Текст книги "Сильнее меня (СИ)"
Автор книги: Мария Летова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Глава 22
Мужчина оказывается адвокатом.
Я узнаю об этом, когда Паша возвращается. Он ставит на стол мой коктейль и свое пиво, а его сосед встает.
Все время, пока Багхантера не было, он залипал в телефоне, но успел одарить меня вниманием – оценивающим взглядом. Не потребительским или таким, на который хочется ответить средним пальцем, а… просто любопытным.
– Уходишь? – обращается к нему Павел.
Мужчина хлопает Охотника по спине. Немного… по-отечески.
– Да. Меня тут очень хотят до дома подвезти, – отвечает он.
– Кто?
– Трезвый водитель, – хмыкает мужчина.
– Понятно.
Бросив на меня короткий взгляд, он уходит, сказав на прощание:
– Пока, малой…
Я лишь секунду гляжу ему вслед, а уже в следующую смотрю в глаза Багхантера, тихо произнося:
– Интересные у тебя друзья.
Паша двигает ко мне коктейль. И будоражит. Тем, что смотрит мне в лицо и задерживает ответ, словно заглянул мне в глаза и забыл, о чем речь.
Он отмирает, оставляя меня в состоянии горящей спички, и говорит:
– Это мой двоюродный брат.
– Вы не похожи…
Паша пожимает плечом и делает глоток пива.
– Он депутат? – «шучу» я.
– Адвокат…
Багхантер поворачивает голову, услышав свое имя от кого-то из друзей, и я снова превращаюсь в мебель. Снова возвращаюсь в состояние, которое по-прежнему для меня комфортно, только теперь компанию мне составляет кисло-сладкий коктейль.
Я решаю больше не встречаться глазами с девушкой напротив.
Трачу свою концентрацию на то, чтобы следить за разговором. За тем, в котором участвует Багхантер и тот самый блогер. Его зовут Ян.
Они обсуждают… компьютерную технику.
Его приятель собирается обновить оборудование, и хоть разговор проходит без особых деталей, он пестрит техническими подробностями, и я никогда не думала, что это может быть сексуальным!
– Они слишком быстро меняют линейки… можешь даже не пытаться угнаться…
– Хочу повыё…
– Ну, если повыё, то пожалуйста… – отзывается Паша.
– Так я тебе позвоню?
– Попробуй…
Парень смеется. Я тоже улыбаюсь. Теперь, когда знаю, как сложно с Багхантером связаться, испытываю особые ощущения от всего, что произошло со мной в последние недели.
– Простите, дама, за матерщину, – вдруг обращается ко мне Ян.
– Я тоже иногда матерюсь… – негромко успокаиваю я.
– Это когда, например? – изображает он заинтересованность.
Я закусываю губу, бросив взгляд на Багхантера. Опустив лицо, тот смотрит на свой стакан. Он прячет лицо и… чешет бровь. Улыбается, а потом отвечает за меня.
Посмотрев на друга, Павел говорит:
– Не твое дело.
Мне казалось, что я давным-давно краснею только в случае какого-то особенного состояния, но сейчас кровь приливает к моим щекам, ведь в последний раз я материлась, когда билась под Багхантером в оргазме…
Понять, что конкретно дошло до парня, я не успеваю, потому что за моей спиной раздается голос Альбины. В отличие от меня, она не собирается сегодня быть мебелью, ведь громко объявляет:
– Всем привет!
Я оборачиваюсь мгновенно, встаю. Альбина выглядит ярко. На ней, как всегда, мини. Мини и короткая кожаная куртка. Мы слегка обнимаемся. Я не в состоянии суетиться, потому что все еще поглощена эмоциями, но в состоянии решить, что последую примеру Паши и обойдусь без того, чтобы подругу с кем-то здесь знакомить, однако та осваивается даже раньше, чем я это решение принимаю.
– Ух ты, – указывает Альбина рукой на блогерскую награду. – Кого здесь можно поздравить? – практически цитирует она мои мысли.
