Текст книги "Дело о Черном Удильщике (СИ)"

Автор книги: Мария Карапетян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Мужчина сел на кровать, и она скрипнула, провалившись под его весом. Лаврак потер ослепший глаз и остервенело надавил на него.

– Мне не хватает времени! – крикнул он и, разозлившись, швырнул о стену увесистые часы, которые стояли рядом на тумбочке. – Но это не означает, что я плохой, слышишь⁈ Или ты считаешь, что события приняли бы другой оборот, будь ты похоронена на земле самоубийц⁈

Черный Удильщик встал и начал мерить комнату шагами из угла в угол, словно загнанный в клетку зверь. Было прохладно, но мужчина все равно настежь открыл окно. С улицы, взметнув шторы, в спальню проник ветер, и редкие капли дождя застучали по полу.

– Я нашел и убил прямого потомка пророка Саргана! Никому не доверил – самолично отрезал все пальцы на его толстых руках! Представляешь, на каждом было по кольцу, и кто знает, может быть, одно из них когда-то принадлежало мутанту, сгнившему в заводи! Ритуал будет осуществлен, и никто не сможет мне помешать! – Он тяжело дышал, сжимая кулаки. – Знай, я с радостью вырвал его жирный язык и глаза! О-о-о, не смотри так, я был готов и на большее, лишь бы выцарапать дочь из лап подступающей смерти!

Лаврак остановился возле письменного стола и резко отодвинул стул, отчего тот чуть не отлетел назад.

– Осталось дождаться, когда чертово солнце наконец погаснет, и я смогу призвать к ответу блуждающий дух провидца, чтобы получить желанный ответ.

Койкан наклонился к большому круглому аквариуму, в котором плавала маленькая золотая щука. Ее чешуя завораживающе переливалась в свете зажжённой лампы. Приоткрыв рот, полный острых зубов, рыба уставилась на Лаврака и медленно виляла полосатым хвостом.

– Я найду голубой источник и все исправлю, – сказал Удильщик, глядя в черные глаза через толстое стекло аквариума.

Глава 16

Проныра

Диван в приёмной агентства был маленьким и неудобным. Несколько раз за ночь Хек вздрагивал, скатываясь с гладкой кожаной обивки прямо на холодный пол. В конце концов детектив сел и попытался заснуть, откинувшись на мягкую спинку. Задрав голову к потолку, Мерлуза долго изучал причудливый узор трещин полопавшейся штукатурки и понял, что сегодня выспаться не удастся. Мужчина выудил из своего рабочего шкафчика две припрятанные бутылки жмыха, откупорил одну и, подойдя к окну, сделал большой глоток. При каждом движении рану на мизинце саднило и она неприятно пульсировала, напоминая о приобретенном увечье. Детектив устало поморщился, тяжело вздохнул, присел на краешек подоконника и погрузился в свои мысли. Тёмная ночь понемногу рассеивалась и неохотно отступала перед тусклыми утренними лучами. Город спал, окутанный слабым туманом, нежась в объятиях тишины. Хек негромко напел строчки своей любимой песни, и они повисли в воздухе, зацепившись за плавающую по комнате пыль:

– Тот старый мрачный тёмный дом,

Провидец где живёт.

Не верь ему и не проси

Сказать о том, что ждёт.

Судьбы своей лучше не знать,

Так выпьем же до дна! Ха!

Легко ли смерти избежать,

Коль знаешь, где она?..

Мерлуза сделал еще глоток, вытер рот рукавом свитера и откупорил вторую бутылку. С крыши соседнего здания, громогласно каркая, на землю спикировала стая ворон. Медленно прохаживаясь возле деревьев, птицы высматривали жирных дождевых червей, маленьких лягушек и упавшие семена. Не найдя достойной трапезы, стая обиженно закричала и, разгоняя стелившийся по земле туман, улетела прочь.

