290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Зелёная нить прощения (СИ) » Текст книги (страница 7)
Зелёная нить прощения (СИ)
  • Текст добавлен: 5 декабря 2019, 16:30

Текст книги "Зелёная нить прощения (СИ)"


Автор книги: Мария Эрфе






сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

На экране телефона отображалось время: шесть часов двенадцать минут. Понимая, что не смогу уснуть, я приняла контрастный душ, сварила кофе и испекла оладьи. Простые привычные действия отвлекли от кошмара и тяжёлых воспоминаний вчерашнего дня. Не хочу сказать, что вновь обрела цель жизни, и вся боль, которая скопилась в сердце, бесследно исчезла. Но я поняла, что чуть не совершила ошибку, которую невозможно исправить.

Встреча и разговор с Тамарой научили меня ценить дар жизни. После её рассказа собственные проблемы показались не такими значительными. Она права: пора взять себя в руки и выйти из затянувшейся депрессии. Перерыв сумку, я нашла визитную карточку Тамары, и позвонила ей. Мы договорились о встрече в шесть часов вечера.

Когда я приехала в фонд, Тамара устроила небольшую экскурсию. Показывая фотографии, плакаты, рисунки, она очертила круг интересов фонда. В него входили: Церковь, детские дома, талантливые школьники и студенты из малообеспеченных семей, бездомные, больные дети и многие другие.

Тамара предложила беспроцентную рассрочку, чтобы выкупить ресторан, но я отказалась. Когда стояла на краю, и перед моими глазами проносились самые яркие моменты жизни, о ресторане я даже не вспомнила.

Хватит цепляться за прошлое, назад пути нет. Передо мной теперь открыта только одна дорога – в будущее, где нет места ни Максиму, ни любым напоминаниям о нём.

Глава 11

В камине едва тлели последние угли. Излив Жене душу, я поняла, что поступила правильно. Он должен знать правду, чтобы понять, чего я боюсь, что чувствую и почему веду себя странно.

– Надеюсь, теперь ты меня понимаешь, – сказала я, впервые за весь монолог посмотрев ему в глаза. – Я боюсь начинать отношения, потому что не готова к ним, и не смогу пережить новую боль. Не знаю, когда снова почувствую себя нормальной, целой и живой. Сейчас никому не могу доверять, а без доверия не вижу смысла в отношениях. Мне легко и хорошо, когда ты рядом, но я ничего не могу дать взамен…

Я замолчала и отвернулась. А когда снова посмотрела на Женю, его брови были сведены и опущены, губы плотно сжаты, а пальцы так сильно сдавили подлокотник дивана, что костяшки побелели. Решила, что он злится на меня, и поспешила извиниться.

– Прости, не следовало соглашаться на поездку, и давать ложные надежды…

– Ты ни в чём не виновата, – перебил он. – В голове не укладывается такая подлость?! Хочу найти этого Максима и избить до полусмерти.

– Ни в коем случае! – я встала, подошла к дивану, села рядом с Женей и положила ладонь поверх его руки. – Что сделано, то сделано.

– Как ты можешь так спокойно говорить обо всём, что случилось? Неужели простила его? – он до боли сжал мои пальцы.

– Нет, не простила, но и мстить не собираюсь, – ответила я, посмотрев Жене в глаза. Яростный блеск покидал его взгляд, а челюсти расслабились. – Общение с Тамарой, история её жизни и работа в фонде многому меня научили. На краю крыши я поняла важную вещь: когда сбываются заветные мечты, и жизнь превращается в сказку, следует ожидать, что рано или поздно судьба предъявит тебе счёт. Давай оставим прошлое в покое, хорошо? – я вновь почувствовала себя разбитой и опустошённой. Снова боль. Неужели она никогда не утихнет?..

– Как скажешь, Ольга. Но если твоё мнение изменится, дай знать, и я найду способ испортить жизнь мерзавцу.

– Хватит обо мне, – решила я сменить тему, чтобы попытаться вернуть спокойствие перед сном. – Расскажи, чем ты занимался, пока учился в Лондоне?

Женя с увлечением начал говорить о британской столице, об учёбе в Лондонском городском университете, о друзьях, которых там обрёл. Слушая его забавные истории, я начала представлять лондонские улицы и не заметила, как время перевалило за полночь.

