290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Зелёная нить прощения (СИ) » Текст книги (страница 1)
Зелёная нить прощения (СИ)
  • Текст добавлен: 5 декабря 2019, 16:30

Текст книги "Зелёная нить прощения (СИ)"


Автор книги: Мария Эрфе






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Глава 1

На рабочем столе лежали детские рисунки и распечатки плана выставки. Стеллаж заполнили глиняные, пластилиновые и бумажные фигурки. В руках текст лекции о Казанской иконе Божией Матери. На экране компьютера фотографии изостудии Собора. Корзину для мусора заполнили скомканные листы и пластиковые стаканчики из-под кофе.

В окно заглядывала полная луна, а тишину нарушало тиканье часов и монотонное гудение системного блока.

Если бы год назад мне сказали, что студентка четвёртого курса Университета сервиса и экономики, которая училась на «отлично» и которой иностранная компания уже приготовила место, будет работать в благотворительном фонде, ни за что не поверила бы. Но когда Тамара предложила стать частью команды, согласилась, не раздумывая, и даже перевелась на заочное отделение.

Влиться в новый коллектив оказалось нетрудно. Все занимались одним общим делом – разрабатывали и воплощали в жизнь проекты для помощи людям. Я участвовала в разных этапах: придумывала оригинальные идеи, следила за ходом благотворительных акций и составляла финансовые отчёты для спонсоров.

Тамара платила официальный оклад в два раза выше средней зарплаты по Петербургу, ежеквартально вручала премию, оплачивала расходы на связь и использование машины. Часто мы обедали и ужинали вместе, и она никогда не позволяла мне расплатиться за еду. Мечта, а не работа.

Через три недели откроется выставка рисунков и поделок детей-инвалидов в Казанском соборе. Одновременно мы планировали провести цикл лекций совместно с Культурно-Просветительским Центром Собора. Потом экспозиция переедет в музей истории религии.

Я редактировала текст лекции, когда Тамара подошла и положила руку на моё плечо.

– Оля, уже почти девять, – она со вздохом улыбнулась одними кончиками губ. – Ты домой собираешься?

– Да, – ответила я, – подготовлю лекцию и пойду.

– Оставь, сама напишу, – Тамара опустила руку. – Давай поужинаем вместе и отметим полумиллионный доход от аукциона.

Я улыбнулась, вспомнив, в какой суматохе он прошёл, и как до двух часов ночи сводила отчёт.

Мы поужинали в ближайшем к фонду ресторане. Приехав домой, я приняла горячий душ, выпила травяной чай и заснула.

Ослепительно белое, как первый снег в лесу, кружевное платье облегало фигуру. Крупные локоны обрамляли счастливое лицо. В руках букет из причудливо сплетённых белых орхидей. Я шла босиком по тёплому алебастровому песку, слышала тихий шёпот волн. Оранжевое солнце висело низко над горизонтом.

Впереди, у самой кромки воды, затерялась церковь из белого камня. Я зашла внутрь, и сердце остановилось. Максим стоял перед алтарём. От взгляда, полного любви и нежности, перехватило дыхание. Я подошла к нему, и мы переплели пальцы. Долго смотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова.

В церкви, кроме нас, стоял пожилой священник. Через какое-то время я услышала его голос, но слова не проникли в сознание. Максим надел на палец кольцо, обнял меня за талию и притянул к себе. Наши души слились в поцелуе. Теперь у нас одна жизнь на двоих.

Картина изменилась, и я увидела ребёнка на руках. Прекрасная малышка с карими глазами улыбалась и играла кончиками моих волос. Её глаза светились… По моим щекам потекли слёзы счастья.

Я проснулась. Слёзы, действительно, текли, только не от счастья. Этот сон не станет реальностью. Сколько ещё времени должно пройти, чтобы кусочки разбитой души соединились, а воспоминания о нём не вызывали такую мучительную боль?!