Детектив заметил вывернувшую из-за угла здания девушку. Она уверенно шагала по направлению к агентству и, не боясь промочить сапоги, наступала на все попадавшиеся по пути лужи. Хек дернулся было, но быстро принял неизбежность ситуации: уселся на диван и, попивая жмых, стал ждать, когда Рита поднимется на второй этаж. Вскоре в замочной скважине повернулся ключ. Девушка вошла, сложила зонт, стряхнув с него влагу, и, пройдя несколько шагов, вскрикнула от неожиданности. Детектив покосился на маленькую связку с брелком, которая лежала на рабочем столе секретаря, и поджал губы, предугадывая разрушительный масштаб будущей ссоры. Рита проследила за его взглядом и сразу узнала ключи от своей квартиры. Молча сняла с себя верхнюю одежду, повесила её в шкафчик и села на стул, закинув ногу на ногу. Было заметно, что секретарь мало спала и чем-то встревожена.

– Вроде бы взрослый мужчина – в этом году тебе исполнится тридцать шесть лет…

– Подумать только! Целых тридцать шесть! – шутливо отозвался Мерлуза.

Рита проигнорировала его слова и продолжила:

– Но ведешь себя как шестнадцатилетний мальчишка! – Она облокотилась на стол и, глядя Хеку в глаза, спросила: – Ты меня любишь?

– Дело не в этом, – попытался возразить Мерлуза, но его слова утонули в недовольном женском крике.

– Тогда я не понимаю! – Рита резко вскочила со стула, и он с грохотом упал назад. – Кажется, что тебе всюду лучше, чем со мной! В офисе агентства, в паршивых тавернах с неумытыми девками, даже в подворотнях! Ты готов идти куда угодно, лишь бы не переступать порог моего дома!

Голос девушки задрожал, и по её щекам потекли слёзы. Злость сменилась обидой, и она, всхлипывая, махнула рукой.

– Почему? – сквозь плач хрипло спросила Рита. – Если у тебя кто-то появился…

Она отвернулась и горько заплакала, закрыв ладонями веснушчатое лицо.

Хек не двинулся с места. Он размышлял о последствиях слов, которые собирался произнести. Мужчина несколько минут смотрел на вздрагивающие от рыданий плечи девушки, а потом тихо подошел к ней сзади и обнял. Секретарь оттолкнула его и, развернувшись, сердито посмотрела на пьяного детектива. Мерлуза не брился несколько недель и отрастил небольшую бородку. Тёмные волосы на голове торчали в разные стороны, а старый свитер вытянулся и, утратив приличный вид, болтался на теле мешком.

– Скоро приезжает мой отец, – решительно сказала Рита, смахивая дорожки слёз с покрасневших щёк. – Он наконец-то нашёл толкового управляющего, и в кои-то веки мы сможем провести несколько дней вместе.

Секретарь замолчала, увидев, как по лицу детектива промелькнуло неприкрытое отвращение. Девушка нахмурилась и, убрав кудрявые волосы за уши, закончила:

– Я хотела познакомить вас, но вижу, что ты не имеешь желания становиться частью чего-то большего.

Мерлуза мысленно отметил, что разговор вильнул в русло самого плохого сценария. Недосказанность загнала его в угол, и он смиренно опустил оружие, признавая своё поражение. Подняв глаза на Риту, детектив понял: не важно, какие слова он произнесёт – во всех случаях исход будет одинаковым. Так почему же не сказать правду?

– На самом деле я с ним уже знаком, – заявил Мерлуза, опускаясь обратно на диван. – Присядь, Рита.

Секретарь осталась стоять, и Хек, устало вздохнув, начал свой рассказ:

– В начале прошлого квартала, почти шесть месяцев назад, твой отец приезжал в гости.

– Нет, не приезжал, – возразила девушка.

– Не перебивай, – предупредил детектив, и Рита тут же умолкла. – Ты ничего не знаешь об этом, потому что Омирак Навага прибыл с визитом лично ко мне.

Лицо девушки вытянулось от удивления, и она нервно растерла ладони.

– Думаю, для тебя не станет открытием, как рьяно твой отец чтит чистоту крови и гордится древнейшей родословной. Семейство лучепёрых отряда трескообразных в шестом поколении – настоящая редкость в наше время! Вполне закономерно, что ты уродилась такой красавицей, Рита, – продолжил детектив, глядя, как девушку придавливает тяжелый груз осознания. Она что-то прошептала в ответ, и по её щекам вновь заструились слёзы.

