Текст книги "Крепкий орешек под нежной скорлупкой (СИ)"
Автор книги: Мария Клепикова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Мария Клепикова
Крепкий орешек под нежной скорлупкой
Глава 1
Нежное щебетание пичужек после прошедшего тёплого дождя ласкали мой слух. «Солнышко блестит, травка зеленеет». Пока ещё. Я улыбнулась самой себе, вспомнив стихотворение известного поэта. Нет, на самом деле на улице действительно хорошо, несмотря на вступающую в свои права осень. До той поры, когда деревья одеваются в золото, ещё далеко, но ночи уже стали холодными, хотя днём и тепло.
«У природы нет плохой погоды, каждая погода – благодать»… Да, что-то меня потянуло. Я отложила в сторону, наконец-то заполненную книгу учёта доходов и расходов, и выглянула в окно своего магазинчика. Уже около десяти часов, а ведь для большинства горожан выходной день только начинался.
Всё-таки хорошая идея меня посетила пару лет назад открыть в бывшей маминой квартире сувенирную лавку с выходом на улицу. Я как раз попала под удачную струю бизнес-проекта, когда нашу улицу администрация города решила сделать пешей. Чего тут только ни открыли: и закусочные, и бутики, и аптеки. Про разнообразие иных бытовых товаров я вообще молчу. Однако конкурентов у меня не было, зато посетителей – хоть отбавляй. Правда, по большей части заходят просто поглазеть.
Первоначальный капитал позволил мне нанять продавца на будние дни, так что учёбу в институте я не пропускала, а летом экономила и работала сама, впрочем, как и сейчас. Прежняя девушка-продавец поступила, как и хотела, в институт, и замену ей я пока не нашла. В общем, сейчас нелегко, но куда деваться, если рассчитывать приходится только на себя. Говорят – трудности закаляют. Что ж, возможно, в отношении меня это было правдой.
Над дверью зазвенел колокольчик, и я пошла на встречу к первым посетителям, отложив свои дела на потом. В лавку зашли двое мужчин в приличных костюмах и, не обращая на меня особого внимания, стали осматривать витрины с товаром.
– Доброе утро, могу я вам чем-нибудь помочь? – привычной фразой обратилась я к возможным покупателям. – Здесь вы найдёте достойный сувенир к любому торжеству.
Мужчины не торопились с ответом, прохаживаясь по лавке и, вероятно, продолжая что-то подыскивать себе. Они всё осматривали и приглядывались, но не сказать, что с интересом, скорее с неким презрением, а я так и стояла, почтительно сложив руки и склонившись в лёгком поклоне. Что ж – всякие покупатели бывают, но мне надлежит быть вежливой. Один из них, тот, что покрепче, взял бутыль с ручной росписью и неаккуратно покрутил в руках.
– Эм, будьте, пожалуйста, поаккуратнее – это дорогая вещь, – вежливо, и в тоже время твёрдо заявила я, внутренне напрягаясь.
Почему-то беглый взгляд этого человека в мою сторону насторожил. Он ничего не ответил и поставил бутыль на место. Однако… Однако поставил её на самый край, и мне показалось, что даже намеренно. Совершенно неудивительно оказалось её последующее падение. Причём бутыль упала не только сама, но ещё задела и другие предметы, что увлеклись вслед за ней.
– Упс, – с противоположной стороны также посыпались товары. Я обернулась – второй мужчина, немного худощавый и более высокий, с ехидной улыбкой столкнул всё с ещё одной полки.
– Я же просила Вас быть осторожнее. Если Вы не собираетесь ничего покупать – покиньте мою лавку, – внутреннее чутьё буквально трезвонило об опасности. Кровь забурлила во всём теле, и я из последних сил пыталась держаться хладнокровно.
Это уже не первый раз, когда мой маленький бизнес хотели прибрать к рукам местные бандиты. Но, к счастью и с помощью друзей, тогда я смогла отстоять своё детище. В таких случаях нужно держать лицо и не показывать страха.
