Текст книги "Крепкий орешек под нежной скорлупкой (СИ)"
Автор книги: Мария Клепикова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Глава 10
– Давай заходи, тебя сейчас примут, – медсестра вышла из кабинета гинеколога и уселась рядом на стул. – Я тебя здесь подожду.
На трясущихся ногах я несмело шагнула к женскому доктору. Им оказался мужчина средних лет.
– Ну что Вы застыли, проходите, не стесняйтесь. Давайте, раздевайтесь и на кресло.
Я хоть и редко была у врачей, но ни разу не попадала к мужчинам. Один только раз на школьном медосмотре попался терапевт-мужчина, так я просто сбежала, не желая обнажаться перед ним. А тут – гинеколог!
Ничего не смогла с собой поделать, кроме как… выскочить вон из кабинета.
– Ты почему не сказала, что там мужчина?! – возмутилась я на медсестру, убегая прочь из отделения.
– Алёна, стой, ты куда?! – Лариса перехватила меня у выхода, удерживая за локоть. – Какой мужчина? Сергей Леонидович – отличный гинеколог. А ну быстро на осмотр!
– Я не пойду, – голос прозвучал плаксиво, но решительно. – Хоть на кусочки режь, но к мужчине я не пойду. Ни за что! Да пусти же ты меня! – мне удалось вырваться, но на пути стояла женщина в белом халате.
– В чём дело? Потрудитесь ответить, почему шум в моём отделении? – строго спросила она.
Я даже не успела ничего сказать, как это сделала за меня Лариса.
– Простите, Пелагея Витальевна. Мы из терапевтического отделения. Пациентку направили на обследование, а она не хочет идти к Сергею Леонидовичу. Стесняется.
– Так, – довольно грозно произнесла женщина, глядя на меня. – Позвольте Вам объяснить, голубушка, что в больнице нет ни мужчин, ни женщин – есть врачи.
– Я не пойду, мне всё равно, но я не пойду, – заартачилась я. Ну не силком же меня поведут? Или?
Пелагея Витальевна зашла в тот самый кабинет и вскоре вышла, зовя за собой:
– Пойдём за мной. Надеюсь, меня ты стесняться не станешь?
– Вау! – прошептала Лариса. – Тебя примет сама Краснопольская!
– И что? – не поняла я, также тихо отвечая.
– А ни что – она самая крутая врач-гинеколог во всём городе. К ней вся элита на приём ходит!
На этом разговор окончился, и мне пришлось войти в кабинет. Пелагея Витальевна указала на гинекологическое кресло и подала одноразовую салфетку.
– Половой жизнью живёшь? – я непонимающе посмотрела на неё, и она уточнила. – Сексом занимаешься?
– Нет, вообще не живу.
– Значит, ты девственница? – Пелагея Витальевна записывала интересующую её информацию.
– Да. То есть, нет.
– Девушка, не морочьте голову. У Вас был половой контакт?
Как ни прискорбно было в этом сознаться, но пришлось подтвердить.
– Когда были последние месячные? – продолжала она заполнять медицинскую карту.
– Седьмого, кажется, – не сразу ответила я, вспоминая.
– Месячные регулярные?
– По-разному. В основном колеблются от двадцати восьми до тридцати четырёх дней и идут по восемь дней.
– Месячные болезненные?
– Да.
Пелагея Витальевна надела перчатки и подошла ко мне. Да, это не мужчина, но лежать в кресле без трусов с раздвинутыми ногами всё равно было стыдно.
– Поближе, пожалуйста, и руки на грудь положи, – доктор взяла мазок, а затем провела пальпацию.
– Ну, поздравляю тебя, срок три-четыре недели, – она сняла перчатки и уселась за стол, оставляя запись в направлении. – Результат анализа передадут в твоё отделение.
Пелагея Витальевна протянула мне медицинскую карту со своей отметкой. Очередной шок и разбитая надежда, что всё это неправда, добили меня. Чувствую, как кровь отлила от лица – мне вновь подурнело.
– Алёна, – окликнула меня Пелагея Витальевна, – муж есть? – ответ отрицательный. – Отец ребёнка может о вас позаботиться? – вновь – нет. – Рожать будешь или будем делать аборт? Имей ввиду, что первую беременность желательно сохранить.
«Ничего я не знаю! Я вообще не знаю, что будет со мной завтра, а тут ребёнок! Знали бы вы все, как он был зачат!» – всё это хотелось прокричать. Чтобы не спрашивали, не интересовались и вообще – оставили меня в покое!