– Мне не известно, как он узнал адрес, но можешь себе представить, что чувствовал этот высокопоставленный господин, очутившись в глубине улицы Белых китов. Сейчас я злорадствую, понимая, что Омираку пришлось пройти пешком немалое расстояние и отыскать нужный дом, прежде чем постучаться в дверь моей квартиры. Ему повезло: я как раз вернулся с ночного патрулирования и, едва взглянув на него, понял, кто передо мной. – Хек вгляделся в испуганное веснушчатое лицо возлюбленной. – Ты его точная маленькая копия – неудивительно, что Навага так сильно любит тебя. Те же рыжие волосы, зелёные глаза, маленький нос и выразительные губы. Никогда бы не подумал, что смогу ненавидеть человека, который имеет твои черты… Он бесцеремонно прошёл по всем комнатам, заглядывая в каждый уголок. О, Рита, видела бы ты выражение его лица! Кажется, слово «отвратительно» придумали, увидев, как морщится Омирак Навага. Из-за снобизма и гордости он остался стоять, брезгуя присесть даже на краешек стула. Думаю, после этого визита он долго отмывал от грязи свои белые руки.

Хек опустошил бутылку и пьяно рассмеялся:

– После чего он демонстративно встал посреди комнаты, вынул чековую книжку и, вписав туда сумму, сунул мне в лицо мерзкий откуп. «Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы ты отстал от моей дочери?», – пародируя интонации Омирака, проговорил Мерлуза. – У меня в глазах потемнело от злости, я подлетел и двинул ему кулаком в нос, отчего твой папаша упал на пол. Отдам господину должное, он довольно-таки быстро смекнул, что договориться со мной не получится, и сразу вытащил из рукава заготовленный козырь.

Хек помолчал, рассматривая ошарашенную Риту.

– Навага пригрозил, что лишит тебя состояния, если ты решишь выйти за меня замуж и посмеешь родить «грязнородных» детей.

В приёмной повисла тишина. Девушка побелела и молча подошла к окну. Долгое время они молчали. Хек ждал, пока Рита что-нибудь ответит, но она ничего не сказала.

– Я так и думал, – кивнул детектив. – Теперь понимаю, что всё сделал правильно. Не хотел ставить тебя перед выбором, потому что изначально знал о своём проигрыше. Дурак! Всё это время я лишь эгоистично пытался отсрочить неизбежное. Тебя можно понять, Рита: если бы мой отец был таким…

– Деньги мне не важны, – подала голос девушка.

Детектив усмехнулся:

– Сейчас, когда они есть, ты не чувствуешь в них потребности, но стоит им закончиться… Посмотри на меня, Рита. Я старый пьяный детектив из бедной семьи – меня не отмоешь, не научишь манерам, не сделаешь другим человеком. Твои запросы намного выше моего достатка, и, пока тебе нужно лишь внимание, это кажется незначительным. Но в будущем, при создании семьи сыграет важную роль.

Мерлуза подошел к рабочему столу, взял ключи от дома Риты и вложил связку в её маленькую ладонь.

– Я люблю тебя, – произнес детектив, поцеловал девушку в щёку и, накинув пальто, поспешно вышел на улицу.

Утро выдалось дождливым и холодным. Солнце стремительно угасало, погружая улицы в полумрак, и лишь фонари работали без перебоя, образуя длинные коридоры яркого жёлтого света. Первыми начинали путаться ночные бабочки: они кружили вокруг ламп и падали на землю, сбиваемые тяжелыми каплями дождя. Хек перепрыгивал через коричневые лужицы, в которых плавали насекомые, и его силуэт одиноко мелькал среди пустующих мощеных дорожек. На секунду детективу показалось, что кто-то крадётся следом. Он развернулся и всмотрелся вглубь сонной улицы: она дремала, убаюканная шумом прохладного ливня. Не обнаружив ничего подозрительного, мужчина продолжил путь, но теперь то и дело озирался по сторонам.

Мерлуза заглянул в разбитое окно таверны «Китовый ус». Сперва он заметил теплящийся внутри огонёк, а после услышал незатейливую мелодию, доносившуюся из динамика радиолы. Мужчина довольно хмыкнул и вошел внутрь. Дверь скрипнула и, слетев с петель, повисла на кривом откосе кирпичной стены.

– Стеллер! – позвал Хек хозяина таверны. – Это ты?

– Заходи, – еле ворочая языком, проговорил тот. – Пропусти со мной пару стаканчиков, Мерлуза.