К сожалению, мои слова не возымели никакого эффекта на «посетителей». Более того, первый бандит (это уже было вне всяких сомнений) продолжал сваливать товары с полок, а второй в это время уселся в моё любимое кресло и стал перебирать бумаги. Некоторое время я стояла ошарашено посреди зала, надеясь, что они всё же уйдут. Увы, напрасно. В конце концов, всякому терпению приходит конец, и я взяла со стола мобильный телефон.
– Ц-ц-ц, а вот это лишнее, дамочка, – громила выхватил аппарат из моих рук и разобрал его, бросив сим-карту в сваленный товар, который сейчас выглядел как куча ненужного мусора. Увы.
– Что вы себе позволяете?! – я старалась, очень старалась, держать себя в руках, но голос предательски задрожал. – Я не понимаю, чего вы добиваетесь. Говорите, кто вас прислал? Давайте, я с ним поговорю, только не нужно ничего ломать. Это всё денег стоит, – меня уже откровенно трясло.
Урон насчитывался немалый, а ведь деньги с неба не сыплются. Теперь, вероятно, придётся в кредит влезать.
– Деньги. Во всём виноваты деньги, – философски подметил тот, что вальяжно восседал в кресле. – Собственно, из-за них мы и здесь, Алёна Игоревна. Но не будем задерживать такую красавицу, – почти уважительно сказал он. – Так что подписывай бумаги и можешь быть свободна.
– Какие ещё бумаги? Вы о чём? Ничего я подписывать не буду! – я нервно выдернула из рук качка хрупкую вазу, сверля его взглядом. Да кто они вообще такие и откуда знают моё имя?
– Будешь, – чересчур слащаво ответил мужчина и издевательски улыбнулся. – Как миленькая всё подпишешь. Ты ведь не хочешь огорчать своего отца?
– А при чём тут он? Я его уже четыре года не видела! – а про себя добавила: «И не слышала». От воспоминаний о родителе меня аж передёрнуло.
– Ну, знаешь ли, детка, – высокий переключил внимание на себя. К слову, пока я препирались со здоровяком, этот гад успел перевернуть мою документацию, устроив жуткий беспорядок. – Карточный долг священен, а твой папаша проигрался и теперь гол как сокол. И совершенно случайно так намекнул нам, что у дочурки деньжата водятся. Вот мы и пришли, как говорится, за своим.
– Говорите, сколько вам надо, только прекратите всё крушить.
Я поняла, что от них мне не отделаться, и поэтому решила начать переговоры – откуплюсь как-нибудь. Но как же достал меня отец! Я готова была погасить его долг, лишь бы меня оставили в покое.
– Всё, – совершенно буднично ответил всё тот же и нахально разлёгся на кресле, закинув ноги на стол.
– В смысле, – может, я ослышалась? Неужели долг настолько большой? Жирно не будет?
– В прямом, Алёна Игоревна, – продолжал он. – Суть в том, что твой папашка проигрался в карты по-крупному и теперь много, очень много, должен. А так как за его душой было совсем ничего, придётся расплачиваться тебе, детка. Так что давай, по-быстренькому отписывай на нашего хозяина магазинчик и обналичивай свой счёт.
– Я не верю вам! Сколько бы отец не проиграл – у него есть ещё недвижимость, чтобы самому расплатиться.
Хоть отец и порвал со мной все связи, но не думаю, что он промотал всё состояние. Наш дом. Но он давно дал мне понять, чтобы ни о каком наследстве я даже не мечтала. Да я и не надеялась – пусть подавится, жмот! Однако есть всему предел. Я просто не желала верить во всё это. Абсурд. Скорее всего решил, как всегда, избавиться от проблем за мой счёт. Но мамина квартира – это уж слишком!
– Эта лавка моя, и только моя! Убирайтесь, ничего я не подпишу и никаких денег не дам! Вон отсюда! – сдерживать себя не было ни сил, ни желания, а потому, пройдя к двери, резко указала путь на выход. – Я сказала: пошли вон отсюда!
– Не кипятись, детка. Мы тут словами не кидаемся. Сама посмотри, кто на бумажке накарябал. Ну, узнаёшь почерк?