Почему я люблю его, хотя должна ненавидеть? Легко ненавидеть Веру за то, что она разрушила нашу любовь, ненавидеть судьбу, за то, что она оказалась неблагосклонна, ненавидеть себя за слабость, но испытывать ненависть к Максиму я не могла.

Без сожалений отдала бы душу за то, чтобы посмотреть в его глаза и увидеть в них отблеск любви, которая нас соединяла, окрыляла и помогала преодолевать любые препятствия. Как я скучала по карим глазам… Как не хватало того чувства, когда тонешь во взгляде без надежды на спасение. Но это погружение давало самое большое счастье – любить и быть любимой. Быть живой.

Три следующие недели я работала с удвоенной энергией. Вставала в шесть утра, а домой приходила к одиннадцати, старалась занять каждую свободную минуту работой или подготовкой к зимней сессии. И это помогло.

До открытия выставки в Казанском соборе оставалось два дня. Мои обязанности на этом этапе были исчерпаны. Последний месяц работала без выходных, и Тамара настаивала на том, чтобы я отдохнула перед выставкой.

Не став спорить, я поехала в Выборг, чтобы насладиться сухой и тёплой погодой конца октября. Уютная и тихая атмосфера маленького городка успокаивала.

Шла по набережной, любуясь видом на Финский залив, ловя ласковые прикосновения солнечных лучей и лёгкого ветра. Я старалась ни о чём не думать и впитывать ощущения. Вдруг услышала, как кто-то окликнул меня по имени. Обернувшись, увидела Михаила – друга Максима. «Вот и насладилась пейзажем. Какого чёрта его сюда занесло?» – подумала я.

– Привет, – поздоровалась с ним, стараясь растянуть губы в улыбке.

– Оля, как я рад тебя видеть, – Михаил широко улыбался, – Какая неожиданная встреча! Что делаешь в Выборге?

– Отдыхаю. А ты?

– Участвовал в переговорах с финскими партнёрами. Как раз шёл к машине, когда заметил тебя, – он снова широко улыбнулся, – Давай пообедаем вместе? Мы так давно не виделись, я бы хотел поговорить, если не возражаешь. И родители часто вспоминают тебя…

Я задумалась: неизвестно, в каких они с Максимом отношениях, но Михаил всё равно будет напоминать о прошлой жизни. Но отказать только потому, что он выбрал не того друга, невежливо.

– Хорошо, – прервала я затянувшееся молчание.

– Через две улицы есть ресторан, где неплохо кормят и можно поговорить в спокойной обстановке.

Мы выбрали столик, заказали понравившиеся блюда, и я решила задать главный вопрос:

– Ты ещё работаешь на Максима и считаешь его другом?

– Времени зря не теряешь, – ответил Михаил прокашлявшись. – На первую часть вопроса ответ положительный, на вторую – отрицательный. Мы с родителями обязаны Максиму и его отцу тем, что имеем, а, может, даже большим. Поэтому как бы ни хотелось со всей силы врезать ему, развернуться и уйти, я не могу позволить себе такую роскошь.

– Да, он умеет оставлять людей в неоплатном долгу… – сказала я, повернувшись к окну.

– Это точно. Ольга, я больше не считаю Максима другом не потому, что он спит с моей бывшей девушкой, а потому, что он предал тебя, – Миша сжал челюсти и отвёл взгляд.

– Спасибо, – ответила я. – Давай забудем о Максиме. Что происходит в твоей жизни?

– Да, конечно, прости за бестактность, – сказал Миша. – У меня всё нормально. Стараюсь как можно реже встречаться с ними и часто уезжаю в командировки. Живу работой. А ты чем занимаешься?

– Помогаю людям, – я улыбнулась, вспомнив о предстоящей выставке, и рассказала Мише о фонде.

– Ты удивительная, Оля! Столько делаешь для других, а про себя забыла!