Детектив прошел вглубь зала. Перешагнув через рухнувшую балку, сел на один из уцелевших стульев, который по-прежнему стоял возле бара.

– Почему Департамент до сих пор не предпринял никаких мер насчет реконструкции? – осведомился Хек, глядя на лицо Сивуча в зареве зажжённых свечей.

– Лучше спроси об этом новоявленного инспектора, – хозяин таверны злобно оскалился и, не стесняясь, намекнул: – Думаю, он знает, кому шепнуть на ухо правильные слова.

Детектив взял из рук Стеллера бутылку и зубами выдернул из неё пробку.

– С чего это ты взял? – отплевываясь, спросил Мерлуза.

Хозяин таверны усмехнулся и подался вперед, обдавая посетителя алкогольными парами:

– Меня не обманешь: я видел, как жестокие мурены в его присутствии теряют самообладание, превращаясь в сопляков. Не знаю, что сделал этот парень, но, думаю, – Сивуч обвел рукой зал разрушенной таверны, – он сможет поспособствовать тому, чтобы ты, Мерлуза, вновь сидел за своим любимым столом.

Хек сделал большой глоток прямо из бутылки и рассмеялся:

– Хитрая ты рыба, Сивуч!

Вдруг в проёме разбитого окна мелькнуло детское лицо. Ребёнок наступил на осколки стекла, и они захрустели под ногами, выдавая беспризорника.

– Эй! – окликнул мальца Стеллер, размахивая руками. – А ну, пошел прочь отсюда! Это место не для детей!

Детектив развернулся и узнал ту самую маленькую девочку, которую Рита носила на руках. Мешковатая одежда по-прежнему мешала различить пол ребенка, а старая шапка сползала на лоб, закрывая глаза. Девчушка испугалась и быстро спряталась за стеной.

– Я кому говорю! – рассвирепел хозяин таверны, поднимаясь со своего места.

– Хватит понапрасну орать, Сивуч, – отрезал Хек.

Он осторожно подошел к малышке и опустился перед ней на корточки.

– Привет, бродяга. Кажется, мы уже знакомы, – поздоровался детектив, оглядывая ребенка.

Девочка была худой, осунувшейся и грязной. На вид ей было лет семь, но глаза, полные ужаса пережитых лишений, смотрели совсем по-взрослому. Беспризорница подошла ближе и, робко взяв детектива за указательный палец, произнесла:

– Я знаю, где тот, кого все ищут.

Хек прищурился. Многие взрослые, надев на себя костюмы важности, допускают одну существенную, но глупую ошибку: игнорируют детей, не воспринимая их слова всерьёз.

– Говори, – добродушно сказал Мерлуза и поправил сползший ей на глаза головной убор.

– Я отведу вас к Проныре, но вы должны пообещать, что поможете ему, – вполголоса заявила девочка.

– Сделаю всё, что смогу, – проговорил детектив. И, увидев, что рыжие брови ребенка сошлись к переносице, добавил: – Обещаю.

Беспризорница одобрительно кивнула, развернулась и зашагала прочь. Детектив двинулся следом, не выпуская ребенка из виду. Наученный горьким опытом, Хек держался на расстоянии: детям он больше не доверял. Глядя на то, как уверенно ориентируется на местности маленькая девочка, Мерлуза нехотя вспомнил своё собственное детство. Люди часто принимали мальчика за беспризорника, потому что он день и ночь проводил на пристани среди моряков, брошенных детей и вонючей рыбы. Однажды Хека даже поймали штамповщики[1], после чего мать устроила сыну взбучку и навсегда запретила гулять возле причала.

Девочка свернула за угол и скрылась в темноте Зелёной аллеи. Детектив аккуратно выглянул из-за стены, размышляя о западне, но девочка лишь слабо улыбнулась и жестом подозвала мужчину к себе. А потом оглянулась по сторонам и, указав на грязные, заросшие мхом гнилые доски, попросила:

– Помогите открыть, у меня пальцы болят.

Хек недоуменно уставился на землю и с трудом различил замаскированную дверь, ведущую в подвал. Ручки не было, и детективу пришлось изрядно постараться, чтобы открыть проход. Он засунул пальцы в узкую щель и, подняв сколоченные между собой доски, откинул их в сторону. В нос ударил зловонный запах разлагающейся плоти. Незажившая рана на мизинце моментально запульсировала. Мерлуза поморщился, но, увидев, как девочка шустро спустилась вниз по лестнице, сразу позабыл о боли.