Перед моими глазами оказалась долговая расписка отца – конечно, я знаю этот почерк. До меня и раньше доходили слухи, что отец стал азартным игроком, но то, что всё же придётся платить по его счетам – это уж слишком.
– Мы бы предложили расплатиться тебе натурой, но вряд ли ты согласишься, – иронии в голосе не отбавлять! – Всего лишь за денежками пришли. Давай, дорогуша, не заставляй взрослых дядей долго ждать. Да и не изверги мы какие. Дадим тебе три дня на сборы своих вещичек. Ты ведь здесь и живёшь?
Это был риторический вопрос.
– Я всё равно вам не верю, – на душе было так погано, хоть вой. Но что я могу поделать? Я стояла столбом. Эти ребята кажутся серьёзней, чем приходили до этого.
– А это уже не наша забота, – громила потыкал кнопки в телефоне и показал мне изображение, где отец лежал на полу весь в синяках и кровоподтёках. – Ну как, нравится?
– Ублюдки, – выплюнула я и нервно схватила ручку.
Хоть я и ненавидела отца, но не желала ему плохого. Как бы ни было противно и горько, однако договор о купле-продаже был составлен по всем правилам, и игнорировать его не получится. Я уже имела опыт работы с подобными документами. Тем более, что в нём уже стояло моё имя – оперативно работают, однако. Злиться смысла не было – какой-никакой, но отец ведь. Скрепя сердце, пришлось подписать. Внутри всё клокотало, и я резко отодвинула от себя документы.
– Довольны?
– Не так быстро, рыбонька. Папаша говорил, что у тебя немалые сбережения есть. Так что руки в ноги и айда в банк, – крепкие руки потрепали мою причёску, а слащавая улыбка растеклась по гладко выбритому лицу. Деваться некуда, и я взяла сумочку. – Вот и умница.
Идти было недалеко – всего лишь на соседнюю улицу. Вот уж действительно паршиво, что этих филиалов, как собак не резанных! Бугай по дороге пытался шутить, только вот мне было не до смеха – пришлось отдать всё. Не сомневаюсь, что отцовский счёт был к этому времени уже пуст.
И всё же я не осталась на нуле. Полгода назад я одолжила знакомому крупную сумму, о которой никто, кроме нас двоих, не знал, но, увы, в ближайшее время не смогу её вернуть.
Глава 2
Вернувшись понурой обратно к себе, я уже не радовалась мелодичности дверного колокольчика, и потому с горечью сняла. Он больше не зазвенит вновь, оповещая о приходе посетителей. Я перевернула табличку на стеклянной двери, надпись на которой снаружи гласила «Закрыто», и закрыла дверь на щеколду.
Только теперь, оставшись совершенно одна, я безвыходно опустилась на колени, закрыв лицо руками.
Почему, почему всё так? Сколько отец ещё будет меня мучить? Я ведь ничего у него не просила, ушла из его разгульной жизни, исчезла, словно никогда и не было. За что?
В сердцах я схватила одну из чаш, что с такой трепетностью выбирала, и швырнула её в стену. Множество осколков разлетелись и по итак уже разгромленному помещению. Да пропади всё пропадом!
Словно в прострации я легла на чудом оставшимся чистый диванчик. Сейчас главное успокоиться и всё тщательно взвесить. Мысли взрывали голову так сильно, что пришлось сжать виски руками. Хотелось рвать и метать, но что толку? Положение было крайне удручающим. Не плакать – только не плакать. Я Ярославская, а Ярославские никогда не пасуют перед жизнью.
Лежала, впрочем, не долго. Бездействие – удел слабых, а я привыкла бороться в любой ситуации. Я окинула взором учинённый погром и, перешагивая через испорченные вещи, прошла на кухню. Выпив чая с мелиссой и немного успокоившись, с горем пополам разыскала части своего телефона и набрала номер школьной подруги.
– Милана, выручай. Мне срочно нужна работа! – голос едва сдерживался от отчаяния, но при этом настойчиво взывал о помощи.