Утром меня разбудил громкий стук в дверь и крик Виолы: «Рота подъём!». После завтрака мы сели на снегоходы и погнались по заснеженному холму вдоль озера. Остановились у кромки леса. Женя, лукаво подмигнув мне, слепил снежок и кинул его в Виолу. Началось веселье! Мы резвились как дети, убегая друг от друга и кидая снежки. С запоздалым удивлением я поняла, что впервые за последние полгода радуюсь и смеюсь совершенно искренне.

Мысль настолько поразила, что я споткнулась и повалилась в снег. Женя мгновенно оказался рядом и помог подняться. Я посмотрела в его глаза: на поверхности плясали бесята, а в глубине разлилось море нежности. Под этим взглядом от моей радости не осталось и следа. Что я могу дать?! Зачем он тратит время? Сердце не сможет ещё раз полюбить. Я сломана и не подлежу восстановлению.

– Ты не ушиблась? – спросил Женя, отряхивая снег с моей шапки и куртки.

– Нет, всё хорошо, спасибо.

Вскоре мы вернулись в коттедж, собрали вещи и поехали домой.

За два дня я отдохнула и телом, и душой. Полученные эмоции и впечатления помогли ненадолго заполнить пустоту, давно ставшую верной спутницей. Так я пережила зимние каникулы, а потом с головой окунулась в работу.

Каждое утро, приходя в фонд, встречала Женю. Постепенно он стал неотъемлемой частью жизни. Точнее я позволила ему стать этой частью, сдавшись под неутомимым натиском. Почти каждый день мы обедали или ужинали вместе, иногда ходили в кино и театры, иногда просто гуляли. Медленно и незаметно, с помощью его терпения, внимания и заботы, я заново училась жить в удовольствие.

Кусочки разбитой души постепенно соединялись. Я ещё была бесконечно далека от того, чтобы стать целой, и вряд ли ткани сердца срастутся, не оставив глубоких непроходящих рубцов, но присутствие Жени придавало сил.

Поняла, что пережила трагедию и не сломалась под её тяжестью. Да, я стала сильнее и знаю, кого должна за это благодарить. Вряд ли боль когда-нибудь уйдёт окончательно, но я окрепла настолько, что смогу её выдержать.

Теперь моё время занимал фонд, Женя, диссертация и редкие встречи с Виолой. Эта рутина расслабила меня. Так, незамеченным подкрался день рождения.

Никогда не любила повышенного внимания к себе. Но в этом году праздничный день обещал быть лёгким: мама в очередной командировке, Нора в Москве, Женя в Лондоне. Тамара поздравила по телефону и сказала, чтобы на работе я не появлялась. Правда, оставалась ещё Виола…

Не успела о ней подумать, как раздался звонок в дверь. На пороге стояла подруга с охапкой белых роз. Знала, чем подкупить.

– Даже не думай отделаться от меня в такой день! Устроим настоящий праздник, – сказала она. – Цветы от Миши. Он просил поздравить тебя и извинялся, что не сможет сделать это лично – важные переговоры на весь день. А вот я до вечера совершенно свободна, – она улыбнулась, обняла меня и поцеловала в щёку. – С днём рождения! Выше нос!

– Спасибо, – я постаралась улыбнуться. Но перспектива провести целый день в руках Виолы вызывала панику.

После того как мы сели в машину, день промелькнул, как картинки в калейдоскопе: вначале магазины, в которых мы накупили кучу одежды, потом обед в ресторане с видом на Неву и стрелку Васильевского острова. Под вечер Виола привела меня в спа-салон, где ублажили каждую клеточку уставшего за день тела.

Я начала опасаться, что у неё есть и ночная программа, когда зазвонил телефон подруги. С облегчением поняла, что Миша освободился и хотел провести вечер с Виолой.

– Прости, но Миша сказал, что после переговоров у него нет сил составить компанию. Ему нужна поддержка, ты же знаешь, как мы зависим друг от друга…

– Не нужно оправдываться, – перебила я Виолу. – Ты и так подарила волшебный день. Я так давно не тратила время на себя, что забыла, как это бывает приятно. Спасибо! Рада, что ты у меня есть.