– До свидания, – еле «проблеяла» я и на ватных ногах вышла за дверь, оседая рядом с Ларисой на стул.
– Ну что, всё нормально? Пелагея Витальевна тебе понравилась? Что она сказала? – ответом было молчание. Руки безвольно повисли, выронив бумагу. – Так-с, что тут у нас? Ого, да ты и впрямь у нас молодая мамочка! – воскликнула она, прочитав отметку на направлении.
Лариса вновь повела меня безучастную по просторным коридорам. Я ничего не замечала. В голове была только одна мысль: беременна, беременна от этого мерзавца и насильника!
Вернувшись к себе, я легла, укрывшись с головой. Думала, что, наверное, с ума сойду. Сколько ещё страдать? Мало мне несчастий, так ещё и ребёнок теперь.
Признаться, на одно мгновение, но я подумала об аборте. Смалодушничала. Однако всё же прогнала эту мысль – ребёнок ни в чём не виноват. Он не виноват, что у него такой отец.
С такими тяжкими думами я лежала до ночи, изображая спящую. И только, когда в отделении воцарились тишина и покой, я заплакала в полную силу. Душевная боль пронзала меня насквозь, было настолько плохо, что даже невыносимо.
Почти прошедший кашель вернулся с новой силой, никак не прекращаясь. Быть может, и, скорее всего, из-за рыданий. Они душили меня до тошноты, до рвоты, которая…
Осознав, что внутреннее содержимое готово вырваться наружу, я пулей побежала в туалет, затыкая рот ладонями, но не успела – меня вырвало в проходе.
Было горько, вонючие массы выходили не только через рот, но и через нос, обжигая слизистую. От вида собственной рвоты мне стало ещё хуже. Слабость резко накатилась, и я присела на корточки, согнувшись в три погибели.
– Алёна, тебе плохо? – спросила Лариса, которая осталась на ночное дежурство. Впрочем, всё было очевидно. – Я сейчас.
Девушка вернулась с чистым полотенцем, обтирая меня и давая пить тёплую воду с небольшим добавлением марганцовки.
– Ничего, сейчас полегчает, – успокаивала она меня. – Всё будет хорошо.
Абсолютно обессиленную, Лариса довела меня до кровати и уложила, нежно накрыв дополнительным одеялом, потому как всё тело трясло, а сама ушла. Наверное, убирать за мной. Стыдно-то как!
* * *
Всё время нахождения в больнице я проводила время в одиночестве. Меня всё же перевели в палату на освободившееся место, но и там я держалась особняком. От нечего делать стала писать небольшие рассказики – так, мелкое баловство, но Лариса сказала, что у меня талант.
Да неужели?! Никогда так не считала. А вот подруга (теперь смело могу и её так называть) посоветовала зарегистрироваться на отечественном сайте фикрайтеров, где можно выкладывать своё творчество.
Я поначалу сильно сомневалась, а потом подумала – почему бы и нет? У неё был старенький планшет, который валялся дома за ненадобностью, так вот именно на нём и стала писать. Так называемых «лайков» получала немного, но это и не важно – если одному-двум читателям понравилось, то и замечательно.
С другой стороны, таким образом я уходила от своих мыслей в другую реальность, где всё хорошо. Оля сказала, что на днях меня выпишут – осознание этого приводило меня в неописуемый трепет: что будет потом, что меня ждёт, как буду дальше жить? Все эти мысли перемешивались и давили, поэтому пилюля «ухода в сказку» была необходима.
В палате находиться совершенно не хотелось, особенно в часы посещений, – в такое время всегда уходила к дальнему окну коридора. Не то, чтобы завидно, но душе было больно, да и просто не хотела, чтобы кто-либо видел слёзы.
– Я смотрю, к тебе никто не ходит – сирота стало быть?
Повернув голову, заметила довольно приятного мужчину преклонного возраста с пышными усами и глубокой лысиной, которая ничуть его не портила. Я его не то что часто, но встречала: пару раз в коридоре виделись, пару раз у физкабинета, впрочем, как и с любым другим пациентом нашего отделения. Он тоже держался особняком, но думается, что подходящей компании не было.
По виду он выглядел достаточно обеспеченным и явно деловым человеком – одни телефонные звонки чего стоили. Нет, при всех он не разговаривал, но те начальные фразы приветствия либо отчитывания или наставления говорили сами за себя. Насколько знала, лежал он в платной палате. Признаться, его обращение ко мне вызвало удивление.
– Нет, просто отец уехал, – врать не любила, но и говорить правду незнакомому человеку не хотелось.