– И тебе не хворать, – прозвучал приятный голос на том конце провода и мгновением позже переспросил: – Что ты мне сказала? Алён, погоди, какая работа? У тебя же свой магазин! – бывшая Шпицбергер как всегда была рассудительна.
– Уже нет, – я с горечью выдохнула. – Папенька походу конкретно встрял и, по всей видимости, скрылся, – в этом я почти не сомневалась, так как отец боялся даже уколов, что уж говорить о физическом насилии. – А сегодня с утра завалили какие-то амбалы, перевернули всё вверх дном – типа теперь это их собственность, – мне пришлось вкратце пересказать минувшие события.
– Алёна, ну ты же юридически грамотная – проверь, что да как. В конце концов, ментов вызови.
Зашибись, умная какая, а то я сама не сообразила бы! Ладно, хоть вслух не высказалась. Не люблю язвить, но сейчас нервы сдают.
– В том-то и дело, что с документами всё в порядке. Мне и так дали срок – три дня, чтобы я нашла себе жильё.
– Погоди, погоди, ты же с отцом в большом доме живёшь! – Милане передалось моё волнение, но даже своей близкой подруге я рассказывала не всё – гордая, блин.
– Милан, я не хотела тебе говорить, но я ещё в школе съехала от него. Я живу, вернее, пока ещё живу, в этом магазине, – всё, пришлось спалиться – стыдно-то как!
– Ну и…
– Вот и «и». Хоть побирушкой иди.
– Алёна, я не понимаю, зачем тебе так срочно понадобилась работа – ты же не бедная девочка, да и на счетах должно быть что-то.
– Сейчас – бедная. Я большую часть своих сбережений вложила в последние приобретения.
– А остальные? Ты же практичная девушка – у тебя же мамина карточка была, сама же говорила.
– С неё папенька сто пудов всё обналичил и забрал – наверняка код подобрал, – сколько раз говорила себе, что надо пин-код ещё раз изменить, потому как карточек было изначально две, – а мой эти козлы обчистили подчистую. Короче, мне нужна работа, чтобы я могла снимать жильё! Ты меня знаешь, я не люблю просить, но сейчас особый случай.
– М-да. Дай-ка подумать…
Милана опять замолчала, а я нервно перестукивала пальцами по столу и кусала губы – ну, не томи, подруга!
– Кажется, мой супруг говорил, что у его друга своё заведение. Кто знает, может для тебя что-нибудь найдётся. Я сейчас переговорю с Антоном, а затем тебе перезвоню, хорошо?
– Спасибо, дорогая. Даже, если не получится – всё равно спасибо.
– Не благодари заранее. Но присмотри себе пока квартирку. И… держись.
– Ладно. Спасибо.
Я отключила сотовый телефон и засела за компьютером в поисках новой жилплощади. Чем дальше изучала рынок недвижимости, тем мрачнее становилось моё лицо – вот прям чувствую это! Предложений много, но либо цена аховая, либо приемлемая, но очень далеко, либо опасный район. Я выбрала несколько адресов и созвонилась. Благодаря переговорам некоторые предложения могли бы устроить, но, как говорится, лучше на всё посмотреть своими глазами.
Схватив со стола сумку, я выскочила на улицу и понеслась к станции метро. Бесконечная вереница людей, сквозняк от скоростных составов, потные пассажиры, опять беготня, и вот, наконец, солнечный свет.
Я примерно рассчитала свой маршрут – если идти напрямую, то довольно быстро можно добраться до нужного адреса, а второй как раз в паре остановок от первого. Я страдала метрофобией, но в случае крайней необходимости всё же пользовалась подземным транспортом.
Несмотря на приличные районы и доступность транспорта первые адреса пришлось отмести. Не то чтобы я была привередой, но… В одном подъезде стоял смрадный запах, и даже настежь открытые окна не помогали выветрить эту вонь. В другой квартире хозяевами были тараканы – эти противные насекомые нагло бегали везде. Если приложить усилия, то, конечно, можно было бы попытаться их выкурить с насиженного места, и я к месту вспомнила отличное отравляющее средство, вот только одна рыжая тварь свалилась прямо на кофточку. О, такого визга, видимо, никто ещё не слышал. Несостоявшейся квартиранткой я пулей выскочила на улицу, попутно стряхивая возможных «путешественников».
