Текст книги "Компромисс (СИ)"
Автор книги: Мария Клепикова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)
Мария Клепикова
Компромисс
Пролог
Воздушные облака медленно плыли по ясному небу, ничуть не даря хоть сколь-нибудь тени на раскалённую от жары землю. Люди (и не только) изнывали от духоты и обливались потом. Да, лето выдалось очень знойным!
Мне тогда было лет пять. Мама заплетала мои волосы в косички и завязывала большими бантами. Она как раз купила мне новую раскраску, и я тут же принялась в ней рисовать. Больше всего мне понравился большой прелестный цветок с маленькой спящей феей на лепестке. Я старалась изо всех сил воплотить свою цветовую гамму и даже от усердия вытащила розовый язычок. Нежные маленькие пальчики крепко держали карандаш, выводя корявые штрихи на почти законченном рисунке.
– Ну и кто так рисует? – фыркнул рослый мальчишка, вытаскивая из уха наушник и нарушая звонкую песню кузнечиков неприятно громкой музыкой из динамиков.
– Ничего ты не понимаешь, это – красиво! – отозвалась я и посмотрела на внука соседского дедушки. Я показала грубияну язык и продолжила рисовать.
– Ага, просто шедевр, – не говоря целенаправленно, фыркнул он и вновь нырнул в мир грохочущей музыки, покачиваясь в шезлонге под старой грушей.
Я помню, как ему совершенно не нравилось, что дед навязал эту «мелюзгу», то есть меня, на его попечение. Он был старше меня, кажется, лет на пять, но всегда смотрел на меня свысока и постоянно придирался. А когда никто не видел, даже обижал.
– Ма-а-ам, Максим опять ко мне придирается! – я откинула светлые тонкие косички и, не глядя, обратилась к матери.
Чуть поодаль она пила чай на открытой террасе с соседским дедушкой, которого я очень любила, в отличие от его внука. Несмотря на разницу в возрасте, они хорошо дружили, да и близость домов располагала к частому общению.
– Леночка, не ябедничай, – мама улыбнулась мне и погладила сидящего на руках маленького Серёжу. – Покажи, что у тебя получилось.
– Не-а, я ещё не закончила. Мне ещё надо пчёлку раскрасить, – я обслюнявила карандаш и принялась усердно стараться.
Всё это я вспоминала с мельчайшими подробностями каждый раз, глядя на фотографию в семейном альбоме. С тех пор у нас родилась ещё моя младшая сестрёнка Лиля.
Обычно гадают: на кого похожи дети – на папу или на маму? Наши родители были сами между собой похожи, словно брат и сестра, – оба голубоглазые блондины. И даже черты лица были схожими. Вот и мы пошли в них внешностью.
А потом мы переехали.
Глава 1. Потеря
Я закрепила заколкой отрастающую чёлку и, улыбнувшись своему отражению в зеркале, вышла на открытую площадку летнего кафе. Собственно говоря, мне вовсе не обязательно было работать – наш отец считался одним из самых крупных бизнесменов города, но я, тем не менее, решила проявить самостоятельность и устроилась на каникулах на подработку официанткой вместе с подругой.
Мы с приветливой улыбкой порхали между столиков. День стоял просто превосходный – ярко светило солнце, шёлковый ветерок обдувал многочисленных посетителей, что прятались под навесом от жары и услаждались охлаждающими напитками и десертами.
Я уже привычно и, можно сказать профессионально, легко лавируя меду рядами, разносила заказы на огромном подносе, как вдруг на талию опустилась уверенная мужская рука.
– Привет, красавица, – соблазнительный шёпот обдал горячим дыханием шею, но ни один мускул не дрогнул на моём лице. Более того, не разлилось ни единой капли, когда я со сладкой улыбкой повернулась к наглецу.
– И тебе привет, Тём, – поздоровалась я, не меняя милого выражения лица, однако внутри вспыхнула буря. – Сколько раз просила не делать так, – исключительно вежливо напомнила я, вильнув бедром и сбрасывая с себя его руку.
– Как? Вот так? – наигранно непонимающе удивился молодой человек и достал из-за спины огромную ромашку. И где только взял?