– Ты преувеличиваешь, – сказала я, чувствуя, как краска приливает к щекам, – Повезло, что встретила Тамару… Работая в фонде, я почувствовала себя нужной, услышала искренние слова благодарности от тех, кому смогла помочь. Это вдохновляет.

– Вижу, что работа тебе нравится. Я бы тоже хотел обрести такую радость, почувствовать, что делаю что-то важное, а не просто зарабатываю деньги… – произнёс Миша, опустив плечи.

– Если тебе интересна деятельность фонда – присоединяйся, – с улыбкой предложила я.

– Спасибо! Обязательно! – его глаза заблестели, – Я так рад, что мы встретились!..

– Чем ты занимаешься, помимо работы? – решила я сменить тему разговора.

– К сожалению, рассказать нечего, – Миша вздохнул и посмотрел в окно. – Раньше свободное время занимала Вера: мы путешествовали, ходили на разные выставки, в малоизвестные театры, а иногда просто смотрели дома фильмы. Единственное, что я никогда не поддерживал – это увлечение оккультизмом. Веру тянуло ко всякой чертовщине. Однажды она заявила, что вошла в какой-то колдовской круг и теперь может осуществить все желания. У каждого свои причуды, – он закатил глаза. – Почти всё свободное время я провожу с родителями. Они, кстати, просили передать привет при встрече и сказать, что ты всегда будешь желанным гостем.

– Я люблю их, но приехать не смогу, – из лёгких вырвался глубокий вздох. – Это место для меня навсегда закрыто. Но если твои родители окажутся в Питере, то с удовольствием встречусь с ними.

– Хорошо, я передам, – сказал Миша и добавил, – Ты ведь общаешься с Виолой, да? Как проходит её путешествие по Индонезии?

Глаза Миши заблестели, а на щеках появился лёгкий румянец.

– Мы переписываемся и иногда созваниваемся по «Скайпу». Она присылает сказочные фотографии и зовёт составить ей компанию. Скоро Виола должна вернуться, – постаралась я обнадёжить собеседника.

– Замечательно! С нетерпением буду ждать её историй.

Мы ещё немного поговорили и разошлись. Дома я написала письмо Виоле, рассказала о предстоящей выставке, о случайной встрече с Мишей и намекнула на то, что он с нетерпением ждёт её возвращения. Подруга ответила быстрее, чем я положила телефон на стол, и попросила позвонить. Её взволновало то, что Михаил, похоже, к ней неравнодушен. Сказала, что всегда воспринимала его как второго брата. И теперь не знает, как себя вести. Под конец нашего разговора Виола решила, что вернётся через неделю, чтобы успеть на выставку.

Я выключила ноутбук, приняла душ и легла спать. Впервые за долгое время уснула крепким сном без кошмаров.

День ушёл на поиск достойного наряда для выставки. Я не помнила, когда в последний раз ходила по магазинам, и решила наверстать упущенное. В результате купила тёмно-синий костюм и вечернее платье в пол для праздничного благотворительного ужина. Вернулась домой уставшая, но довольная.

На следующее утро я приехала за два часа до открытия выставки, приуроченной к празднику Казанской иконы Божией Матери, чтобы проверить, все ли экспонаты на месте, и подготовить раздаточные материалы. Собор постепенно заполнялся людьми. Тамара открыла экспозицию рассказом о фонде и о детях – авторах рисунков и поделок. Я дежурила в Казанском соборе с десяти часов утра до позднего вечера, отвечая на вопросы посетителей.

В таком темпе прошло пять дней выставки. Когда Тамара стала дежурить на экспозиции, я приступила к разработке плана новой акции – привлечь внимание молодёжи к донорству крови и стволовых клеток. Два дня провела в фонде, а потом вернулась в Казанский собор.