Вновь транспорт, новые квартиры и полнейший ужас. К концу дня я была выжата как лимон, но так ничего себе и не нашла. И почему Милана не звонит? Я достала из сумки мобильник и к своему разочарованию обнаружила севшую батарейку.
Уставшая, голодная, злая, как не знаю кто, я, наконец-то, добралась до дома. Зарядное устройство обнаружилось не сразу – ещё бы, после «порядка», который устроили новые хозяева. Наконец забегали заветные полоски. Шестнадцать пропущенных – от друзей Олега и Тимура, пара от сокурсниц, один неизвестный и, конечно же, одиннадцать от Миланы.
– Милан, прости, телефон слишком быстро разрядился.
– Всего-то? – недовольный голос едва сдерживался. Знаю, что это тебя всегда раздражает.
– Я не сразу заметила, пока бегала по адресам.
– Алён, как можно быть такой безответственной – ходить неизвестно где и без связи! – Милана всегда за всех переживала, но, видимо, услышав мой нормальный голос, немного успокоилась. – Ну, хоть что-нибудь нашла?
– Нет, но у меня ещё остались адреса – завтра пробегусь, – я устало выдохнула и вновь уселась на диване, вытянув ноги – как же они зудели!
– А у меня, возможно, хорошие новости! – в голосе подруги появились интригующие нотки.
– Не томи.
– Антон созвонился с другом, и у того есть вакансия, правда официанткой. Пойдёшь?
– А у меня есть выбор?
– Выбор всегда есть.
– Ну, разумеется. Только в моём случае решать надо быстро. А зарплата как?
– Всё при личном собеседовании. Я тебе скину адрес Валентина.
– А это кто? – не хотелось, что бы близкие знакомые были в курсе, хотя это имя я слышала впервые.
– Если ты ему понравишься, то это твой будущий работодатель.
– Спасибо, подруга.
Вот за что люблю Милану – так это за оперативность. Ещё в школе она предотвращала все конфликты, мигом разрешала непредвиденные обстоятельства и конфузы. Одним словом – палочка-выручалочка!
– Не за что. А для чего ещё нужны друзья? Давай: выше нос!
– Я люблю тебя.
– Я тоже, пока.
– Пока.
Я довольно улыбнулась, глядя на адрес в смс-ке – почти в центре, а стало быть, место должно пользоваться популярностью со всеми вытекающими. Я не любила загадывать наперёд, а потому прекратила поток радужных мыслей, переключившись на свой, точнее уже не свой, дом.
Вся моя прежняя жизнерадостность погасла несколько лет назад с тяжёлой болезнью мамы, как раз в тот самый момент, когда состояние ухудшилось, и врачи положили её в больницу. Прежняя домработница – тётя Клава, как могла, заботилась обо мне и утешала. Она корила себя, что не смогла оградить меня от случайно услышанного разговора о страшном диагнозе моей мамы – они обе меня очень любили и ограждали от всяких переживаний. Так что резкое ухудшение здоровья мамы выбило из-под меня почву. На некоторое время я тогда даже забросила учёбу, благо хорошая успеваемость позволяла, и не отходила ни на шаг от мамы, держа её за руку до последнего вздоха.
После похорон отец впал в депрессию и никого не хотел видеть, а затем стал подолгу пропадать вне дома. Я на тот момент ничего не понимала – мне так не хватало поддержки любящего отца, но он, казалось, не замечал дочь. Щадя мои чувства, тётя Клава молчала, но «добрые» соседки не преминули рассказать во всей красе, какой мой отец оказался бабник! Можно было подумать, я тогда понимала значение этого слова!
«Папочка не может быть плохим, он ведь меня не бросит?» – думала наивная я. Как сейчас помню, как несколько дней провыла под дверью, когда отец в очередной раз ушёл из дома с какой-то незнакомой тётей в обнимку.