– Ой, подлиза, – протянула я и наклонила голову, чтобы друг закрепил цветок в волосах. Вот всегда он так делал – дамский угодник!
– Эй, ребята, а меня кто-нибудь заметит, наконец? – раздался неподалёку немного грубоватый голос.
– Привет, Гер, давно не виделись, – всё также, не выпуская из рук подноса, я поцеловала щёку второго друга.
– Не-е, так не честно, почему ты всегда его целуешь, а меня нет? – возмутился Артём.
– Захлопнись и не мешай мне наслаждаться. У тебя и так отбоя от девчонок нет, так что не ной, – фыркнул Герман, вскользь обнимая меня за талию.
– А если я всё Дашке расскажу? – попытался шантажировать любвеобилец.
– Так, мальчики, прекратили свои шутки! Мне ещё посетителей обслуживать, – я кивнула на чьё-то приглашение. – Садитесь вон там, я скоро подойду, – головой показала им на свободные места и, уходя, поинтересовалась: – Вам как обычно?
– Ага, – ответили парни и поторопились, пока столик не занял кто-либо попроворней.
– А-а-а, ребята, как я соскучилась! – со спины их догнала моя подруга (высокая, энергичная и отнюдь не хрупкая девушка) и, обняв за шеи, повисла на парнях.
– Алка, слезь, задушишь ведь! – молодые люди изобразили мученические лица, но так просто не смогли избежать крепких объятий.
– Ой, да ничего с вами не станется, – рассмеялась она и потрепала их за волосы. – Приветики. Чего так долго не заходили?
Дальше я не могла слушать бывших одноклассников, спеша с новыми заказами. Лишь спустя минут двадцать, наконец, смогла подойти к друзьям, что без умолка болтали.
Картина просто умиляла: Алла безо всякой застенчивости обнимала Артёма и расчёсывала пальцами его рыжую шевелюру на свой вкус; Герман же, лыбясь, расслабленно развалился на стуле напротив, расстегнув наполовину рубашку, и поливал голову из бутылки водой.
– А вот и я!
Я профессионально выставила на столик охлаждённые коктейли и мимолётно взглянула на время – что-то родители задерживались, давно уже должны были позвонить. Но не успела убрать сотовый телефон обратно в карман, как зазвучала мелодия. Приложив трубку с неизвестным номером к уху и зажав его плечом, привычным жестом начала протирать стол.
– Елена Горина? – послышался из динамика неизвестный мужской голос.
– Да, кто это? – рука сама по себе замедлилась в недоумении и остановилась.
Вот абсолютно не понравился мне этот звонок. В последнее время то и дело предлагали всякие кредиты, услуги, опросы и много чего – надоели! Но я понимала, что у них всех своя работа, поэтому обычно вполуха слушала их предложения, а затем вежливо отказывалась. Вот только удивляло порой – а откуда они знают мои данные?
Но этот голос не был навязчивым. И какой-то уж странный.
Отложив салфетку на поднос, я отбросила назад длинные локоны и поудобнее взяла трубку.
– Старший лейтенант отдела криминалистики, Дмитрий Фирстов, – чётко проговорил мужчина, и от этой чёткости почему-то стало не по себе. – Вам необходимо приехать в первую городскую больницу. Ваши родители…
– Что? – голос непроизвольно задрожал, а сердце забилось от плохого предчувствия. – Что с родителями?
– Они разбились… – разъяснял ситуацию полицейский, но дальше я его уже не слышала.
Нет, этого просто не может быть. Это какая-то ошибка. Точно, наверняка ошиблись номером… Тогда… Почему он назвал меня по имени? Значит… не ошибся…
Рука безвольно опустилась, а от лица будто вся кровь отлила. В глазах потемнело, словно набежали тучи, и я почувствовала, как непроизвольно скатилась слеза. Затем вторая и третья, а после хлынул ливень горьких слёз.
Я медленно, но очень быстро прокручивала в голове озвученную информацию. Ребята продолжали болтать, но я их не слышала.
Силы оставили мгновенно, ладонь расслабилась, выпуская мобильник. И он бы упал, не подскачи вовремя сидящий с краю Герман и не выхвати вовремя мой телефон. Я заметила, как он с недоумением посмотрел на меня и поднёс к уху аппарат:
– Алло… – друг то смотрел на меня, то отводил взгляд и слушал оппонента. – А Вы кто?