Мы обнялись на прощание, а через полчаса я открывала дверь квартиры. С облегчением сняла сапоги, разделась, несколько минут постояла под горячим душем, позволяя воде стекать по телу, смывая усталость.

Потом, одевшись в домашние шорты и майку, стала разбирать пакеты. Чего мы с Виолой только не накупили! Три платья, брючный костюм, дизайнерские джинсы с вышивкой и разрезами, туфли на двенадцатисантиметровой шпильке – не представляю, как буду в них ходить, – ярко-синяя сумка, шёлковая блузка…

Я держала в руках комплект чёрного кружевного белья и думала, что совершенно не помню, как он оказался среди покупок, когда раздался звонок в дверь. Кто бы это мог быть? Неужели Виола решила продолжить развлечения? Но на пороге стоял Женя.

– С днём рождения! Надеюсь, что не нарушил твои планы на вечер? – его глаза лукаво блестели.

Я улыбнулась в ответ.

– Конечно, нет, проходи. Я думала, что ты в командировке, и вернёшься только завтра…

– Сделал всё возможное и невозможное, чтобы успеть поздравить тебя именно сегодня. И вот, я здесь, – Женя положил букет из роз и фрезий и подарочный пакет на комод и развёл руки. Я прижалась к его груди, а он обнял меня за плечи. Было легко и спокойно стоять вот так, ощущая тепло, ничего не говоря и не делая. Как хорошо, что он смог вернуться сегодня, это, пожалуй, лучший подарок на день рождения.

Я скучала по нему. Жени не было рядом всего неделю, а рана в груди снова начала отдавать пульсирующей болью. Только с ним становилось легче. Так и сейчас: тревоги и волнения постепенно отступали, боль уходила, и я не заметила, как по щекам потекли слёзы…

– Ну что это такое? У нас праздник или похороны? – спросил Женя полушутя-полутревожно, когда мы, наконец, отстранились друг от друга.

– Прости, я скучала по тебе… – придумывать оправдание нечаянным слезам не хотелось.

– Тебя совсем не берегут. Но, ничего, мы это исправим. И я тоже скучал по тебе, – он поцеловал меня в щёку. – А теперь пошли получать подарки.

– То, что ты вернулся сегодня и так самый лучший подарок, больше ничего не нужно.

– Возражения не принимаются, тем более подарок не только от меня, но и от мамы.

Знала, что Тамара не ограничится поздравлением по телефону. Женя протянул небольшую продолговатую коробочку, обитую бархатом. Я с осторожностью открыла её: внутри оказались ожерелье и серьги, украшенные сапфирами и бриллиантами. На несколько мгновений потеряла дар речи.

– Прости, не могу принять такой дорогой подарок, – сказала я и закрыла футляр.

– Знал, что ты так ответишь, поэтому хочу рассказать историю украшений, – он виновато улыбался. – Они достались матери в наследство от бабушки, а бабушка просила её передать колье и серьги дочери. Но, как ты знаешь, сестёр у меня нет. А ты стала ей родной, как дочь, поэтому мама настояла на том, чтобы я подарил тебе этот комплект.

– Хорошо, я подумаю. Но не обещаю принять ваш подарок. Украшения хранят память о твоей прабабушке, а она много сделала для Тамары. Я не уверена, что достойна носить их…

– Подумай, но, прошу тебя, не отказывайся, это расстроит маму. Я знаю, что она и виду не подаст, но представляю, что будет чувствовать. Ради неё и ради меня, не будь слишком упрямой.

– Постараюсь.

Я достала и поставила на стол бокалы под шампанское, которое принёс Женя, нарезала фрукты и сыр. Пока он открывал шампанское и разливал его по бокалам, я пошла в спальню, чтобы отнести подарок и переодеться. Надев летнее платье цвета морской волны, которое мы сегодня купили с Виолой, я вернулась на кухню.

– Ты прекрасна. Платье подчёркивает глубину твоих золотых глаз, – сказал Женя и протянул бокал шампанского. – За самую красивую девушку на свете!

Он рассказал о поездке в Лондон, а я поделилась впечатлениями от насыщенного дня, проведённого в обществе Виолы. Случайно взглянув на часы, я увидела, что уже полночь. Женя, будто почувствовав моё намерение попрощаться, сказал:

– В твоём обществе время летит незаметно. Но уже поздно, – он встал из-за стола и подошёл ко мне, я тоже поднялась. – Ещё раз хочу поздравить и пожелать обрести счастье, которое ты заслуживаешь, – он глубоко вдохнул и продолжил на одном дыхании. – А ещё я хочу, чтобы ты знала, хотя ты давно это знаешь… Я люблю тебя, и буду ждать хоть до конца света, до последнего вдоха буду надеяться, что ты согласишься быть со мной, и сможешь найти во мне нечто большее, чем просто друга… – Женя замолчал и посмотрел в мои глаза.

Я видела, как тяжело далось ему признание, и видела, что он ждёт ответа, хочет расставить все точки над i. Но зачем? Почему сейчас, когда я не могу отказаться от него?

Никогда не хотела любить Женю. Я прекрасно знала, что любовь даёт другому человеку власть и силу, способную сломать тебя. Один раз я уже была сломана.

Но сейчас нуждалась в нём, как в наркотике. Я зашла слишком далеко: нужно было прекратить общение в начале, не позволив его чувству развиться, а моей привязанности стать болезненной.

Он стал моим лучшим другом, тихой маленькой пристанью, и я всегда буду любить его. Но та ли это любовь, которая нужна Жене? И будет ли ему достаточно такой любви? С другой стороны, я могу попытаться сделать его счастливым. Разве это неправильно?

Если сделаю маленький шаг навстречу, если положу руки ему на плечи… Я, без всякого сомнения, знала, что за этим последует. Это будет легко. Не нужно никаких объяснений, во всяком случае, сегодня. Но могу ли сделать это?

Жене хватило одного взгляда, чтобы понять, что я сдалась. Он притянул меня к себе и поцеловал. Вначале не испытывала ничего, кроме странного ощущения, что это происходит не со мной. Но постепенно ощутила теплоту и любовь, которую он вкладывал в поцелуй, и только спустя несколько мгновений поняла, что отвечаю ему.

Как я себя чувствовала в этот момент? С одной стороны, ужасно. Как будто изменила. Но изменила кому? Разбитому сердцу? С другой стороны, пыталась сохранить свою жалкую жизнь, и это начало получаться. Пора признаться, что только благодаря Жене я вернулась к нормальной осознанной жизни и перестала бежать по кругу, загоняя себя всё больше и больше.

Внезапно перед мысленным взором возник Максим, и я снова увидела вечернюю Прагу и кольцо в его руках. И взгляд, полный обожания…

Резко отстранилась от Жени. Это невыносимо! Почему его образ никак не оставит меня?! Разве это нормально: быть с одним мужчиной, а видеть перед собой другого? Может, я сошла с ума?

– Что с тобой? Что я сделал не так? – Женя держал мои дрожащие руки.

– Прости меня. Это я не такая, неправильная, ненормальная! Ты мне дорог, и я обязана тебе. Не знаю, что было бы со мной сейчас без твоей поддержки… – я опустила взгляд на руки в поисках подходящих слов.

– Оля, посмотри на меня, – Женя мягко поднял мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. – Сколько ещё ты собираешься оплакивать свою несчастную любовь? Пойми, что он недостоин ни одной твоей слезинки. Пойми, что пора, наконец, начать жить для себя, – он опустил руки и отвёл взгляд. – Не прошу многого, но попробуй поверить, что я смогу сделать тебя счастливой, и никогда не причиню боль. Ольга, забудь о нём, как о страшном сне. И не гони меня, пожалуйста, ты нужна мне как воздух, и я чувствую, что тоже нужен тебе…

Женя поцеловал меня, со страстным напором открывая рот. Пыталась сопротивляться и вырваться из его объятий, но он ещё сильнее прижал меня к себе. И я осознала, что устала бороться за воспоминания и осколки прошлой жизни. Жалкие попытки быть сильной… Он прав – пора начать жизнь с чистого листа, а Женя, как никто другой, может заполнить этот лист. И я отдала инициативу в его руки.

Проснулась в одиночестве. Взяв в руки телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, я прочитала сообщение от Жени: «Ольга, сегодняшняя ночь была лучшей в моей жизни. Прости, пришлось рано уехать, а разбудить тебя я не посмел. Понимаю, что тебе нужно время разобраться в своих чувствах. Как только захочешь встретиться – позвони. Люблю тебя».

Значит, мне это не приснилось. Как хорошо, что ему пришлось уехать! Не знаю, смогла бы сейчас встретиться с Женей взглядом. Что же я наделала?! Собственными руками отрезала все пути отступления. Теперь ни о какой дружбе между нами не могло быть и речи. И нужно либо идти вперёд, либо отказаться от Жени навсегда. Зачем я позволила этому случиться? И что делать дальше?

Панику прервал звонок Тамары. Она сказала, что нужно срочно уехать в Москву на несколько дней: одному из наших спонсоров требовалась помощь в организации мероприятия. Тамара объяснила, что сейчас не может полететь в столицу, и попросила сделать всё возможное для помощи другу фонда. Я ответила, что соберу вещи и первым же рейсом отправлюсь в Москву.

Через три часа была в Пулково, а ещё через два – в столице. В аэропорту меня встретили и привезли в офис партнёра, где мы обсудили план благотворительной акции.

Следующие пять дней прошли в работе почти по пятнадцать часов в сутки. На шестой день я составила отчёт по мероприятию, позвонила Норе и договорилась о встрече.

– Привет! Я так рада тебя видеть! – подруга сжала мои ладони и поцеловала в обе щеки.

Мы выбрали столик в небольшом кафе на окраине Москвы, откуда было удобнее всего добираться в аэропорт.

– Спасибо, тоже по тебе скучала… – я едва сдерживала слёзы.

– Настоящих друзей не заменишь, правда? – глаза Норы подозрительно заблестели. – Только не плачь, а то я тоже распущу нюни. – Она заказала подошедшему официанту два капучино. – Выглядишь живой и здоровой. Кто помог вернуться из царства слёз? – она прищурилась и улыбнулась.

Я рассказала всё: с момента первой встречи до ночи, проведённой с Женей.

– Ведёшь себя как собака на сене, – Нора одним глотком допила кофе и сдвинула брови. – Что тебе ещё нужно? Есть любимая работа. Появился человек, который любит тебя и закрывает глаза на все причуды. Когда ты, наконец, успокоишься и перестанешь терзаться прошлым? – она вздохнула и продолжила. – Я тебя давно знаю и люблю, но сейчас хочется встать и хорошенько встряхнуть тебя, чтобы мозги встали на место, – пыл Норы иссяк. Она замолчала и смотрела на меня, сверкающими из-под чёлки глазами.

– Ты права, – со вздохом признала я. – Давно пора начать жизнь сначала. Но что делать со страхом, Нора? Как перебороть себя и не ждать очередного ножа в спину? – «и как забыть того, кому принадлежал первый нож», – мысленно добавила я.

– Думаю, что чёрная полоса обязательно сменяется белой. Рискни, и посмотри, что получится. Что ты теряешь? По-моему, только возможность снова стать любимой и счастливой.

– Наверное, ты права.

Мы попрощались с Норой, и я поехала в аэропорт, по дороге позвонив Жене. Когда он увидел меня, его глаза заблестели, щёки приподнялись, а на губах заиграла улыбка. Женя обнял меня и поцеловал в лоб. А я поняла, что скучала по открытым синим глазам и детской улыбке, пока была в Москве.

– Скучала по тебе, – невольно вырвались первые слова.

По дороге домой Женя рассказывал о последних новостях фонда, а я делилась впечатлениями от работы в Москве.

Следующую неделю я посвятила работе и Жене. Мы проводили вместе каждый вечер. А днём, когда он приезжал в фонд и забирал меня на обед, спиной чувствовала счастливый взгляд Тамары.

Рядом с Женей я забывала о едва затянувшейся ране в груди. Но стоило ему оставить меня, как пустота и одиночество начинали подступать со всех сторон.

Чувство к нему и близко не было похоже на всепоглощающую любовь, которую я испытывала к Максиму, но оно давало сил двигаться дальше. О большем я не смела мечтать.