В свободную от посетителей минуту я проверила почту и увидела новое письмо от Виолы. Она написала, что купила билеты и прилетает через два дня, что с нетерпением ждёт встречи, и что только я знаю о возвращении. Я улыбалась во все зубы, несмотря на усталость. В ответном письме попросила уточнить рейс, чтобы вовремя встретить её.

Перед сном подумала, что надо попросить у Тамары пару выходных дней. Мне нужно столько всего рассказать Виоле! И ещё о большем услышать. Я хотела провести время с подругой, пока она не собралась в очередное путешествие.

Следующие два дня работала с утра и до позднего вечера. Когда я приехала в аэропорт, Виола переминалась с ноги на ногу и смотрела по сторонам. Её кожа блестела от загара, а изумрудные глаза от впечатлений; лицо осветила белоснежная улыбка, когда наши глаза встретились. Подруга так крепко обняла меня, что стало трудно дышать, и вручила пакет подарков и сувениров, в два раза больше чемодана.

Решили поехать ко мне домой, чтобы Виола оставила вещи и отдохнула после двенадцатичасового перелёта. За разговорами и просмотром нескольких сотен фотографий вечер пролетел незаметно.

На следующий день мы отправились в Казанский собор, и я познакомила Виолу с Тамарой. Подруга была в восторге и от выставки, и от новой знакомой. А я поймала себя на мысли, что не помню, когда в последний раз так много смеялась, как в эти два дня…

Надолго ли хватит свежего воздуха, который принесла в мою жизнь Виола?

Глава 2

До окончания выставки оставалось пять дней. Некоторые из них я проводила в Казанском соборе, другие занималась проектом поддержки донорства. С ног валилась от усталости, но успех выставки и близость Виолы придавали сил.

Экспозицию в Казанском соборе завершал благотворительный ужин, на который мы с Тамарой пригласили постоянных спонсоров фонда и тех, кто вносил пожертвования во время мероприятия. Я позвала на ужин Виолу с Мишей. Он несколько раз приходил на выставку и захотел участвовать в новой акции фонда.

Тамара приказным тоном сказала, чтобы я выспалась, и настояла на том, что выставку в Соборе закроет сама. Так и поступив, к вечеру я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Надев длинное тёмно-розовое платье с рукавами, отделанными кружевом; уложив волосы крупными локонами, свободно спадавшими на плечи; и наложив макияж, я посмотрела в зеркало. В нём отражалась симпатичная девушка. Но в глубине её золотисто-ореховых глаз лежала печаль, а на лбу прорезалась первая неглубокая морщинка.

Я поняла, что давно не чувствовала себя женщиной и могу напрочь забыть, как это делается. Тамара права, нельзя хоронить личную жизнь в двадцать один год. К отношениям я не готова и не знаю, когда оправлюсь от удара, нанесённого Максимом. Но надо хотя бы попробовать не избегать внимания противоположного пола…

– Оля – ты красавица. Чувствую, что сегодня не будешь успевать отбиваться от кавалеров, – сказала Тамара, открывая двери ресторана и широко улыбаясь. – Заходи, поможешь мне.

Мы завершили приготовления к банкету, расставив на столах карточки с именами гостей и украсив зал живыми цветами.

В шесть часов вечера я подошла к входу в ресторан, чтобы встречать гостей и провожать их до столиков. За всю жизнь не слышала столько комплиментов. И мужчины, и женщины считали своим долгом восхититься моей красотой.

Виола и Миша приехали одними из последних. Подруга была великолепна: бирюзовое платье выгодно подчёркивало фигуру и загар, а блеск изумрудных глаз и счастливая улыбка всегда выделяли её из толпы. Миша подал Виоле руку и на несколько секунд задержал взгляд на её лице. Этих секунд хватило, чтобы понять: он любит Виолетту. Я знала такой взгляд. В нём отражалась душа, полная детского восторга и мимолётного страха, что сон может вот-вот закончиться…

– Оля, привет! Рада тебя видеть. Выглядишь сногсшибательно, – первой поздоровалась Виола и обняла меня за талию.