– Только закройте за собой дверь! – удаляясь, крикнула беспризорница. – И ступайте осторожно, здесь легко можно свернуть шею!

Помещение подвала было маленьким и тёмным. Хеку пришлось закрыть нос рукавом пальто, чтобы не вдыхать едкое зловоние. В свете единственной лампы он смог разглядеть несколько старых кроватей. Большинство из них были сколочены из подручных материалов и напоминали лежаки. Повсюду царил беспорядок: на голой земле валялась заляпанная грязью рваная одежда, жестяная посуда и множество свечей. Мерлуза аккуратно поднял одну, что оказалась у него под ногами, и внимательно рассмотрел огарок, на котором виднелись следы детских зубов. Девочка с извиняющейся улыбкой пояснила:

– Иногда бывало совсем нечего есть и некоторые из нас жевали что придётся, чтобы хоть ненадолго унять голод. Свечи легче всего стащить.

Детектив взял лампу, подошел к одной из кроватей и откинул влажное одеяло. От увиденного Хека замутило, и он сглотнул, пытаясь сдержать подступивший к горлу рвотный позыв. На грязных простынях, разинув рот, из которого торчало несколько сухих отростков, неподвижно лежал мальчишка. Его руки изогнулись под неправильными углами, кожа отливала тёмно-зелёным. Мерлуза оглядел остальные лежаки и понял, что на каждом из них, накрытые одеялами, лежат погибшие беспризорники, наевшиеся дождевой ягоды.

– Сюда, – девочка подозвала детектива к кровати, что стояла в самом дальнем углу.

Среди скомканных простыней, на посеревшей от сырости подушке, тяжело дыша, лежал рыжеволосый мальчишка в круглых очках. Беспризорница приложила к его горячему лбу маленькую ладонь и, всхлипнув, сказала:

– Недавно на рынке один свечник раздавал из-под прилавка пироги. Мы так оголодали, что никому не показалось странным, что он не требует за них деньги. Раньше этот продавец часто ловил нас на кражах и каждый раз угрожал расправой. Проныра выклянчил у свечника всю выпечку, что была, и принес нам, – девочка с грустью посмотрела на рыжеволосого. – После того, как пропал Аспид, он сдуру взялся обо всех заботиться и пытался хоть как-то поддерживать остальных. Хотел пойти разносчиком газет, но клейменых не берут на работу, поэтому выбирать не пришлось. У нас никогда нет выбора.

Хек приложил два пальца к шее мальчика и нащупал слабый пульс. Кожа беспризорника пылала, его бил мелкий озноб.

– Он раздал все пироги до единого. Даже себе не оставил. Но никто не подумал с ним поделиться – ребята были настолько голодными, что проглотили всё за раз. А потом слегли и больше не встали. Когда Проныра увидел, как корчатся и зеленеют товарищи, он тут же всё понял и в слезах выскочил на улицу. Я искала его несколько дней и обнаружила в полубреду, сидящим около заводи.

Взглянув на мужчину, девочка прочитала в его взгляде немой вопрос.

– В больницу не попасть без страхового листа, – она запнулась и опустила глаза. – Но, может быть, если вы скажете, что мы ваши…

– А почему ты не ела? – перевел тему Хек, осторожно подхватывая лихорадящего мальчишку на руки.

– Раз брат не ест, значит, и я не ем, – беспризорница поднялась вверх по лестнице и выбралась на улицу, открывая детективу проход.

Мерлуза довольно быстро донёс мальчика до больницы и, залетев в двери, тут же попросил помощи. Но миловидная девушка, сидевшая за стойкой, лишь недоверчиво покосилась на мужчину и потребовала необходимые документы. Казалось, её вообще не волнует тот факт, что на руках Хека лежит без сознания одиннадцатилетний ребенок.