Ответ на ее вопрос звучит не сразу, но в нем сквозит… интерес.
– Ну меня, допустим, – отвечает Ян.
Обычно Альбина никогда не тратит энергию на то, чтобы быть центром внимания, тем более кого-то развлекать. Но сейчас она делает именно это.
– И о чем твой канал? – спрашивает подруга.
– О тачках.
– Вау… – Альбина медленно улыбается. – Приятно познакомиться, я Альбина…
– Привет, Альбина…
Решение о том, куда сесть, она тоже принимает самостоятельно. Обойдя стул Багхантера, опускается на тот, который до этого занимал его родственник, то есть по левую руку.
Охотник поворачивает голову. Скорее по инерции. Посмотрев на него, подруга снова медленно улыбается и говорит:
– Привет…
– Привет, – отвечает он ей.
Глава 23
Ее появление не так уж сильно разбавило обстановку, ведь здесь и до этого было оживленно. В том числе за столом хватает девушек, хотя они, как и я, здесь скорее для красоты. Но меня появление подруги взбодрило, это точно. Даже опустившись на стул, я все еще ощущаю, как после ее прибытия трещит воздух, тем более я слышу ее звонкий вопрос:
– А где здесь бар?
Он слегка тонет в общем шуме, но синхронизируется с моментом, когда Паша делает глоток из своего стакана, допивая оставшееся в нем пиво. Он опускает пустой стакан на стол слегка размашистым движением с приглушенным хлопком и сразу встает.
– Давай провожу, – предлагает он Альбине, прежде чем обратиться ко мне. – Тебе повторить?
Я неосмысленно киваю, решая не метаться между «да» и «нет». Я не знаю, какие у нас планы, до этого момента… мы никуда не торопились и… ни о чем не парились.
Я снова не выкручиваю шею, чтобы смотреть вслед Багхантеру. Ему и своей подруге, которая выскользнула из-за стола сразу за ним. Я бы сказала, что после их ухода воздух звенит еще сильнее, только теперь в противоположном смысле – от контрастной тишины, которая рядом со мной возникла.
Я кручу ножку своего полупустого бокала, глядя в никуда. Минуту или две… Может быть, даже пять. Я не засекала время! Награжденный блогер присоединился к общей беседе…
Мне хватило времени, чтобы понять: за этим столом нет ни одного дурака. И возможно, даже ни одного придурка, но это качество не измеряется уровнем айкью, так что очень субъективное.
Я все же оборачиваюсь, когда ощущения подсказывают: пять минут давно прошли.
Выкручиваю шею, но барной стойки отсюда не видно.
Отвернувшись, обвожу взглядом стол. Встречаю разве что стабильный интерес девушки напротив, но ощущения от этого интереса не могут конкурировать с теми, которые я испытываю прямо сейчас по другому поводу…
Раздражающее скребущее дерьмо где-то у меня под ребрами.
Забрав со стола телефон, я тоже встаю со стула и выскальзываю в общий зал, оставив столик с друзьями Багхантера позади.
За то время, что мы провели здесь, людей в баре не сильно прибавилось, мне не приходится никого задевать плечами или взглядом. Я вижу Охотника почти сразу. И его, и Альбину. Она рядом, да. Картинка – дежавю. Почти такая же, как неделю назад. Они разговаривают. Альбина смеется, запрокинув голову…
Меня омывает ощущением, от которого царапанье под ребрами умножается на два. Такое яркое, как сейчас, оно у меня впервые. Если я вообще когда-нибудь испытывала его по-настоящему! Вот так… по-взрослому. Когда его ни с чем не спутаешь. И когда мне не глупости хочется творить, а держать себя в руках, хоть пульс и подскочил!
Я никогда не ревновала своего бывшего. Вот так, как ревную сейчас, – никогда. Скорее я хотела всех для него затмить, стать единственной и неповторимой, а сейчас меня парализует, если увижу на лице Багхантера… интерес…
Ведь я не знаю, что с этим интересом делать! Уж точно не запретить.