– А я вот тоже один, – мужчина многозначительно вздохнул, давая понять, что не поверил мне, но прямо этого не высказывая. – Приходят друзья, знакомые, а вот родной внук совсем знать не хочет. А ведь я его, считай, сам воспитал. Отец его, мой сын, Бог ему судья, бросил и жену, и сына. Невестка почти сразу в аварию попала и скончалась. Так что внучок вырос на моих руках.
Мужчина кивал седой головой сам себе, облокотившись на подоконник и вглядываясь в мелкие снежинки за окном, что плавно опускались на карниз, припорашивая крошки для птичек. Медперсонал ругался на произвольную кормушку за окном, однако ничего поделать с этим не мог.
– Всё делал для этого охламона – образование дал, на ноги поставил, а он даже ни разу не навестил.
Вновь я слушала очередную историю очередного пожилого человека. Как бы не хотела, но уши ведь не заткнёшь? В отличие от бабских пересудов, его история трогала, и я искренне внимала горестным словам.
Как же порой иногда завидовала другим пациентам – каждый старался о чем-то поговорить, выговориться, одна я держала всё в себе! Половину истории прослушала, кивая изредка головой и давая понять, что вся внимание, а на самом деле мысли убегали в сторону.
У меня ли всё хорошо? Все думают, мол, молодая, красивая – забот-хлопот не знает! Ну да, ну да. Сердце не выдержало, и, уткнувшись лбом в окно, я сотряслась от рыданий.
– Дочка, да ты чего? – мужчина, что стоял на приличном расстоянии, подошёл ближе и положил мою голову себе на плечо, ласково похлопывая по спине. – Ну, поплачь, поплачь, милая.
Не знаю, как долго так стояли, благо за небольшим «оазисом» из крупных комнатных растений нас не было видно. Мужчина всё гладил голову незнакомой для него девушки, ничего не говоря. И только почувствовав, что я начала успокаиваться, вытер слёзы и взял за руку:
– Пойдём-ка ко мне. Я тебя чайком угощу с вареньем.
Невзирая на отрицание головой, мужчина буквально поволок меня в свою отдельную палату – просторную, с одной кроватью, плоским телевизором на стене, новым столом и стульями, в отличие от обшарпанных в других палатах, ну и отдельным санузлом, разумеется. Он усадил меня, а сам засуетился, ставя чайник и раскладывая по тарелочкам угощения.
– На вот, угощайся.
Его забота тронула меня до глубины души. Уж и не помню, когда обо мне так заботились – всё сама да сама. Мужчина подвинул чашку с заваренным чаем, и всё подсовывал ближе тарелочки.
– Меня зовут Андрей Владимирович, а тебя как звать, милочка?
– Алёна, – немногословно ответила я, хлебнув ароматного напитка и прикрыв глаза. – Спасибо.
– Ты уж прости, меня, старика, но я не первый год на земле живу – вижу, что гложет тебя что-то. Я человек посторонний, так что можешь выговориться – дальше этой комнаты ничего не уйдёт.
Некоторое время я молча внимательно смотрела на него, разглядывая испещрённый глубокими морщинами высокий лоб, густые седые брови, но самое главное – его внимательный и умный взгляд тёмных глаз, такой, который всё видит и без слов. Но при всём при этом назвать его стариком язык не поворачивался.
Андрей Владимирович не торопил с ответом, да и предложение его оного не требовало, так: захочу – скажу, не захочу – промолчу. Но мне почему-то захотелось рассказать, потому что не могла больше в себе носить тот груз, что тяготил.
Да и что, собственно теряла? Поделюсь своей болью, а назавтра разойдёмся как в море корабли – всё равно люди мы чужие и никогда больше не встретимся. Даже случайно. Как говорится: статусы разные.
Что ж, Андрей Владимирович, сами напросились, теперь слушайте и про отца, и про отнятый магазинчик, и про изнасилование, и про ребёнка под сердцем. Рассказала всё как есть, вылила своё горе на его седую голову, только имён не называла.
Андрей Владимирович за весь рассказ то крутил усы, то ходил взад-вперёд по палате. Я видела, как сжимались его кулаки, и как тяжко он вздыхал:
– Ноги бы ему оторвать этому мерзавцу! – возмущался он, но не только на насильника, но и на меня. – Почему ты на него не заявила?
– Бог ему судья. Мне сейчас не о нём надо думать, а о ребёнке.