– Рад встрече и присоединяюсь к комплименту, – сказал Миша.

Проводив друзей до столика, я пожелала им приятного вечера.

Программа ужина была насыщенной. Выступали музыкальные коллективы и отдельные исполнители, студенты театрального вуза показывали короткие постановки, между выступлениями артистов гостей развлекал профессиональный ведущий. А в завершении вечера планировался благотворительный аукцион.

Я старалась уделить внимание всем гостям, обменяться с каждым из них хотя бы парой фраз. В разгар мероприятия Тамара подозвала меня и сказала:

– Хочу познакомить тебя со старшим сыном, – она положила руку на плечо молодого человека. – Оля, это Евгений.

– Рад знакомству, мама много о вас рассказывала, – видя моё замешательство, он продолжил, – я, как тёзка из знаменитой поэмы, – с корабля на бал: прилетел из Лондона три часа назад и прямиком сюда. Решил сделать маме сюрприз, – сказал он, улыбаясь и обнимая Тамару за плечи.

– Приятно познакомиться, – ответила я, протягивая руку.

Внешность Евгения – типично славянская: курносый нос и синие глаза достались ему от матери, а светло-русые прямые волосы, по моде зачёсанные назад, и тонкие губы, наверное, от отца. Сына Тамары сложно было назвать красивым, но счастливая открытая улыбка делала его привлекательным. Мы обменялись несколькими любезностями, и я продолжила общаться с гостями.

Присоединиться к друзьям смогла только к концу вечера, когда наступило время танцев. Виола, конечно же, танцевала с Мишей, а я рассеянно наблюдала за ними, отдыхая после напряжённой рабочей недели. И не заметила, как подошёл Евгений, чтобы пригласить на танец. Танцевать не хотелось, но и обижать его отказом тоже. Пришлось снова надеть туфли, которые я незаметно скинула под столом, и вложить ладонь в протянутую руку.

После двух медленных танцев вежливо избавилась от общества Евгения. Гости начали расходиться, а я считала долгом всех проводить. Последними уехали Виола и Миша. Попрощавшись с друзьями, я вернулась в ресторан, чтобы помочь Тамаре собрать принадлежащий фонду реквизит. Её сын тоже остался. Мы разговаривали, пока собирали вещи, и я отметила, что с Женей легко найти общий язык.

Разошлись мы глубоко за полночь. Вечер в кругу знакомых и друзей, внимание и комплименты ненадолго вернули меня к жизни. Заснула я с покоем на душе.

Утром, сделав домашние дела, позвонила Виоле и договорилась о встрече в парке. Погода ещё позволяла гулять на свежем воздухе.

Я сгорала от любопытства узнать, что случилось между подругой и Мишей. Мы не спеша шли по Павловскому парку, и она рассказывала о событиях, предшествующих банкету:

– Без Миши этот вечер превратился бы в сущий кошмар! Сидеть за одним столом с братом и этой тварью! Видеть, как она льстит родителям, отец радостно улыбается, а мать отводит взгляд… Она точно ведьма. Иначе как объяснить, что и брат, и отец выполняют любую её прихоть?! Я разрывалась между желанием схватить её за волосы и вытрясти все грязные секреты и встать и уйти, с размаха хлопнув дверью.

Не могла ни есть, ни разговаривать, ни думать о чём-то, а когда смотрела на эту семейную идиллию, то к горлу подкатывал комок. Когда уже собралась отодвинуть стул, раздался звонок в дверь, и я услышала голос Миши. Никогда в жизни не была так рада его видеть. Он сказал, что пришёл решить какой-то срочный вопрос с отцом, и не собирался оставаться на ужин, но мама уговорила его задержаться.