– …так как это называется… мяч… кольцо… – слышу я все такой же звонкий голос Альбины.
– Предположительно… баскетбол? – отзывается Павел.
– Да, точно… – снова смеется Альбина. – Вспомнила…
По его лицу ничего невозможно понять. Он оборачивается, когда чувствует мое присутствие за спиной. Может, на его губах и есть улыбка, но глаз она не касается, они скорее… чертовски ясные, как обычно.
Ладони Паши обнимают уже стоящее на стойке пиво и коктейль. Бокал с зонтиком для Альбины бармен выставляет на стойку спустя секунду после моего появления, я же в течение этой секунды медлю с тем, чтобы посмотреть ей в лицо.
Она замолчала – это еще одна причина моего промедления. Подруга просто забирает свой коктейль. Молча. Создавая ощущение, что я не присоединилась к их разговору, а его прервала! Словно я третий лишний. И продолжает его создавать, когда, метнув глаза на стойку, я говорю:
– Я передумала…
Багхантер становится вполоборота. Я, черт возьми, прячу от него взгляд. Хватаю со стойки заламинированную барную карту и впиваюсь в нее глазами.
– М-м-м… ладно, я пойду… – наконец-то подает голос Альбина. – Направо или налево? – интересуется она беспечно.
– Прямо, – подсказывает Павел.
Со смехом подруга благодарит:
– Спасибо. Надеюсь, не заблужусь…
Впервые в жизни по отношению к подруге я чувствую настоящую злость.
Даже если она не в курсе, как сильно я схожу с ума по стоящему рядом парню… даже если мной управляют взбесившиеся гормоны… ощущение третьего лишнего это не отменяет!
Багхантер и сейчас мои эмоции не разделяет. Когда я на него смотрю, он просто выгибает брови, ожидая, пока озвучу свои изменившиеся предпочтения.
Павел раздел меня не только в прямом смысле, но, слава богу, я «голая» не настолько, чтобы он смог понять, как сильно я приревновала его только что.
У меня на это даже прав нет.
Но я точно… не собираюсь эти ощущения терпеть, слишком на Альбину злюсь.
Я убираю в сторону меню.
– Я опять передумала… – говорю я не с флиртом, а с вызовом!
– Женский подход, – медленно отвечает Паша.
Теперь мы точно на одной волне, ведь он отвечает мне как раз тем самым взглядом – смотрит на меня как на бомбу замедленного действия.
Я начинаю верить, что такая и есть. Всегда была. И мне это нравится. Потому что это нравится ему. Не просто нравится…
– У меня предложение, от которого ты не сможешь отказаться… – произношу я.
– Я от твоих еще ни разу не отказывался, – напоминает он.
– Давай уйдем…
Я смотрю на него исподлобья, он же секунду думает, потом смотрит на часы.
– Я хотел кое-кого увидеть… – объясняет Павел.
Я обрываю его, делая шаг назад. Медленно скользнув и сказав:
– Думать нужно быстро…
Он оценивает мой маневр. И следующий шаг тоже. Тот увеличивает между нами расстояние. Еще один шаг, и разговор будет закрыт – вот в чем суть этого цирка!
Сделать этот третий шаг Охотник мне не дает. Он выбрасывает вперед руку, как только я делаю попытку пошевелиться, и тянет меня к себе. Дергает, возвращая на место.
Я издаю вздох от неожиданности, параллельно испытывая головокружение от того, что это его «да».
Глава 24
Самое… яркое рядом с ним ощущение – что я могу сходить с ума за двоих, без тормозов.
Могу целовать его так, будто голодная; могу касаться так, будто мы не в такси, а на его диване; могу терять голову – Багхантер не скажет мне «стоп». Не попросит включить тормоза, держаться границ, вести себя прилично! Он как бетонная стена, которая принимает мой напор, а затем отвечает. Не зеркально – импульсивно и горячечно, а на собственной скорости, но это и сводит с ума…
Он остается в сознании за двоих, в то время как я за двоих отключаюсь.