– Я детектив округа Тайных Озёр! – выйдя из себя, закричал Мерлуза. – Ты, пигалица, вообще в своём уме⁈

На крик тотчас сбежались любопытные пациенты, врачи и медсестры. Одни цокали языками и возмущались, оглядывая небрежно одетых людей, другие закрыли носы белыми платочками, учуяв неприятный запах, исходивший от бродяг. Но тут, бесцеремонно расталкивая людей, из толпы вышел Аркан. Его бровь была рассечена и заметно припухла, а под глазом, темнея, расплывался синяк.

– Какого ханоса… – удивлённо произнес детектив, и девушка за стойкой недовольно поджала накрашенные губы.

Следом за инспектором семенил Лаврак. Едва шевеля распухшими губами, он призывал зевак разойтись по своим делам. Его щека вздулась, и на ней виднелся внушительных размеров кровоподтёк.

– Что ты тут делаешь? – спросил Хек, с любопытством разглядывая подошедших мужчин.

Хамс сразу же узнал рыжеволосого мальчишку и, не ответив, задал встречный вопрос:

– Где ты нашел его?

Лаврак протянул руки, и детектив передал ему Проныру, придерживая его безвольно болтающуюся голову.

– Что с ним? – поинтересовался Лаврак, озвучив третий по счету вопрос.

Мерлуза вкратце изложил произошедшие события, намеренно исключив из них зловонный подвал, полный мертвых беспризорников. Главный врач подозвал медсестёр и быстро дал им указания.

– Марван в шестой палате, – удаляясь, уведомил детектива Лаврак. – Можете зайти, но не задерживайтесь надолго, не нужно понапрасну тревожить её.

– Что случилось? – с волнением спросил Мерлуза, переводя взгляд на инспектора.

Сибас задержался в проходе и сообщил, едва ворочая распухшими от удара губами:

– Она чуть не утонула, – и обвиняюще посмотрел на Хамса. Потом склонил голову набок и уже тише произнес: – И, пожалуйста, когда старший детектив очнётся, сделайте вид, что она выглядит как обычно, хорошо?

С этими словами Лаврак развернулся и зашагал прочь.

Девочка подергала детектива за рукав, желая задать вопрос, но тот не обратил на неё внимания. Тогда беспризорница крепко вцепилась в его руку, но, поймав на себе суровый взгляд Аркана, поспешила спрятаться за спину Хека.

– Что произошло? – поджимая губы, гневно поинтересовался детектив.

– Это моя вина, – резко ответил Аркан, глядя Мерлузе прямо в глаза. – Я видел, что так будет, но…

Мужчина осекся, осознав, что сказал лишнее, и отвернулся. Детектив нахмурил брови, подошел к инспектору вплотную, схватил его за руку и медленно проговорил на ухо:

– Интересно, как долго ты намеревался хранить свой глупый секрет?

Хек отстранился, внимательно всматриваясь в тёмно-зелёные глаза инспектора. Аркан не шелохнулся, и детектив заметил, как быстро бьется жилка у его виска.

– Не переживай ты так, Аркан. Я никому не скажу.

Мерлуза отошел, взял девочку на руки, снял с неё потрепанную шапку и вытер ладонью вспотевший лоб ребенка. Девочка обвила руками его шею и уткнулась носом в небритую щеку.

Аркан вздохнул, и Мерлуза рассмеялся при виде его недовольного лица.

– А я-то думал, почему ты почти никогда не говоришь священный офицерский лозунг объединения, – устало улыбнулся Хек. – Если обида за судьбу своего народа еще шевелится внутри, значит, не всё потеряно. Не так ли, Хамс?

[1] Штамповщики (разг.) или ревизоры – небольшой отдел Департамента, контролирующий численность беспризорников в округах.

Глава 17

Минувшие ужасы и подступающие кошмары

– Какие же у тебя густые волосы, Марван, – произнесла женщина, заплетая чёрные локоны дочери в косу.

– Мама, пожалуйста, не тяни так сильно, – заныла девочка, пытаясь преодолеть любопытство и заглянуть в круглое окно каюты. – Ну почему нельзя ходить с простым хвостом⁈

Женщина рассмеялась и, закончив плетение, выпустила неусидчивого ребенка из рук. Дочь сразу же бросилась исследовать комнату и первым делом взобралась с ногами на тумбочку, чтобы взглянуть на плескавшиеся снаружи волны.

– Вся в отца, – мать покачала головой. – Страшно представить, что будет, когда ты подрастешь.

Но Марван уже не слушала болтовню матери. Ей в глаза бросилось бескрайнее море. Девочка заворожённо изучала серебристую линию горизонта: окроплённые светом заходящего солнца воздушно-розовые облака завивались, образуя причудливые узоры, и, подгоняемые ветром, спешили обогнать движущееся судно. Вода была синей и чистой. Казалось, море бесконечно простирается во все стороны, а ранее виденная суша является лишь чьим-то вымыслом.

Женщина открыла потрёпанный чемоданчик и принялась выкладывать детские вещи в верхний ящик старого комода. Марван оглянулась через плечо и, нахмурив тёмные брови, возмущенно спросила:

– Зачем ты вынимаешь мою одежду? Разве до островов Жаровни́цы не два дня пути?

Мать притворно рассердилась и, едва сдерживая улыбку, взглянула на свою семилетнюю дочь.

– Что за допрос, детектив? В чём бы меня ни обвиняли, клянусь, я не виновата!

Неожиданно снаружи мелькнуло едва уловимое движение. Его сопроводил отвратительный, леденящий душу скрежет. Девочка подалась вперед и, прильнув к холодному стеклу, попыталась найти источник внезапно возникшего шума. Вдруг в круглой раме окна возник силуэт. Свет на секунду померк, и маленькая каюта юркнула в темноту, словно прячущийся от хищника зверь. Человек отталкивался ногами от борта корабля и, ухватившись за трос, целеустремленно взбирался наверх. Марван замерла, прислушиваясь к отдаленному гулу голосов, что доносились откуда-то издалека. Девочка нутром почувствовала приближающуюся опасность и, быстро соскочив с тумбочки, бросилась к матери. Воздух разрезал громкий протяжный свист, яростные крики пронзили пространство. Присутствующие вздрогнули и испуганно переглянулись. Нарастающие звуки стремительно мчались вперед, ударялись о толстое стекло и, умирая, медленно сползали вниз.

Дверь резко отлетела в сторону, и в проёме возник взволнованный мужчина. Его фигура чернела на фоне заходящего солнца. Марван не смогла различить лица, но сразу же узнала знакомые очертания.

– Папа! – взволнованно воскликнула она и, спотыкаясь, бросилась к отцу.

Он открыл рот, желая что-то сказать, но словам не суждено было вырваться наружу – они встали поперек горла, и мужчина издал короткий стон. Пошатнувшись в дверях и охнув, он зацепился руками за откос. Сзади послышался мерзкий ядовитый смешок. Отец рухнул на пол прямо перед девочкой. Марван остолбенела и некоторое время в замешательстве разглядывала нож, торчащий из широкой спины мужчины, а потом закричала от ужаса. Мать дёрнула дочь за руку, и та резко отлетела назад.

Помещение разорвал душераздирающий женский крик, наполненный страхом, гневом и отчаянием. Вопль вылетел в открытую дверь и, казалось, достиг бы самого горизонта, если бы не наткнулся на препятствие в виде стоящего в проёме пирата.

– Сара… – распластавшийся на полу мужчина протянул руку к плачущей жене. Из его рта вырвался влажный булькающий хрип.

– Аспер! – женщина двинулась вперед, но остановилась, заметив, что муж отрицательно качает головой. Она сделала два шага назад и снова закричала, глядя в уродливое лицо убийцы.

Марван заметила, что взгляд пирата скользнул по ней, и спряталась за спину матери. Закрыла глаза и, судорожно шевеля губами, начала повторять слова считалочки, которая предназначалась для того, чтобы отогнать кошмары, мучавшие её по ночам:

– Раз, два, три, четыре, пять,

Вам меня не напугать.

Знаю я большой секрет,

Помню правильный ответ– –

В самом деле, в самом деле,

Ничего этого нет.

Но ужасы не прекратились. Марван поняла, что не спит и всё происходит наяву. Пират улыбнулся, обнажив ряд гнилых зубов, и, наступив на тело мужчины, рывком вырвал из его спины нож. Неприятно чавкнуло. Рубашка отца вмиг пропиталась багряной кровью.

– Ублюдок! – взревела Сара и плюнула захватчику в лицо.

Мародер лишь оскалился и, облизнув потрескавшиеся губы, медленно вытер плевок ладонью. Нащупав за своей спиной дочь, женщина отступила еще на шаг. Потом еще на два. Ловушка захлопнулась: Марван и Сара уткнулись в приоткрытый ящик комода. В тесном помещении каюты бежать было некуда. Двигаясь рывками, убийца подходил ближе. Его рот был широко разинут, распухший серый язык медленно ворочался в смердящей пасти, а грязные руки, покрытые татуировками, тянулись к молодой женщине. Он жадно впивался взглядом в округлость её бедер и тихо посмеивался своим гадким мыслям.

– Не подходи! – предупредила мать, крепче прижимая к себе ребёнка.

Сара бросила отчаянный взгляд на мужа, который неподвижно лежал в луже собственной крови. Захватчик обернулся на шум снаружи, и этого мгновения хватило, чтобы совершить решающий выпад. Женщина бросилась вперед, ударила нападавшего каблуком сапога в колено. Нога пирата звучно хрустнула, и налётчик, издав оглушительный вопль, упал и выронил из рук нож. Мать быстро подобрала оружие и решительно полоснула лезвием возле мерзкого лица. Потом с силой ударила нападавшего рукоятью в висок. Убийца застонал, схватившись за голову. Марван увидела, как на дощатый пол шмякнулся кусок окровавленного уха. Девочка закрыла рот рукой, сдерживая подступающий рвотный позыв. Пират завалился на бок и медленно, словно грязная жижа, растёкся по полу. Сара ткнула ублюдка носком сапога под ребра, и его тело тяжело покачнулось.

Марван втиснулась в узкую щель между кроватью и тумбочкой и беззвучно плакала, наблюдая за матерью. Та присела возле отца и, с трудом перевернув мужчину, прислонила голову к его широкой груди. На секунду замерла, желая услышать сердцебиение. Подол её бежевого платья пропитался кровью, руки дрожали. Сара вцепилась пальцами в воротник рубашки мужа и, захлебываясь плачем, надрывно закричала, уткнувшись ему в шею. Её дикий, утробный рёв донесся до ушей Марван, и та, не сумев сдержаться, извергла на себя содержимое желудка.

Мать оторвалась от безжизненного тела и взглянула на свою ошарашенную маленькую дочь. Пошатываясь, встала. Дверь была открыта настежь, и с палубы доносились оглушительные вопли, топот и мерзкие смешки. Женщина осторожно выглянула наружу. Повсюду царил хаос: в разных местах, истекая кровью, лежали убитые матросы, а захватчики носились по кораблю и остервенело громили всё, что попадалось под руку. На капитанском мостике, обливался потом седобородый мужчина в форме. Тяжело разворачиваясь, он тщетно пытался ударить подлетевшего к нему прыткого врага. Пират визжал и смеялся, бегая вокруг тучного человека, и ловко уклонялся от его неуклюжих ударов. Голос бандита сорвался на высоких нотах и стал похож на поросячий вопль.

– Это не грузовое судно! – задыхаясь, басисто прокричал капитан, обращаясь ко всем разом. – Вы не найдете тут ценностей – мы везем ихтиологические образцы для научно-исследовательской деятель…

Он не успел договорить и опустил голову, оглядывая резную рукоятку ножа. Лезвие беспрепятственно прорезало ткань и глубоко вошло в плоть. Капитан растерянно поднял взгляд на своего убийцу. Тот засмеялся как сумасшедший и резко вытащил оружие, нарочно потянув его вверх. Капли крови брызнули в разные стороны. Разлетевшись, впечатались в морщинистую кожу и остались алеть на загорелых щеках урода. Капитан схватился за живот и попятился. Споткнувшись о якорный канат, упал спиной на узкую кромку борта и, хватая руками воздух, полетел в море.

Сара развернулась и быстро окинула каюту взглядом. Судорожно соображая, что делать дальше, заозиралась по сторонам. Казалось, стены и без того маленькой комнаты еще ближе сдвинулись друг к другу. Стало тяжело дышать. Женщина хотела захлопнуть дверь, но в последний момент в щель проскочил нос сапога, отнимая хрупкую надежду укрыться от снующей по кораблю смерти. Марван увидела, как мать медленно поднимает голову, глядя в узкий просвет, и спряталась под кровать. Замерла, слушая звуки неравной борьбы.