Миша сел рядом, и волна тепла и спокойствия окатила меня с головы до ног. Остаток вечера видела и слышала только его. После ужина Миша предложил прогуляться по берегу залива. Мы долго ходили и разговаривали, а потом непостижимым образом я оказалась в его объятиях…, – Виола отвернулась, но я успела заметить румянец, появившийся на её щеках. Подруга молчала, пока кормила подбежавшую белку.

– Оля, я несколько лет искала родственную душу, объехала полмира, а он был совсем рядом! – восторженно произнесла Ви, поворачиваясь ко мне. – Мы понимаем друг друга с полуслова, а иногда и без слов… Я люблю его, а он меня…

– Так за тебя рада, и за Мишу тоже! Вы заслуживаете счастья, – сказала я, улыбаясь и обнимая Виолу.

– Спасибо, – ответила она, сжав мою руку. – Ты тоже обязательно встретишь свою половинку и будешь счастлива. Я видела, как на тебя смотрел Женя, сын Тамары, пока вы танцевали, – подруга отодвинулась и с озорной улыбкой заглянула мне в глаза. – Присмотрись к нему внимательнее…

«Виола, как же тебе объяснить, что мне никто не нужен?! Однажды нашла свою половинку, только она разбила мне сердце и вытерла об него ноги. Да и вряд ли у человека существуют запасные половинки», – размышляла я над словами подруги, но она по-своему восприняла молчание.

– Ты задумалась, теперь дело за малым, – продолжила она монолог.

– Боюсь, что это не так просто, как кажется, – попыталась я унять пыл Виолы.

– Давай сходим куда-нибудь вчетвером, пообщаемся. Уверена, что мы хорошо проведём время.

– Ладно, я подумаю, – пришлось сдаться под её натиском. Может, подруга забудет о предложении? – Только обещай, пожалуйста, не слишком усердствовать в налаживании моей личной жизни. Хорошо?

– Как скажешь, – чересчур легко согласилась Виола.

Мы сели на скамейку, чтобы выпить кофе и отдохнуть. В стакане осталась половина латте, когда Виола со вздохом спросила, не глядя на меня:

– Ты всё ещё любишь его, да? – ей не нужно было уточнять кого.

– Знала, что рано или поздно ты спросишь, но достойного ответа так и не придумала, – ответила я, ставя бумажный стаканчик на скамейку. – Да, если быть абсолютно честной, и с тобой, и с собой, до сих пор люблю Максима, – я смотрела, как округляются её глаза, как она набирает воздух в лёгкие, чтобы обрушить гневную тираду, и решила объясниться первой.

– Знаю Виола, знаю, что это глупо, – медленно, собираясь с силами, произнесла я, – но ничего не могу поделать. Понимаю, что нужно начинать новую жизнь, в которой для него нет места. Стараюсь вычеркнуть образ Максима из памяти. Иногда это даже получается. Он был центром вселенной. Без центра мой мир переживает постапокалипсис. Я пустая! Сердце и душа разбиты на маленькие острые кусочки. И я понятия не имею, сколько должно пройти времени, чтобы снова стать целой, – почувствовала, как начинает щипать глаза, а к горлу подкатывается комок, но не могла остановиться, – а без Тамары и фонда я бы не выжила… – закрыв лицо руками, я зарыдала.

– Прости меня, прости! Это я во всём виновата. Кто за язык тянул задавать такие вопросы?!

Виола что-то говорила, но я не слышала её. Боль, которую слишком долго сдерживала, с новой силой вырвалась наружу. Я с головой ушла в работу и учёбу, экстерном окончила бакалавриат и начала писать магистерскую диссертацию. Всё это время пыталась не думать о прошлом…

Когда я взяла себя в руки и успокоилась, кофе давно остыл.

– Прости, Виола, я не хотела омрачать твоё счастье, – сказала я, вытерев слёзы.