Так было в прошлый раз, и теперь все так: толкнув меня к стене в своей квартире, Багхантер резким движением просовывает между моих ног ладонь и горячим взглядом следит за моим лицом. За моей реакцией на жесткое давление пальцев, шва джинсов.
Я запрокидываю голову и без тормозов эту реакцию Охотнику даю. Выдыхаю свое «ах» – стонущее, сексуальное, возбужденное.
Я могу скрывать от него часть своих чокнутых мыслей или решений, но ни черта… ни единой эмоции, когда мы голые.
У Кирилла была эта привычка – меня тормозить. «Не здесь», «не сейчас», «давай просто поедим». Я принимала это как должное, хотя со временем это стало раздражать. Словно он предпочитал видеть меня заряженной на определенный процент, и ни процентом больше. Я чувствую разницу… чувствую сегодня, как и в прошлый раз! Сейчас, когда стаскиваю с Багхантера футболку и кусаю его ключицу, пальцами царапаю мышцы на груди, а он в ответ таранит мои губы поцелуем и сгребает ладонями ягодицы.
Я подставляю его рту шею, выгибаясь, пока он несет меня в комнату. С каждым разом его ласк становится больше – его губ на моей коже. И у меня ощущение, что так много этих ласк, как я, у него никто до этого не требовал, потому что он как будто и сам не знает свой предел.
Каждый раз… пробует и пробует.
– Паша! – взвизгиваю я, когда его зубы смыкаются вокруг моего соска.
Он гладит, сжимает мою грудь. Я рада, что мой вес держится на нормальной отметке, хотя бы потому, что грудь почти полностью заполняет его ладонь.
Я выгибаюсь навстречу распирающему его джинсы бугру. Обнимаю ногами талию и тяну к себе за шею, чтобы оставить на ней укус…
Губы Багхантера приоткрыты, когда он заглядывает мне в лицо.
Я скольжу напряженными сосками по его груди, ладонями – по плечам. Паша издает тихое «м-м-м», кусает в ответ мои губы.
Я возбужденная, дрожащая.
– Что делать будем? – хрипло спрашивает Багхантер, наконец-то просунув руку в мои джинсы.
Он демонстративно тащит мокрый след пальцами вверх по моему лобку и животу. В ответ на «издевательский» вопрос я стукаю его кулаком по плечу, резко хватаюсь за пуговицу на его джинсах…
– Понял… – усмехается Охотник.
Я оказываюсь лежащей животом на спинке дивана. Коленями Паша становится на него, окружает своими бедрами мои. Под его весом диван проседает. Голой кожи ягодиц касается воздух, когда Охотник спускает мне джинсы до колен, оставив на месте стринги.
Я зажмуриваюсь, слыша звук расстегивающейся ширинки, шелест пакетика…
Скрип дивана слегка глушит мои стоны, когда Паша убирает в сторону полоску белья и с давлением обрушивается на мое тело. С глухим стоном резким толчком он толкает меня вперед, а потом с силой удерживает на месте, сжав ладонями талию…
Я кричу первая. Свои чертовы матерные слова.
Я всегда кончаю первая, потому что Охотник маниакально за этим следит. Даже сейчас, когда его скупые стоны летали над моей головой, я знала: он все контролирует. Меня и себя!
От его финальных толчков мне даже немного больно, но я лишь сильнее зажмуриваюсь, чувствуя его оргазм и телом, и слухом. Паша издает короткие стоны, замирает. Шумно дышит, продолжая жестко удерживать меня еще секунду, после чего отстраняется, и я слышу его быстрые шаги.
Пока он избавляется от презерватива, я вялой кучей падаю на диван и стаскиваю с себя джинсы. Лежа на боку, вижу, как Павел возвращается в комнату, одетый в свободные домашние шорты.
– Алиса… – прошу я медленно. – Включи телевизор…
Моя кожа начинает остывать, так что я с нетерпением жду, когда Паша присоединится.
Он укладывается рядом, бросив взгляд на мое лицо.
