольствия, а… как и до этого – упрямо.
Боясь того, что от такого долгого стояния перед зеркалом открою какой-нибудь потусторонний портал, все же поворачиваю замок на двери и выхожу из ванной.
– Ты что, отправила меня в бан? – слышу я вопрос, который встречаю затылком, когда поворачиваюсь, чтобы выключить свет.
Глава 8
Наверное, мне стоило прочесть его вчерашнее сообщение хотя бы для того, чтобы быть готовой к этой встрече, но, когда я включила телефон, это просто из головы вылетело.
В жизни я оставалась без связи только в самолете, ну или в результате какого-то форс-мажора, но никогда по доброй воле и тем более напрочь об этом забыв, как вчера.
Мне понравился эксперимент. Даже сейчас у меня сосет под ложечкой!
– Нет, – отвечаю я. – Зачем мне отправлять тебя в бан?
Я собираюсь вернуться на кухню, потому что мне не нужно общаться с ним вот так – наедине, понижая голос, словно у нас какие-то секреты, или на грани соприкосновения нашего личного пространства.
– Кир! – я возмущаюсь, когда Голиков обхватывает пальцами мой локоть, заставляя остановиться.
Я смотрю на него зло, развернувшись.
Кирилл убирает руки, кладет их на пояс, но продолжает загораживать мне проход.
У него генетика аристократа. Он худощавый, но жилистый. Сильный. И ему никогда не грозит набрать лишний вес или отрастить живот. Мне всегда казалось, что его тело я чувствую идеально. И вертикально, и горизонтально. И-де-а-ль-но.
Голиков одет в тенниску без единой складки, гладко выбрит и подстрижен. Интервью на ТВ? Я больше ничего узнавать не собираюсь. В последний раз я видела его вживую три месяца назад, с тех пор он не изменился, и в жизни у него, насколько я знаю, дела все лучше и лучше.
Он тоже изучает меня. Я чуть сильнее осветлила волосы, еще перешла на тональник с эффектом загара, на этом, пожалуй, все!
Я не хочу знать, о чем он думает, когда вот так на меня смотрит – неравнодушно. Я тогда сама начинаю чувствовать. Как правило, злость, но это тоже эмоция, а я хочу избавиться от всех до единой, когда дело касается моего бывшего.
– Ты мои сообщения не читаешь, – говорит Кир. – Уже неделю. Я волновался, подумал, может, что-то случилось.
– Руки не дошли, – говорю я. – Была занята.
– Насыщенная неделя?
Со мной происходит секундная заминка, потому что внезапно ответить просто «да» или «нет» у меня не выходит.
Меня засасывает глубже, в состояние «вне зоны доступа», которое появилось в моем арсенале, и это уже не про телефон. Это про то, что теперь я могу запросто выпасть из реальности.
– Да… – встряхиваюсь я. – Насыщенная.
Голиков присматривается к моему лицу через едва знакомый прищур, и, хоть на его губах всплывает легкая ухмылка, взгляд становится острее.
– Культурно просвещаешься? – спрашивает он. – Видел фотку. Что за выставка?
– С чокнутыми ценниками. Советую для общего развития.
– Понравилось?
– О-о-очень.
– Ого. Столько эмоций, – с неискренней усмешкой говорит Кир.
– Это весна так влияет.
– Так у тебя все хорошо?
– Я же сказала, все отлично.
В ответ он снова смотрит, но сегодня я нетерпелива. Если еще три месяца назад я могла изобразить дружелюбную улыбку, отвечать на его сообщения в соцсетях и даже вести пустые беседы при личной встрече, то сегодня просто нет.
Я не читала его сообщения, потому что забыла. По-моему, он понял, что это правда, ведь снова включил свой прищур.
– У меня доставка на два часа, – говорю я, слегка толкая его в сторону. – Я забыла, вылетело из головы. Передай родителям, что я уехала…
– Аделина…
Я тенью возвращаюсь к входной двери и, быстро запрыгнув в лоферы, ухожу из родительской квартиры. Точнее, убегаю, предпочитая прогулку под мелким дождем тому, чтобы провести время в обстановке, которая стопроцентно будет меня душить.
Кирилл Голиков был учеником моего отца, его сильнейшим учеником, на протяжении почти десяти лет, но теннисная карьера закончилась после получения юношеского разряда. Это не было трагедией – он никогда всерьез не собирался становиться спортсменом, но у него были хорошие задатки, поэтому мой отец всегда в легкой ностальгии.
Сам его ученик к своим спортивным талантам всегда относился как к должному.
Я бы сказала, даже свысока.
Смотреть на многие вещи свысока для него вообще нормально, ведь своими родителями он избалован не меньше, чем мой брат.
Я забегаю в первую же кафешку по пути, вымокшая до нитки. Слегка скрипя зубами, потому что мне звонит мама. Я не беру трубку, вот же отстой, но мне просто не хочется оправдываться!
Я как взрослая приняла тот факт, что наше с Киром расставание никак не повлияло на его отношения с моей семьей, но у меня есть эмоции, хоть я и борюсь с ними вот уже два года!
После той встречи, когда мы впервые переспали, я уехала из Питера в состоянии внутреннего сумасшествия. Снова влюбленная, счастливая, со всеми сопутствующими последствиями лишения девственности и желанием вернуться поскорее.
Я вернулась через неделю, прямо из поезда выпрыгнув в объятия Голикова.
Это было совершенно не так, как в школьные годы.
Тогда мы были детьми, оба. Я никогда в жизни не страдала так, как в тот день, когда Голиков сообщил, что будет учиться в Питере. Ни одно наше расставание не выжимало меня так, как то, первое…
Второе случилось через полгода после того, как он лишил меня девственности. Все то время мы встречались на расстоянии, в конечном итоге в пух и прах рассорились из-за… его фотографий в соцсетях. Он очень активно тусовался, вокруг него всегда была толпа телок.
Мы расстались на два месяца, в течение которых я страдала, пока не получила СМС «я скучаю…»
Этого было достаточно, чтобы я сорвалась в Питер мгновенно.
Потом моя учеба перешла в дистанционную форму, и я смогла переехать в его съемную питерскую квартиру почти на постоянку.
Тот год… был нашим самым счастливым.
Мы практически жили вместе, вместе путешествовали, трахались всюду, где придется. Я признавалась, что люблю, и всегда в ответ слышала «и я тебя, малыш».
Мы говорили о том, что я перееду к нему полностью после получения диплома, но, когда окончание учебы было уже на носу… он сказал, что не готов.
Во власти воспоминаний я злюсь на телефон, который опять звонит.
Мы расстались, и уже через три месяца у Голикова появилась новая девушка. Они вместе уже почти два года. И что самое главное… они давным-давно вместе живут.