Жестокосердие отца на этом не закончилось, он выгнал всю прежнюю прислугу, а мы в то время могли себе это позволить, заменив на фривольных девиц, которые даже часть своих обязанностей не выполняли, зато очень хорошо знали, где спальная хозяина.
Я тогда росла никому ненужной. От матери мне достался сильный характер – спасибо, мама, тебе за это! Наверное, благодаря нему я не склонилась перед вставшими трудностями.
Что пришлось пережить в школьные годы, и вспоминать не хочу. Как говорится, только сердце надрывать. Друзья, как оказалось, дружили со мной только из-за статуса и положения в обществе. Было противно. Потом я самостоятельно перевелась в другую, не менее престижную школу, подделав подпись отца.
Глава 3
Воспоминания о нём по сей день всегда у меня вызывали только нервную дрожь и неприятный осадок. Впрочем, он не один такой, к сожалению.
О, мужчины, искалеченные свободными нравами и распущенностью, не ценящие самое дорогое – семью. Но семья – это ответственность, а за последние годы, как таковая, она перестала цениться. Гораздо удобнее жить в своё удовольствие – не думать ни о чём, купаясь и наслаждаясь новыми отношениями без обязательств, наплевав на единственное родное существо – своего ребёнка!
К слову, Ярославский Игорь Григорьевич (не хочется даже называть его своим отцом) довольно долго успешно вёл семейный бизнес, однако всё же не смог удержать на плаву некогда преуспевающую фирму в окружении новых многочисленных конкуренток. Постепенно с первых мест семейное предприятие опустилось почти в самый конец. Многочисленные любовницы покинули теперь уже обанкротившегося бизнесмена, переметнувшись к другим, более состоятельным.
Пытаясь хоть как-то поправить свои дела, Игорь Григорьевич решил попытать счастье в казино. Временами это его спасало. Но не зря же азарт называют пагубой. Страстный любитель покера, как оказалось, он сделал неудачную ставку и проиграл. И вот сейчас я, его дочь, в который раз уже, должна отвечать за его поступки. Но этот стал критичным и для меня.
Злясь на (даже не могу подобрать приличного эпитета) своего папашу, я долго возилась в постели. Несмотря на усталость, сон не шёл, и я не могла уснуть. Мысли роем жужжали в голове, не давая покоя. Говорят, надо считать баранов, чтобы уснуть. Пф – глупое и бесполезное занятие.
Пытаясь отвлечься и провести время с умом, я взяла свою настольную книгу «Финансы и право» – знания никогда не повредят!
Зря я это сделала: слова и буквы сливались, а мысли убегали в прошедший день. Я снова и снова переживала этот ужас. Я потеряла всё. Теперь уже окончательно. Тишина и спокойствие ночи наводили на меня невыносимую тоску. Нет, это просто не могло произойти со мной – это дурной сон, проклятие. Взгляд, словно бумеранг, возвращался к договору купли-продажи, что как бельмо на глазу лежал на столе, одним своим присутствием выстреливая в моё разбитое сердце. Неопровержимый факт моего краха.
Я вскочила и подбежала к этой злосчастной бумаге с единственным желанием порвать на мелкие клочки, изничтожить, испепелить. Пальцы уже готовы потянуть её в разные стороны, вот только… А что это даст? Ничего! По крайней мере, разве что использовать как туалетную бумагу.
И вот тут меня накрыла злость. Ведь ничего сейчас сделать не смогу. Остаётся лишь… В каком-то исступлении я стала собирать свои вещи, распихивая их по сумкам и коробкам, коих у меня было немало, благодаря товарам. Я носилась по просторной кухне, в которой и жила, спотыкаясь и кляня всех и вся на чём свет стоит.
Ударившись в очередной раз о край стола, я взвыла, прямо-таки чувствуя, как наливается будущий обширный синяк. Было больно, очень, но не только физически. Душевная боль прорвалась наружу водопадом слёз, тело вмиг отяжелело, словно налилось свинцом, и я упала на постель, кусая подушку. Было настолько жалко себя, что даже противно.