От соприкосновения с его горячим телом у меня на ногах подворачиваются пальцы. И от того, что моя ревность не умерла, а наоборот, начала кусаться. Зараза…
Я закрываю глаза, сделав упрямый вдох. Прямо у Охотника на груди, лицом к лицу с его запахом. Твою мать… я готова этот запах съесть!
Павел забрасывает за голову руку, пока я спрашиваю, положив свою поперек его живота:
– У тебя есть любимое число?
Он неторопливо отвечает над моим ухом:
– Нет.
– Нет? – бормочу я. – Вообще?
– Ага. Вообще.
– А ты… подумай… – предлагаю я.
Он делает глубокий вдох, напоминая мне о том, что обычно думать ему никогда не лень. Я просто обожаю этот вечный двигатель!
– Наверное, семь, – произносит Паша.
– Почему?
– Не знаю… – отвечает он. – Оно простое. И самое большое из простых в первой десятке… уникальное…
– Понятно… – улыбаюсь я такому «сухому» расчету. – Хочешь узнать какой-нибудь мой секрет? – продолжаю я.
Паша не думает долго. Ни над предложением, ни над ответом. Он просто коротко спрашивает:
– Почему я?
– В каком смысле? – отзываюсь я тихо.
– В прямом… почему я? У тебя, думаю, выбор огромный…
Я поднимаю голову и заглядываю ему в лицо.
Его веки чуть опущены, он расслаблен, но в его взгляде я вижу нечто, что ощущается легким ударом в живот. Он смотрит на меня так… словно из какой-то безмерной глубины.
Серьезно и… требовательно.
Сообщая, что его чувства – это… вовсе не игрушка. Рождая во мне волнение, трепет. То ли страха, то ли азарта, то ли смеси всего этого, и даже больше…
Я на секунду лишаюсь голоса. Гляжу на Охотника, обведя языком губы, но он на них не смотрит. Он смотрит мне в глаза и ждет ответа.
Этим взглядом Павел сообщает мне, что к своим чувствам относится очень серьезно, если пускает кого-то на эту территорию...
Мой голос звучит хрипло и натянуто, несмотря на содержание:
– Я подумала, у тебя наверняка большой член, – отвечаю я.
– Не разочарована? – спрашивает Паша.
В ответ я лишь качаю головой из стороны в сторону, ведь мое волнение превращается в торнадо от понимания, что меня на эту территорию Охотник... пустил.
И гораздо дальше, чем я себе представляла...
Глава 25
Ощущения от этого открытия становятся почти осязаемыми. Могу ли я сказать, что даже его тело подо мной стало ощущаться в десять раз сильнее?
Да, да, да!
И свой вопрос… Багхантер задал не потому что знает, как много усилий мне пришлось приложить, чтобы услышать… увидеть все это… а потому что знает, как мало усилий приложил он сам.
Чтобы я горела рядом с ним спичкой.
Он прекрасно знает, что никаких усилий не прикладывал. Черт, да он не прикладывал их вообще, разве что когда мы голые! Тем не менее… я выбрала его, чтобы сойти с ума.
И в его голове, судя по всему, это не совсем укладывается.
А в моей – желание закрыть эту тему, может быть даже навсегда, и просто… как-то все эти новые ощущения переварить. Я совершенно незрелая, раз единственный способ, который приходит на ум, – это секс.
Я накрываю предмет нашего обсуждения ладонью. Через ткань трусов чувствую горячую тяжесть их содержимого.
Паша контролирует себя и сейчас, словно у него были другие планы на ближайшие пятнадцать минут. В том числе смотреть на меня как из прицела лазерной винтовки, но я вижу, как он свои планы меняет, хоть и не сразу.
Он расслабляет челюсть, от чего его губы приоткрываются, что я воспринимаю сигналом…
Я тянусь вверх и Багхантера целую, но на этот раз в соответствии с нашим общим настроением – медленно, вязко, впервые по своим правилам, а не подчиняясь напору, который обычно встречаю.