Я действительно не хотела ничего предпринимать в отношении Ветроградова. Не думать о нём, не вспоминать, и вообще – вычеркнуть его из своей жизни. Мы, женщины, сильные, хоть и слабые – эта мысль стала моим новым девизом.
– И то верно, а этот ещё получит своё, обязательно получит!
Конечно. В это очень хотелось верить. Хотя бы верить. Андрей Владимирович больше ничего не говорил и всё смотрел на меня. Я почувствовала неловкость из-за воцарившейся тишины, поэтому решила сполоснуть чашки, но ситуация так и не поменялась. Бросив взгляд на часы, поняла, что время уже позднее, и Андрею Владимировичу давно пора отдыхать, а тут я со своими проблемами. Пора и честь знать.
– Я, наверное, пойду, – извиняющимся голосом сказала я. – Спасибо, что выслушали.
– Конечно, иди, деточка, – мужчина кивнул. – Всё у тебя будет хорошо – вот увидишь.
Закрыв за собой дверь, я действительно почувствовала себя лучше. Не гора с плеч скатилась, но на душе стало немного легче.
Глава 11
– Ну, давай, не болей больше. В твоём состоянии себя беречь надо, – Оля давала последние напутствия, провожая меня вместе с Ларисой из отделения до самого выхода из больницы.
– Спасибо, девочки, за всё спасибо.
Мы крепко обнялись на прощание и пообещали не терять друг друга из вида.
– Как восстановишь симку – позвони мне! – Лариса протянула свой мобильный номер.
– Хорошо, ещё раз спасибо. До встречи!
Выйдя из городской больницы, первым делом я направилась в паспортный стол. Как полицейский Руслан и обещал, паспорт был готов. Сделав моментальное фото, сотрудница полиции вклеила карточку в документ и выдала мне.
По пути домой я зашла восстановить симкарту. Всё вроде бы нормализовывалось, но не бывает, чтобы было всё гладко! Соседка, у которой я хранила запасной ключ, сказала, что за почти месяц моего отсутствия комнату пересняли другие жильцы, а все вещи уместились в одном чемодане, который хранился у неё. Женщина ещё высказалась недовольно, что она не «камера хранения», и выставила вещи за дверь, захлопнув перед самым моим носом. А ведь такой хорошей женщиной казалась!
Вот так я вновь осталась без дома. Слёз больше не было – только нервный истерический смех.
Пришла беда – отворяй ворота? Беда никогда не приходит одна? Давайте, наваливайтесь. Чего уж стесняться – раздавите меня по полной!
Делать нечего, и я побрела по заснеженным улицам. За месяц выпало достаточно много снега, и ребятня не преминула построить снежные горки и крепости. Я катила свой чемодан по утоптанным дорожкам в неизвестность.
Одна – без денег и жилья. С ребёнком под сердцем. Ну и что мне теперь делать, куда деваться?
Состояние элементарной растерянности овладело мной, и я присела на лавочку, подставляя лицо под мелкие снежинки.
– Не желаете взять кредит? Только в нашем банке вы сможете взять кредит без посредников всего за один день! – довольно-таки странный представитель банка напротив старательно втюхивал информацию о «выгодных» услугах.
– Точно, банк! – словно осенило меня, и я встала и пошла по тротуару.
– Эм, девушка, наш банк в этой стороне! – молодой человек указывал нужное направление, но неудавшейся клиенткой я поспешила прочь.
– У меня же деньги должны быть на счёте, – проговорила я вслух, не обращая, ровным счётом, внимания на зазывалу, и, наконец, дошла до нужного отделения. После некоторого ожидания я держала в руках наличные. Слава Богу, Валентин перечислил зарплату за прошлый месяц, но возвращаться к нему нет смысла.
Первым делом нужно купить телефон. Сейчас важно экономить деньги, поэтому выбрала самую простую и недорогую модель – главное, чтобы звонить можно было. Друзья наверняка с ног сбились, разыскивая меня. Обязательно нужно будет потом отзвониться, но сейчас… Первым делом я достала номер Ларисы и набрала его на телефоне.
– Ларис, привет, это Алёна.
– О, это твой номер? Здорово. Ну что, как дела?
– Хреново. Мою квартиру сдали…
– Так, давай ко мне, и без разговоров!
Я слова не успела вставить, а Лариса всё продолжала и продолжала. Она даже мысли не допускала, что я буду жить где-то, кроме как у неё.
– Адрес я тебе смс-кой скину. Моя смена через два часа закончится. Посидишь пока у Димы – он мой сосед напротив, классный парень! Давай, до вечера.