– Тебе не за что просить прощения, – между её бровями пролегла складка, как всегда бывало, когда подруга расстраивалась. – Это мне нужно иногда больше думать о чувствах других и быть тактичнее…

– Расскажи лучше, какие у вас с Мишей планы? Когда на свадьбе погуляю? – прервала я самобичевание Виолы.

– Узнаю прежнюю Олю: пять минут назад горько плакала, а теперь пытается шутить, – тем не менее шутка помогла. Она улыбнулась и начала с упоением рассказывать о том, как им хорошо вместе.

Вернувшись домой, я легла на любимый старенький диван, закрыла глаза и постаралась ни о чём не думать. Виола расшевелила змею, которая давно не показывала голову. Но, помимо болезненных воспоминаний, одна мысль не давала покоя. Неужели Максим никогда не любил меня? Неужели можно так долго и умело притворяться? А, главное, зачем? Можно подделать слова, поступки. Но язык тела? Взгляд Максима был настолько правдивым, что я ни разу не засомневалась в его любви. Что же произошло? Почему его отношение ко мне резко изменилось? Что заставило его разлюбить? Или кто?..

От надвигавшейся депрессии меня спасла работа. До Нового года и Рождества оставалось полтора месяца. Под опекой фонда находилось восемь детских домов. Нужно было проследить, чтобы Дед Мороз получил письма детей, и ни один малыш не остался без подарка.

Женя помогал нам с Тамарой. Часто я замечала в глубине его глаз не дружеский интерес. Но старалась не придавать этому значения, надеялась, что искреннее приветливое отношение без намёка на флирт продиктует ему правильную линию поведения.

Новый год я встретила с мамой и друзьями семьи. Во время рождественских каникул Тамара запретила думать о том, чтобы появиться на работе. Поэтому я занималась ничегонеделанием, когда позвонила Виола и сказала, что завтра мы – она, Миша, я и Женя – уезжаем на два дня загород. Подруга заявила, что с последним она договорилась, и возражения не принимаются. Пришлось собирать вещи.

Закрытый загородный дом отдыха предлагал любые зимние забавы – лыжи, сани, коньки, снегоходы, – а также спа-комплекс и два ресторана.

Солнце ослепляло, отражаясь от чистого хрустящего снега, а воздух звенел от тишины. Небольшое озеро с одной стороны было окружено лесом, а с другой – коттеджами, разбросанными по склону холма.

Виола выбрала ближайший к озеру домик с тремя спальнями, гостиной, кухней, двумя санузлами и сауной. Оставив вещи в выбранных комнатах и переодевшись, мы поспешили на улицу, чтобы насладиться всевозможными зимними развлечениями. Миша с Виолой взяли лыжи, а я захотела пойти на каток. В детстве занималась фигурным катанием, но танцы увлекли меня больше. Женя вызвался составить компанию, сказав, что последние пять лет посвятил хоккею.

Подобрав коньки, мы пошли к расчищенной под каток части озера. Первый круг я скользила осторожно, привыкая держаться на льду. Обретя уверенность в том, что тело всё ещё помнит уроки фигурного катания, я стала кружиться, сделала спираль и ласточку, потом скользящее шассе. Прохладный ветер обдувал разгорячённое лицо, скорость нарастала, создавая ощущение полёта. Я широко улыбалась, пока не вспомнила, что на озере не одна, и со вздохом остановилась оборачиваясь. Женя плавно скользил ко мне с противоположной стороны катка. Двигался он уверенно, но без грации и лёгкости фигуриста.

– Прости, увлеклась… – с улыбкой сказала я, когда он приблизился.

– Не за что извиняться, – перебил Женя, – Ты прекрасна. Я любовался. Уверен, что ты добилась бы больших успехов в фигурном катании.

К моим румяным щекам ещё больше прилила кровь. От слов Жени и не пахло лестью. Комплимент прозвучал с таким неприкрытым восхищением, какое возникает лишь у влюблённого. Этого не хватало! Я никогда не смогу ответить ему взаимностью. Зачем Виола устроила эту поездку?! Зачем я согласилась? Нельзя давать ему надежду…

Молчание затянулось, и восторг сменился обеспокоенностью.