В минуты отчаяния, а они у меня случались не раз (что уж скрывать?), я старалась отвлечься и думать о других, кому намного тяжелее, чем мне: о больных детях, инвалидах, о людях в хосписах, о семьях алкоголиков, наркоманов. Да мало ли? Всем им тоже тяжело. А я – молодая, здоровая, с неоконченным, но всё же высшим образованием, с деловой жилкой, наконец. Чего я себя жалею? Восстану, как феникс, выстою, выживу назло всем и вся и встану на ноги!
Наверное.
Вот в этом я как раз сейчас очень сильно сомневалась. Да кому рассказываю, кого успокаиваю – себя?
«Сильная, смелая, как лебедь белая, я становлюсь на крыло». Увы, крылья сломали. Хотелось только одного – чтобы меня пожалели, приласкали, погладили по головке и поделились жилеткой.
Ах, мамочка, как мне не хватает тебя! Можно я поплачу, совсем чуть-чуть, пока никто не видит? Можно ведь? Ты ведь никому не расскажешь? А завтра опять буду сильной и уверенной в себе. Даже для себя.
Свернувшись калачиком, я натянула кое-как на себя одеяло, чувствуя сильнейший озноб и невероятную усталость. Завтра. Всё будет завтра. А сейчас спать.
* * *
Звонкое чириканье за окном возвестили меня о только зачинавшемся новом дне – для меня он будет действительно новым, другим, не таким, как я привыкла. Мельком взглянула на часы – ещё два часа до звонка будильника, но сна уже ни в одном глазу. Нервы, наверное.
Тяжело встав, с больной головой, я побрела в ванную. Ну и видок: вся опухшая, измождённая. А ведь сегодня на собеседование идти – накануне Милана скинула смс со временем встречи. Тут хочешь, не хочешь, а приводить себя в порядок надо.
Упорная борьба с отёками лица грозила сойти на нет, лишь только я вспоминала причину моего несчастья. Нет, так дело не пойдёт. Мне срочно нужно отвлечься, хоть ненадолго, но мыслей не было, а потому решила продолжить начатое ночью.
Особо вещей не было, так – верхняя одежда и обувь, кои я хоть и со злости, но довольно вместительно упаковала, будничная и выходная одежда и прочие мелочи. Посуда тоже состояла из элементарного набора – да мне много одной и не надо. Книги…
Это, пожалуй, моя самая большая ценность. Особенно те несколько экземпляров, что мне удалось в прямом смысле стащить из родительского дома – мамины книги. Она была детским писателем и весьма популярным. Были и неопубликованные рукописи, которые я бережно хранила в отдельной обувной коробке. Именно она и попалась мне на глаза, заваленная другими прочими. Вот я как её «запрятала».
С неким трепетом я открыла крышку и взяла в руки старую чёрно-белую фотокарточку с резными краями, которая всегда лежала сверху, и на которой были изображены прабабушка Анна и маленькая мама. На ней они кормили зимой уточек у воды. Тогда набережная состояла из прогулочной дорожки с невысоким бордюром.
Я тоже по нему очень любила шагать, держа маму за руку, но в моём детстве набережная уже благоустраивалась и укреплялась. Как сейчас помню тоненькие деревца, посаженные вдоль всего узкого канала, вид на который и открывался из окна моей кухни, минуя небольшую редкую посадку. Кажется, я знала, как мне отвлечься.
Быстро переодевшись в спортивный костюм и накинув сверху капюшон (не хотелось никого видеть, и чтоб меня не видели, если кто повстречается), я взяла чуть отломленный батон и направилась к набережной. Подъезд выходил с противоположной стороны магазинчиков нашего дома, словно окуная его жителей в другой мир – мир природы. Тут даже двор не нужен: дети играли прямо среди деревьев и подкармливали белок семечками и орехами. Эти шустрые зверьки частенько прибегали из леса неподалёку, почти совсем не боялись людей и ели с рук. Но сейчас их не было видно.