Глава 12

Солнечное и тёплое утро конца марта я провела на работе, доделывая срочный финансовый отчёт. Вечером мы договорились с Женей сходить в кино или театр. Ехала домой, предвкушая приятный вечер, когда услышала звонок телефона.

– Нужно встретиться! У меня такая новость! Ты должна это видеть, – голос Виолы звенел от напряжения.

– Что случилось? – спокойно спросила я.

– Не по телефону, – отрезала подруга.

– Хорошо, через полчаса буду дома. Приедешь?

– Уже выезжаю.

По дороге домой я гадала, что взволновало Виолу, и чуть не проехала перекрёсток на красный свет, чудом затормозив в последний момент.

Подруга сидела на скамейке перед моей парадной и что-то теребила в руках. Припарковав машину и подойдя ближе, я увидела толстую фиолетовую тетрадь.

– Наконец-то! Я думала, ты никогда не доедешь, – она вскочила со скамейки и переминалась с ноги на ногу.

– К чему такая спешка? Может объяснишь, что случилось?

– Сейчас сама поймёшь, пойдём быстрее к тебе домой.

Как только мы очутились на кухне, Виола без предисловий сказала:

– Это, – она потрясла тетрадкой, – дневник Веры, который та вела до недавнего времени. И не спрашивай, как он попал в мои руки – это случайное стечение обстоятельств, – добавила Ви, увидев, как отвисает моя челюсть и округляются глаза. – Читай вот с этого места.

Она передала тетрадку, раскрыв её примерно на середине. Опустив взгляд, я увидела лист, исписанный мелким аккуратным почерком:

«14 февраля.

Ненавижу этот день больше всего на свете! Но в этом году отвратительность праздника превзошла все ожидания.

Думала, что он уже мой. Но как же я ошибалась! Всего сутки назад была счастлива, проведя ночь с Максимом. Самое долгожданное событие в моей жизни. Конечно, пришлось организовать вечеринку с никчёмным людским сбродом – его друзьями и подругами, улыбаться весь вечер, изрядно потрудиться, чтобы Максим был пьян и не заметил, как остался в квартире один…

Но всё удалось, и мы любили друг друга почти до самого утра! А утром Максим поблагодарил меня за ночь. Извинился – всё-таки хорошо воспитан, сволочь! И попросил не болтать о случившейся с ним слабости. Ушёл, не дав мне даже слова сказать. Ненавижу его! И люблю…

Всё равно, он будет моим! Пока не знаю, что придётся для этого сделать, но Максим будет со мной навсегда. И если нужно продать душу дьяволу, то я согласна подписать договор».

Запись обрывалась, а перевернуть страницу я не смогла. Это слишком!

Закрыла дневник и протянула его Виоле:

– Зачем ты принесла эту гадость?! Думаешь, мне приятно это читать? – знаю, что звучала резко и грубо, но тогда было не до любезностей.

– Ты же прочла всего несколько строк! Читай дальше и поймёшь, почему я это сделала, – Виола не выглядела ни обиженной, ни виноватой. Она попыталась снова вручить тетрадку, но я сделала шаг назад.

– Больше ни строчки не прочитаю и тебе не советую копаться в чужом грязном белье, – я не понимала упорства Виолы и чувствовала, как учащалось дыхание и пульс.

– Ладно, не хочешь читать, тогда я расскажу эту историю, – Виола положила тетрадку на стол и села. – Оказывается, Вера училась на одном курсе с Мишей и Максимом. Она безумно влюбилась в брата. После ряда неудачных попыток встретить ответное чувство, её любовь перешла в болезненную потребность быть рядом с ним любой ценой.

Чтобы ближе подобраться к брату два года назад она стала встречаться с Мишей. Параллельно Вера описывала занятия магией. По её мнению, за пять лет изучения разных магических техник она добилась приличных результатов в колдовстве. Какая-то секта, не помню название, даже посвятила её в маги. Вера считала, что ещё немного, и навсегда получит Максима. Но тут появилась ты и разрушила планы.

В итоге ведьме пришлось найти другого, более сильного мага, и вместе с ним нацепить на Максима какую-то сеть из заклинаний и чем-то напоить, чтобы получить над ним полную власть.

Оля, я, конечно, понимаю, что это похоже на бред сумасшедшего, но, может, она действительно околдовала брата? Я часто вижу его пустые, безжизненные глаза… Вдруг это правда? Тогда Максиму нужна помощь. Только кто сможет ему помочь?..

Виола замолчала. Я тоже не знала, что сказать. В одном подруга права: на первый взгляд – полная чушь. Но, если задуматься, сегодня мы признаём, что мир сложнее, чем кажется. Существуют явления, которые наука не может объяснить. И существуют люди, которые могут нарушить законы физики… А некоторые способны видеть ауру…

– Кажется, знаю, кто сможет помочь Максиму, если всё это правда, конечно, – произнесла я, вспомнив странную встречу. – В конце пятого дня выставки в Казанском соборе ко мне подошёл мужчина в чёрном костюме с густой тёмно-русой бородой.

– Простите за беспокойство, – эхом отразился его бас от стен Собора, – могли бы вы уделить мне несколько минут?

– Конечно, – ноги гудели от усталости, а в ушах шумело от пяти дней бесконечных ответов на вопросы, но я постаралась дружелюбно улыбнуться.

– С начала выставки наблюдаю за вашей работой. Вы добрый и светлый человек, Ольга.

– Спасибо, – ответила я, сбитая с толку таким началом разговора.

– Меня зовут Павел. Я скульптор и художник. Один раз в неделю провожу занятия с детьми в изостудии Собора, – он глубоко вдохнул и продолжил. – Понимаю, что это прозвучит странно, но бог наградил меня даром видеть свет, который рождает человеческая душа. В современной литературе его называют аурой. Ваша аура Ольга, если можно так выразиться, – яркое зрелище. Я вижу, что вы получаете удовольствие от работы, вы открытый и честный человек, – Павел вздохнул и продолжил. – Скорее всего, это не моё дело, но в вашем свете есть огромная брешь. Похоже на сердечную рану, от которой вы страдаете. Простите, что снова заставляю вспомнить о перенесённой боли, но человек, которого вы любите, окутан тьмой.

Тех, кто истинно любит, связывает прочная нить. Через эту связь тёмные силы воздействуют не только на него, но и на вас. Ольга, будьте осторожны. Порвите связующую нить и очистите себя от тьмы, иначе это плохо скажется на вашей жизни. Если понадобится помощь – обращайтесь. Да хранит вас господь, – он перекрестил меня, развернулся и ушёл.

– Почему ты раньше об этом не говорила?! – Виола вскочила со стула и схватила меня за руки.

– Я не придала разговору большого значения и вскоре забыла о нём. Мало ли на свете странных людей?.. – сказала я и поняла, что не хочу ввязываться в эту историю.

Конечно, я переживала за Максима, но распутывать клубок не собиралась.

Виола поехала в Казанский собор, чтобы найти Павла. А я осталась наедине с мыслями о её брате. Обрывочные воспоминания складывались в картину, обретая новый смысл. Эпизод из разговора с Мишей, когда он рассказывал, что Вера увлекается оккультизмом. Рассказ художника о том, что Максим подвергся тёмному влиянию. Теперь дневник… И пример болезненной одержимости человеком.

Если он и вправду оказался под влиянием чужой воли, и если магию можно разрушить… Подсознательно я хотела прийти к выводу, что мы снова можем быть вместе, и пришла… Но зачем? Чтобы испытать боль и разочарование? Чтобы месяцы учиться улыбаться. Нет, я не позволю разрушить с таким трудом восстановленную из руин жизнь!

В подтверждение этой мысли зазвонил телефон. Женя сказал, что заедет через полчаса. Пора возвращаться на землю. Выпила чашку кофе, умылась и переоделась, стараясь вытеснить тревожные мысли. Когда он позвонил в дверь, я искренне улыбалась.

Женя сказал, что приготовил сюрприз, и мы поехали в центр города. Он выкупил царскую ложу в Александринском театре, чтобы насладиться спектаклем, как это делали особы королевской крови.

На сцене развернулось действие шекспировской пьесы «Укрощение строптивой». Она рассказывала о том, что мы сами создаём реальность и получаем её такую, какую создали.