Короткий сигнал известил о сообщении. Препираться желания никакого не было, да и права она. Ну, куда я сейчас пойду? Мыслить надо здраво, а ходить по улицам и мёрзнуть – дело последнее, поэтому я села на автобус и поехала в нужном направлении.
По пути я обдумывала предстоящий разговор с Миланой – с умом и проницательностью, ей не составило бы особого труда докопаться до истины, и как следствие – мне предстояла бы обязательная встреча с Ветроградовым. Что-то, а видеть этого подонка не хотелось. Никогда. Поэтому нужно что-то правдоподобное придумать.
Лариса жила в обычном спальном районе. С непреложным правилом – язык до Киева доведёт – я двигалась в нужном направлении по внутриквартальным нечищеным дорогам, а потому большую часть пути пришлось нести чемодан в руках. В обычном состоянии это было бы совсем не проблемой, но сейчас осторожность превыше всего, поэтому делала частые остановки.
– Давай, я тебе помогу, – рыжеволосый худощавый молодой человек подхватил чемодан и приветливо улыбнулся. – Куда тебе идти?
Обычно я не доверяю первому встречному, но этот парень на грабителя совершенно не был похож и как-то сразу вызвал доверие, да и тяжело вообще-то было.
– Ой, спасибо, – я назвала адрес, на что незнакомец обрадовал меня:
– Тебе необычайно повезло, я там живу. А в какую квартиру направляешься, если не секрет? – я назвала. – О, так ты к Ларисе?
– Да, а как ты догадался?
Ещё одна моя отличительная черта – разговаривать с незнакомыми людьми на «Вы» не зависимо от их возраста, но этот молодой человек вот так запросто сам выудил меня нарушить мои же правила.
– А я её сосед – Дмитрий. Ты ведь Алёна?
– Да, – искренне удивилась я необычайному совпадению. Но всё объяснилось вполне естественно. – Лариса только что звонила.
– А, понятно. Приятно познакомиться.
– Мне тоже, – улыбнулся он, и мы пожали руки.
– Ой, – невольно вскрикнула я, поскользнувшись, но молодой человек вовремя меня поддержал.
– Пойдём, по пути в магазин зайдём, Лариса обожает зефир.
– Да, я знаю.
Мы немного сменили курс и вышли на улицу, где прямо с торца дома зашли в небольшой супермаркет. Дима оставил меня у касс, а после, быстро отоварившись, повёл к себе домой, болтая по пути. Но и я интересовалась новым знакомым.
– А ты где работаешь или учишься, что среди дня свободен? – спросила я, проходя в квартиру и переобуваясь в предложенные тапочки.
– Я программист, часто работаю дома по удалёнке, – ответил молодой человек, разливая по тарелкам согретый рассольник. – А ты где работаешь, учишься?
– Учусь на экономическом, – призналась я, вытирая руки и усаживаясь за стол. Слюнки потекли – не знала, что так кушать хочу. – Хм, и временно безработная.
Попутно я рассматривала кухню. Обычная, безо всяких излишеств и… видать времён его бабушки. В общем, старая, но в хорошем состоянии. Плита явно из прошлого столетия с тяжёлыми чугунными решётками и эмалированным чайником на ней, а вот холодильник современный, как и прочая бытовая кухонная техника. Некий союз старого и нового, плохо сочетаемого, но отдающего уютом, а потому и не имеющий принципиального значения.
– Что-нибудь ищешь? – Дима уселся напротив, щедро посыпая свой рассольник красным перцем.
– Да, надо обязательно что-то присмотреть, да и жильё снять, – призналась я, заканчивая трапезу и убирая посуду. – Спасибо, очень вкусно.
– Да не за что, может, добавки хочешь?
– О нет, спасибо, боюсь, не поместится, – улыбнулась я и заодно полюбопытствовала: – Можно воспользоваться твоим интернетом?
Как-то я сразу не догадалась, что на купленной модели телефона интернет не подключить.
– Не вопрос.
Парень принёс свой ноутбук и прошёл в зал, приглашая за собой, но в это время раздался телефонный звонок. Я никак не отреагировала, пока Дима не спросил, не мой ли? Да, ну и настройки в телефоне – нужно будет поменять мелодию.
Я виновато посмотрела на молодого человека, но тот и так понял, оставив меня одну. Достав телефон, прикусила губу – звонила Милана, вероятно, получив сигнал, о том, что абонент в сети, а ведь я так и не придумала, что ей рассказать. Что ж, придётся сочинять на лету.