Герман вновь посмотрел в мою сторону, а я словно не чувствовала себя. Было какое-то ощущение прострации. Губы начали дрожать, и я заморгала, пытаясь хоть немного прояснить взгляд. Парень видать понял, что говорить я сейчас не в состоянии.
– Нет, она не может. Говорите мне. Я передам… – вновь серьёзный взгляд и сосредоточенность с его стороны. – Где он? – видимо полицейский ответил, потому как Герман сжал в напряжении челюсть. – Понял, сейчас приедем.
Я без слов умоляла его сказать, что всё это неправда. Но нет. Артём перестал шутить с Аллой и без лишних слов вопросительно выгнул бровь.
– Тём, в первую погнали. Отец Ленки в больнице, – ответил на немой вопрос друга Герман, стараясь говорить как можно спокойнее. При этом он сунул телефон в карман и ласково взял меня за руку. – Алл, – обратился он к подруге, но та и так понимающе закивала:
– Держите меня в курсе, ребята.
– Ок. Лен, пошли, – Герман вновь посмотрел на меня, но ноги не двигались. – Лен, – с моей стороны ноль эмоций. Мне было страшно. – А, твою ж, – парень подхватил меня на руки и помчался к подогнанному Артёмом спортивному автомобилю.
«Авария». Это жуткое слово непрестанно кружилось в моей голове. Мозг отказывался принимать услышанное.
Нет, только не это. Почему? Ну почему это могло произойти с ними? Люди столько раз слышат в новостях о различных ДТП, о пострадавших и жертвах, но это происходит с кем-то. Но не с нашими близкими. Да, мы сочувствуем, да, быть может, переживаем, обсуждаем ситуацию.
А тут… Эту новость тяжело принять.
Я не заметила, как мы подошли к парковке. Артём давно хвастался своим спортивным красавцем-автомобилем, и я к слову хотела на нём прокатиться. Но сейчас было не до этого. Парень ловко рассекал дорогу, легко лавируя среди движущегося потока таких же спешащих машин. Многие бы пришли в ужас от такой езды, но Артём имел немалый стаж экстремального вождения, несмотря на молодые годы.
Изредка поглядывая в зеркало заднего вида, он встречался взглядом с нами – Герман сел вместе со мной на заднее сиденье и прижимал к своей груди, потому что у меня сдали нервы – я вся тряслась.
Обычно я всегда следила, чтобы парни ездили аккуратно и по правилам, но сейчас сама то и дело торопила Артёма, нервничая и переживая даже при небольших остановках, всю дорогу бормоча как заклинание:
«Господи, помоги. Господи, спаси папу. Мамочка моя, да как же так, как же я без тебя? Господи, да за что же? Господи, я всё для Тебя сделаю, только дай увидеться с папой! Гос-по-ди, по-ми-луй! Гос-по-ди, спа-си!!!»
Едва не выпрыгнув из автомобиля при подъезде к больничной ограде, я силой была удержана крепкой хваткой Германа. У здания больницы машин было – не протолкнуться, а потому Артём, остановившись ненадолго у центрального входа и высадив нас, проехал немного вперёд припарковаться и пулей побежал к широкому крыльцу. Вбежав в просторный холл, он быстро нашёл нас у стойки медрегистратора, где мы узнали, куда доставили моего отца.
Парни подхватили меня за руки, и мы по указателям помчались к реанимации, не дожидаясь лифта и перепрыгивая через две-три ступеньки. Благо, на пути почти никого не оказалось – единичные посетители или пациенты (да по сути впопыхах и не разберёшь) благоразумно примыкали к стенкам, лишь один только раз прямо перед носом распахнулась дверь в одно из отделений, и на площадку выскочил ребёнок.
На скорости я не успевала среагировать – спасибо Артёму – парень дёрнул меня на себя, сам больно стукнувшись в перила, но таки избежал столкновения с малышом. Выслушав вдогонку нелестные эпитеты от перепуганной мамаши, мы поспешили дальше наверх на свой предпоследний этаж.
Чуть ли не поскользнувшись на кафельном полу, я рывком распахнула дверь и влетела в небольшой, но уютный холл с небольшими диванчиками в окружении нескольких горшков с высокими и низкими растениями. Я даже не заметила приятную жёлто-голубую обстановку и чудом перескочила через ногу сидящего тут же молодого человека, который что-то записывал в папке.
«Наверное, это интерн», – предположила я, не зациклив на нём внимание и ища взглядом медсестру или хоть кого-то из отделения.
– Елена Горина? – спросил молодой человек, вставая мне навстречу, но я его даже не услышала, зато заметила, как парни положительно кивнули и, переведя дыхание, подошли к нему.
Мне было всё равно, что там он хотел. Нервным движением я спешно нацепила на ноги, выданные ещё при входе в больницу, бахилы и, накинув на плечи халат, проскочила мимо в застеклённую дверь реанимационного отделения, ища нужную палату.
– Девушка, сюда нельзя! – послышался назидательный голос медсестры из приоткрытой двери ординаторской, но я даже не обратила на неё внимание. – Это реанимация, а не проходной двор! – возмущалась та, но успокаивающая рука и тихий голос другой медсестры остановили её пыл:
– Оставь её, у неё отец умирает, – услышала я, и сердце сжалось сильнее. – Старший разрешил, сама слышала.
Взмыленная и вспотевшая я широкими шагами рассекала пустой коридор отделения, нарушая спокойную тишину звонким стуком каблуков.
«Да где же она?» – нервничала я, судорожно пробегаясь глазами по номерам палат. – «Наконец-то».
На какое-то мгновение я остановилась, размашисто перекрестилась, и, глубоко вдохнув, теперь уже неуверенно приоткрыла наполовину стеклянную матовую дверь. Идеально белая палата с многочисленными аппаратами, окружившими стоящую посередине одинокую кровать, встретила меня.
Господи! На отца без слёз и не взглянешь. Он был похож на окровавленную мумию.
Многочисленные гематомы и ссадины «украшали» открытые участки тела, прозрачные трубочки были просунуты в его нос и рот, а разноцветные провода тянулись к подключённым датчикам, вызывая тягучее чувство страха, уходящее глубоко вниз.
– Папа, папочка! – обливаясь слезами, я, не касаясь, припала к груди перебинтованного отца. – Папа, – уже шептала, осторожно дотрагиваясь до его опухших пальцев и стараясь не задеть капельницу. – Папа…
– Девочка моя, – изнеможенно приоткрыв один глаз, отец едва взглянул на меня измученным взглядом и тут же закашлялся, маня ближе к себе, а из уголка рта потекла тоненькая струйка крови. – Береги младших, – я наклонилась к самым губам, что едва двигались, стараясь получше расслышать слабый голос отца. – Аварию подстроил…
Но договорить он не успел, новая порция крови с хриплым бульканьем полилась на подушку, а посеревшие губы так и остались раскрытыми. Громкий ровный писк наполнил палату – на экране монитора побежала идеально ровная линия.
– Не-е-ет!!! Господи, нет! – крик отчаяния вырвался из моей груди.
Вбежавшие тут же медики оттеснили меня в сторону, пытаясь с помощью дефибриллятора привести в чувства больного, но безрезультатно. Безжизненное тело никак не реагировало на разряды током. Врачам оставалось лишь констатировать смерть – с такими повреждениями он бы не выжил в любом случае, как я узнала позже.
Глава 2. Вариант
Похороны и поминки для нас прошли, как в тумане. Я из последних сил держалась, пытаясь успокоить брата и сестру.
За эти дни тот самый полицейский, что звонил мне и был в больнице, несколько раз разговаривал со мной, особо не распространяясь о ходе следствия, лишь сообщил, что мама умерла мгновенно. И ещё: эксперты-криминалисты выяснили, что тормоза были неисправны намеренно, как и предполагал отец. По предварительным версиям злоумышленника установить не удалось, а я просто не могла приложить ума, кто бы мог желать смерти моим родителям.
Да и не о том были мысли – разве это вернёт папу и маму?
Теперь я глава семьи.
Однако, какой это тяжкий груз. Многие молодые люди зачастую грезят вырваться из-под родительской опеки, мечтая о свободе. Безумцы. Я отдала бы всё на свете, согласилась бы никогда не покидать родительского гнезда, лишь бы они были живы.
На меня разом обрушились все проблемы, от которых любящий отец постоянно оберегал нашу семью. А ведь мне только-только исполнилось девятнадцать лет.
Все сорок дней пролетели как миг, как один длинный мучительный сон. И вот опять я с братом и сестрой выслушивала слова сочувствия и утешения. Снова вереница знакомых и незнакомых людей.
Я слишком устала, а тут ещё нужно решать вопросы с отцовской фирмой. Какое счастье, что рядом был Виктор Евгеньевич.
– Лена, я понимаю, как тебе тяжело, но дела фирмы не терпят отлагательств.
Заместитель генерального директора, а по совместительству и друг нашей семьи, Виктор Евгеньевич, взял на себя все организационные и финансовые вопросы, но в некоторых из них без меня, как старшей наследницы, никак нельзя было обойтись. Профессионализм первого помощника отца требовал срочно решать финансовые дела.
– Тебе нужно только подписать эти бумаги, я всё подготовил.
Он как можно мягче напомнил мне о цели своего визита и сочувственно подвинул чёрную папку с документами.
Свою карьеру Виктор Евгеньевич начал в отцовской фирме ещё студентом-практикантом. Он был молод и амбициозен, но папе понравился крепкой деловой хваткой, ответственностью и гибким умом. И его имя часто произносилось в нашем доме.
– Ты всегда можешь рассчитывать на меня, – Виктор Евгеньевич легонько погладил мои плечи и слегка сжал, в знак поддержки.
Пока он не решался сейчас на большее. Я знала, что нравилась ему, но не воспринимала его всерьёз и упрямо называла по имени и отчеству, обращалась на «Вы», хотя у нас не такая уж и большая разница в возрасте. Тем не менее, Виктор Евгеньевич не терял надежды, явно надеясь, что горе нас сблизит. Это было очевидно по его взглядам, жестам, словам…
– Ты же умница.
– Да-да, я подпишу. Обязательно, – я прикрыла рот ладошкой, скрывая продолжительную зевоту. – Оставьте, завтра после соревнований я их подпишу.
«Как же хочется спать».
Я на секундочку прикрыла глаза и положила тяжёлую голову на спинку кресла, мгновенно забывшись. Совершенно не услышала, как он ушёл, и как позже пришли неожиданные посетители.
– Лен, вставай скорее, – испуганно зашептала младшая сестра Лиля, теребя меня за плечо. – Там какие-то тётки припёрлись!
Приоткрыв глаза, я не сразу сообразила который час, а потому растерянно посмотрела по сторонам – стрелки настенных часов показывали лишь половину пятого дня. Оказывается, я вырубилась всего лишь на полтора часа. А в это время по квартире бесцеремонно расхаживали две женщины: среднего и предпенсионного возраста, критически разглядывая обстановку квартиры.
– Могу я узнать, кто вы и что здесь делаете? – потерев виски, наконец, спросила я и встала в ожидании ответа.
– Елена Горина? – спросила невысокая дородная женщина и, получив кивок, представилась: – Мы из органов опеки и попечительства. Елена Леонидовна, – она показала удостоверение инспектора. – А это – Валерия Михайловна, детский психолог. Где мы можем с поговорить, пока Валерия Михайловна пообщается с Вашими братом и сестрой?
Фраза «Мы из органов опеки» резко полоснула по сердцу, заставив похолодеть все члены от ужаса и нехорошего предчувствия. Просто так органы опеки не приходят. Мозг судорожно соображал.
Пришла беда – отворяй ворота?
Ну, уж нет, больше никаких потрясений для младших! Если на то дело пойдёт – костьми лягу, а брата с сестрой в обиду не дам!
– Разговор с младшими состоится только под моим присмотром, – вежливо, но твёрдо заявила я, внутренне напрягаясь.
Конечно, я понимала, что они будут сейчас сыпать всевозможными законодательными актами, заявлять о правах и обязанностях, и прочее, и прочее.
– Елена, давайте не будем друг друга задерживать, я задам Сергею и Лиле пару стандартных вопросов, – вторая женщина с убранными в высокий хвост густыми волосами пыталась внести ясность.
– Повторяю, разговор будет происходить только в моём присутствии, или я вообще не дам согласие, – я так спокойно настояла на своём, при этом наигранно слащаво улыбаясь, что младшие вроде бы успокоились.
Хоть я и старалась говорить максимально уверенно, но взволнованные нотки явно не укрылись от опытного психолога.
– Хорошо, но прошу не подсказывать детям, – с такой же «сладкой» улыбкой ответила Валерия Михайловна и присела на стул рядом с притихшими ребятами.
Мне не оставалось ничего, как только наблюдать за происходящим. Я нервно покусывала губы, болезненно переживая своеобразный «допрос», но женщина очень тактично и ласково поговорила с Серёжей и Лилей. Вроде бы не так уж и страшно, но что-то подсказывало, что на этом дело не закончится.
По взглядам и намёкам этих дам я поняла, что верна в своих предположениях, и потому попросила младших немного погулять во дворе, пока буду беседовать с «гостьями».
Серёжа настороженно посмотрел на меня – он понимал, что что-то не то и потому не хотел оставлять меня наедине с «этими». Я чувствовала брата, как себя, и потому успокоила взглядом, мол, всё будет хорошо, и только после этого Серёжа понимающе кивнул и, захватив Лилю, вышел за дверь.
Теперь мне было проще поговорить, как говорится, начистоту, с этими «милыми» женщинами. Тревожные опасения подтвердились, и в результате не такой уж и долгой, но очень тяжёлой беседы, я поняла только одно – брата и сестру заберут в детский дом в ближайшее время.
Как можно так жестоко обращаться с детьми, которые только что потеряли родителей?
Я не заметила, как губы и руки задрожали от волнения, а щёки оросились горючими слезами. Да что слёзы, я готова была выть от такой перспективы.
Но на удивление не всё было так плохо – женщины вошли в моё положение. Сохранить детей в семье по закону я могла только оформив опеку и попечительство, но… Разумеется, были и «но».
Опять же по закону, основными условиями, возлагающимися на опекуна, являлись: обязанность по осуществлению ухода за ребёнком, обеспечению условий для его комфортного проживания, получения образования, благополучного состояния здоровья*.
Разумеется, я обещала всё исполнить – как говорится, не вопрос. И было уж засияла, как представительницы вездесущих органов обломали радужные перспективы. Оказывается, «там» успели навести справки и прознали об отсутствии у меня стабильного заработка.
Не знаю, чем они руководствовались, но тот факт, что наша семья имела доходную фирму их не волновало. В право наследования я в ближайшее время пока вступить не могла, а винтики «доброй машины» уже запущены.
Быстро, сволочи, реагируют там, где не надо.
Меня вновь затрясло… и почти отпустило. Был один вариант. Выйти замуж. Причём, как можно скорее.
Естественно, в таком случае муж должен взять на себя все финансовые расходы. Именно эту версию гостьи и озвучили, как наилучший вариант в нашем положении – вариант сохранить Серёжу и Лилю в семье, дома.
Стыдно было признавать, но представительницы органов опеки подали хорошую идею – не такие уж и злюки оказались. Однако.
Проводив женщин и позвонив брату, я судорожно перебирала в голове возможных «кандидатов», попутно готовя ужин, ведь завтра предстояли ежегодные соревнования по Армейскому рукопашному бою, в которых мы обязательно должны были участвовать.
Мы с Серёжей одновременно начали заниматься в местном клубе и были сильнейшими в своих категориях.
Я с нежностью и горечью вспоминала, как отец впервые привёл нас в спортивный зал, как познакомил со своим приятелем-тренером, как загорелись мои глаза при виде ловких бросков ровесников и ребятишек помладше, как захлебнулась от радости, выучив несложный приём, как совершенствовалась год за годом, выигрывая соревнования при неизменной поддержке отца.
Да, папа всегда присутствовал на всех наших тренировках и соревнованиях, всегда подсказывал и направлял: по сути, он был как второй тренер, занимаясь с нами и дома – и это не смотря на загруженный график работы.
Спорт закалил меня, и теперь я сама жаждала этого дня: нужно собраться и взять себя в руки – ведь отец в своё время был чемпионом ВДВ и продолжил бы карьеру военного, если бы не травма. Столько усилий, столько пота и крови. Отказаться сейчас – значит предать память отца, ведь он так мечтал о победе своих детей.
«Что ж, папа, эти соревнования мы посвятим вам с мамой!»
Я с особой любовью накрыла на стол и позвала из окна младших. Мне хотелось хоть как-то облегчить боль брата и сестры, и я старалась готовить всё так, как это делала мама.
Сколько раз я наблюдала за её умелыми руками, и вот теперь плакала втихаря, повторяя движения. Я так сожалела, что слишком мало общалась с мамой, что собственные интересы были на первом месте, а ведь что мне стоило хотя бы на пять минут подольше посидеть на кухне, да поболтать о том, о сём.
Теперь остались лишь воспоминания, которые я пила, как горький кофе – маленькими глотками и долгим послевкусием, с постепенным осмыслением тех фраз и разговоров, что всплывали временами. Теперь Я стала мамой.
А пока обязательно нужно постараться, ведь так младшим будет особенно приятно отведать фирменный гуляш нашей семьи.
Накладывая по тарелкам гарнир, я тихо наблюдала, как Серёжа молча зашёл на кухню и сразу же уселся на отцовский табурет. Совсем, как папа. Ещё такой молодой, но не по годам крепкий парень был очень добрым. В свои пятнадцать лет он уже многое умел и часто помогал отцу, а вот состояние Лили ставило передо мной большой знак вопроса.
На удивление сестрёнка достойно перенесла смерть родителей, хоть и проревела неделю. Такая миленькая и наивная, она была слишком впечатлительной, и я боялась за её душевное состояние.
После травмы два года назад, Лиле стали сниться странные сны, после которых она путала реальность и видения. Долгое лечение и беседы со специалистами, казалось, помогли ей, и вот теперь новый стресс.
Я очень сильно переживала, что всё вернётся, а потому старалась чаще улыбаться младшим. Я сильная, я справлюсь.
Лиля привычно неуклюже плюхнулась на своё место, подогнув под себя ногу, и вопросительно взглянула мне в глаза – я чмокнула её в щёчку и потрепала по мягким светлым прядям. Всё хорошо!
За трапезой я старалась быть весёлой и привычной.
Приготовив всё на завтра и отправив младших спать пораньше, я быстро сполоснула посуду и тоже пошла отдыхать, но сон не шёл – в голове крутились слова женщин из опеки.
«Выйти замуж. За кого?»
Сколько бы я не ломала голову, но так и не придумала, кто мог бы подойти на эту роль. Не то, чтобы у меня не было поклонников. Просто замужество – очень серьёзный шаг.
Да, супруг должен быть ответственным и самостоятельным. Таковых, к сожалению, в ближайшем окружении не было. Друзья, естественно, не в счёт – оба только ещё учились.
На личном же фронте: за Германом бегала ревнивица Дарья, а Артём и семья – это вещи несовместимые, по крайней мере, в ближайшие годы. Да, собственно, и сама идея была абсурдной: друзья – это друзья.
Вообще, меня смело можно считать красивой девушкой – и это не только моё мнение. Меня даже несколько раз просили сниматься в качестве модели. Но настоящей любви в жизни пока не было – влюблённости не в счёт.
В модельном агенстве меня часто приглашали на «свидания». Предвзятое отношение к девушкам-блондинкам часто играло со мной злую шутку, но, получив твёрдый отказ, подпитанный не только словами (заигрывания остались лишь в качестве лёгкого флирта), не состоявшиеся любовники теряли ко мне интерес, а если точнее – опасались.
Парни-спортсмены уважали меня за хорошие удары и считали «своим парнем», а в консерватории, где я проучилась уже год, подходящих кандидатур не наблюдалось. Если задаться целью, то, может, и можно было бы с кем-нибудь сблизиться, но сроки поджимали. Не выходить же за первого встречного!
Так, пребывая в раздумьях, я не заметила, как провалилась в короткий глубокий сон.
Примечание к части * Условия для опеки были позаимствованы из официального сайта об опеке и попечительстве.