После спектакля мы с Женей не спеша шли по набережной Фонтанки и делились впечатлениями от постановки. Мысли вернулись к разговору с Виолой. Я хотела забыть о нём, но не могла. И всё больше убеждалась, что история с Верой и Максимом – правда.

Женя дёрнул меня за руку, призывая остановиться.

– Оля, вернись, пожалуйста, на землю, – его зрачки были сужены, и он пристально смотрел в мои глаза. – Я два раза задал вопрос, и не получил ответа. Что с тобой?

– Прости, задумалась, – я посмотрела на воду, не в силах вынести его взгляд, – о чём ты спрашивал?

– Неважно. Я хочу знать, что тебя беспокоит? И лучше говори правду.

Женя положил руки на скулы и осторожно повернул мою голову, так, чтобы я смотрела ему в глаза.

– Ты уверен, что хочешь знать правду? – попыталась я уйти от разговора, который не предвещал ничего хорошего.

– По-моему, мы договаривались не иметь секретов друг от друга. Доверие – главное в отношениях. Помнишь? Твои слова.

Пришлось рассказать Жене о встрече с Виолеттой. По его плотно сжатым губам, сдвинутым бровям и неровному дыханию я поняла, что ссоры не избежать.

Когда мой монолог иссяк, Женя заявил, что запретит общаться с Виолой, если та ещё хоть раз выкинет что-нибудь подобное. Он сказал, мы обе с ума сошли, и что Виоле надо думать о своей жизни, а не лезть в чужую.

По дороге домой мы не разговаривали. На прощание я сделала попытку примириться с Женей, извинилась, понимая всю нелепость сложившейся ситуации. Но он сказал, что мы поговорим об этом позже, а сегодня он устал и хочет поехать домой.

Лёжа в кровати, я вспоминала о том, как хорошо начинался день. А чем он закончился? Разочаровала лучшую подругу нежеланием поверить и помочь, поссорилась с Женей из-за призраков прошлого и оказалась перед выбором: верить или нет, действовать или не вмешиваться, помнить или забыть? Почему так трудно сделать этот выбор?..

Проснувшись рано утром, я чувствовала себя уставшей и разбитой. И решила посвятить выходной день домашним делам, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей.

Когда я, с наслаждением вытянув ноги и выпрямив спину, пила чай, в дверь позвонили. Нежданным гостем оказалась Виола. Она сказала, что купила два платья, и ей срочно понадобился совет, какое надеть на день рождения Миши.

Я посмотрела платья, высказала мнение и предложила подруге выпить чашку чая или кофе. Разговор, впервые за всё время, что я знала Ви, не клеился. Она кусала губы, отводила взгляд и теребила пояс юбки. Понимая, что Виола вовсе не из-за платьев приехала, я сказала:

– Выкладывай, что случилось. И оставь в покое пояс.

– Ты права, – она набрала воздуха, как перед нырянием. – Я нашла Павла. И он обещал помочь…

– Но? – подбодрила я подругу.

– Но сказал, что твоя связь с Максимом гораздо сильнее. И по-настоящему помочь ему можешь только ты. Я, конечно, попытаюсь. Возможно, даже получится ослабить ту паутину, которую наплела вокруг него Вера. Но чтобы порвать её и освободить брата, нужны наши общие усилия.

– И ты хочешь, чтобы я ввязалась в это безумие? Хотя о чём спрашиваю, – руки безвольно упали вдоль тела. – Конечно, хочешь.

Виола встала, подошла ко мне, опустилась на колени и сжала ладонь обеими руками.

– Я знаю, что не вправе просить об этом. Знаю, что одно его имя причиняет тебе боль. Знаю, что сейчас в твоей жизни наконец-то появился достойный человек… Но не могу безропотно смотреть, как эта ведьма вытягивает из него душу, Оля! От того человека, которого я знала с рождения и любила, от того, кто учил меня плавать, кататься на велосипеде, рисовать и верить в себя, не осталось и следа. Вижу не человека, а автомат, который делает то, что ему скажет Вера. Я не простила Максима. Но люблю его и буду делать всё, что в моих силах, чтобы помочь. Прошу тебя, умоляю, помоги мне!..


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю