Текст книги "Интимная Греция. Измены Зевса, похищения женщин и бесстрашные амазонки"
Автор книги: Мария Аборонова
Жанр:
Искусство и Дизайн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Мифы о рождении детей мужчинами
Среди мифов о рождении олимпийских богов есть несколько очень необычных сюжетов. Например, мы уже говорили в третьей главе о том, что Афина родилась из головы Зевса[308]308
Гесиод. Теогония. Стр. 924–926.
[Закрыть]. Тут вроде логика понятна: богиня мудрости появляется из головы главного бога как носителя основной великой идеи.
Затем есть Афродита, которая родилась из пены морской[309]309
Гесиод. Теогония. Стр. 176–206.
[Закрыть]. В данном случае тоже многое становится понятно, если знать, что это была за морская пена, которая породила богиню любви. Если отмотать в начало, то Гесиод пишет об оскоплении Кроносом своего отца Урана. После чего отрезанный детородный орган Урана, цитирую: «По морю долгое время носился, и белая пена взбилась вокруг от нетленного члена»[310]310
Гесиод. Теогония. Стр. 190–191.
[Закрыть]. А из пены… В общем, тоже все сходится. Практически прямая связь.
Но есть еще миф о рождении бога вина и веселья Диониса, который выглядит совсем уже странно: Дионис появился на свет… из бедра Зевса. Такое изображение даже есть на одной из ваз в Национальном археологическом музее Таранто в Италии[311]311
Имеется в виду изображение на краснофигурном кратере «Рождение Диониса» (ок. 405–385 гг. до н. э.).
[Закрыть].
Это как? О какой такой его функции это говорит? О чем это было для древних греков?
Для начала давайте разберемся, что там на самом деле произошло.
Рождение Венеры (Афродиты)
Картина Александра Кабанеля. 1875. The Metropolitan Museum of Art
Миф о рождении Диониса тоже древний. Самое раннее его упоминание встречается у Гесиода в «Теогонии», где рассказывается, что Дионис был рожден от Зевса смертной женщиной Семелой, дочерью основателя Фив:
Ситуация с бедром появляется уже в Гомеровых гимнах:
Больше деталей о том, как Дионис оказался зашит в бедро, мы находим у Псевдо-Аполлодора[314]314
Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека. Кн. III. Гл. IV. 3.
[Закрыть]. Усредненная суть мифа, по его версии, следующая.
Семела была, как водится у греков, очень красивая. Зевс влюбился в нее и каждую ночь спускался к ней с Олимпа, когда Гера ложилась спать. Семела прекрасно понимала, с кем предается порочной страсти, но продолжала все равно. Ей льстило, что сам верховный бог регулярно признается ей в любви, хоть и за спиной законной супруги.
Признания на словах особых усилий же не требуют. Делать ничего не надо, а каждое утро можно спокойно возвращаться к жене, и никто (кроме Геры) этому режиму не противится. Очень удобно.
Так бы Семела и находилась в этой бесперспективной связи, пока бы не состарилась, но она забеременела Дионисом.
Гере по традиции сразу пришло оповещение, что на горизонте замаячил еще один внебрачный ребенок ее мужа. Обернувшись кормилицей, она пришла к Семеле домой.
Слово за слово, как тебе к лицу беременность, а кто у нас счастливый отец?
Ничего не подозревавшая Семела принялась восторженно рассказывать, как ее серые будни раскрасил яркий роман с верховным богом Олимпа.
«Не может быть, – охала Гера, – сам Зевс? А как же его жена? А он точно серьезно настроен? То есть он тебе является в том же облике, что и Гере? Нет?! Значит, врет!..»
Семелу, пребывавшую в стандартной иллюзии каждой любовницы: «у нас (у него) все хорошо, но он пока временно (несколько лет) не может (не хочет) уйти от жены», одолели сомнения. Во время следующего визита Зевса она решительно потребовала от него поклясться водами Стикса, что он выполнит одно любое ее желание.
Зевса, привыкшего к капризам любовниц, не смутило, с чего вдруг смирная ранее Семела требует такой серьезной клятвы. (За нарушение клятвы, принесенной на реке Стикс, даже боги год должны были лежать бездыханными, после чего еще на девять лет изгонялись с Олимпа.)
Но Зевс так расслабился, что сразу принес клятву. Следом Семела озвучила предложенный Герой запрос: показаться ей в своем божественном облике.
Тут Зевс уже взбодрился и понял, почему Гера была так особенно приветлива сегодня за ужином.
Естественно, Гера не ради шутки предложила Семеле такую просьбу. Смертные не были приспособлены находиться рядом с олимпийцами в их божественном облике.
Но уже ничего нельзя было поделать.
Вздохнув, Зевс показал Семеле непривычный для его земных променадов облик: колесница, языки пламени, молнии в руке, одна из которых отлетела в сторону и на месте убила Семелу:
…Семела, от страха упав замертво, родила шестимесячное дитя, а Зевс извлек дитя из огня и зашил его в свое бедро.
Гера, наблюдавшая за происходящим со стороны, была исключительно довольна результатом. Очередная любовница повержена. И убила даже не она, а Зевс.
Кто знал, что так получится? Трагическое стечение обстоятельств, ее руки чисты.
Далее, как мы уже видели по цитатам, Зевсу пришлось забрать оставшегося в живых Диониса и донашивать у себя в бедре:
В положенное время Зевс родил Диониса, распустив швы на своем бедре, и отдал дитя Гермесу.
После второго и уже официального рождения Диониса Зевс отправил его с Гермесом на воспитание в семью тетки Ино и ее мужа Афаманта[315]315
Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека. Кн. III. Гл. IV. 3.
[Закрыть].
Если следовать той же логике, что при оценке рождения Афины и Афродиты, то такое «двойное» рождение Диониса может быть связано с его функцией. Он же бог вина и пережил смерть еще до своего окончательного появления на свет. Похоже на то, как виноград умирает при сборе урожая, а потом перерождается в вино, которое хранится, вызревает и в каком-то смысле переживает свое сырье. Из свежего виноградного сока оно становится чем-то более сильным и даже изменяющим сознание. Прямо как Дионис, который отвечал за веселье и за пьяное безумие:
Но связана ли эта метафора рождения Диониса одновременно Семелой и Зевсом с чем-то еще? Можем ли мы найти какие-то объяснения в отношении древних греков к родам?
В предыдущих главах уже писалось, что, безусловно, после вступления в брак от свежеиспеченной жены ожидали рождения наследника, желательно мужского пола. И это было не пожелание, а необходимость. Чтобы утвердить свое положение в новой семье, невеста должна была родить ребенка. Только рождение ребенка давало ей полный статус γυνή (gyne) – женщины-жены[317]317
Demand N. H. Birth, Death and Motherhood in Classical Greece. P. 17–18.
[Закрыть].
Но выносить и родить здорового ребенка удавалось далеко не всем. С большинством осложнений, связанных с деторождением, в классической Греции справляться еще не умели. Справедливости ради – не только в Древней Греции, но и по всему миру на протяжении многих и многих веков. Например, лечить инфекции, от которых умирали даже чаще, чем от каких-либо других осложнений, научились только в XX в.
Детская смертность была очень высокой – от 30 до 40 процентов в первый год жизни[318]318
Golden M. Did the Ancients Care When Their Children Died? // Greece & Rome. 1988. Vol. 35, № 2. Р. 155. URL: https://www.jstor.org/stable/642999?read-now=1&seq=4#page_scan_tab_contents (дата обращения: 15.12.2025).
[Закрыть]. Многие дети рождались слабыми и недоношенными. По крайней мере, половина всех новорожденных не доживала до зрелости[319]319
Demand N. H. Birth, Death and Motherhood in Classical Greece. P. 22. Ее источник: эта цифра основана на свидетельствах классического кладбища в Олинтусе, где 49,7 процента захоронений являются младенческими или ювенальными; однако эти останки не включали младенцев в возрасте до шести месяцев, когда смертность была бы самой высокой (Robinson 1942, 146–171, в особенности 170–171). На основе наиболее применимой таблицы смертности ООН (№ 35: ожидаемая продолжительность жизни около двадцати пяти лет), 60 процентов детей умрут до достижения тридцатилетнего возраста (ООН, 1955). Голден (1990, 83) оценивает 30–40 процентов смертности в первый год жизни; см. Frier 1982, 245; 1983.
[Закрыть]. В сохранившихся эпитафиях детям в возрасте до двух лет даже почти никогда не говорили, что они умерли «несвоевременно», хотя этот термин регулярно встречается в эпитафиях пожилым людям того же времени.
Поэтому рожали много. Считается, что в Афинах это было минимум шесть беременностей на одну женщину. В состоятельных семьях, которые могли позволить себе не только более качественный уход за ребенком, но и прокормить больше ртов, выживаемость все равно составляла в среднем только четыре ребенка на одну женщину[320]320
Demand N. H. Birth, Death and Motherhood in Classical Greece. P. 21.
[Закрыть], поэтому, возможно, они рожали даже больше.
Считали ли мужчины, что женщины как-то плохо справляются с этой задачей?
Посмотрим, что на эту тему есть в древнегреческой литературе.
Косвенно можно притянуть сюда отрывок из трагедии Эсхила 458 г. до н. э. «Эвмениды», в котором Аполлон утверждает, что женщина не является истинным родителем, она всего лишь сосуд для мужского семени:
Вот мой ответ; увидишь, сколь он правилен.
Не мать дитяти, от нее рожденного,
Родительница: нет, она кормилица
Воспринятого семени. Посеявший
Прямой родитель. Мать же, словно дар, в залог
От друга-гостя взятый на хранение, —
Зачатое взлелеет, коль не сгубит бог[321]321
Эсхил. Орестея. Трагедия третья. Эвмениды. Стр. 657–663 / пер. В. Иванова // Эсхил. Трагедии. М.: Наука, 1989. URL: https://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1343567584 (дата обращения: 15.12.2025).
[Закрыть].
В трагедии Еврипида «Медея» (431 г. до н. э.) Ясон считает, что смертные должны производить детей не от женщин:
Эти примеры выглядят, конечно, не очень комплиментарно.
В третьей книге, «Экономики» (IV в. до н. э.), авторство которой приписывается Аристотелю, сначала долго перечисляется, как себя надлежит вести женщине, какие правила она должна беспрекословно соблюдать, и подчеркивается, что мужчине надо выбирать очень хорошую жену, чтобы заводить с ней детей, которые будут носить его имя. А затем этот процесс и вовсе сравнивается с земледелием (немного напоминает идеи Гесиода):
Ведь и земледелец ничего не упускает в своем усердии, чтобы употребить семя на лучшую и предельно хорошо обработанную землю, надеясь, что так ему родится лучший плод… [323]323
Псевдо-Аристотель. Экономика. Кн. III. Гл. 2. 143 / пер. с лат. Г. А. Тароняна // Вестник древней истории. 1969. № 3. URL: https://ancientrome.ru/antlitr/aristot/oecon03.htm (дата обращения: 15.12.2025).
[Закрыть]
Если не искать связи этой цитаты с известными цитатами Гесиода про пчел, то вообще-то сравнение женщины с землей – это базовый образ для мифологии многих народов. И греки не стали исключением: у них вообще все появилось от богини земли Геи. Земля кормит, без еды жить нельзя. Можно ли зачесть это как комплимент женщинам?
Прочитаем еще один отрывок из комедии Аристофана «Женщины в народном собрании» (389 г. до н. э.), в котором афинянка Праксагора говорит в народном собрании якобы от лица мужчины:
А что умней они [женщины] и деловитей нас [мужчин],
Я докажу вам тотчас: парят шерсть они
Над кипятком, как искони заведено,
Все, как одна. Не рвется к новизне никто.
А разве б не цвела земля афинская,
Когда бы так же рассуждали граждане
И постоянно не искали нового?
А женщины стирают, как в былые дни,
Кухарничают, сидя, как в былые дни,
И праздники справляют, как в былые дни,
Коврижки запекают, как в былые дни,
Мужей своих изводят, как в былые дни,
Любовников заводят, как в былые дни,
Сластишки закупают, как в былые дни,
Винишком запивают, как в былые дни.
Им передать должны мы все владычество,
Не споря, не расспрашивая попусту:
Да что, да как же править будут? Полную
Им власть доверим! Об одном подумайте:
Жалеть, беречь кто будет наших воинов,
Как не они, родительницы, матери?
Кто, как не мать, о хлебе позаботится?
Кто деньги раздобудет, как не женщина?
По должности дадут ли обмануть себя,
Кто с малых лет приучены обманывать?
О прочем умолчу. Совет примите мой
И жизнью жить блаженнейшею будете[324]324
Аристофан. Женщины в народном собрании. Стр. 213–240 / пер. А. Пиотровского; изд. подгот. В. Н. Ярхо; отв. ред. М. Л. Гаспаров. М.: Ладомир; Наука, 2008, 1033 с.
[Закрыть].
Мы видели, что у Аристофана часто женские образы показаны иронично, потому что, как я писала выше, это все было написано в основном для мужчин с целью вызвать бурную реакцию зрителей. Тем не менее материнство тут, как и выше у Псевдо-Аристотеля, выступает скорее как аргумент в пользу женщин и того блага, которое они могут принести полису.
То есть мужчины все-таки понимали, что без женщин дети рождаться не будут, а значит, не будет новых воинов, новых работников, никого не будет. Это очень важная роль. Что тогда могло их тревожить?
Помимо высокой детской смертности из-за инфекций и недостаточных медицинских знаний, на что женщины повлиять никак не могли, у древних греков, как и многих других обществ, довольно долгое время было морально допустимо просто избавляться от детей, которые по разным причинам были не особенно желанными. Например, самое банальное – семья не могла прокормить очередного ребенка. Или могла родиться девочка, на которую не было приданого. И так далее. Мы знаем, что и методы контрацепции тоже практиковались. В «Корпусе Гиппократа» есть такие рекомендации:
Про аборты древние греки тоже знали. Они упоминаются в том же «Корпусе Гиппократа» аж в тексте клятвы:
Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария[326]326
Пессарий у греков служил для приложения к матке лекарственных веществ, изготовлялся в разных формах и разной длины – в виде шарика, желудя, свечки. См.: Карпов В. П. Примечания // Гиппократ. Избранные книги. С. 682.
[Закрыть], [327]327
Корпус Гиппократа. Клятва // Избранные книги / пер. с греч. проф. В. И. Руднева; ред., вступ. ст. и примеч. проф. В. П. Карпова. [М.]: Гос. изд-во биол. и мед. лит., 1936. С. 86.
[Закрыть].
Часто на основании этой цитаты делают вывод, что аборты у древних греков были запрещены, но это не так. Цитата выше – это буквально обязательство врача не содействовать убийству. Но в отдельных случаях аборты были явно разрешены. В трактате «О семени» описывается ситуация, когда женщина обратилась к врачу, чтобы он помог ей избавиться от нежелательной беременности, и тот дал ей рекомендацию, как это сделать[328]328
Корпус Гиппократа. О семени и природе ребенка, 13. С. 233–234.
[Закрыть]. Судя по описанию, эта женщина была не свободной, а проституткой, но тем не менее это пример разрешенного античным врачом избавления от ребенка:
У одной родственной нам женщины была прекрасная артистка, которая имела дело с мужчинами и которой совсем нельзя было быть беременной, чтобы не потерять своей цены.
Когда в обществе есть знание о том, как прервать беременность, как можно отследить, что ребенок погиб по другим причинам? Как мог отец ребенка проконтролировать это?
Женщины рожали только в присутствии женщин, на женской половине, куда мужчины не допускались. Если роды проходили без осложнений, то их принимали подруги, родственницы или соседки[329]329
Demand N. H. Birth, Death and Motherhood in Classical Greece. P. 132–133.
[Закрыть]. Вероятнее всего, никакого «научного» знания о родах не было и все опиралось на народные практические знания опытных женщин. Некоторые из этих женщин стали известны своими навыками и получили звание майи, или повитухи.
Как говорилось в третьей главе о роли Артемиды при родах, женщина, готовая родить, сначала обращалась за помощью к богам. Мужчины-гинекологи появились только в эпоху просвещения Афин в V в. до н. э. Они начали записывать собранную повитухами информацию из их практики, что легло в основу гинекологических трактатов Гиппократа. Но даже тогда сохранялась практика уповать в первую очередь на богов (как мы помним, женщины охотно обращались к богиням Артемиде и Илифии)[330]330
Demand N. H. Birth, Death and Motherhood in Classical Greece. P. 87.
[Закрыть]. Врачей вызывали только в критической ситуации[331]331
Demand N. H. Birth, Death and Motherhood in Classical Greece. P. 19.
[Закрыть], а женщины-повитухи продолжали им помогать при родах.
Миф о донашивании Диониса Зевсом мог иметь косвенную связь с потребностью мужчин в Древней Греции контролировать репродуктивность женщин. И возможно, он получил свое распространение в V в. до н. э. в связи с законом Перикла, требовавшим, чтобы оба родителя были афинянами.
Как мог желанный мальчик, который должен был продолжить род отца, произойти как от женщины, так и от мужчины, если рожала его только женщина?[332]332
О переживаниях древнегреческих мужчин см.: Loraux N. The Origins of Mankind in Greek Myths: Born to Die / trans. G. Honigsblum // Greek and Egyptian Mythologies; ed. Y. Bonnefoy, W. Doniger. Chicago, 1992. Р. 93; Vernant J.-P. Myth and Society in Ancient Greece / trans. J. Lloyd. Susse. Ch. VI. The Pure and the impure. 1980. Р. 136–140. URL: https://monoskop.org/images/8/8b/Vernant_Pierre_Jean_Myth_and_Society_in_Ancient_Greece_1996.pdf (дата обращения: 15.12.2025).
[Закрыть] Откуда мужчина мог знать, как конкретно он поучаствовал в создании ребенка и в каком процентном соотношении? В Древней Греции еще не было ответов на такие сложные вопросы.
Диодор Сицилийский по этому поводу высказывал свою версию того, зачем же Зевс зашил Диониса в бедро:
Семелу же Зевс поразил молнией до родов, чтобы сын, рожденный не от смертной женщины, но от двух бессмертных [родителей], с самого рождения стал бессмертным[333]333
Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. Кн. V, 52.2. URL: https://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1454005000 (дата обращения: 15.12.2025).
[Закрыть].
Так же как полисам было важно иметь героев и царей, рожденных от Зевса, так и обычному греческому мужчине было важно знать, что его наследник продолжает именно его род. В этом отрывке из Диодора мы видим непонимание греками до конца, какой именно вклад делают мужской и женский организм в формирование ребенка.
То, что гены смертной Семелы от этих перемещений никуда не исчезли из Диониса, еще не было известно, но врачи-гиппократики в V–IV вв. до н. э. уже говорили о существовании «материнского семени»[334]334
Bonnard J.-B., Doherty L. E. Violaine Sebillotte Cuchet, Male and female bodies according to Ancient Greek physicians, Clio // Women, Gender, History. 2013. № 37. When Medicine Meets Gender. Р. 21–22. URL: https://www.jstor.org/stable/26238679?read-now=1&seq=4#page_scan_tab_contents (дата обращения: 15.12.2025).