Легко минуя посадку и перейдя дорогу, я вышла на тротуарную дорожку и направилась к месту, где можно было спуститься к воде, так как в остальных местах канал был ограждён кованым парапетом. Выросшие деревья обладали роскошной широкой кроной и создавали природную крышу над узким каналом и тротуаром, в тени которой стояло множество скамеек.
А ведь мама часто приводила меня сюда. Если бы я знала тогда, что её детство было связано с этим местом. Здесь она выросла.
Первое время, когда я узнала об этой квартире, долго удивлялась: почему мама ничего о ней не рассказывала? Собственно, открытие обнаружила спустя годы после её смерти, совершенно случайно наткнувшись на документы, запрятанные в отцовском кабинете, пока искала книгу для школьного доклада. Удивительно, но отписана она была именно на моё имя, причём ещё при жизни мамы. Что это: предчувствие, перестраховка? Я не знала, но в тот же день покинула родной дом и переехала.
Самое горькое, отец даже не сразу заметил моё отсутствие, потом пытался вернуть, угрожал. Но я была непреклонна и впервые в жизни разругалась с ним в пух и прах. Отец в отместку решил перекрыть мне кислород, лишив средств.
Первое время я голодала, похудела сильно, но не сдалась: начала подрабатывать, обзавелась знакомствами и… выплыла. Как эти уточки, которым сейчас, как в детстве, бросала любимое лакомство сверху маленькими кусочками через парапет. Их тут очень много. Не сказать, что птицы голодали – всё же место очень популярное, но отказываться от халявной пищи проглотки не собирались.
– Привет! – сзади послышалось громкое приветствие.
– Привет! – я, не оборачиваясь, поздоровалась. За школьные годы привыкла безошибочно определять шаги и голоса друзей-одноклассников, но сейчас на то были другие причины. Олег и Тимур подошли ко мне с двух сторон, облокотившись о перила.
– Ты чё в такую рань? – Олег, как всегда, бесцеремонно забросил на моё плечо свою руку.
– Да вот, прогуляться решила, – улыбнулась я, не обращая внимания на эту наглость.
– Айда с нами на пробежку, – толкнул с другой стороны Тимур.
– О нет, увольте – я ещё жить хочу, – отмахнулась я, слабо хихикнув.
Да и смысл? Парни постоянно соперничали и устраивали соревнования на силу и выносливость где угодно и в чём угодно, хоть в той же пробежке. Бывало уже несколько раз – бросали меня, увлекшись: кто быстрее?
– Ну и зря, – разочарованно выдал Олег, дёргая напоследок моё плечо.
– Идите-идите. Вы же на тренировку?
Я развернулась лицом к пятящимся назад парням, глядя из-под длинной чёлки. Они у меня спортсмены. Почему у меня? А потому, что я для них «свой парень» и лучшая подруга одновременно.
А дружба наша зародилась, как ни странно, благодаря дополнительным занятиям – классный руководитель попросил взять меня над отстающими одноклассниками шефство, как лучшую ученицу, «способную положительно повлиять на этих оболтусов». Близко пообщавшись, я поняла, что они хорошие ребята, хоть и с трудным характером. Была в нашей компании ещё одна девушка, но она после школы выскочила замуж и уехала с мужем далеко. Так что мы остались втроём.
– Да, скоро соревнования. Пока, – ребята помахали мне рукой и побежали по дорожке.
– Всего доброго, – я проводила парней недолгим взглядом и вновь переключилась на невзрачных бурых с пёстрыми вкраплениями уточек и более контрастных селезней. «Я иду к вам, мои милые».
Спустившись к воде, продолжила крошить батон, причём хитро – часть не стала кидать в воду, а разбросала на небольшом полукруглом мостике, что был практически вровень с водой. Птицы, кто проворно поплыл ко мне, а кто, взмахнув крыльями, подлетел, пытаясь опередить в предстоящем пиршестве. Водная гладь мгновенно взбурлила, разбегаясь в стороны поднятыми небольшими волнами и поднимаясь ввысь тяжёлыми каплями. Очень красивое зрелище!