Паша возбуждается, оставаясь вот таким… наблюдателем. Возбужденным, горячим наблюдателем.
Он просто опускает на пол ногу, чтобы создать нам точку опоры, когда я усаживаюсь на него верхом. И наблюдает, в том числе за тем, как я провожу ладонями по его груди до того места, где его пах упирается мне между ног. Он смотрит на это место, кладя ладони мне на бедра, и на этом все.
Это тоже впервые, ведь обычно наш секс – это та единственная сфера, где Охотник прилагал до черта усилий!
Теперь я понимаю, что он старался не случайно, а потому что… для него, судя по всему, это самый простой способ склеить девушку не на одну ночь, а на гораздо дольше. Не цветы или свидания на крыше, а банально – “качественный” секс.
Рационально, логично. Даже цинично! И очень на него похоже…
Но эта приземленность мне отрываться от земли не мешает. Я только сильнее визжу внутри от понимания, что Багхантер… хотел удержать меня рядом…
Я оставляю на его груди маленький укус, на губах поцелуй, и чем сильнее пустеет его взгляд, тем больше я получаю удовлетворения. Может быть даже больше, чем от секса, который происходит между нами сначала как в замедленной перемотке, а потом резкими толчками и рваными вдохами.
Я и сама чувствую, когда он готов снять меня с себя. За минуту до этого или меньше, безошибочно чувствую, уже научилась этому. Паша кончает, зажав член в кулаке с запасом в несколько секунд, чтобы нам обоим быть уверенными – он успел.
И он медлит, прежде чем отправиться в ванную, даже когда я скатываюсь с него, падая рядом на диван.
Демонстративно убирает в сторону свой кулак и издает невнятный смешок. Когда уходит, свободной рукой подтягивает шорты.
Я наблюдаю с дивана и за тем, как он возвращается. Лежа на животе все так же, в одних стрингах с ощущением влажности между ног и свинцовой тяжести в них же, наблюдаю, как он направляется к холодильнику на совмещенной кухне и достает воду, которую наливает в стакан.
Я туго соображаю. Действительно туго. Но теперь, когда я разделила с ним секс без презерватива, а каждое его прикосновение поменяло градус и стало… космически, сумасшедше личным, требовательным, настойчивым, как его взгляд, я чувствую себя в праве задать свербящий мою подкорку вопрос:
– Так… почему ты расстался… со своей девушкой?
Сделав большой глоток, Паша спрашивает:
– Ответ “не помню” не прокатит?
– Нет… – тихо произношу я.
Теперь я не сомневаюсь, что он помнит очень даже многое. По заминке, которая происходит, в первую очередь. По его позе – он ставит стакан на стол и упирается в него ладонями, повернув в сторону голову. Так, что я практически разговариваю с его затылком.
– Я стал уделять ей меньше времени, – говорит Паша. – Мы из-за этого ссорились. В последний год постоянно.
– Ты стал уделять меньше времени... потому что у тебя цейтнот?
– Почти, – говорит он. – Пить хочешь?
Почти?
– Да… – отвечаю я.
Я жду, когда он наполнит стакан. И пока подойдет к дивану. И я жду его ответа, пока принимаю вертикальное положение, чтобы забрать стакан.
– Мы стали разного хотеть, – произносит Паша, стоя надо мной. – Стали не совместимы.
– Она тоже так думала? – спрашиваю я.
– Нет, она так не думала. Но она вообще хреново слышит окружающих, – говорит он.
Я пытаюсь не захлебнуться тем, что он говорит о своей бывшей в настоящем времени. Это делает ее слишком настоящей, а мне сегодня... выше крыши хватило Альбины.
– Ясно… – я отворачиваюсь, опуская стакан на пол. – А ты? – перевожу я тему. – Хорошо их слышишь?
На его лице появляется проблеск улыбки. Ставший уже знакомым. В глазах, в линии рта, поэтому я не сомневаюсь, о чем он говорит, когда произносит:
– Тебя я отлично слышу.