[Закрыть]. В трактате «О семени и о природе ребенка» есть уже мысли о том, что женщина не просто какой-то сосуд, в котором растет ребенок, зачатый от блистательного мужчины, – она еще и привносит что-то от себя:
Семя как женщины, так и мужчины происходит из всего тела, и из слабых частей – слабое, а из сильных – сильное, и по необходимости это так распределяется и у ребенка. И если от какой-либо части тела для семени больше привходит от мужчины, чем от женщины, то ребенок более похож на отца; если же от какой части тела более привносится от женщины, то ребенок бывает более похож на мать[335]335
Корпус Гиппократа. О семени и о природе ребенка. С. 221–259.
[Закрыть].
Правда, это еще можно трактовать опять же в пользу того, что так греки подчеркивали более высокий социальный статус мужчины. Все-таки нам сегодня сложно сделать вывод, какие именно идеи доминировали в то время, а какие были маргинальными.
Тем не менее в этом может скрываться возможная разгадка темы «мужской беременности»[336]336
The Pregnant Male as Myth and Metaphor in Classical Greek Literature. URL: https://www.cambridge.org/core/books/abs/pregnant-male-as-myth-and-metaphor-in-classical-greek-literature/thigh-birth-of-dionysus/F9E5E368A6D20F408738802406E5BDBC (дата обращения: 15.12.2025).
[Закрыть]. Греческий мужчина долгое время видел только активную роль женщин при родах. Не было понятно, как это все работает. Ребенок правда умер? Или повитуха в какой-то момент подсунула яд? Может, она вообще подменила ребенка?
Мы знаем, что рождение мальчика было более предпочтительным событием, чем рождение девочки. Афинские мужчины стремились иметь наследников мужского пола, так как наследование шло именно по мужской линии. Девочек обесценивали с самого рождения. После родов мальчика женщина могла выйти на работу на 12 дней раньше, чем после родов девочки, потому что считалось, что, так как девочки более слабые, их рождение было более трудным событием для женщины[337]337
Demand N. H. Birth, Death and Motherhood in Classical Greece. P. 5–6.
[Закрыть].
Отсюда у мужа при смерти младенца при родах возникал вопрос: это правда был мертворожденный ребенок или мать не захотела показывать мужу девочку?
Помимо этого, они могли нервничать из-за тайного аборта или того, что наследник не был зачат от них.
Кто знает, что там эти женщины делают?! А вот если бы муж сам вынашивал ребенка, таких сомнений точно бы не возникло.
Древнегреческие мужчины были не одиноки в своем страхе. Большая женская роль в таком важном процессе, как деторождение, сильно беспокоила мужчин на протяжении всей истории человечества. Беспокоит до сих пор.
Именно в этом корни постоянного контроля за перемещениями женщин, их интимной жизнью и даже за самим процессом рождения.
Женщина была (и до сих пор является) слишком важной фигурой в продолжении ойкоса и будущем полиса, но при этом мужчина не контролировал момент зачатия, беременность и роды. В античных умах это рождало диссонанс, который решался жесткими законами с одной стороны и мифами, где беременность ставили под контроль богов, – с другой.
Но при всех этих усилиях, похоже, древние греки осознавали, что контролировать женщину полностью невозможно.
Глава 5. Миф о Медузе: пугающая женская природа
Мы начинали разбор мифов с образа Пандоры как наказания для людей. Завершить хочется еще одной яркой фигурой, которую вы тоже точно знаете. Это горгона Медуза.
В XX–XXI вв. именно ее образ стал ассоциироваться с феминизмом, системным подавлением женских голосов и защитой жертв насилия. Что такого нашлось в мифе о Медузе, что его так тесно связали с темой насилия? И вкладывали ли древние греки такой смысл в ее историю?
Бронзовый орнамент шеста колесницы
I–II вв. н. э. The Metropolitan Museum of Art
Убийство Медузы Персеем
Детали древнегреческих мифов могли меняться с течением времени. Миф о горгоне Медузе – не исключение.
Рассмотрим для начала его ранние версии. Первое упоминание горгоны мы встречаем у Гомера в «Илиаде». Афина готовится к битве и надевает доспехи, на которых изображено много всего, в том числе:
Гомер не описывает ничего, кроме головы некой Горгоны на доспехах Афины. Но та ли это горгона, которую мы себе представляем? Чуть позже разберем это упоминание.
Затем в «Одиссее» она удостаивается целой строчки, когда Одиссей бродит по царству Аида и встречает кучу погибших героев:
Больше никаких подробностей нам не предлагают. Есть страшное чудовище, есть его голова, и все это явно находится среди мертвых. Можно предположить, что Гомеру была известна ключевая деталь судьбы Медузы: ей отрубили голову.
Персей отрубает голову Медузе
Приписывается Полигноту. Аттическая краснофигурная амфора. Ок. 450–440 гг. до н. э. The Metropolitan Museum of Art
Следующее появление Медузы – в поэме Гесиода «Теогония». От Гесиода мы узнаём, что жили-были Форкий, бог бурного моря, и Кето, не диета, а богиня пучины, опять же морской, которая одновременно приходилась ему и сестрой. И они нарожали много кого, в том числе горгон:
Также Горгон родила, что за славным живут Океаном
Рядом с жилищем певиц Гесперид, близ конечных пределов
Ночи: Сфенно, Евриалу, знакомую с горем Медузу.
Смертной Медуза была. Но бессмертны, бесстаростны были
Обе другие. Сопрягся с Медузою той Черновласый
На многотравном лугу, средь весенних цветов благовонных.
После того как Медузу могучий Персей обезглавил,
Конь появился Пегас из нее и Хрисаор великий.
Имя Пегас – оттого, что рожден у ключей океанских,
Имя Хрисаор – затем, что с мечом золотым он родился.
Землю, кормилицу стад, покинул Пегас и вознесся
К вечным богам. Обитает теперь он в палатах у Зевса
И Громовержцу всемудрому молнию с громом приносит[340]340
Гесиод. Теогония. Стр. 274–286.
[Закрыть].
Теперь мы узнаём больше деталей о горгонах. Во-первых, это не одно конкретное существо, а несколько – три сестры. Эти сестры – потомки морских существ, которые на несколько поколений старше олимпийских богов и живут на краю света. Во-вторых, хотя они и сестры, Гесиод подчеркивает важную деталь, отделяющую Медузу от остальных: она является единственной смертной в семье бессмертных. Что уже довольно грустно для редкого мифического существа в мире, где полно кровожадных героев, которые только и ищут, кого бы обезглавить, чтобы отличиться. А еще Гесиод сообщает, что у Медузы была интимная связь с Посейдоном («Черновласый» – это эпитет Посейдона), в результате которой она забеременела Пегасом и Хрисаором, появившимися на свет из ее обезглавленного тела. Непонятно, с чего вдруг Посейдон увлекся чудовищем? А ведь речь у Гесиода явно про увлечение. Во второй главе уже разбиралась метафора «многотравного луга», которая является устойчивой в древнегреческой литературе и намекает на присутствие в делах богини Афродиты. То есть имел место взаимный интерес. Запомним эту деталь.
Еще больше информации нам сообщает поэма «Щит Геракла»[341]341
Гесиод. Щит Геракла. Стр. 220–228 / пер. О. П. Цыбенко // Эллинские поэты VIII–III вв. до н. э. URL: https://ancientrome.ru/antlitr/hesiod/shield-f.htm (дата обращения: 15.12.2025).
[Закрыть], авторство которой тоже приписывается Гесиоду, но, скорее всего, это был не он. «Щит» датируется, вероятно, началом – серединой VI в. – кажется, Гесиод к тому времени уже бы несколько раз безвременно почил. Поэма представляет собой ровно то, что вынесено в название: расширенное описание чрезвычайно богато украшенного щита, а также элементов экипировки Персея. Среди них крылатые сандалии Гермеса, шлем Аида и голова Медузы в специальной сумке-холодильнике.
Но нигде в этих источниках нет информации о том, при каких обстоятельствах Персей убил Медузу. Чем она ему помешала? Мы узнаём об этом уже из более поздних произведений.
Например, поэт Пиндар, живший в V в. до н. э., писал эпиникии. Это хоровые песни в честь победителей Олимпийских игр и всяких других состязаний, включая Пифийские игры, проводившиеся в честь Аполлона в Дельфах (Аполлон победил змея Пифона, отсюда и название).
В 490 г. до н. э. в 12-й Пифийской песне, посвященной Мидасу Акрагантскому, победителю игры на флейте, Пиндар пишет и о Медузе:
Мидаса, осененного славою,
Любимца людей и богов,
Победившего Элладу
В том умении,
Которое выплела некогда Паллада
Из смертного стона дерзостных Горгон,
Слыша, как изливался он
В страдной муке
От девичьих уст и змеиных неподступных уст
В час, когда Персей
Повершил третью из сестер,
Чтобы роком настичь приморский Сериф и народ Серифа.
Да: ослепил он
Божественную породу Форка,
На погибель обернул он Полидекту пир его,
И тесное рабство, и насильное ложе матери,
Ибо взял он голову Медузы с прекрасными щеками,
Сын Данаи,
Рожденный от льющегося золота.
И тогда-то, отведя от трудов
Дорогого ей витязя,
Девственница выстроила флейту, разноголосую снасть,
Выведя орудием стон[342]342
Пиндар, 12. Мидасу Акрагантскому. Стр. 6–20 / пер. М. Л. Гаспарова. URL: https://ancientrome.ru/antlitr/pindar/pindar04.htm#c12 (дата обращения: 15.12.2025).
[Закрыть].
Пиндар рассказывает о том, как музыка флейты была изобретена богиней Афиной в качестве подражания плачу горгон по поводу смерти их сестры.
Персей убил Медузу (все еще непонятно почему), а затем с помощью ее головы спас мать, Данаю, от насилия царя Полидекта. А история Данаи и рождения Персея была известна тоже из «Илиады».
Чтобы миф полностью сложился, посмотрим на еще одно произведение 444–443 гг. до н. э. – трагедию Эсхила, «Прометей прикованный». В трагедии Прометей, на которого натыкается бегущая от гнева Геры беременная Ио, вступившая до этого в интимную связь с Зевсом, раздает ей полезные советы:
Ступай от моря шумного, и ты придешь
К полям Кистены, в край горгон, где древние
Живут Форкиды. Три на вид как лебеди,
Но с общим глазом, и один-единственный
У каждой зуб. Лучами никогда на них
Не смотрит солнце, месяц не глядит в ночи.
А рядом – три горгоны змеекудрые,
Крылатые их сёстры, людям страшные:
На них как взглянет смертный – так и дух долой.
Об этом для острастки говорю тебе[343]343
Эсхил. Прометей прикованный. Стр. 792–801 / пер. С. К. Апта // Эсхил. Трагедии. М.: Искусство, 1978. URL: https://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1437345740 (дата обращения: 15.12.2025).
[Закрыть].
Еще Гесиод в «Теогонии» писал, что у Кето и Форкия были дети до горгон – две грайи, что буквально означает «старухи», которые сразу родились седыми. То есть у Гесиода грайи и горгоны – это разные существа. В дошедших до нас мифах, кроме истории про Медузу, грайи больше нигде не встречаются. Но, как мы видим у Эсхила, их роль очень важна. У Эсхила грай уже три, они почему-то выглядят как лебеди, и у них один глаз на троих. И живут они вместе с горгонами.
Более полное изложение мифа, известное нам, относится только к I–II вв. н. э.
Псевдо-Аполлодор наконец-то подробно описывает мотив убийства Медузы Персеем. Он пишет[344]344
Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека. Кн. II. Гл. IV. 2–3.
[Закрыть], что однажды царь Аргоса Акрисий получил популярное предсказание «тебя убьет сын» в формулировке «тебя убьет сын твоей дочери».
Как любой вменяемый и прагматичный человек, Акрисий сразу заключил Данаю в подземный медный дом и приставил к ней служанку. Конечно, об этом узнал Зевс. Просто красивая женщина – это было уже неинтересно. Нужен был нерв, испытание, страх быть пойманным Герой. Зевс проник к Данае в образе золотого дождя и соблазнил. В результате их союза родился Персей. Когда Акрисий узнал, что произошло ровно то, чего он боялся, он заточил Данаю с Персеем в ящик и бросил его в море.
Но Зевс своих любовниц не бросал на произвол судьбы, в этом смысле очень ответственный был бог. Поэтому Даная с Персеем не погибли. Ящик с ними прибило к острову Серифу, царем которого был Полидект. Наивно было считать, что одинокая фертильная женщина сможет просто прохлаждаться во дворце. Тем более когда раскрылось, что аж сам Зевс ее изволил совратить.
Полидект начал настойчиво ухаживать за Данаей. А та еще не пережила травму от зачатия дождем и страх утонуть в море, поэтому как-то не была готова к новым отношениям. Помимо этого, Персей, повзрослевший уже сын не кого-то там, а того же Зевса, тоже мешал Полидекту творить беззаконие. Поэтому Полидект решил отправить его совершать подвиг, очевидно непосильный для обыкновенного смертного, – добыть голову горгоны Медузы, а в его отсутствие убедить Данаю, что вариантов у нее не осталось.
Персей сам бы точно не справился с убийством даже смертной Медузы. Дело в том, что вход к горгонам охраняли три другие сестры – знакомые нам грайи. Поэтому всю схему великого подвига Персея продумали Гермес с Афиной и снабдили его мечом и щитом.
Афина и Гермес вооружают Персея
Гравюра Яна Мюллера. 1604. The Metropolitan Museum of Art
Персей отнял у сестер-грай зуб и глаз и начал шантажировать их, что вернет им средства связи с окружающим миром, только если они покажут ему дорогу к нимфам Гесперидам. Грайи согласились, и Персей получил от Гесперид шлем-невидимку Аида, крылатые сандалии и волшебный мешок для последующего герметичного хранения опасной для жизни головы Медузы.
Глаз грай явно имел большую ценность. Лингвисты говорят, что «знать» и «видеть» в древнегреческом близки по значению[345]345
Базовый глагол «знать» (οἶδα) подразумевает теоретическое знание, а не практическое, и семантически это связано с глаголом «видеть» (ἰδεῖν). Прим. науч. ред.
[Закрыть]. То есть в самом языке была заложена причинно-следственная связь: если вы что-то увидели, возможно, вы это знаете. Тогда, вероятно, ценность глаза грай в том, что с его помощью можно было получить доступ к их знаниям. А так как они очень старые и бессмертные, это были явно очень полезные знания. Например, о том, где найти нимф Гесперид.
Появившись в пещере, где жили горгоны, Персей, Гермес и Афина обнаружили их спящими. Персей оперативно отрубил голову Медузе, пока она не проснулась полностью и не успела убить его взглядом. Перед смертью из ее обезглавленного тела выпрыгнули Пегас и Хрисаор, отцовство которых Аполлодор тоже приписал Посейдону: «Медуса родила их от бога Посейдона»[346]346
Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека. Кн. II, IV 2.
[Закрыть].
Пока мы видим лишь не совсем героическое убийство спящего существа, и оснований делать из Медузы икону виктимблейминга[347]347
Виктимблейминг – явление, когда жертве преступления, несчастного случая, болезни или любого вида насилия вменяется вина за совершённое в ее отношении нарушение или произошедшее несчастье.
[Закрыть] нет. Разве что символ защиты редких животных от браконьерства. Откуда же взялись основания для такого образа?
Основания эти базируются уже на поэмах Овидия. Он предложил свою версию того, как же Посейдон мог увлечься страшным монстром. В четвертой книге «Метаморфоз»[348]348
Предполагаемое время написания – между 2 и 8 гг. н. э. Дата публикации – 8 г. н. э.
[Закрыть] Овидий пишет, что Медуза была в юности прекрасной девушкой, у которой не было отбоя от женихов. Но выйти удачно замуж была не судьба, так как ее заприметил Посейдон и изнасиловал в храме Афины[349]349
Овидий. Метаморфозы. Кн. IV 4. Стр. 793–794 / пер. С. В. Шервинского. М.: Худож. лит., 1977. URL: https://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1303001004 (дата обращения: 15.12.2025).
[Закрыть]. В шестой книге Овидий добавляет, что при этом Посейдон был в облике птицы[350]350
Овидий. Метаморфозы. Кн. IV 4. Стр. 119–120 / пер. С. В. Шервинского. М.: Худож. лит., 1977. URL: https://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1303001004 (дата обращения: 15.12.2025).
[Закрыть]. Что объясняет крылатость Пегаса, но совершенно не объясняет, почему все-таки Медуза родила от Посейдона лошадь.
В горгону с волосами-змеями Медузу превратила Афина в наказание за осквернение храма непотребными действиями. Она же наделила Медузу взглядом, превращающим в камень.
Миф у Овидия сильно отличается от всего, что мы читали до этого.
Во-первых, у Овидия Медуза сначала была красивой девушкой, а потом стала монстром, что сильно расходится с версией Гесиода. Вряд ли Гесиод о таком забыл. Да и не только Гесиод. Плюс-минус в то же время, что жил Овидий, Псевдо-Аполлодор описывал горгон совсем не привлекательными девицами:
Во-вторых, у Овидия появляется то, что зацепило внимание участников движения против насилия, – это часть об изнасиловании Медузы Посейдоном. Овидий берет существовавшую много веков деталь о том, что Медуза была беременна от Посейдона в момент убийства Персеем, но, в отличие от остальных авторов, не говорит ни о каком «многотравном луге» и полностью исключает идею интимной связи Посейдона с Медузой по взаимному согласию.
Горгонейон-антефикс с терракотовой росписью (черепица)
Ок. 540 г. до н. э. The Metropolitan Museum of Art
Но это абсолютно его авторское прочтение данного мифа. Возможно, конечно, что не он один о таком повороте сюжета думал, но больше ни у кого такой версии нет. Да и непонятно, откуда бы они взялись при описанной последовательности действий. Гесиод, как уже упоминалось выше, явно имел в виду, что все между Медузой и Посейдоном происходило без драмы. Отсюда луг и последующая беременность Медузы – многие древние греки были уверены, что женщине нужно достичь оргазма, чтобы забеременеть[352]352
Аристотель (История животных, 10. 636b) утверждает, что «эмиссия от обоих партнеров должна быть одновременной». См. также: Rousselle A. Porneia: On Desire and the Body in Antiquity / trans. F. Pheasant. Cambridge, Mass, 1993. Р. 27–30; Jones D. Women’s Bodies // Classical Greek Science. Р. 153–160; Bacharova M. R. Io and the Gorgon: Ancient Greek Medical and Mythical Constructions of the Interaction Between Women’s Experiences of Sex and Birth // Arethusa. 2013. Vol. 46, № 3. Р. 419–420. URL: https://www.jstor.org/stable/26322509?read-now=1&seq=3#page_scan_tab_contents (дата обращения: 15.12.2025).
[Закрыть]. То есть, скорее всего, никто много веков не предполагал, что Посейдон насиловал Медузу, иначе так бы и написали.