– Всё в порядке? – спросил Женя.

– Всё хорошо, просто задумалась, – я попыталась улыбнуться и отбросить подступающий страх. – Спасибо за комплимент, но не думаю, что мои скромные способности заслуживают высокой оценки.

– Попробуем прокатиться вместе? Устроим танцы на льду? – спросил он, смотря на меня взглядом собаки, увидевшей косточку в руках хозяина.

– Конечно, – поспешно согласилась я.

Женя протянул руку, и мы осторожно покатились по льду, привыкая к движениям партнёра. Пройдя три круга, закружились в подобии настоящего танца. Женя, как и в прошлый раз, когда мы танцевали на благотворительном ужине, понимал меня с полуслова.

Прокатившись ещё несколько кругов, мы решили отдохнуть. Восстановив дыхание и помассировав уставшие от непривычной нагрузки ноги, я была готова снова оказаться на льду.

Мы с Женей кружились по катку, не замечая ничего, кроме скрипа льда и прикосновений партнёра. Я опомнилась, услышав щелчки фотоаппарата и смех Виолы.

– Оля, как тебе не стыдно?! Почему скрывала от меня, что вы тренируетесь вместе? – прокричала подруга, широко улыбаясь и маша рукой.

– Нисколько не стыдно, потому что мы впервые оказались вместе на льду. Повезло с партнёром, – ответила я, подкатившись к друзьям.

Пока мы с Женей переобувались, Миша рассказал, что они с Виолой прокатились на лыжах по холму и по лесу, потом взяли снегоход и обогнули озеро.

Мы вчетвером пошли в коттедж, чтобы привести себя в порядок. Пообедав и отдохнув, гуляли по территории дома отдыха и наперегонки катались на снегоходах. А вечером, после ужина в ресторане и сауны, разожгли камин, пили глинтвейн, играли в покер и разговаривали. Около десяти часов Виола сказала, что устала и хочет спать. Миша тоже пожелал спокойной ночи.

Так мы с Женей остались вдвоём в гостиной. Я сидела в кресле перед камином, поджав ноги и укрыв их пледом. Смотрела на огонь, стараясь ни о чём не думать и наслаждаться отдыхом.

– Можно задать тебе вопрос? – голос Жени вырвал меня из состояния покоя.

– Да, конечно, – ответила я, стараясь не выдать досады.

– Почему ты избегаешь меня? – выпалил он, глядя прямо в глаза. – После благотворительного ужина, ты любезна и дружелюбна, но избегаешь встречи наедине. Сегодня мы отлично провели время днём, но весь вечер ты старалась даже взглядом со мной не встретиться. Если я тебе противен, то зачем Виола пригласила меня? А если нет, то к чему эти игры? Скажи прямо, что с тобой происходит?

«Если бы знала, что со мной происходит! Как объяснить, что я сломана, разбита и не хочу новых отношений? Как дать понять, что я бракованный товар? Придумывать историю на ходу не получится. Придётся говорить правду, но нужна ли она тебе?», – подумала я.

– Женя, ты мне нравишься, правда, – набрала в лёгкие воздуха и приготовилась к долгому разговору. – Но моя история непроста. Что тебе рассказывала Тамара?

– Только то, что вы случайно познакомились, когда мама готовила очередную благотворительную акцию, и ты ей понравилась. Потом она, в основном, рассказывала о проектах, которыми вы занимались, – Женя улыбнулся.

Я и не сомневалась, что Тамара – тактичный человек, и даже сыну ничего лишнего не рассказала.

– Твоя мама спасла мне жизнь, – медленно произнесла я, выделяя каждое слово. – В последний момент схватила за руку, когда я хотела спрыгнуть с крыши заброшенного девятиэтажного дома.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю